Архив метки: поэзия

Псковская литературная среда. Поэзия. Юрий Ишков

Юрий Ишков

Поэт, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в Великие Луки.

подробнее>>>

 

Матерь Божья!..

Право, славна родина моя!
Матерь Божья, здесь живу и верую, 
Сохрани российские края, 
Ниспослав судьбу благословенную!

Город тоже мой благослови
На успех труда и вечность Памяти,
Храмы тут – святыни на крови
Со следами пороха и пламени.

Молится и воин, и монах,
Были беды долгие и общие,
Потому кресты на куполах
Блещут по-особому на Псковщине.

Сберегая неба чистоту,
Уподобь его златому кружеву,
Полюби навек за красоту
Приграничья древнюю жемчужину!

Утром глянь, как дивно в синеве
Кланяется месяц юной зореньке,
Как лучи струятся по траве, 
И светлеют улицы и дворики!

Где ещё вот так же хороши 
У домов берёзки тонкоствольные 
И для них поющие в тиши
Птицы легкокрылые и вольные!

Девы взглянут – оторопь берёт, 
Столь глаза загадочны и веселы,
Был бы наш богат к тому ж народ,
Ну так то в мечтах: кабы да если бы!..

К истине идём не без греха,
Крестимся, а целим в лебедь белую,
Ниспошли нам мудрость на века,
Матерь Божья, здесь живу и верую!  

Батальон

Лучи алеют над дорогой,
Как сотни воинских знамён.
Ценой успеха фронтового
Здесь стал погибший батальон.

Комбат всё знал: не уцелеют
Бойцы в бою, и схватке быть,
Им звонко птица пела трелью,
Шёл май, и всем хотелось жить.

Приказ святей молитв о жизни,
Окоп — её земная грань,
И нет других сынов Отчизны,
Но есть война, огонь и гарь.

Под танк с гранатами в обнимку
Вползти комвзвода не успел,
Поджечь броню, метнув бутылку,
Сержант израненный сумел.

В России истинную волю
Имеют с детства млад и стар,
Удержан был залитый кровью
Оборонительный плацдарм.

Повсюду люди распростёрты,
И ввысь, до облачной каймы,
Единым памятником мёртвым
Восходят чёрные дымы.

Убит комбат. Нет смелой Тани, 
Полёт свинцовой смерти скор,
В аду отчаянных баталий
Погибло много медсестёр.

Закат блеснул и лёг гвоздикой
На тёмно-серый небосклон,
Цена того, что стало тихо, —
Один стрелковый батальон.

Блокадники

Герои достойны почести,
Их враг истреблял и голод.
Столпом первозданной прочности
Стоял осаждённый город.

Ему повторяли реквием
Бомбёжки и канонады,
Дымы простирались едкие
Над крышами Ленинграда.

Снаряды крушили улицы
И рвали на части небо,
А в тёмных руинах чудились
Краюхи ржаного хлеба.

Больные и невесомые
Сменили рабочих дети,
Сражались – боеспособные
В то чёрное лихолетье.

Всем миром внимали радио,
Роднясь под звучанье скрипок,
И были сердцами в прадедов
От малого до велика.

В кольце орудийных выстрелов
Их было священным братство,
А краткое слово «выстоять» —
Заветным для ленинградцев.

На многих пальто и ватники
Свисали не по размерам.
Варили ремни блокадники
С крапивой из местных скверов.

Общались они вполголоса
И знали: под смертной сенью,
Без слёз и последних возгласов
В домах умирают семьи.


Туманы ложатся саваном
На надписи и берёзки
И землю, святую самую,
На кладбище Пискарёвском.

История помнит ужасы
Младенцев с глазами старцев.
О том, что такое мужество,
Спросите у ленинградцев!  

Фронтовик

             Моему отцу Ишкову В.М.

Он из тех, в ком лютая война
Взрывами на душах расписалась
И, на все изранив времена,
Породила мщение и ярость.

Ярость — за рыданья матерей,
За стаканы с хлебом у иконок,
За приходы вместо сыновей
Извещений в виде похоронок.

Мстили за седых детей и вдов,
За калек и братские могилы,
За руины сёл и городов
И тротилом вспаханные нивы.

Он из тех, кто всё сказал врагам
Надписью в их логове осколком
В русском духе с бранью пополам:
«Этот день запомните надолго!..»

У войны обугленный пейзаж,
Дикий нрав и крайняя бездушность,
У Победы был парадный марш
И была трагическая сущность.

Сколь уж раз удары голенищ
Травы и цветы претерпевали,
Предки сколько раз из пепелищ
Матушку-Россию возрождали!

Скорбь и героизм сороковых
Остаются притчей во языцех,
Но из тысяч выживших — в живых
Значатся сегодня единицы.

Он из тех, кто выполнил свой долг,
Выдюжил премножество событий,
А вчера ушёл в Бессмертный Полк,
Отставной Отечества воитель. 

Это Русь!

Славят в рощах птичьи трубадуры
Рай земли и яркий небосвод.
Здесь любая чёрствая натура
Может прослезиться от красот.

Это Русь! Великая бескрайность,
Глубь озёр и даль ржаных полей,
Тонких верб извечная печальность
И задор танцующих дождей.

Сказывают, бросила на счастье
В речку Богородица звезду,
Чтобы непременно возвращаться
К заводи по лунному мосту.

С той поры восходит на рассвете
Зорька в ниспадающих шелках,
Призрачен, божественен и светел
След её на белых облаках.

Вряд ли где-то так же зреют росы,
Льётся тишь и виснут над прудом
Чудные берёзовые косы,
Лиственным сияя серебром.

А в деревне важничают гуси,
Лают псы, враждуют петухи,
Чьих хозяев сроду не отпустят
От себя родные уголки.

Это Русь с грехом своим и верой,
Правдой дум и дверью на засов!
Только Русь помолится усердно
О врагах своих у образов!

И понять не смогут иноземцы,
Яблоневым запахом дыша,
Что такое божья искра в сердце,
Русский дух и русская душа. 

Не я!.. Не мы!..

Видали старенькие улицы
Жильцов, ведомых на страдание.
В народе раны не рубцуются,
Когда меняются названия.

Не я соборы обезглавливал,
Не я манил Россию к пропасти,
Не я людей в могилы сталкивал,
Но тут мой дом сегодня, Господи!

Прости за годы сатанинские
Страну благую и привольную, 
Где часты слёзы материнские
И чтимы дух и доблесть воина!

Не мы в броне горели заживо, 
Не мы от пуль в атаках падали, 
Не мы дошли до крова вражьего
С победой, честью и наградами.

Не нам судить отцов за промахи,
Не нам ошибки их оценивать!
Не нам, а им Европа под ноги 
Цветы бросала за спасение!

Зарю над утренними росами
Не я зажгу, не мне и шествовать,
Кругом белеют церкви, Господи,
Взнеси её свечой божественной!

И засияют снова улицы,
Где камни трескались от пламени.
В народе прошлое рубцуется, 
Когда живёт в сердцах и памяти.

Мать

Вышла рано мать под звездою встать
Пред часовней с крестом Всевышнего,
После всех молитв, поправляя прядь,
Поняла, что они услышаны.

Разнеслось потом звонким шёпотком:
— Будь, природа, сестрою названной!
Там вон дворик мой и уютный дом,
В нём живём и успех не празднуем.

Ну а ты, река, с нами будь всегда,
Пусть текут сожаленья в прошлое,
Оставляй для нас, принося сюда,
Дни отрадные, жизнь хорошую!

Материнских слёз и ночей без снов
Долей выплачено немереной,
Лишь бы счастью быть на земле отцов,
И в России жилось, как в тереме.

Забирай, рассвет, злополучье вдаль,
Мир — основа любви и здравия!
Рассыпай, заря, свой благой янтарь
Над святой землёй православия!

Ветры добрые, вы храните твердь,
Поклоняясь селу и городу!
Да откроется постучавшим дверь
И разделится радость поровну!..
 
Приходила мать под звездой стоять
Пред часовней с крестом Всевышнего,
За детей просила, и Божья Мать
Те молитвы её услышала.

*  *  *

Сельский дом зацелован ливнем,
Туч расходится сводный хор,
Блещет лужами возле лилий
Обрамлённый оградой двор. 

Много слёз обронила крыша,
В мае грустным бывает дождь,
А при грозах частенько слышно,
Как сирень сотрясает дрожь.

Благодатен покой в глубинке,
Пышно солнце на тополях,
И у церкви, клонясь к тропинке,
Ивы молятся о краях.

Просят солнце сиять безбрежно
Из высокой голубизны,
Чтоб являлись как можно реже
Бури с северной стороны. 

Птицы радостно ширь земную
Хвалят стаей, качая ветвь, 
Их протяжное «Аллилуйя!»
Побуждает любить и петь.

Быть ли лету сухим и знойным
Или с крыши стекать слезам,
Знает ветер над колокольней,
Верный нашим святым местам.

Мои молитвы о тебе

Полна волнений беспрестанных
Душа в холодном октябре,
Многообразны и спонтанны
Мои молитвы о тебе.

За ради благ твоих и счастья
О жизни светлой и большой
Молюсь и в хмурое ненастье,
И в ясный день, и час ночной.

В дожди наряженная осень
Под монотонный их мотив
Святым угодникам доносит
Стихи слагаемых молитв.

Молюсь в часовенках и рощах,
В уюте дома и в пути,
Целую роз сухие мощи
В местах рождения любви.

К тебе по мокрой позолоте
Приходят мирные ветра,
Чтоб спеть с надеждой в каждой ноте
Мои молитвы у двора.

А здесь порой ложится иней
На крышу дома и траву,
И возле высохшей полыни
Седеет верба поутру.

Все кроны ветхостью похожи,
Желтея в низкой синеве,
Где, знаю, слышит ангел божий
Мои молитвы о тебе.

Услышь и Ты, наш Чудотворец,
Как о возлюбленной своей
С мольбой взывает богомолец
В краю дубравных алтарей!

*  *  *

Текут и текут дождинки
По нежной листве берёз,
Любые ведут тропинки
Концами своими врозь.

Одетая пышно осень,
Когда опустилась мгла,
Явилась красивой гостьей
И долго меня звала.

Сердилась, стучала ночью
Макушкой куста в окно,
С крыльца не сводила очи,
Целованные давно.

Сломала ветрами вербу
И прочно, как на века,
Над домом прибила к небу
Огромные облака.

Забросила месяц славный
Куда-то в сырую хмарь,
Чтоб мне не светил исправно
Небесных высот янтарь.

Оставила на травинках
Следы и премного слёз,
Любые ведут тропинки
Концами своими врозь.

Я ждал её средь угодий
До пения петухов,
Забыв, что она приходит
С другой стороны лугов. 

*  *  *

Потемнел бы мир, стал другим,
И душа бы ночами ныла,
Повторяя печали гимн,
Если б ты меня не любила.

Я тогда не писал бы строк,
Превращались бы вёсны в зимы,
А мой дом – в ледяной острог,
Тишью стиснув невыносимой.

Начинается всё с тоски
И желанья хоть раз коснуться,
Пусть во сне, дорогой руки
И однажды на ней проснуться.

Продолжается жизнь потом,
Ум терзая виденьем нежным,
Зори  светятся за окном 
Силуэтом одним и тем же.

Безупречной красой всходя
На курган синевы по краю,
Гордой статью они тебя
Лучезарно  напоминают.

Есть в любви золотой расцвет,
Есть таинственные глубины,
А ещё — бесподобный цвет
Зацелованных губ любимой.

Век бы страстность я их берёг,
Но насколько б меня хватило,
Если  снова туда – в острог,
Если б ты меня разлюбила.

*  *  *

Она была здесь гостьей тишины,
Её духов везде витает запах,
Как свежесть луговая при закатах,
Как майское дыхание весны.

Вопросы образуют шумный рой, 
Неверие при этом воедино
Сплетается холодной половиной
С горячими ответами второй.

Навек запомнив женские шаги,
Их мне воспроизводят половицы, 
Когда в так называемой светлице
Хожу один, массируя виски.

Она вещей касалась на ходу,
А позже через светлое окошко
Разглядывала клёны и дорожку,
И облачную в небе красоту.

Мизинчиком потыкала в стекло,
Отметины нарочно оставляя, 
Но вскоре загрустила, понимая,
Что время для визита истекло.

Дневная пыль. Начертаны слова,
Похожие на ряд опавших листьев,
Взамен звонков и трогательных писем:
«А говорил любовь всегда права…»

Снежные кони

Понеслись табунами кони,
Кони снежные, кони-вьюги,
И куда их, безумных, гонят
Эти ветры со всей округи!
 
Все одной серебристой масти,
Всех взрастила зима для воли,
Устремились за дальним счастьем
Скакуны по большому полю.

Мчатся сивки гурьбой собратьев,
Мчатся резво, вздымая хлопья,
Иллюзорной свободы ради,
Презирая судьбу холопью.

Тот остался, в кустах белея,
А другой развернулся птицей,
Под копыта подставил шею
Над споткнувшейся кобылицей.

Стал позёмкой и стих в сторонке
Возле новой своей подруги.
Скрылись вскоре в безумной гонке
Кони снежные, кони-вьюги.

Ходят белыми облаками
В дни, когда небосвод лучится,
Конь с раздробленными крылами
И красивая кобылица.

*  *  *

С ветвей листву срывает осень
И устилает ею улицы,
Вот-вот ветра нагрянут в гости, 
А в парке голуби целуются. 

Фонтан стоит огромной кружкой,
Храня на дне осадки августа.
Гранитный рядом мыслит Пушкин:
«Уж век иной, но те же казусы». 

Как прежде, путь тернист и зыбок
В любви от краха до Виктории,
Всё также полон мир ошибок 
И сердце каждого зашторено.

Она казнить себя просила, 
Дрожа от внутреннего холода;
Мой меч на кровь благословила
И грешную склонила голову.

Канатоходцами друг к другу 
Мы с ней прошли по тросу времени,
Не грозны там ни зной, ни вьюга,
Опасен — миг оцепенения. 

В глаза глядела – чем не пара,
Чем не милы уста и грация?
Ей дождики кричали: «Браво!»,
А гром устраивал овации. 

У алтаря в наряде белом
«Люблю его!» – шептала Господу,
В последний миг  оцепенела…
Любила ли, чаруя поступью? 

Пронесся луч, и обагрились 
Макушки верб на нашей улице,
А в парке голуби влюбились
И возле Пушкина целуются. 

*  *  *

Она – любви моей галактика,
Она стройна и ослепительна,
Она горячих грёз фантастика
В холодной серости обители.

Её чудесны очи ясные,
Волнисты пряди с завитушками,
Вослед таким глядят напрасно те,
Кто женщин путает с игрушками.

Она – души моей владычица,
Она — и зорька, и бессонница,
Она миров своих опричница
И пылких чувств моих виновница.
 
Стихи нисходят вереницами
О ней, не раз во сне целованной,
О ней, парящей гордой птицею,
Любимой и не окольцованной.

О ней моя картина белая
С берёзками и снегопадами,
Средь них она румяной девою
Идёт ко мне и в руки падает.

Такой же снег ложится под ноги,
И тот же свет висит над улицей,
Где в этот час лишь злые дворники
Да кроны мёрзлые сутулятся.

Она – любви моей галактика,
Она звездой судьбы увенчана,
Она – далёкая, как Артика,
Однажды встреченная женщина. 

*  *  *

 Здесь мирно жизнь твоя струится,
И лучик падает всегда
С небес в окошечко светлицы,
Где ночью тихо спит звезда.

Вокруг села петлёй знакомой
Сомкнулись щупальца дорог,
Всё так же в доме — лик иконный
И тот же благостный мирок.

Узка садовая дорожка
К цветам и вишням от крыльца,
Летают пчёлы, дремлет кошка
Под трель пернатого певца.

В края великого раздолья
Заходят тучи по пути       
И льют на здешние угодья
Свои обильные дожди.

Во время бурного ненастья,
Когда не видно за версту,
Всё рвется, кажется, на части,
И веришь небу и кресту.

Но жизнь меняется и длится,
И лучик вновь скользит сюда —
С небес в окошечко светлицы,
Где ночью тихо спит звезда.

Живи, театр!

Искусством полнится обитель, 
Где лжи и злу не править бал,
Входя, не встретит добрый зритель
Кривых и розовых зеркал.

Аншлаг. Волнуются артисты,
Вот-вот последует звонок, 
И станут стенами кулисы, 
И зал откроется у ног.

Живи, театр! Под гром оваций
Блистай, придуманный герой, 
И дай нам повод посмеяться 
В рядах открыто над собой!

Здесь дух витает поколений,
Всему началом служит дверь,
Открыв её, шагают к сцене,
Твердя: «Иди, дерзай и верь!».

Актёр горячим монологом
Проникнет в души и умы,
Сейчас ему играть пророка,
А завтра демона из тьмы.

Живи, театр, меняй афиши,
Но грешный мир являя наш,
Заставь увидеть и услышать,
Как в нём рыдает персонаж!

И пусть любовь имеет право
На роль чудесную свою,
Пускай звучит великой правдой:
«Мой зритель! Я тебя люблю!».

Сотрётся грим, погаснут люстры, 
Последним выйдет режиссёр,
И жизнь то весело, то грустно
Продолжит с нами разговор.   

Живи заботой бесконечной
Не ради значимых наград,
А ради чувств, больших и вечных,
Твоё величество, театр!

Органист

К вершинам звука путь тернист,
Идёт к органу органист.

Семь нот восходят в бесконечность,
Где в чудных кладезях Минервы
Хранит незыблемая вечность
Ушедших гениев шедевры.

Аскет, живущий в мире Баха,
Презревший блеск иных пристанищ,
На миг застыл и после взмаха
Коснулся старых добрых клавиш.

Порыв души высок и чист,
Преобразился органист.

Всплывает звучно из-под пальцев
Мотивом нотного потока
Рассказ влюблённого страдальца
В манере стильного барокко.

Любовь не кроткая богиня,
Она великих подчиняла,
Талант и женскую гордыню
Она случайно повенчала.

«Корону нот» создал регистр,
Царит в миноре органист.

Чудесной даме гимн прекрасный
Сменился музыкой смятений,
Вскипел мечтанием напрасным
Аккорд отвергнутых стремлений.

Рождают плещущие руки
То зычным forte, то piano
Неописуемые муки
Внутри ревущего органа.

Струится пот. Последний лист.
Изнемогает органист.

Восстала, бурей разразившись,
Басов магическая сила,
Но, как всегда, не покорившись,
Творца любовь не отпустила.

Рука на клавишах поникла
С последним вихрем урагана.
Взыграло гулко… и затихло
Сердцебиение органа.

Сутул,  угрюм и неказист
В толпе идущий органист.

*  *  *

Я России моей — мгновение,
Очень русское, очень малое,
Но текут, словно воды талые,
По страницам стихотворения.

В них воспеты луга и тропочки,
Деревеньки и небо с птицами,
Где с утра золотыми спицами
Солнце вяжет для рощиц кофточки.

Будь искусником я талантливым,
Рисовал бы с утра до вечера
Храмов профили безупречные
И над ними — небесных ангелов.

Тем, кто вечно о ближних молится
И тому, кто за веру ратует,
Сотворил бы икону в радуге
С ликом плачущей Богородицы.

Слишком многое мы утратили,
Клинья бед вышибаем клиньями,
Оттого б заструились ливнями
Слёзы Божьей Пречистой Матери.

А закаты писал бы с горестью,
Как полымя времён антихристов,
Что царили в стране расхристанной
И следили за каждой совестью.

Мы за прошлое не квитаемся,
Всех готовы прощать и далее,
Были чадами православия,
Православными и останемся.

Жили мы и живём в терпении,
Крест великий несём без устали,
Потому что мы души русские
И России своей мгновения.

Поэты

Мы разные! Есть и русые,
Чернявые и седые,   
И любим напевы русские,   
Поля и дома родные.

Зовёмся за слог поэтами,
И тонких материй ради 
Поэмами и сонетами
Исписываем тетради.

Горячие посвящения 
Слагаем своим любимым, 
От всякого злоключения
Молитвами их хранимы.

Не винтики мы политиков, 
Но часто, глася о чести,
Маячим в прицелах критиков
Мишенями — в перекрестьях.

На слабых не глянем искоса,
Нам святы законы сердца,
По вере и духу сызмальства
Мы братья в миру и сестры.

Поэзия — есть вселенная,
Где ярких не счесть созвездий,
Сияют — благословенные,
Иные — мерцают в бездне.

Нам чуткость и понимание
Даны, чтоб тягучей гущей
Людские переживания
Процеживать через души. 

Сойдя на конечных станциях,
Мы к райским богам и птицам 
Уйдём, а стихи останутся
Наследием на страницах.

 

 

Литературная среда. Поэзия. Александр Петров

Александр Петров

Родился в августе 1968.
Творчество началось в 90-х, сначала песни под гитару. Позднее понял, что ближе стихи, без сопровождения. В середине 2000-х вышла книга «Погода опять портится» , участвовал в нескольких фестивалях «Словенское Поле». Любимые поэты, Бродский, Ахматова, Кенжеев, Воденников.

* * *

Хожу по городу, он пуст и немощен,
И люди с лицами сырой воды.
Дождями выскоблен, печалью вымощен,
А через голову, мосты, мосты.
И ветер выдует, слова на улицу,
Листом потерянным поднимет ввысь.
Не надо жалиться, не стоит хмуриться,
Смотри на воду, молчи, молись.
И снова в улицах я весь испачкался,
Чужими мыслями, своей бедой.
Печаль поллитрами, обиды пачками,
Летают листьями над головой.

* * *

На столько прав, что даже горько.
Ни разу не поэт, лишь отражение.
В ушах шумит не собранное море,
Любовь не обещает пробуждение.
Настолько жив, что чувствую прощение,
Своих грехов и от того тоскую.
Я сплю в мирах, мне не до пробуждения,
И мелом на планете явь рисую.
Я, просто я, надорванный, усталый,
Не жалуюсь, пишу и удивляюсь.
Как все-таки мне в жизни нужно мало,
Как все-таки я неумело каюсь.
Слова, слова, стучащие нелепо,
По сердцу, по душе, по переулкам.
Слова слепца, слова не до поэта,
Звучащие запутанно и гулко.

* * *

Все сохраняется и все уходит в прах,
Мечты, сомненья, солнечные дни,
Безбожие, война, тягучий страх,
Когда душа мятежная саднит.
Все остаётся в утреннем дыму,
Под пенье птиц, под розовый восход.
И страшно в это время, одному,
Писать стихи, разглядывая свод,
Нависший над седою головой,
Грозясь обрушиться, скрывая все следы,
Квартиру, где остался на постой,
Постель, где получалось видеть сны.
И в этой странности, останется одно,
Молитвенная страсть у алтаря,
Кричать к Тебе, в открытое окно,
В надежде, что молитвы долетят.

* * *

Не страхом единым, а солью из пор
Сочится усталое лето.
И солнце стреляет, контрольным, в упор
В больные глаза человека.
И пятнами хаоса, неба кусок
Опуститься на переулки.
Тогда остаётся последний бросок,
Как эхо, протяжный и гулкий.
И где то, на самых задворках земли,
Любовь отзовётся печалью.
Как колокол, сердце натужно звенит,
Как в церковке привокзальной.
И Слово едино, как вкус молока,
По каплям к столу прикоснется.
И долгой дорогой сольётся строка,
И к сердцу с улыбкой пробьётся.

* * *

Туман все больше, зримое уходит,
За темными дорогами лежит
Страна, в которой время, не проходит,
Не лечит, а с натугой дребезжит.
Ломает крылья о стальную клетку,
Испуганное, слабое, кричит
И в липком страхе, опадают ветки,
Скрывая под собою кирпичи.
Архангельского пения не слышно,
И плачет небо, третий день подряд,
Туман взлетает выше, выше, выше,
А с ним надежды медленно летят.

* * *

Я напишу еще один куплет,
Не нужной песни, вырванной из жизни.
На протяжении этих долгих лет,
Ломая сердце, разрывая жилы,
Я выхожу в раскрытое окно
И каждый раз с тоской прошу у Неба
Оставить боль и горечь на потом,
Страх превращая в призрачную небыль.
Мой странный мир, уложенный из снов,
Порой прекрасных, чаще черно-белых,
И снова это странное окно,
Запачканное до предела мелом.
И строки, как бегущая река,
Куда-то в сумрак, бесконечно долгий,
И руки умирая в рукавах,
Становятся бессильны и убоги.
Мир рушится, как карточный квартал
Во мраке, на обочине вселенной,
Я там болел, я там кого то звал,
Кромсая звуки, как кромсают вены.
И снов чужих предательский аккорд
Звучащий, как последнее признанье,
На берегу окаменевших вод,
Я снова жду от Неба понимания.

* * *

Он преднамеренно оставил этот город
Мне кажется я видел подготовку
Тот серый ад не познанный и скорый
Тот серый дым витавший на задворках
И вечер был на удивленье яркий
В осознанном мерцанье монитора
А на душе ошибки и помарки
Сошли на нет на удивленье скоро
Он обещал писать как можно дольше
Как можно меньше делая ошибки
И может быть мечтал от боли морщась
Сжимая рот в подобие улыбки
Ошиблись номером но рассказали правду
И в каждой скорой видел очертания
И вспоминал осеннюю браваду
И твоего прощания стенания.

* * *

Как собака классово безродная
Я ищу тебя среди домов.
От любви слагая производные,
Собираю песню из шагов.
Друг мой верный, где ты забываешься?
Надевая тонкую вуаль.
Ты уехал, ты опять пытаешься,
Поменять влюбленность на печаль.
И пускаешь корабли над льдинками,
Словно провожая облака.
Слушая с заезженной пластинки,
В память, запуская навсегда.
Гол как ночь, пришедшая внезапно.
Прячешься от любопытных слов.
Это было, это будет завтра.
В окружении черно белых снов.

* * *

Мой друг бежит от одиночества
Собрав оставшиеся вещи
Слова других звучат пророчеством
А сны оказываются вещими
А жизнь оказывается в прошлом
Дела заботы расставания
И в прошлом есть еще хорошее
Слова любови и признания
Года рассчитаны и приняты
И впереди так много разного
Он обращался к нам на Вы еще
Желая бесконечно праздника
Бежал с Любимой в ночь бездонную
И целовался до усталости
Раскрасив темноту бессонную
Не испытав при этом жалости
Глаза не спрятав от смущения
Слова не выброшены за угол
Любовь как жертвоприношение
Живет в лесах ребенком Маугли
Мой друг теперь остался в памяти
Войдя под крылья небожителей
Ему весной поставят памятник
Под деревом в просторном свитере

* * *

Мне надо Вас увидеть, в этот вечер
В такой, непостижимый, не простой.
И руки положить, легко, на плечи,
Закутанные шалью голубой.
Мне хочется сказать, чуть задыхаясь,
Что много я когда то не сказал.
И вот хожу и маюсь, маюсь, маюсь.
Пугаясь снежно белого листа.
Меня сейчас волнует эта осень,
Пустые переулки, тишина.
Никто по настоящему не спросит
И только погрустневшая Луна,
Увидит, как я бережно тоскую,
Гуляя по молчащим мостовым,
Хочу увидеть Вас,
Уставшую, простую,
Один.

* * *

Нет, не возможно смотреть на Солнце пристально.
Жжёт и наверное это кому то нужно.
Мы рождены в этом мире прожить артистами.
В театре, в котором на сцене не сохнут лужи.
В доме, в котором стены насквозь прогнившие,
Ветром пробитые, пулями да презрением,
Жившие прошлым, пропавшие в веке нынешнем,
Пьющие боль стихов, до самозабвения.
Мы рождены от любви и бессвязных выкриков.
Не вспоминая ненужные объяснения.
Сколько налито боли, а сколько выпито.
Помните, боль стихов, до самозабвения.
Осень поманит в путь, по дорогам хоженым.
Сколько услышим в след монологов праведных?
А отвечать на крик, битым, ведь не положено.
Да и молчать в ответ в общем, не очень правильно.

* * *

Что изменилось, да в сущности ничего.
Только цены больше, да волос белый.
И все чаще и чаще печально смотрю окно,
И стою, опираясь рукой о стену.
А внизу под окном голосит баклан.
Начиная утро, как муэдзин.
Не дает пока, лишает сна.
Я в окне один, он внизу один.
У молитвы птичьей, простой язык.
Я уже привык понимать его.
Словно жизнь, уложена на весы.
Острием судьбы входит под ребро.

* * *

не ставьте точку в окончании жизни
не говорите громко о погоде
все будет проще чем вода из крана
все будет чаще может быть и вроде
на фоне догорающего леса
картина без подрамника и рамы
мне просто очень хочется уехать
в чужие строки в запертые храмы
сплетенье букв дензнаков многоточий
шум на площадке у твоей квартиры
все так же одинаково портретно
на карте развалившегося мира
слова как воздух вышедший наружу
наполнят лист бумаги до предела
вот так все начинается сначала
когда луна над крышами висела

* * *

Так распустились звёзды, как цветы,
На перекрёстке, у разбитой церкви,
Как слёзы мира, также велики,
И также бесконечны, словно цепи,
Обвитые вокруг всего меня,
Тяжелые, как суетные мысли,
Возьми к себе, безликая земля,
И уложи седой росой на листья.
Возьми к себе, не спрашивай, зачем,
Я прихожу, как будто на свиданье,
И плачу, в окруженье старых стен,
Предчувствуя на веки, расставание.
И дождь стучит по брошенным камням,
Дробя на буквы, эти песнопения,
Прости меня, за то, что это я,
Такой усталый и такой весенний.

* * *

Закрыто все, и двери, и душа,
И путь на север, и глаза на небо,
На острие Его карандаша,
Остались беды.
Как образы на выжженной земле,
Вплавляя в душу, чей то отпечаток,
Им остается только зеленеть,
В плену сетчатки.
Моя земля, мой северный покой,
Живущий на окраине вселенной,
Я навсегда, соединен с тобой,
Как статуя, колено преклоненный

* * *

Все не просто, когда ты не спишь ночами.
И танцующий дождь за окном, это только шум.
Оставайся таким, как бродяга, с лицом печальным.
Или выброси книги в окно, и возьмись за ум.
Бессознательный выбор чужих городов и планов.
Счет в кафе, превышающий твой доход.
Ты идешь по траве, будто знаешь какую тайну,
Как сбежавший в леса, от хозяйки, глумливый кот.
Ты пускаешься в пляс, даже если не слышно музык,
В окружении странных, не очень приятных тебе людей,
Словно шар бильярдный, случайно попавший в лузу.
Прицепившийся к куртке на вечно, сухой репей.
Оставайся один, или просто сыграй в рулетку,
Может выпадет черное в самый последний миг.
Окружающий мир, это всего лишь клетка,
Это твой потолок, которого ты достиг.
Все не просто, когда ты не спишь ночами.
И танцующий дождь за окном, это только шум.
Оставайся таким, как бродяга, с лицом печальным.
Или выброси книги в окно, и возьмись за ум.

* * *

Осенняя жизнь, начинается пусто
Летают птицы в холодных потоках
Идут дожди и особенно грустно,
Смотреть на небо откуда то сбоку.
И как то быстро лето промчалось,
И осень нынче бьет все рекорды,
Тепло ушло, а сырость осталась,
Никак не сыграть простые аккорды.
Листаю дни, не вникая в мелочи,
Все так одинаково, так тоскливо.
Запрусь в квартире, но точно не легче,
И остаётся, лежать, лениво.
И остается, смотреть на звезды
Ярко горящие в дырах сердечных
Со свистом врывается в легкие воздух,
И небо настойчиво давит на плечи.
В зрачках отражаются те же звезды,
Планеты выстраиваются парадом,
Пора бежать, если только воздух,
Меня пропустит из этого ада.
И если тихим не надо песен,
Среди деревьев стоящих прямо,
То я ору в лабиринты лестниц
Ища дорогу к райскому саду.
Среди пустых и забытых улиц,
Среди стихов и печальных танцев,
Я так хочу навсегда проснуться,
И просто так в тишине остаться.

* * *

Я жду, когда ты выйдешь за черту,
За угол дома, за ограду жизни,
За боль, за смерть, за эту суету,
За детский плач, безликий и капризный.
Когда примчатся нужные слова,
Каким то утешением бессвязным,
И словно располневшая луна,
Ты будешь говорить земле о разном.
Ты будешь врать на выжженной земле,
Среди таких же голубей безродных,
Пытающихся в небеса взлететь,
Почувствовав себя совсем свободно.
Ворвавшихся в заоблачную даль,
Разбив шаблоны о земной печали,
Но все таки мне от чего то жаль,
Что голуби, как облака летали.
Я слышал песни полные тоски,
Испытывая боль, от каждой песни,
И убегал от ужаса в пески
Пустыни, в ожидании вести
Которая вернет меня к тебе,
Простив долги за прошлые ошибки,
Я припадаю к высохшей земле
Завязывая жизнь суровой ниткой.

* * *

Что вам, придуманным от скуки,
Смотреть на воду, с пасмурного неба.
И слышать капель, царственные звуки,
Не втаптывая в землю, крошки хлеба.
И петь прощанье, уходящим в вечность,
И говорить с каким то удивлением,
И догорают белым дымом свечи,
И вторят церкви обреченным пением.
Грустят дождем разорванные тучи,
Купая землю горькими слезами,
И молнии, следы свои, паучьи,
Оставят лишь на миг, перед глазами.
Какие звуки разрывают небо,
Бросая звезды с горьким облегчением,
И смешивая с крошками от хлеба,
Не отдавая должного почтения.

* * *

Ты проводишь холодным взглядом,
Нарастающим криком ввысь.
Я хотел бы остаться рядом,
Но желания не сбылись.
И слова твоего прощания,
И тоскливо — усталый взгляд,
Обозначенное расставание,
Снова тянут меня назад.
Говорил необдуманно резко,
Словно шомполом, по спине,
Бесконечный путь в неизвестность,
Бесполезный покой в вине.
Ты рукою взмахнула странно,
Словно птица больным крылом,
Не рубцуется в сердце рана,
Замороженная на потом.

Псковская литературная среда. Поэзия. Надежда Камянчук

Надежда Камянчук

Поэт, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в Пскове.

подробнее>>>

 

ПСКОВУ
Подай мне руку, древний Псков,
Чтоб я сумела ухватиться,
Ведь так хотелось бы сродниться
С тобой — хранителем веков,
С загадкой каменных крестов,
Пронзивших жилистые почвы,
С сияньем  Крома днём и ночью   
Над цепью арок и мостов…

Дай, постояв у древних стен,
В поклоне искреннем склониться,
Дай из Псковы водой умыться
И не спешить привстать с колен,
Чтоб колокольный перезвон
Из синевы наполнил душу —
Я буду слушать, слушать, слушать
Со всех сторон! Со всех сторон!

И вот уже весь Псков звенит
С больших и малых колоколен…
Звони! Звони же, город-воин!
Пока звонишь — и Русь стоит!

ЗОЛОТОЙ ПСКОВ
Весь в золоте осеннем Псков!
В сусальном золоте!
Крестами древних куполов
Навек приколотый
К необозримой синеве –
Небесной пристани,
К великой тайне, что вовне –
Высокой истине.

Гляди, как стены у Кремля
В реке купаются,
Над ними алая заря
Встаёт, красавица!
И вот уж, — чудо из чудес, —
Златое солнышко
Скатилось яблоком с небес
В реку на донышко,

Поплыли блёстки по реке —
Скользят колечками,
Дрожат, мерцают вдалеке
Огнями-свечками,
И колокольный перезвон
Несёт течение,
Со всех сторон –
динь-дон, динь-дон —
Благословение!

ПСКОВСКАЯ МЕТЕЛЬ
Наискосок! Наотмашь бьёт
Неукротимая метель!
Она свистит, летит, метёт,
Кружится, словно карусель,
И не видать, и не узнать
«Покровки» с крышей из досок,
Чистейший снег, как  благодать,
Летит с небес наискосок!

В щеку!  В лицо! Слепит глаза…
Весь город скрылся  в пелене…
И снег ли это, иль слеза?
И сквозь меня! И всё во мне:
И этот Кром, что за углом,
Не виден…  Только с высоты
Со звонниц всех — бим-бом, бим-бом —
Несётся прямо на мосты!

И всё трепещет, всё летит,
Искрится в облаке седом…
А Кром стоит. И Псков хранит
Страну и улицу, и дом,
Детей и мудрых стариков,
Тех, кто в строю и не в строю…
Среди веков, среди снегов
И я на краюшке стою!

КОГДА-НИБУДЬ ЗАКОНЧИТСЯ ВОЙНА
Когда-нибудь закончится война
И отшумят тревоги и атаки,
Посередине голода и драки
Вновь возродится мирная страна:
И вознесётся! Вырастет она:
Далёкий Космос будет ей подарен,
И ты увидишь – полетит Гагарин…
Когда-нибудь да кончится война!

Ну, а пока немного потерпи,
Пять лет до дня Победы — и не больше:
Ещё под Сталинградом да и в Польше,
Нас ждут кровопролитные бои.
И миллионы павших на войне,
Не сдавшихся врагам и убиенных,
Святых для нас — и тленных, и нетленных,
Дотла сгоревших в мировом огне…

Ты потерпи, поднимется страна
Отстроятся и задымят заводы…
Когда-нибудь восстанут все народы,
Чтоб навсегда закончилась война.

Но вдруг заполыхал Афганистан,
И Сирия… И НАТО у границы…
Но всё ж, пока летят по небу птицы
Надежда есть. Сигнал ещё не дан…
И невозможно все их перечесть,
Те страны, где кровавые разборки.
Из пепла нам скажи, Василий Тёркин,
За что стране российской эта честь —
Спасать весь мир и, жертвуя собою,
Ложиться грудью на фашистский дот?

Склони колени, мученик-народ,
Перед распятьем, как перед судьбою… 
Когда-нибудь да кончится война…

НАЧАЛО ВЕЧНОСТИ
Тогда со всех веков, со всех сторон
Катилось в горку молодое лето,
И это было! Это было где-то,
Где молодость, похожая на сон,
Всем певчим птицам вторя в унисон,
Бродила без раздумий и сомнений
Здесь, на земле, среди кустов сирени,
Где всё дышало, подпевая ей,
Порхало, трепетало и жужжало,
И в вечность исчезало, как начало
Конца таких коротких юных дней,
И не было прекрасней и важней
Того, что, расцветая, обещало…

И музыка, кружившая в саду,
Играла в золотых лучах заката,
И всё творилось, зрело всё когда-то,
В каком-то веке, в молодом году,
Звенело всё, и жили все в ладу,
И счастье! Счастье пО небу летало:
Катилось в горку, скатывалось вниз…
И так ли было? Или не бывало?
Господня воля или мой каприз?
И как опишешь вечности начало?

А у начала есть всегда конец,
Когда слетают лепестки сирени,
Когда сникают листики растений
И получают царственный венец
Из белого и жертвенного снега
Для долгого холодного ночлега,
И перед гордой поступью зимы,
Заснут, беспечны и обнажены,
В предчувствии весеннего побега,
Когда со всех веков, со всех сторон
Придёт тепло, отдав земной поклон,
На поле созревающего хлеба!

БЕЗОТЦОВЩИНА
Безотцовщина мы. Безотцовщина
— Лопоухая поросль страны, —
Всё едино — Урал или Псковщина —
Детство общее после войны.
Ребятишки! Глазёнки как пуговки, —
Вот такая мы были шпана —
Но словами прорезались буковки —
«МА-МА». «РО-ДИ-НА». «МИР» и «СТРА-НА»…
Буквы круглые, нужные самые
Аккуратно стояли рядком,
«СССР» сразу следом за «МАМОЮ»,
А потом и «ПО-БЕ-ДА», и «ДОМ»…

Октябрятскую красную звёздочку
Крепкой ниткою криво и вкось
Пришивала на белую кофточку
И надолго пришила. Насквозь!
Всё мне чудится, всё мне мерещится
Та страна и весна за окном
И опять в моей памяти плещется:
«МАМА»… «РОДИНА»… «ДЕТСТВО» и «ДОМ».

УВЕЗИ МЕНЯ В ДЕРЕВНЮ
Отвези меня в деревню,
Где горланят петухи,
Где кудрявые деревья
Хороводят вдоль реки,
Где на поле, как на блюдце,
Разливается туман…
Мне в деревню бы вернуться —
Посетить, как Божий храм.

В одуванчиковом рае
Голубые небеса,
По ночам собака лает,
Не ленясь, по три часа
Топотят домой коровы,
Колокольцами звеня,
Там все живы и здоровы:
И деревня, и родня.

Я в бревенчатой избушке
Расстелю половики,
Напеку блины-ватрушки,
Погляжу из-под руки,
Как восходит над дорогой
Вековечная звезда…
Увези же, ради бога
Ненадолго навсегда!

МАМИНА ДЕРЕВНЯ
Деревушка, деревенька, как же мне её найти?
Ни далёко, ни близенько не доехать, не дойти.
Нет отметины однако: ни погоста, ни креста…
Хоть бы взлаяла собака ради господа Христа…

Всюду согры и болота, череда да лебеда…
Пролезать кому охота, коли нет туда следа?
Но вглядишься: где деревья тёмно-серою волной,
Там почудится деревня, дом забытый и родной,

В этом доме половицы — пошевелишься — ворчат…
Хоть зайти воды напиться, там где часики молчат,
Подойти к дверям — откройте, мама, бабушка и дед! —
Тишина… Не беспокойте: здесь живым ответа нет.

На щеку слеза скатилась с облетевшего куста
И как малость, и как милость ради господа Христа… 

ИЗ ДЕТСТВА
Ты опять в снегу явилась! Не девчонка — снежный ком!
Обметайся, сделай милость, да на печку кувырком.
А на печке, как на троне, там с уютной вышины
Подо мной, как на ладони, все события видны:
На углях пекут картошку, —  уж готовая, кажись!
— Подставляй свою ладошку да смотри, не обожгись…

Не могу найти ответа, почему и отчего
Слаще той картошки нету, что из детства моего,
Да не взять ее рукою, возраст мой тому вина…
Счастье — что это такое? Детство, печка и зима!

 

ГРОЗА
Клубится неба полоса — крадётся тень,
По небу катится гроза — тускнеет день,
Уже в смятении леса — там мрак и страх,
Не слышны стали голоса залётных птах,
Дыханье холода — в висок. И вдруг — окрест
Разряды грома — и  поток полил с небес!
С кустов срывается листва и здесь, и там
Природа в вихрях торжества — и «Аз воздам!»
И не жалея, не щадя, дробит! Крушит!
Стальными струнами дождя весь мир прошит!
Как будто что-то сорвалось, — сошло с оси, —
И сверху вниз, и вкривь и вкось по всей Руси! 

БЛУДНЫЙ СЫН
Это я, Отец. Это я…
Ты пусти меня отогреться
Погляди – вот вся жизнь моя
Прямо в старость
Да через детство.
Некрасив я, плешив, убог,
Ноги стёрты и тело грязно,
Ты пусти меня на порог,
Хоть и всё во мне
Безобразно,
Я ослаб, я совсем один,
Исчерпал я себя до срока…
Я вернулся, твой блудный сын,
Одиноко мне…
Одиноко…
И прости ты меня, прости,
Что обидел тебя, оставил
Ты с ладони меня пусти
Прямо в небо —
Да в птичью стаю!

 НА БАЛУ
О, как красив кавалергард Дантес!
Как грациозно движется в мазурке!
Средь местных неотёсанных повес
Подобен он фарфоровой фигурке…
— Уймись, Катрин! Не пялься на мужчин –
Не забывай, что ты — не в Полотняном…
Известная особа, Растопчин,
В монокль глядит в упорстве постоянном…
Украдкой наблюдай из-под ресниц
И будь скромна: веди себя достойно…
Да, Жорж изящен, строен, белолиц,
Но поведение его весьма фривольно…

За окнами дворца толпились волны,
Гранитные целуя берега,
И дни неслись водою невской полны,
Не отличая друга от врага.
А между тем уже сложились части
Мозаики, что зрела в небесах:
Уже француз, опасной «белой масти»
Ликует, с искрой бешеной в глазах…
А бал шумит, мелькают аксельбанты,
Вертятся фалды, перья, веера…
И антраша выкидывают франты,
И карточная мечется игра,
Летит волна по залу вихревая
И затихает… Кто же там в углу? —
Какая сцена жуткая, немая —
Дантес… Поэт… Перчатка на полу…
И шёпоток по залу: «Пасквиль… пасквиль…
Геккерн… Идалия… А вот и Натали —
Красивое лицо подобно маске
И беспечально кротко — c’est la vie …

И ветер! Ветер носится и свищет:
Уж двести лет кружит вокруг земли
Как будто потерял кого и ищет:
Дантес и Пушкин… Пушкин… Натали…

 ПО ДОРОГЕ В СВЯТЫЕ ГОРЫ
— Что там? Что там на дороге?
Не видать в метели зыбкой,
Кто маячит за кибиткой?
То ли сани, то ли дроги?
С высоты шальные мысли
Снегом сыплются за ворот —
На дороге друг иль ворог?
Наверху, в ветвях, не рысь ли?

— Эй, кого везёшь, служивый?
— Прах российского пиита!
На дуэли пал, ретивый…
Ишь, слуга его, Никита,
Седину к холодным доскам,
Знать, навеки приморозил —
Днём и ночью точит слёзы,
Да свечу мусолит с воском.
Почитай, все дни и ночи
Он над гробом причитает…
Чуешь? Вот опять бормочет,
С крышки снег полой сметает:

«Ох, не надо бы… Не надо
Торопиться к Чёрной речке,
Постоял бы на крылечке
Да не вышел за ограду.
Ну, подумаешь, бумагу
Кто-то сдуру накалякал…
Прочитал бы да поплакал,
Но от дома — ни полшагу.
Да и вовсе век не знать бы
Ни Натальи, ни француза.
Не влетела б пуля в пузо,
Коли не было бы свадьбы…
Почему меня оставил
Горемыкой жить на свете?
Лучше бы Господь избавил —
Взял к тебе, мой ясный свете…
Всем нам ведомо – от смерти
Невозвратная дорога…
Всё едино! Всё от Бога
Во вселенской  круговерти… «

Вот уже  исчезли сани,
Торопясь в Святые горы,
Где открыты все затворы
В нужный час без опозданий,
В вихре снега, в мир рассвета,
Прямо к звёздам негасимым…

Колокольчиком незримым
Вздрогнет целая планета!

В МИХАЙЛОВСКОМ
Свеча горела, он писал
И на полях рукой небрежной
Чертил знакомый профиль нежный
И чью-то ножку рисовал.
О, вдохновения полёт —
Душа вспорхнёт,
И вдруг случайно
Соприкоснётся с звёздной тайной
И лира дивно воспоёт:

— Я помню чудное мгновенье… —
Самозабвенно пишет он,
Охвачен радостным волненьем,
В воспоминанья погружен,
И рифмой чтобы пересилить
Изгнанья черную черту,
Вместить любовь и красоту,
И шелест трав, и воздух синий,
И дуб зелёный на бугре,
И предсказание кукушки,
И тёмный локон на подушке,
И поцелуи на заре.

А предрассветная пора
Встаёт беспечна и туманна…
Взлёт лебединого пера
И он напишет имя – Анна!

БОЖЬЯ ЗВЕЗДА
Гляди, как вьётся снег веретеном –
Не выйти за порог в такую пору…
Шагнёшь, а сверху свалится за ворот,
Да не комочком — целым валуном…
Растает и водицею живой
Сползёт с воротника — да под рубаху…
А тьма вокруг — с ума сойдёшь от страху,
Когда со всех сторон несётся вой!

Глянь, вспыхивают яркие огни,
Из-за кустов то тут, то там мелькая…
За хутором здесь бродит волчья стая,
Да вот и след их поперёк лыжни!
Такая здесь дремучая тайга…
Такая глухомань среди державы…
Ни зависти, ни спеси, ни врага —
Здесь все равны, все правы и неправы…

Семь километров… Ну же! Потерпи…
Уже видны огни, село. И — школа!..
Пускай благословит твои пути
Небесный старец с именем Никола…
А под ногой раскинется пластом
Страна болот, лесов и бездорожья,
На небесах звезда сияет Божья,
Где мама на погосте под крестом.

СТАРАЯ ПЛАСТИНКА
Дай-ка я тихонько сдую
С диска мелкие пылинки,
Пошепчу и поколдую —
Пусть, как раньше, по старинке,
Заскользит игла по кругу,
Песней давней обернётся,
Жеребёночком по лугу
Побежит и не споткнётся…

Посмотри: уже «Девчата»
Приютились на афише,
Ветерок семидесятых
Пробирается по крыше —
Белым яблоневым цветом
В памяти моей кружится
И любимые тем летом
Возникают звуки, лица…

Тихо кружится пластинка,
И глаза, как будто перцем…
По щеке сползает льдинка…
Всё равно: спасибо, сердце,
За любовь и за разлуку,
Юности былой порывы,
И за раны, и за муку,
И за то, что все мы живы…

И хотя залётный ветер
Тормошит иные флаги,
Мы еще на белом свете
Понаделаем зигзаги
По дорогам и по лугу
И по травам, как из шёлка —
Лишь бы бегала по кругу,
По пластиночке иголка!

ПРИВИЛЕГИИ ЦАРЕЙ
О, эти «привилегии царей» —
Корона, власть, предательство и плаха:
Алеет кровью царская рубаха,
А уж другой властитель у дверей.

А как стремился он туда попасть —
Вперёд, наверх, к блистательному трону!
Надвинув вожделенную корону,
Познать неограниченную власть!

И снова повторится этот круг:
Корона, власть, предательство и плаха,
И кровью напоённая рубаха,
И на груди скрещенье мёртвых рук.

А времена торопятся в века
Сминая человеческие судьбы,
Народной кровью полнится река,
Где тонут и правители, и судьи,

И бесконечна эта круговерть
Войны безумной — топора и плахи.
Из каждого прицела смотрит смерть
На белые крахмальные рубахи.

 

Литературная среда. Поэзия. Николай Рассадин

Николай Рассадин

Рассадин Николай Юрьевич, родился в 1961 г. в Москве. Окончил Московский механико-технологический техникум мясной и молочной промышленности, Московскую финансово-промышленную академию. Работал в Московском уголовном розыске.
Автор сборников стихов: «И было всё предрешено», «Исхода не будет». Лауреат конкурсов авторской песни «Русский Still» и «Изборская крепость», дипломант конкурсов поэзии «Провинциальный интеллигент» и «Словенское поле»
Живёт в д. Молочково, Печорского района.

Округа

От веток расцветшей сирени,
От белого цвета вокруг,
Страдала округа мигренью
И водкой лечила недуг.

Резинкой трико голубого,
Привыкшая печень держать,
Ругалась округа убого:
И в Бога, и в душу, и в мать.

И в жадные рты заливая,
Всё то, что горит и течёт,
Округа, до срока живая,
Жила. Остальное не в счёт.

Мастер и Маргарита

Спину изогнула над корытом
И стирает грязное бельё
Мастера, Петрова Маргарита,
Ну а мастер с дня Победы пьёт.

Пьёт и пишет письма Предсовмину,
А потом сжигает их в печи…
Плачет и идёт кормить скотину,
А она стирает и молчит.

Исхода не будет

Не будет исхода. Египет, ликуй!
Мы строим твои пирамиды.
Их будет немало на нашем веку,
Ступенями в царство Аида.

Нам эти постройки милее пенат.
Нам рабство дороже свободы.
Суровой бедой обернулась вина,
На долгие, долгие годы.

Ещё Моисей не родился на свет.
Иосиф понятнее судит…
Не будет исхода, коль пастыря нет,
Живите, исхода не будет!

Период прощенья

Захлопнули двери, сожгли календарь –
Ни мая, ни марта.
Нам светит безрадостно тусклый фонарь
В систему Декарта.

Мы мифами выстлали путь в никуда
И просим, как молим,
Что б в нужное время упала вода
На мёртвое поле.

Успения близость и близость снегов
Несет очищенье.
И вот он, период раздачи долгов,
Период прощенья.

Предтеча

Во дворе, прилипая к скамейке,
Я сижу вечера напролёт.
Царь небесный, из облачной лейки,
На меня воды вешние льёт.
Очищает меня от порока,
Основательно, день изо дня.
Он, быть может, готовит пророка,
Из забытого всеми меня.
Я скажу, я умею красиво,
И под нож со спокойной душой.
А пока, с полтарашкою пива,
Мне и здесь, на скамье, хорошо.

Прощение

Разомкни уста и скажи: «Прости!»
Передав свои ощущения.
Мне тебя ещё на себе нести,
Ну а как нести без прощения?

Мне ещё тебя многому учить,
Мне ещё тебе в ноги кланяться,
И от всех дверей выдавать ключи,
Их, закрытых, много достанется.

Руки разведи и закрыв глаза,
Вспомни всё, что в прах перемолото.
Я могу тебе многое сказать,
Но молчу, молчание — золото!

Блаженная Тамара

По конструкциям ходила,
Причитала: «Птица я!»
И её в силки ловила
До утра полиция.
Долго в руки не давалась,
Дорожа свободою.
С балок ржавых любовалась,
Матушкой-природою.
Но как только санитары
Подошли карнизами,
В небо бросилась Тамара
С голубями сизыми.

 

…и Банга устало зевала

Всё. Аннушка масло уже пролила
На ржавые рельсы трамвая.
Всё. Руки уже умывает Пилат
И Банга устало зевает.
К полудню свершится, трагедия, фарс,
Кровь брызнет на белые брюки,
Лицо чёрно-белое: профиль, анфас,
В железо закованы руки.
На крест или в камеру, в ров или в печь,
Зависит от: место и время.
Ах, как же хотелось вас предостеречь,
Глупцы, неразумное племя.
— Распни! Колесуй! Расстреляй! Отсеки!
Толпа на расправу проворна.
Уже на Голгофе стучат молотки
И небо становится чёрным.
По улицам чёрный летит воронок,
В Берлине, в Москве или в Риме…
Сын божий и, попросту, мамин сынок,
Не возраст неважен, не имя.
Здесь масло пролито, там руки чисты,
Там крест на горе, здесь подвалы
Которые тоже кому-то кресты…
И Банга устало зевала.

Упаси тебя Боже!

Упаси тебя Боже просить у меня совета,
Упаси тебя Боже искать во мне откровенье.
Я сижу одинокий на кухне, как перст, без света,
Весь в грехах, как в шелках, какое уж тут спасенье.
Я курю табак, я портвейн пью без закуски,
Я ругаюсь матом, читая с утра газеты,
Я пишу с ошибками стих на великом русском,
Упаси тебя Боже просить у меня совета.
Говорят поэты всегда немного пророки.
Врут конечно. Какое иное зренье?
Просто рифмами пишут на старых обоях строки…
Упаси тебя Боже искать во мне откровенье!

Не возвращайся!

Туда, где счастлив был когда то ты,
Не возвращайся, друг мой, Бога ради.
Тебя за стол со всеми не усадят,
Не будут слушать открывая рты,
Твоё повествование. Не льсти
Себе, ты не достоин лести,
Ты мог бы жить как все, со всеми вместе,
Но ты ушёл, произнеся: «Прости!»
Тебя простят, но будет всё не то,
И друг не тот, не та, кого оставил.
Ты думаешь, вернувшись всё исправил?
Не льсти себе, ведь ты и сам не тот.
Порви билет, от поезда отстань,
Придумай что-нибудь, не возвращайся.
В конце концов, сорви к чертям стоп-кран,
Прощаясь, навсегда, мой друг, прощайся.
Иди вперёд, сжимая кулаки,
Кусая губы, вытирая слёзы,
За этим, заблудившимся обозом,
По берегу пологому реки.
Излечит время — мудрый Гиппократ,
И будет новый день, и хлеб, и встречи…
А возвращаться незачем и нечем
Оплачивать ушедшее вчера!

Мельница

Однажды, в одночасье, всё изменится,
Отвадив голубей зерно клевать,
Пойдёт полуразрушенная мельница
С идальго Дон Кихотом воевать.

Она таких изнеженных романтиков
Перевидала на своём веку,
Сорвёт с идальго праздничную мантию
И перемелет рыцаря в муку.

Он, полоумный,  не мычит, не телится,
Не восклицает,  шпагою звеня.
И вместе с ним перетирает мельница
Его доспехи и его коня.

Туман по полю покрывалом стелется,
Пыльцой зелёной пруд припорошён.
Стоит полуразрушенная мельница,
Заполненная рыцарской душой.

Futur immediat

Залезу на верхнюю полку
И стану в окошко глазеть,
Листать без желанья, без толку
Страницы вагонных газет.
В ночи выходить на пероны,
Табачного дыма глотнуть
И снова на полку вагона,
И снова по графику в путь.
Уснуть бы, но что-то не спится,
По встречке гудят поезда,
Толкает людей проводница,
В назначенных им городах.
И снова: перон, сигарета,
Да звёздный шатёр шапито
И в futur immediat, где-то,
Не ждёт меня завтра никто.

К Иоану

Книгой Новый завет итожа,
Пишет он за строкой строка,
Искушённо, на первый взгляд тоже,
Что и Марк, и Матфей, и Лука.
Первый шаг в Галилейской Кане,
Сотворив из воды вино,
След оставил Он в Иоане,
А потом за звеном звено,
Цепь плелась и плелась неспешно:
Исцеление, пять хлебов…
«Где ты видел людей безгрешных,
Среди книжников и рабов?»
И цепляясь пером за кожи,
Чтоб осталось слово в веках,
Пишет юноша вроде бы тоже,
Что и Марк, и Матфей, и Лука.
От чернил почернеет пальчик,
Тень тоски на худом лице.
Пишет книгу любимый мальчик,
Об Учителе и Отце.
Пишет истину, слово в слово,
Ни мгновенья не исказив,
Завтра станет Заветом новым
Этот искренний нарратив.
Мне из всех четверых дороже…
Чем? Не смог объяснить никак —
Иоан, всё одно, не тоже,
Что и Марк, и Матфей, и Лука.

От Бреста до Бийска

Иногда заставляют начать всё сначала,
Несуразно прожитые всуе года.
В поездах, как младенца, меня укачала,
Бесконечная даль. Поезда, поезда,
По железным дорогам от Бреста до Бийска,
И обратно до Бреста, под пар перестук:
— Далеко ли до места?
— Да, в общем,  не близко.
Здесь и семьдесят вёрст,  как ни странно, не крюк.
Мне места боковые не вылезут боком,
Мне сосед беспокойный ни кум и ни брат,
Проводник «проплывает» библейским пророком,
Этот «ноев ковчег» для него маловат.
Время сжалось пружиной в железной коробке
И пронзает пространство плацкартный патрон.
Словно зуб вырываю из «рислинга» пробку
И в себя заливаю «сухой эфедрон».
Послезавтра сойду с корабля на колёсах
И на бал! Ни на миг на скамью не присев.
Задавай. Задавай мне побольше вопросов.
Не стесняйся спроси, я отвечу на все.

Время пришло

Время пришло,  сморщилась кожа лица,
Руки дрожат, как на ветру осина.
Перебираю,  как чётки: бога-отца,
Бога-святого духа  и бога-сына.
Стала одёжка, как не крутись,  куца,
Скоро земля станет лебяжьим пухом.
Позавчера видел во сне отца,
Сыну хотел писать, не хватило духа.
Что там за дверью? Тихо скрипит крыльцо.
Кисти достал и дописал картину.
Время придёт,  станешь и ты отцом,
И приведёшь к духу святому сына.

Масленица

Ранним утром защебечут на ветках птахи,
В этом городе, полном церквей и рыбы.
Отступает зима, как когда-то фрицы и ляхи,
Не разрушила души в прах и на том спасибо.
Будет шастать народ, животы набивая блинами,
Позабыв про тех, кто зиму не пережили:
— Мы же выжили! Значит опять Бог с нами!
А не с теми, кто головы в «зимней войне» сложили.
Здесь живые к живым, мы всю зиму читали Матфея:
«Предоставь мертвецам погребать своих мертвецов».
Выпал зуб, значит денег подарит «зубная фея»,
За которой маячит тень матерей и отцов.
И не нам судить, этот город не в нашей власти.
Лёд сойдёт, а значит время строить мосты.
Я сниму шинель, разберу автомат на части,
И на крышах будут орать от счастья коты.

 *  *  *

Когда устану я от суеты,
От подлости и лжи людского мира,
Уйду тихонько в лысые коты
Собой украсив чью-нибудь квартиру.

 

Литературная среда. Поэзия. Людмила Тишаева

Людмила Тишаева

Поэт, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в Пскове.

подробнее>>>

Душа поэта

Обнажилась поэта душа,
Заиграла сокрытыми гранями!
Угли прожитых дней вороша,
Воскрешала забытое давнее.

Окуналась ли в глаз синеву,
Иль волне доверялась бурлящей,
Или падала навзничь в траву –
Становилась собой, настоящей.

Так легко и привольно дышать
Никогда не случалось доселе, –
Покорилась поэта душа
Чудным звукам волшебной свирели.

Кто-то сдерживал слёзы едва,
Кто-то слушал, отринув печали,
Кто-то вторил поэта словам,
И слова те молитвой звучали.

Вдруг умолкла, затихла душа,
Затаив на мгновенье дыхание…
Над землёю летел не спеша
Белый Ангел в просторы бескрайние.

 * * *

Любовь – такая штука,
Хоть верь, а хоть не верь, –
Без спроса и без стука
Войдёт в любую дверь.

Любви нет вовсе дела –
Ты рад ей иль не рад, –
Она к тебе летела
Сквозь тысячи преград

И лишь к тебе стремилась,
Не ведая границ…
Любовь – есть Божья милость, –
Пади пред нею ниц.

Любовь не иссякает
Ни в жизни, ни потом…
Но мы о том не знаем,
Её, впуская в дом.

 Золотая осень

Я люблю золотую осень –
В ней светлы и прозрачны дали…
С губ срывается слово «просинь» —
Без него обойдусь едва ли.

Просинь неба меж лап еловых,
В тонких ветках берёзы жёлтой.
Я на осень взираю снова,
Ту, что соткана вся из шёлка!

Это время гортанных криков
Птиц, летящих в чужие страны;
Время солнечных ярких бликов
И молочных густых туманов.

Я люблю золотую осень –
Время грусти и тихой печали…
В дар бесценный под ноги бросит
Клён свой лист, до весны прощаясь.

 Музыка разлук

Когда октябрь златые дни сочтёт,
И ветры огласят о том протяжно,
С дождями бесконечными придёт
Один из тех двенадцати присяжных,
Которые свой вынесут вердикт:
«Казнить нельзя помиловать» и точка.
Тогда защитным словом станет стих, –
И место запятой найдётся в строчке.

Покуда же ещё стремится взгляд
Объять собою мир жёлто-багряный,
И в вышине гусей нестройный ряд
Прорехи зашивает в тучах рваных,
Да в паутине, сотканной для мух,

Блестят росинки, словно ожерелье, –
Я буду слушать музыку разлук,
В душе храня весну и птичьи трели.

Предзимье

Канула в Лету пора «золотая»,
Дни поздней осени свечкою тают.
Злимся на месяц ноябрь как обычно.
Только виновен он в чём, горемычный? –

Время пришло и опали листочки, –
В сердце поэта рождается строчка;
Дождь зарядил без конца и без края,
Значит, появится строчка вторая.

Выйду из дома по первой пороше –
За ночь стал двор на себя непохожим.
Словно печати, следы на асфальте.
Лист под носком моим сделает сальто.

 Голуби в луже

Купаются голуби в луже у дома –
Картинка подобная многим знакома.
Устроили баньку у всех на виду
И плещутся, словно детишки в пруду.

На улице – то ли снежок, то ли дождик,
Раскрыть приготовилась было свой зонтик,
Но с неба исчезли вдруг все облака, –
От солнечных зайчиков «пруд» засверкал.

К народным приметам спешу обратиться:
К чему в ноябре в лужах плещутся птицы?
Ответ прочитав, огорчилась весьма –
Похоже, что вновь будет тёплой зима.

Не хочется верить такому прогнозу,
Должна же хоть эта зима быть морозной:
На окнах – узоры, и лёд – на реке,
И снежная баба – с метлою в руке.

 * * *

Вот уже и зима на носу, –
Ждать осталось лишь самую малость.
Скоро сменит дождей полосу
Из пушистых снегов покрывало.

Осень, осень, чуть-чуть погоди –
Пусть нам души дожди прополощут,
Чтоб не тягостно было в пути,
Чтобы стали мы чище и проще.

 * * *

У зимы нынче снега не выпросишь, –
Опустели её закрома.
Хоть всю душу из зимушки вытряси, –
Не укроются снегом дома.

Но зато не скупится погода
В Рождество на дожди – се ля ви.
Цену к Старому Новому году
На снежинки, зима, назови.

Чем назначишь платить за метели,
Что возьмёшь за морозные дни? –
Как же морок с дождём надоели,
Как наскучили людям они!

Хочешь бартером, хочешь наличкой
 Рассчитаемся мы за пургу.
За узор на окне моём – лично
Расплатиться с тобою смогу.

За него отплачу я сторицей –
Стихотворной живою строкой…
Ничего, что склюют её птицы
Снежным днём, вперемешку с крупой.

 Мода – Зима 20-21года

Намедни решила я следовать моде:
В сундук заглянула, порылась в комоде,
Обрезки нашла подходящие там
И маску пошила себе без труда.
Из ярких кусочков сатина и ситца
Довольно гламурная вышла вещица.
Слегка подкрахмалила маску в тазу,
Чтоб лучше держалась она на носу.

На полке в прихожей пылилась ушанка
(Ушанки сейчас носят все парижанки), –
Примерила с маской – нехилый прикид!
Теперь нестрашны ни ОРВИ, ни COVID.
Останутся модными трендами в зиму
Перчатки из латекса и из резины, –
В морозный денёк их нацепит народ,
Инфекция сό смеху тут же помрёт.

В пальто «made in China» иду на прогулку,
На ножках моих из нубука обувка,
От солнца очки дополняют наряд.
Но что-то прохожие вслед не глядят
И только лишь тех озирают с опаской,
На ком нет защитных перчаток и маски.
Прошлась вокруг дома ещё пару раз –
Увы, провалился мой модный показ.

 Ограничения

Давно привыкла я к ограниченьям,
Живу, не придавая им значенья.
Всё тем же занимаюсь, чем и раньше
И то же собираюсь делать дальше:

Со сливками пить кофе утром рано,
Пешком гулять, покуда не устану,
Варить еду нехитрую к обеду,
Меж делом обращаться к интернету,

Чтоб оставаться в курсе всех событий
И не порвать с друзьями тонких нитей;
«Про жизнь» поговорить по телефону,
На ужин чай заваривать с лимоном,

Достать из шкафа книгу на досуге,
Включить кино хорошее от скуки;
И сочинять стихи всё так же дальше,
Вот только б – без единой нотки фальши.

 Дом

Вспомнить хочется о том,
Как я строила свой дом.
Нет, не терем и не хату,
Не коттедж и не палаты,
Не ярáнгу и не хóган –
Жизнь, дарованную Богом, –
Неразгаданное диво,
С первым криком возводила.

Детский домик мой был мал,
Но в себя весь мир вмещал, –
Жили куклы в нём и мишки.
Вскоре их сменили книжки.
Дом по книжкам, как по нотам,
Собирала год за годом.
Если знаний не хватало,
То его я рисовала.

А потом ещё семь лет
К дому делала проект.
Подсчитала даже смету,
Как положено, проекту.
Под конец, сдав госэкзамен,
Залила бетон в фундамент.
Ну а дальше постепенно
Появились в доме стены,

Окна, двери, потолок,
Печка, сени и порог.
Дом неплох собою вышел,
Но порой сносило крышу.
Вновь тогда бралась за дело,
Поправляла, как умела.
Отдала всю душу дому
Архитектор «по диплому».

Вот приделаю трубу
И дострою дом-судьбу.

 * * *

Какое счастье – видеть этот мир,
Хоть из окна, и жизнью наслаждаться.
С листочком клейким заново рождаться
И благодарной быть за каждый миг.                  

И удивляться, словно бы впервой,
Собаке, птице, маленькой букашке…
И человеку в медицинской маске,
Спешащему с пакетами домой.

Прекрасна жизнь, пусть даже из окна –
Ведь за окном опять цветут берёзы!..
Не от пыльцы их выступили слёзы,
А от того, что вновь пришла весна.

 Пиши стихи

«Пиши стихи» — так ясно и так громко
Промолвил ты, и тут же сон прервался.
В окне серела неба окаёмка, –
То новый день январский зарождался.

«Пиши стихи» — вослед тебе я вторю
И прихожу от слов в недоуменье:
Ведь, как без ветра нет волны на море,
Так не бывать стихам без вдохновенья.

«Пиши стихи» — твержу всего два слова –
Два слова, не дающих мне покоя.
Всей жизни и судьбы моей основа –
Два этих слова, сказанных тобою.

 * * *

Ах, как прекрасна природа весною! –
Разве что юность бывает такою.
С летом цветастым сравнится лишь зрелость, –
Как же в ту пору любилось и пелось!

Осень на яркие краски богата –
Взяты на время они у заката,
Что полыхает зимой над землёю,
Дали прошив чёрно-белой каймою.

 Белый стих

Почему «белый стих» назван белым,
А не жёлтым, не красным, не синим? –
Может быть, потому что рождён был
Он не летом, а снежной зимою,

И его ослепительно-белой
Простынёю метель укрывала,
И над ним хороводили вьюги,
Да пурга колыбельную пела.

Песнь звучала её мелодично,
Сердце в такт той мелодии билось,
Одному подчиняясь лишь ритму…
Только рифмам в нём не было места.

 Поэт

Поэт, как никто, одинок изначально,
Порою задумчив и часто печален.
Хоть вместе со всеми – но сам по себе,
Ему бесконечно тоскливо в толпе.

Немного причудлив и чуточку странен,
Меж двух измерений идёт он по грани.
Светлы его мысли и ноша легка…
Плывут над землёй за строкою строка,

Вплетаясь в сонеты, поэмы и оды,
Как в реки вливаются вешние воды,
Как в вечность уносятся годы и дни…
Вокруг ни души. Только небо над ним.

Бездонное небо да пыль под ногами,
А сердце прошито цветными стежками,
Скорей, не прошито – пробито насквозь.
Откуда так много их в сердце взялось? –

От радужных дней и от дней чёрно-белых
Стежки появлялись… а сердце всё пело.
Ведь сердце поэта не может не петь.
Бессильна ту песнь оборвать даже смерть.

 Хандра и поэт

Октябрь не мил, ноябрь наскучил,
Ждёшь с нетерпением зимы.
Зима пришла – мороз трескучий, –
Скорей дожить бы до весны.

Март не заставил ждать. И что же? –
Весь месяц слякоть и дожди.
Конца не будет им, похоже.
Не раскисай – апреля жди.

Дождался. Но хандра всё та же,
И дождь без передышки льёт.
Когда же май придёт? Когда же? –
Душа так просится в полёт!

И вот, весь сотканный из света
И весь в цвету, явился май!
Пиши хоть оды, хоть сонеты –
Природе с трепетом внимай!

Поэт изъёрзался на стуле,
Не выпускал пера из рук…
И с нетерпеньем ждал июля,
Когда уйдут пыльца и пух.

В июле – экая досада! –
То мошкара, то комары.
Что тут попишешь? – Значит надо
Дождаться благостной поры.

Ну вот и август наш люби… Ой,
Как быстро месяц пролетел,
Что тот сапсан, пронёсся мимо.
Поэт его не разглядел.

Когда хандра вконец достала,
Гони подругу эту прочь.
Гляди: сентябрь рябины алой
Тебе протягивает гроздь.

 * * *

О, время, поубавь свой бег слегка,
Пусть прошлое вернётся на минутку,
Чтобы ладошку Любочки-малютки
Держала снова мамина рука…
Но всё смывает времени река –
Закрыты в детство накрепко границы –
Прошедшее теперь лишь только снится.

 Какое чудо!

Какое чудо – первоцвет лесной,
И соловей ликующий весной;
На вербе, распустившиеся почки,
И майский гром, не терпящий отсрочки;
Молочные туманы над рекой,

Медвяных трав целительный настой,
И звездопады августовской ночью;
Осенний дождь, подобный многоточью.
Какое чудо…

Хвоинок запах терпкий и густой,
И календарь настенный отрывной.
А в сердце накопившиеся строчки,
Которым нужно выплеснуться срочно
В сие рондо́ с рифмовкою сквозной.
Какое чудо!

 ЗАСЕНТЯБРИЛО
 (акростих)

За августом опять пришёл сентябрь.
Ах, как же быстро лето пролетело –
С ума сойти! А как бы мне хотелось
Его остановить на миг хотя б.
Но мчится время вдаль неумолимо, –
Так поезд скорый мчал меня когда-то.
Я в прошлое была б вернуться рада –
Билет возьму… но он промчится мимо.
Развеет ветер думы о былом
И лист сорвёт с трепещущей осины;
Листок закружит в небе серо-синем –
О лете тёплом вспомнится потом…

 

Литературная среда. Поэзия. Людмила Скатова

Людмила Скатова

Поэт, прозаик, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в городе Великие Луки.

подробнее>>>

РУССКИЙ ГЛАГОЛ

Грустно говорить на языке,
Что утратил стыд и Божий страх.
Тянет дно в житейском рюкзаке
Пережженный в известь царский прах!

Каина печать лежит на всем.
Гробы в Петропавловском пусты.
Нет у русских дома. Русский Дом –
В Китеже сокрытый монастырь.

Бисер не метают во хлеву.
Чтобы в сотах зародился мед,
Непригодно возносить хвалу
Духу злобы, что с эстрад ревет.

В миксер засыпает жемчуг фраз –
Их от Бога слышал лишь Пророк,
Ограненный Троицей алмаз,
Слово, что у Бога, Слово – Бог.

Пережженный в известь прах царей.
Скверна на святынях… Как же гол —
Из числа последних звонарей –
Русский повелительный глагол!

ОСТРОВ КРЫМ

«Другой земли, кроме Крыма, у нас нет».
(Из приказа Командующего Русской Армией в Крыму
генерала П. Н.Врангеля)

На кителе крестик
Белел, как причал.
Французский ждал крейсер,
И долго молчал
Барон, восходивший
По трапу сквозь дым…
Так дивно манивший,
Прощай, Остров Крым!
А море чернело
Как мокрый асфальт,
Сквозь воздух вечерний
Летел детский альт.
И женские всхлипы
(Мужчинам в укор)
В том мороке липком
Висят до сих пор.
Так время разжало
Пружины невзгод.
До них оно жадно –
Стучит у ворот.
Двадцатый – расстрельный,
И тридцать седьмой –
Взамен колыбельной,
Шептал: «Упокой…»
А позже пел «Славу»
Державе иной,
Надев балаклаву,
Юнец с булавой.
Ужели, в награду —
С трезубцем шеврон?..
За право и правду
Сражался барон.
Иной, кроме КРЫМА,
Земли у нас нет.
Не нужно ни Рима,
Ни Канн с Круазетт,
Не нужно Брюсселя
В рождественский бум!
Пусть мчат карусели
На остров-табу.
На остров, где солнце,
Желтея, как мед,
Над бухтою сонной
Из моря встает.
На остров, хранимый
Святыми от бед:
Истомин, Нахимов…
Иной, кроме КРЫМА,
Земли у нас нет!

* * *

В земле украденного времени
И пресеченного пути –
Без Рода, Имени и Племени –
Куда пытаешься дойти,
Народ уставший и доверчивый?..
Читал бы Книгу Бытия
Октябрьским зажелтевшим вечером,
Вновь дряхлый том переплетя.
Иль Данииловы пророчества
И Книгу изведенных Царств…
В земле без Имени и Отчества,
В стране прижизненных мытарств.
Забылись горькое рассеянье,
Костелов шпили из окна.
Пожали предки то, что сеяли,
И на потомках их вина.
О, счастье русское под бременем!
Чужак сменяет чужака.
В земле утраченного времени
Нам разрешили жить пока.

* * *

Осень – предисловие к зиме.
Ясени в старинной тусклой бронзе.
О забытой в клумбе кем-то розе
Ветру попечение иметь.
Сбросит он на землю лепестки
Будто письма, что не прочитали…
Осень, осень… Вестница печали,
Все кладет последние мазки
На полотна, что зима сорвет,
Разметает, в серебро оправит.
Вот, в таком, непоправимом сплаве,
Наше новолетие грядет.

А ПОМНИШЬ…

Муаровые ленты коричневого цвета
Давно мне не вплетала любимая рука…
А косы были русы! И в них – сиянье света,
Тем светом осиянна и первая строка.
И как все было просто. И как все было ярко,
Хоть скорби непреложно не обходили нас,
Мой ангел во вселенной, ты, ставшая подарком…
Была ты даром Божьим на годы — не на час!
А помнишь, по Фурштадской мы сумеречным утром
Спешили в гости к дочке купеческой вдовы –
Там помнили блокаду, взгляд Государя мудрый,
Григория – как Старца, убитого, увы!
А помнишь, Петергофа упавшие Престолы,
Фонтанные причуды – чем не былой Версаль!
Фигурки из фарфора, чухонских мыз истому…
Казалась необъятной та парковая даль,
Как жизнь… Да только в жизни, где скоротечны мысли,
Сказать слова: «А помнишь?..» — мне некому почти.
Муаровые ленты, что на венках повисли,
Как ветхое посланье, последние «прости».

ЖИВЕРНИ. КЛОД МОНЕ

Еще пахнут розы. Еще лиловеют сады.
И, кажется, что для цветов на земле смерти нет,
Что были и есть, что пребудут земные плоды…
Но я в Живерни, где писал и скончался Моне.
Да, я в Живерни, после сонма полночных тревог,
Где, если не бой, то звучит петушиное пенье.
И алых настурций пылает над окнами крок,
Ах, впрочем, повсюду кроки лишь, как знаки мгновенья.
Ты в них только дух, посему не идешь, а паришь
Над садом, где виснет над спящею заводью мостик…
Ему ни к чему тот соседний, оседлый Париж,
Кувшинок бы вдоволь нарвать и приветствовать гостя.
И свет написать – запредельный, пронзающий мир,
Мир сада и дома, где горе сплеталось со счастьем…
Печальное имя Камилла в звучании лир –
Как прерванной пьесы душа, что распалась на части.
А вот и художник! На солнечной встал стороне.
Дорога средь алых настурций приводит к погосту.
О, рай Живерни! Там писал и скончался Моне.
Не нужно подсветки, чтоб жить, как дитя. То есть просто.

РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ

Русские женщины. Чистые лица.
Плавно листаю журналов страницы,
Тех, эмигрантских, попавших случайно
В руки ко мне и обжегшие тайной.
Русские женщины. Стать и порода.
Гладкие волосы. Жестов свобода.
Жертвенность, плач по родному и равному.
Не изменили вы самому главному.
Века Железного стройные были…
Русские женщины, как вас любили!
Пусть и невзгоды!.. Пытаюсь вглядеться
В лица иных… И куда было деться
Девам воспетым, и дамам, воспитанным
Русским глаголом, верой напитанным,
Небу причастным и Самодержавию…
Русское кладбище. Шорохи гравия.
И в перекличке – березы с сиренями,
Мне подарившие стихотворение,
Века Железного сны и легенды,
Вскрывшие в песне русские гены.

 

 

* * *

Свинцовое небо Кронштадта.
Суровый балтийский пейзаж.
За честь векового штандарта
Погиб не один экипаж.
А солнце сползало за низкий —
Финляндский скупой горизонт.
Резвились в лесу василиски,
И, видно, был в этом резон.
И сосны качались, и крохи
У вечера день отнимал…
На Санкт-Петербург иль на Броккен
Пойти легион призывал —
Не Один, высокий и стройный,
И не сероглазый Вотан.
На острове Туле был скроен
У бога того барабан.
Из Киля – была бы охота! –
Ударные шли корабли.
Сражалась морская пехота
За кровный остаток земли.
За крест голубиный – Андреев,
За воздух, что смешан с золой,
За звезды ночные на реях,
За воды, что жгут за кормой.
Под этими водами позже
Ходил мой отец-лейтенант,
И не было края дороже,
Ну, разве что Сир иль Левант.
Траурные форты Кронштадта
Рождали загадочный свет…
Ужели гостила когда-то
Я там, где меня больше нет!

ПЕТЕРГОФ. МОРСКОЙ ДЕСАНТ 1941 ГОДА

Оделся парк в нарядные одежды.
Клокочет, надвигается небрежно
Волна на край земли, и шепот вод
Почти затих в шутливых водометах…
И в парке, где слегло четыре роты,
Забылся как-то вкус былых невзгод.

Свидетелями ивы стать смогли бы:
Ракеты все сигнальные погибли,
И как найти для связи голубей!
И рация молчит, молчит без срока.
И моряков ведет одна дорога –
В подвал дворца Английского скорей

Нырнуть… От берега подальше, от залива!
В просоленных бушлатах, торопливо
Десант обрел позицию свою.
Не думал, что постигнет катастрофа,
В причудливых аллеях Петергофа –
Кто знал о том, что ждет его в бою.

И я грущу сегодня у развалин,
В дымящиеся всматриваюсь дали,
Где, как копыто, кованый сапог
Такт отбивает на краю оврага…
Прощай, Кронштадт, да здравствует ватага,
Бессмертный, Свете Тихий, русских Бог!

Поблекла синева. Теснятся тени.
Мрак обесцветил белые ступени.
Играет запоздалый музыкант.
Он не поможет справиться с печалью,
Ему ли знать, как за прибрежной далью
Спешит к последней высадке десант.

Как он, застыв, уже не просит хлеба,
Воды, бинтов… Он, устремленный в небо,
Исполнивший в неравной битве долг.
Под грудами колонн и ваз парадных –
В патронной гильзе чей-то миг сгорает.
И меркнет желтый над Фонтанкой дом.

СТИХИ БЕЗВРЕМЕНЬЯ

Так много еще не сказано,
Не спето и не записано,
А век захлебнулся проказами,
Соблазнами, эпикризами,
Запретами, пандемиями,
Лукавыми предсказаньями,
Духовными анемиями,
Тюремными наказаньями.
Судами и протоколами,
Вакцинами и печатями,
Неискренними глаголами,
Искусственными зачатьями.
А Русь захлебнулась голодом –
Обилием яств неправедных…
Над каждым селом и городом
Качнулся тяжелый маятник.
Застыло время на кончике
Иглы с усмиряющим зельем…
Предсмертное многоточие
Накрыло пагубой Землю.

МИМОЛЕТНОСТЬ

«Уплывем теперь на Цитеру…»
Георгий Иванов

1
К каким ни прикоснись мирам,
К каким ни обратись химерам, —
Все тщетно. Есть «Et cetera» —
Далекий остров. Символ веры.
Не страшно ничего, когда
Земля над головой такая –
«Эт Цэтэра»!.. Кругом вода
И дымка счастья голубая.
Цитера или Цэтэра?
Поэт Иванов звал Цитеру,
Пока отплытия пора
Не пресекла земную меру.
Мир вышел за борт, мир исчез,
Он расплескался, как мадера…
Его сложили в черный кейс,
Забыв, что есть еще Цитера,
Что паруса, как веера,
В лицо свободный ветер дует…
Et cetera, et cetera –
Я возвещу, отплыть задумав.

2
Прочитаю перед сном стихи,
Чтоб приснился терем или замок,
Остров, катера и шум ольхи,
Гулкий плац и шелковое знамя.
Чтоб приснилась осень – там, вдали,
Русский дом на набережной Сены,
Русский храм среди причуд Бранли –
По стенам взобравшихся растений.
Тонкий шлейф мне поднесут духи
Где-нибудь в районе Мопарнаса…
Прочитаю перед сном стихи,
Чтоб приснились звездные топазы –
Там, где мимолетность, как игра,
Затаилась и едва ли дышит,
Где, как перст, соборная игла
Посреди огня упала с крыши.
Где вещали что-то фонари,
Манускриптом небо мне казалось,
А прохожий розу подарил,
Выходя из здания вокзала.

3
Мы сказали друг другу, наверное, все,
Лишь дыханья хватило на несколько строк…
Передаст ли японская мудрость Басё
Этот смысл их последний, что выжить не смог?
Ни японская мудрость, ни строгость баллад,
Ни Прованса напевы – «Mon ange!» и «Belle Coeur!»…
Мы на Русской земле, где невидимый ад
Собирает щепу, раздувает костер.
Нет любимых мужчин – настоящих мужчин!
Все течет по привычке меж градов и сел…
И не пишут бессмертных стихов без причин,
Даже несколько строк, в подражанье Басё!

* * *

За границей русские не громки,
С плакальщицей Музой налегке…
Их великолепные потомки
На туземном молвят языке.
Но когда отеческие марши
Соберут их под победный гром,
Засверкают воды у Ла-Манша
Старо-Петергофским серебром.
И Версаль – зеркальный и зеленый,
Вдруг померкнет перед тем, чей Свет
Ярче… Это Солнце окрыленных
На чужбине мальчиков-кадет.
Это Солнце освятило многих
И спасло, когда дымился рай…
Над крестом белесым, у дороги,
Запоздалый путник, прочитай
Литию, и поклонись фиалкам –
Кто-то их привез издалека!
Значит, есть душа, которой жалко,
Значит, не забыли нас пока.
И у кромки берега крутого,
Замираем, всматриваясь вдаль…
Тем светлей и выше будет слово,
Чем в нем несказаннее печаль.
Тем светлее… Оттого и ломки
Души, что удерживают Свет.
За границей русские не громки,
Но без них и смысла в мире нет.

 

Положение о проекте «Псковская литературная среда»

ПОЛОЖЕНИЕ
о проекте «Псковская литературная среда»

 I. Общие положения
1. Проект «Псковская литературная среда» (далее – проект) организован и проводится Псковским региональным отделением Общероссийской общественной организации «Союз писателей России» (далее — Псковское отделение СПР).
2. В ходе реализации проекта еженедельно, по средам, начиная с 12 мая 2021 года, на сайте «Псковский литературный портал» публикуются стихи и проза псковских литераторов.
3. Принять участие в проекте может любой автор, при условии, что он живёт в Псковской области и пишет стихи и (или) прозу.
4. Один автор может предложить к публикации в рамках проекта не более одной подборки стихов и не более одной подборки прозаических произведений.
5. Для реализации проекта создаётся редколлегия, которой будет приниматься решение о публикации.

 II. Авторское соглашение
6 Подавая заявку на участие в проекте:
6.1. Автор гарантирует, что он является автором предоставленных произведений и не нарушает чьих-либо авторских и (или) смежных прав;
6.2. Автор тем самым соглашается с правилами и условиями настоящего положения;
6.3. Автор соглашается с тем, что его произведения, представленные вместе с заявкой в течение трех лет с момента публикации в проекте, могут быть опубликованы полностью либо частично в средствах массовой информации, на литературных сайтах, в изданиях, освещающих реализацию проекта «Псковская литературная среда», изданы иным способом, и не претендуют на выплату авторского гонорара.

III. Заявка участника
7. Участие в проекте – по заявке. Форма заявки согласно приложению.
8. К заявке в обязательном порядке прилагаются:
8.1. Краткая творческая биография автора (объёмом не более 450 знаков, с учетом пробелов);
8.2. Фотография автора произведений в формате jpg, с соотношением сторон 3х4  и разрешением не ниже 150 ppi;
8.3. Авторское произведение (подборка произведений);
8.4. Автор может представить видеоролик продолжительностью до 10 минут, в котором он читает свои произведения. Видеоролик будет опубликован на Ютуб-канале Псковского отделения СПР, а также размещён на сайте «Псковский литературный портал» вместе с произведением (литературной подборкой).

IV. Объём и оформление произведений
9. К публикации в проекте принимаются:
9.1. Стихотворные подборки от 16 до 20 стихотворений общим объёмом не более 480 строк (без учёта названия), эпиграф входит в число строк;
9.2. Поэмы и иные крупные поэтические формы. Требования к объёму произведения аналогичны п. 9.1;
9.3. Прозаические проведения (рассказы, сказки, отрывок из романа или повести, эссе, публицистика и т.д.) объёмом не более 30 000 знаков (включая пробелы).
10. Оформление произведений (подборок):
10.1. Все произведения должны быть напечатаны 12 кеглем шрифта Times New Roman, с соблюдением пунктуации и орфографии русского языка. Междустрочный пробел – одинарный.
10.2. Заголовки выделяются жирным шрифтом, эпиграф – курсивом.
10.3. Под заголовком прозаического произведения указывается литературный жанр (рассказ, сказка, эссе, отрывок из романа и т.д.).
10.4. Поэтические произведения выравниваются по левому краю.
10.5. В поэтической подборке указывается название каждого произведения. Если произведение не имеет названия, пред произведением ставятся три звёздочки через один пробел (Пример: * * *).
10.6. На первой странице произведения (подборки произведений) указывается имя и фамилия автора, а также место его жительства (Пример: Пётр Петров, г. Гдов).

V. Порядок и сроки представления заявок и публикации произведений
11. Произведения представляются вместе с заявкой на участие в проекте на адрес электронной почты Псковского отделения СПР: pskovpisatel@ya.ru не позднее 01.10.2021.
12. Фото- видеоматериалы представляются одновременно с материалами, указанными в п. 11.
13. Не принимаются к публикации:
13.1. Произведения содержащие ненормативную лексику;
13.2. Произведения носящие проявления расовой, национальной и религиозной нетерпимости;
13.4. Произведения нарушающие общепринятые этические и моральные нормы;
13.3. Произведения рассчитанные на аудиторию «16+» согласно закону Российской Федерации от 29 декабря 2010 г. № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию»;
13.4. Произведения написанные на иностранных языках.
14. Заявка на участие в проекте может быть отклонена в случае:
14.1. Неполного (некорректного) заполнения формы заявки;
14.2. Нарушения установленных настоящим положением правил оформления произведений, прилагаемых к заявке;
14.3. Низкого литературного уровня произведений.
15. Произведения не рецензируются. Редколлегия в переписку с авторами не вступает, причины отклонения заявок не разъясняются.
16. Произведения, одобренные редколлегией для публикации на сайте «Псковский литературный портал», публикуются 1 раз в неделю, по средам.
17. Каждую среду публикуется только 1 автор.
18. Отдельные произведения из поэтических (прозаических) подборок могут быть исключены по решению редколлегии.

VI.  Разное
19. Информация об опубликованных произведениях размещается в группах Псковского отделения СПР в социальных сетях.
20. Участники получают свидетельство о публикации в рамках проекта, в электронном виде на адрес электронной почты, указанный в заявке.


Приложения:
Форма заявки на участие в проекте «Псковская литературная среда»
Образец заполнения заявки и примеры краткой творческой биографии

 

37-й Всероссийский праздник фронтовой поэзии

6 мая 2021 года в деревне Борки Великолукского района прошёл 37-й Всероссийский праздник фронтовой поэзии «А музы не молчат»

Мероприятие по традиции состоялось на площадке у литературно-художественного музея истории Великой Отечественной войны имени Ивана Афанасьевича Васильева — писателя-публициста, фронтовика, лауреата Ленинской и Государственной премий и основателя поэтического праздника.
В разные годы на праздник приезжали писатели-фронтовики – поэты Марк Самойлович Лисянский, Николай Константинович Старшинов, Иван Васильевич Виноградов, Лев Иванович Маляков, Игорь Николаевич Григорьев, Овидий Михайлович Любовиков, Фёдор Григорьевич Сухов, а также прозаики Иван Иванович Виноградов, Евгений Павлович Нечаев.
Более 30 лет ведущим праздника был известный русский писатель, литературный критик Валентин Яковлевич Курбатов.
По традиции перед началом праздника на воинском захоронении, расположенном рядом с музеем, прошла лития по воинам, погибшим в Великой Отечественной войне. Гости праздника почтили память павших воинов минутой молчания и возложили цветы к мемориалу «Скорбящая», установленному на братской могиле.
Свои стихи о Великой Отечественной войне прочитали поэты Алексей Полубота, г. Москва, Любовь Колесник, г. Ржев, Игорь Столяров г. Нелидово, Владимир Юринов г. Андреаполь, поэты из Пскова Надежда Камянчук, Валерий Мухин и Тамара Соловьёва, а также великолукские поэты Андрей Канавщиков  и Людмила Скатова.
Рефреном стихам современных поэтов звучали произведения поэтов-фронтовиков в декламации молодых артистов Великолукского драматического театра.
Завершился праздник концертом артистов г. Великие Луки и Великолукского района.

Золотцевские чтения пройдут в Пскове 23 апреля

23 апреля в 17.30
в библиотеке «Родник» им. С. А. Золотцева
пройдут «Золотцевские чтения»

Первая встреча «Станислав Золотцев и его время» посвящена писателю, переводчику, автору текста гимна г. Пскова и тем людям, которые находились рядом с ним. Писатели из Пскова, Новосибирска, Москвы, друзья и единомышленники Станислава Александровича вспомнят о совместном пути, о влиянии его творчества на формирование их мировоззрения. Прозвучат произведения С. А. Золотцева, а также музыкальные композиции, созданные на его стихи.

https://sun9-7.userapi.com/impg/dvUxoKXkX3h9yiWBS5InhQ0YNUI8v_QTph4J_Q/RZEuG31IjmA.jpg?size=960x720&quality=96&sign=48f716f2587127dde888b66e9dc805be&type=album

Информация предоставлена
библиотекой «Родник» им. С.А. Золотцева

(г. Псков, ул. Труда, д. 20)

Стихи победителей очных конкурсов фестиваля «Словенское поле — 2020»

Стихи победителей очных конкурсов,
проведенных в рамках фестиваля исторической
поэзии
«Словенское поле-2020»

Фестиваль словенское поле «Словенское поле — 2020» состоялся. О всех перипетиях его подготовки и проведения будет написано отдельно. А сегодня мы публикуем произведения авторов, занявших призовые места в поэтических конкурсах фестиваля.

Напомним, что в конкурсе исторической поэзии «Словенское поле» членами жюри оценивалась авторская подборка (не более трёх стихотворений). Конкурс духовной лирики «Свет обители», посвященный памяти посвящается 110-летию со дня рождения старца Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря архимандрита Иоанна (Крестьянкина) проводился по принципу: «Один автор – одно стихотворение».

И ещё один нюанс. В конкурсе  исторической поэзии «Словенское поле» первое место в каждой номинации присваивается один раз. Авторы, ранее занимавшие второе и третье место в конкурсе, могут претендовать только на вышестоящее место.


Конкурс исторической поэзии «Словенское поле-2020»

Номинация «Профи»

1 место
Анатолий Вершинский

Московская область, г. Раменское

УКРЕПРАЙОН
Долгая пустошь ежами уставлена.
Дол — как терновый венец на челе.
Доты и надолбы. «Линия Сталина»…
Юный Союз, на имперской земле
цепь укреплений в лихие тридцатые
вдоль усечённых границ возведя,
в тридцать девятом столбы полосатые
сдвинул на запад по воле вождя.
К новым кордонам щиты оборонные
переместить не успела страна —
в западнорусские земли исконные
лютою бестией вторглась война…
Кровля небес — ослепительно синяя.
Мир на ухоженных минских полях.
«Линия Сталина» — людная линия,
к ней не прервётся наезженный шлях.
Память не станет безжизненным остовом,
в омут не канет, не сгинет в золе…
Схожий музей обустроен под Островом,
славной твердыней на Псковской земле.
Есть и на юге подобные крепости.
Жаль, обветшал укреплённый район
западней Киева. Верхом нелепости
видится то, что не ценится он.
Видится злым извращеньем сознания
то, что насельники южной страны
в тяжком угаре крушат изваяния
общих героев победной войны.
В братских могилах, в безвестности мертвенной,
замерли тени убитых солдат.
Как за попрание памяти жертвенной
павшие — падших живых устыдят?..

«МЕСТО ЗАХОРОНЕНИЯ НЕИЗВЕСТНО…»
Помянем дедушку Петра
победною весной!
Не виноваты доктора:
война тому виной,
что канул дедушка во мрак
в числе других больных
в могиле, общей, как барак
брюшнотифозный их.

У смерти логика своя:
нагрянула война —
и значит, каждая семья
отдать ей дань должна.
На поле брани пасть могли б
отец мой и дядья.
Но дед один за всех погиб…
до фронта не дойдя.

Не годный к службе строевой,
сражался не в бою —
как трудармеец рядовой
он принял смерть свою.
Залили хлоркой дедов прах
в одной из тысяч ям…
На чьих мы топчемся костях,
никто не скажет нам.

О ВРЕДЕ КАНЦЕЛЯРИЗМОВ
До Петра и остзейской атаки
на устои соборной Руси
утвердили бояре и дьяки
всенародное право: «Проси!»

Коль придётся особенно тяжко
и невмочь помирать ни за грош,
бей челом, низкородный Ивашка,
в лучшем случае шишку набьёшь!

И досель за свою же работу,
где и рубль уподоблен грошу,
я пишу в заявленьях без счёту
заповедное слово «прошу».

И доселе казённые зданья,
чьи насельники в «слугах» у нас,
именуют свои предписанья
по-военному грозно: «Приказ».

Пострашнее стенного похабства,
что всего лишь изнанка реклам,
канцелярские формулы рабства,
с малолетства вестимые нам.

Я не знаю надёжного средства,
чтоб очистить родимый язык
от шаблонов поры военпредства,
от клише дооктябрьских владык.

Но живу я мечтой неизбывной:
все, что вам излагаю сейчас,
не покажется блажью наивной
и заставит задуматься вас…

2 место
Сергей Подольский
г. Смоленск

ПРОЩАЛЬНАЯ МАЗУРКА
Теряя высоту, сквозь тучи
«Фарман» ложится на крыло.
Ну, что ж Вы, господин поручик,
Вдруг ткнулись головой в стекло?
Как скоротечен бой воздушный,
Когда один против пяти!
Из рук, внезапно непослушных,
Штурвал пытается уйти.
Держись, пилот! Садиться пробуй!
Не выпускай из рук штурвал.
Ведь некой ветреной особе
«Вернусь», – на ушко ты шептал.
Вчера она в разгаре бала,
Как благосклонности намёк,
Тебе мазурку обещала
И подарила свой платок…
Он окровавленным батистом
Глаза невидящие трёт.
Мотор то глохнет, то басисто
Откашлявшись, опять взревёт.
Но пули бьют в обшивку гулко,
Слепую злость не утоляя,
И, как в обещанной мазурке
Кружатся небо и земля.

ДЕНИСУ ДАВЫДОВУ
Не мог он жизнь прожить иначе,
Его судьба – сюжет в роман.
Любимец ветреной удачи –
Поэт, гусар и партизан.
В чём можно было с ним сравниться?
Я затрудняюсь вам сказать.
Писать стихи в альбом девицам?
Иль в жаркой схватке побеждать?
Вальсировать с прекрасной дамой?
Ему и в этом равных нет.
Он мастер колкой эпиграммы
И политических бесед.
В бою сомнения не ведал,
В атаках был неудержим.
Повсюду рядом с ним Победа,
Повсюду Слава рядом с ним.
Герой двенадцатого года!
Лихой наездник и храбрец,
Счастливый баловень свободы,
Супруг и любящий отец.
Одет ли он в мундир гусарский,
Иль в скромный штатского сюртук
Неимоверно щедр, по-царски
И Пушкина сердечный друг.
Потомок! Вспомни и завидуй,
Ему талант от Бога дан.
Таким он был – Денис Давыдов –
Поэт, гусар и партизан.

СТРОКА ИЗ ТЕТРАДИ

Поэту-фронтовику Николаю Майорову,
погибшему в 1941 году на Смоленщине

Восходит солнце. Тренькает синица.
Шинелей пятна устилают склон.
Снежок, не тая, падает на лица,
И не поднять в атаку батальон.
Пошли они в атаку не за славой,
А за своих любимых и родных.
Бил пулемёт по ним на фланге правом,
Повзводно отправляя в мир иных.
Вершитель судеб, вражий пулемётчик,
Решил со смертью тот жестокий спор.
Короткой жизни тонкую цепочку
Он вместо ленты вкладывал в затвор.
Не тает чёрный снег на пепелище,
Бойца позёмка будет заметать
Дневник его навряд ли кто отыщет:
Клеёнчатую тонкую тетрадь.
Студёный ветер украдёт листочек,
Запрячет где-то посреди снегов.
Не сохранится торопливый росчерк
Поэтом недописанных стихов.
Когда наступит мирное затишье –
Пусть это будет лучшей из наград:
Убитые отчётливо услышат,
Как строчки эти внуки повторят.

3 место
Галина Щербова
г. Москва

ЖИВОТНЫЙ ИНСТИНКТ
(рассказ очевидца)

Куропатки, белки, фазаны
не боятся грохота войны
и в Донецк отрядами идут –
им отныне безопасно тут.
Чует зверь, теперь он будет цел,
не его преследует прицел:
хоть звериный действует устав,
в бойне – человеческий состав
и одна забота дорога –
до подвида истребить врага.
На пределе взвинченных идей
здесь идёт охота на людей.

РОССИЯ

В мировом сообществе медведь выступает
устойчивым атрибутом
российского государства.

Может я и не медведь,
но медведица.
Бойся, гладя шерсти медь,
присоседиться.
Бойся, черпая с глубин
сердца золото, –
будет всё в дыму лавин
перемолото.
Бойся, если попадёшь
в сталь объятия.
Сгинут в нём и неги дрожь
и проклятия.
Бойся, если под сосной
думу думаю,
заглянуть в души лесной
ртуть угрюмую.
Что стоишь ты, бел и тих,
без движения,
оловянных глаз моих
отражение?

МАША ДА ИВАН

В результате Белградской операции(28 сентября — 20 октября 1944)
Югославия была освобождена и восстановлена как государство.

Только «Маша». И ни слов, ни даты.
Там «Иван». Безмолвствует гранит.
Строем неизвестные солдаты.
Безымянность душу леденит.
Всполох славы холоден краток.
Серых плит внушителен парад.
Не сносить почётных плащ-палаток
батальонам, павшим за Белград.
К ним вплотную с самого восхода
южная жара и кутерьма…
Ну а здесь, в любое время года –
неизменно русская зима.

«Открытая номинация»

1 место
Александр Юринов
Псковская область, г. Великие Луки

ГДЕ ТЕЧЁТ ВОДА
Город Псков, плоский как блин,
В небе чайка кружи
Белый норковый палантин
На берегу лежит.
Моря не слышно, но чайки есть-
Значит, течёт река;
Белую пену и серую жесть
Видно издалека.
Известь, кольчуга, устами к ней ночь,
Лошадь, как птица дронт,-
Вновь за спиною уносятся прочь
Город и князь Довмонт.
Сучья деревьев, их чёрный прут
Застит кресты церквей.
Вещие птицы крылами взмахнут,
Если им крикнешь: «Эй!»
Город смывает ненужный грим,
Как безутешный актёр.
Каждому городу снится Рим:
Опера, площадь, собор.
Всё, о чём думал, откроется в миг.
Там, где течёт вода,
Моря не слышно, но чаек крик —
Как прозвучавшее «да».

*  *  *
Оставлен уже Царицын,
Ростов и Темрюк…
Обозы идут на юг-
за Кубань; в копытах и спицах-
не холод оледененья,
но призрак уничтоженья.
Весна уродилась неласковой.
Берег морской
Войско Донское,
Добровольческую и Кавказскую
проводит сквозь строй акаций –
в эвакуацию.
В Батайске, в затёртой повозке
с траурной лентой —
генерал Тимано́вский
в гробу под брезентом,
Железный Степаныч, марковец  –
как символ бесстрастный, безмолвный и дикий —
в марте
предстал пред Деникиным…
…На палубе курит Кутепов —
прощайте российские степи, —
в Новороссийске -как в морге —
тихо. «Царевич Георгий»
отходит, сутулый и серый,
из труб выпуская дым.
Палладиум веры —
есть ещё Крым!

ЦАРЬ
Он проделал нелегкий путь-
От балтийских болот к Уралу;
Не давали огни уснуть,
И по следу беда бежала.
Недоверчиво русский глаз
Озирал сапоги и тару,
Вдоль бесчисленных пыльных трасс
Щебетала мордва, татары.
И когда, как немой предмет
Что остался в черте отлива,
На неясный, размытый след
Он смотрел и молчал с обрыва, —
Подошёл и спросил солдат,
Теребя бороду-лопату:
— Для чего ты пришёл сюда?
— Для того, чтобы быть распятым…

2 место
Валентин Денисов
г. Санкт-Петербург

*  *  *
Таился страх в тиши ночной.
Страх, самый сильный во вселенной.
Ты ждал, что вскоре за стеной
Раздастся снова вой сирены.
Ты ждал, что в небе, над Невой,
Летя на смерти чёрных крыльях,
Люфтваффе подлый грозный строй
Покроет стены улиц пылью
От взрывом поднятой земли.
А взрывов было очень много!
И руки дряхлые свои
Смерть потирала у порога.
Ты снова ждал в тиши ночной
От взрывов грозные раскаты,
Но не звучал сирены вой –
Блокада снята с Ленинграда!
Не верил ты, что мир настал
И так же всматривался в стены…
Внутри таился и терзал
Страх, самый сильный во вселенной!

ТЕНИ ПРОШЛОГО
Старик сидел на лестнице. Грустил.
А мимо тени прошлого мелькали…
Большую слишком цену заплатил
За то что жив. Прохожие не знали,
Что в юности героем на войне
Под пули лез и ранен был три раза.
Но повезло! Он долг отдав стране
Остался жив. Один… Война – зараза
Друзей его отправила в гробы!
Он видел, как они на поле боя,
Не сетуя на тяготы судьбы,
Сражались. Где же видано такое,
Чтоб люди, вопреки всему, вперёд
Бежали, принимая смерть отважно?
Отец ведь не осудит, мать – поймёт!
А прочие? А прочие – не важно!
И он, как все – бежал! Бежал, как мог!
Туда, где враг. Но, сваленный судьбою,
Упал на землю. Друг ему помог –
Случайно оказался под ногою.
Давно, лицом в грязи, едва дыша
Лежал. Он умирал, неся спасенье.
Итог – одна спасённая душа.
Итог не человечности – везенья!
И вот, один! Среди толпы людей,
Старик сидит на лестнице, вздыхает.
Он жив! Сегодня снова юбилей…
Ах, как друзей погибших не хватает!
Прошло уже немало долгих лет.
Свеча его со временем тускнеет…
Он помнит всех, кого сегодня нет!
И ноша эта только тяжелеет…

МООНЗУНД
Хмурое небо свинцом налилось. Слёзы тяжёлые падают в море.
Семь кораблей на заливе сошлось в грозном немом разговоре.
Выверен строго орудий прицел, сверху команда дана на сближенье.
Все в ожиданьи – ревун онемел – пару минут до сраженья…
Реет на мачте Андреевский флаг. Против пяти два Российских линкора…
Очень силён повстречавшийся враг! Но не увидит позора
Флота великого в этом бою! Красное вовремя поднято знамя.
— Встретимся, братцы, мы скоро в раю! – Вспыхнуло выстрела пламя…
Восемь орудий на тридцать… Увы, войны не ведают равенства силы!
Но не всегда в окончанье главы слабых встречают могилы…
Выстрелов восемь на тридцать в ответ – враг отстрелялся неважно. И всё же
Девять накрытий! Спасения нет! В море никто не поможет…
Только орудия! Только вперёд! Чужда бесстрашным матросам усталость!
— Целься точнее – опять недолёт! Жить нам не долго осталось…
Но, у врага, не иной результат – силу числом невозможно измерить!
Он отступил, устремился назад… Как тут в судьбу не поверить?
Так и бывает – за пару секунд, всё изменили отвага и воля.
Новых героев нам дал Моонзунд! Дал он и новое горе…

3 место
Наталья Страхова-Хлудок
Псковская область, г. Невель

АННА

Разведчикам Великой Отечественной войны Анне и Анатолию Сысоевым и их дочери Анне посвящается.

Ей немного надо: кружка молока,
Мамины колени, папина рука.
Нет надёжней места — папино плечо!
Ничего не нужно Аннушке ещё.
Переходы ночью по глухим лесам.
Привыкала Анна к тихим голосам.
Не кричала громко, не будила смерть.
Тайно шла разведка, и нельзя шуметь.
Год сорок четвертый. В ригу на ночлег
Попросились люди, десять человек,
И ребёнок с ними, легче мотылька.
Маленькие ручки просят молока.
Был латыш приветлив, он любил детей,
Но своих отправил к немцам сыновей.
Плыл рассвет кровавый, смерть вокруг неся, —
То, что Анне вовсе было знать нельзя.
Там слились, смешались боль, тоска и страх!
Уносила Анну мама на руках.
Но у кромки леса, не дойдя чуть-чуть,
Мама вдруг упала, будто ткнули в грудь!
Можно плакать громко, можно звать отца,
Но и для ребёнка им не жаль свинца!
В эту бездну муки ей нельзя смотреть!
Маленькая Анна принимала смерть!

БЕЛАЯ ЛИЛИЯ

Лидии Литвяк, летчику-истребителю, посвящается.
Позывной Лидии – Белая лилия.

Небо над крыльями синее-синее
Манит и манит в свою глубину!
Что же печальна ты, Белая лилия?!
Воздух над Родиной в чёрном дыму!
В чёрном дыму снова гибнут товарищи,
Гаснут, как свечи на сильном ветру!
Нет на земле им отныне пристанища,
Ввысь улетают они, в синеву.
Нежная, хрупкая Белая лилия
Над Сталинградом в смертельном огне.
Ты же везучая, ты же счастливая!
Смерть не догонит тебя в вышине!
Вам бы, красавицам, легкие платьица,
С милым прогулки в ночи допоздна!
Только другое в судьбе вашей значится!
Только вдруг встала пред вами война!
Кудри и локоны, туфельки, бантики…
Жить бы и жить всё, не чувствуя смерть!
Вам предназначено было, романтики,
Жизни отдав, эту смерть одолеть!
Где ты, красивая, смелая, сильная?!
След самолета растаял во мгле.
С неба высокого Белая лилия
Звездочкой ясною светит Земле!

МОЕЙ ЗЕМЛЕ
Нет, не смолой здесь пахнет — пахнет кровью
От елей, сосен в жаркий летний день!
Здесь жизнь была! Скользят ветра по полю.
От заживо сожжённых только тень.
Травой покрылся пепел от жилища,
И вырос лес над памятью людской.
Но вновь взывает, как отмщенья ищет,
Над чёрным пепелищем бабий вой!
Над горькою, растоптанною жизнью,
Над муками погубленных детей
Тот страшный вой! Мой дом, моя Отчизна,
С годами думать о тебе больней!
Фашистским ты растерзанная зверем,
Устало смотришь, а в глазах — укор!
Смертельна рана! Страшные потери,
Как язвы, незажившие с тех пор!
И вновь безлюдны, как в войну, деревни,
И вновь пустеют бывшие поля.
Любимая, то плачешь ты, то дремлешь,
Измученная Псковщина моя!
Но бросишь взгляд сурово ты и твёрдо,
Жалеть себя навеки запретишь!
И молча, губы сжав, ты встанешь гордо,
Тревожно глядя в призрачную тишь!

Номинация «Словенские ключи»

1 место
Екатерина Стрельникова
г. Воронеж

*  *  *
Я давно не была у порога родного,
И мне больно приехать назад:
Покосились ворота у храма худого,
Что когда-то казался пузат.

Нет ни капель вина, ни дыхания жизни.
В нём уже не толпятся, шумя, по утрам.
Ему вечный помин, и лишь ворон на тризну
Залетит в продуваемый храм.

Спину гнёт колокольня, морозы почуяв.
Не слышна тропарей монотонная речь.
Позабытую миром старушку хромую
Богу здесь не сберечь.

Куполами примято земли покрывало,
Через щель на стене – весь алтарный проём.
Мы поможем вернуть красоту Нотр-Дама –
А свою не спасём.

*  *  *
В тихий ноябрь спущусь с косогора.
Лес молчалив. Гулко дятел стучит.
Чувствует мир: неизбежно и скоро
Всё насовсем замолчит

Вместо травы – иссыхание листьев,
Прелость земли – саркофаг для корней.
Дуб на плече у товарища виснет,
С жизнью прощаясь своей.

Маленький клён жмётся к мамочке ро́дной
В траурном платье из чёрной листвы.
Не обнажившись, смущённо и гордо
Ждёт она миг темноты.

Лес не отпустит: в агонии хладной
Тонкими пальцами веток и жил
Держит за плечи и руки и жадно
Пьёт и тепло, и остаток сил.

Рвётся дыхание, и не взобраться
Вверх по крутому подолу холма.
Листья шуршат и ползут обниматься…
Дышит зима.

ЯНВАРЬ — 43
Позади – белый сумрак
ушедшего прочь,
не похожего ни на вечер,
ни на ночь,
не боящегося ни совести,
ни огня, –
позади – белый сумрак
седого дня.

«Когда мы до победы с болью,
но доползём,
мы заставим их жрать порох
и чернозём!» —
говорили, блестя глазами,
над пареньком,
укутанным мёрзлой кровью
и январём.

Поравнявшись с сугробом,
молчал солдат,
вспоминая, как раньше,
сто дней назад –
или двести – теперь
только чёрт поймёт! –
он впервые вцепился
в свой пулемёт.

И была безжалостна
его рука,
когда он впервые
застрелил врага
и продолжил холодно,
не молясь,
разряжать обойму
в чумную мразь

за убитых прошедшей ночью
и год назад,
за схороненных на высотах
и пустырях,
за снесённый угол
родной избы,
за горячую нитку крови
из губы!..

Над безглазым теперь Воронежем
нет ворон,
испугавшихся не бомбёжек
и похорон,
а свирепости его преданных
сыновей,
истекающих чёрной кровью
донских степей.

Воет вьюга, как сотни страшных
железных птиц,
и в скелеты домов входит ветер –
в дыру глазниц.
От костра тени пляшут, солдаты смотрят
на огонёк.
Не лампадный – да и не важно.
Хоть бы
уберёг.

2 место
Диана Константинова
г. Псков

ЛЕС МОИХ СТИХОВ
Вместо участия ставили равнодушие,
Вместо касания – бешено рвали связь.
Веришь-не веришь: вот как в минуту рушится
То, что пытались строить, не торопясь.
Если идёт война – не сдаваться, выстоять,
Если любовь, то крепко зажать во рту
Эти слова-ножи, эти крики-выстрелы,
И с головой в звенящую немоту
Падать. В объятия трав, васильков и лютиков.
Падать. В молчание маков и зелень мхов.
Если уйдёшь сейчас, то клянусь: убью тебя,
Похоронив в лесу из своих стихов.
Брошу в костёр улыбку, предам забвению
Дерзкий изгиб бровей и азартность глаз.
Это уже не ты, а стихотворение
Вполоборота, в профиль, спиной, анфас.
Я запишу без знаков и только строчными
голос походку привкус табачных губ
Я обращу их в паузы, многоточия
И уложу в могилу под старый дуб.
Всё закопаю в памяти очень тщательно,
Скорбно вздохну, на прощание подарив
Тонкий венок из ямбов, хореев, дактилей
С ленточкой ассонансных неточных рифм.
Вырванное из сердца заклею пластырем,
Вымету, выжгу, спрячу, перевяжу.
Можешь идти. Желаю любить и здравствовать.
Прямо сейчас. И я тебя не держу.
Скоро взойдут стихи, что ещё не сказаны,
Мне не впервой уже наблюдать за тем,
Как по весне мой лес расцветает фразами,
Брошенными давно и не помню кем.

ПОГОДА ОПЯТЬ…
Погода опять портится.

Дождями земля полнится.
И кошка беспри-зорница
Под этим дождём моется.
А небо опять хмурится.
И тучи пришли чёрные.
Тоскливо глядят улицы,
Как будто заклю-чённые.
И город опять маленький.
И стены в нём сплошь серые.
А мне бы цветок аленький,
Чтоб сердце зажечь смелое.
Глаза фонарей – кошкины,
И люди вокруг – нелюди,
И сказки здесь баб-ёжкины –
Всё гуси, да не лебеди.
Дороги опять спутались.
Какого числа, месяца?
Витрины. Одни глупости
Неоном в ночи светятся.
Кругом голоса – шёпотом,
И морды машин хитрые.
А где-то внутри что-то там
Стучится метро-ритмами.
Прони-занная холодом,
Во что я теперь верую?
Я стала сама городом,
Где небо всегда серое.
Где стены домов чёрные,
Глаза фонарей щурятся,
И словно заклю-чённые
Вздыхают в ночи улицы.

ВЕТЕРАНЫ НЕ СИДЯТ В ИНСТАГРАМЕ
Взял бы лучше позвонил своей маме,

Не мешая шашлычок с алкоголем.
Ветераны не сидят в инстаграме,
Ну а мёртвым, тем и вовсе не больно.
На антенне полосатая лента
И пилотка тех времён… Неуместно.
О войне – по фильмам и документам,
Ты не сможешь повторить, если честно.
Нет, не только ордена и медали,
Не парады, танцы, залпы салютов.
У Победы привкус крови и гари,
Страха гибели в любую минуту.
У Победы запах пороха, пота,
У Победы голос тех, кто остался
На полях, в лесах, в землянках, в болотах –
Не дошёл. Недолюбил. Не дождался.
Пусть о важном будут тихими фразы,
Не о силе напоказ, но о мире,
Где любовь и вера не по приказу,
Где надежда не в военном мундире.
Пой, покуда песнь, летящую звонко,
Не задавят сапогом ненавистно.
Смерть стоит и наблюдает в сторонке,
Уступая место пламени жизни.


Конкурс духовной лирики «Свет обители»,
посвященный памяти посвящается 110-летию со дня рождения
старца Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря
архимандрита Иоанна (Крестьянкина)

1 место
Валерий Савостьянов
г. Тула

И НИКОЛАЙ ЧУДОТВОРЕЦ
Сельское детство, ромашковый рай.
Пристально смотрят с околиц
Дед Николай и отец Николай.
И Николай Чудотворец…

Годы студенчества. Угольный край,
Шахты опасный колодец.
Дед Николай и отец Николай.
И Николай Чудотворец…

Свадьба запела — ты ей подпевай.
Водочку пьют и ликёрец
Дед Николай и отец Николай.
И Николай Чудотворец…

Звон колокольный
Сыновьих сердец.
Что же взамен, комсомолец?
Дед умирает. Остался отец.
И Николай Чудотворец…

Лень сыновьям постоять у икон —
Вырастет грех твой, утроясь.
Дед и отец — далеко-далеко.
Лишь Николай Чудотворец…

Снится: у рая — раскаянья грай,
Толпы молящего люда.
Каждому нужен Святой Николай,
Каждому хочется Чуда!

— Эй, богомолец с терновым венком,
Что так угрюмо молчишь ты?
Что-то ведь понял ты, став стариком?..
— Что Николаич я. Трижды!..

2 место
Галина Щербова
г. Москва

Евангелие читают

«…Как только начинается чтение Евангелия в храме, прекращать все посторонние дела…»
(о. Иоанн Крестьянкин «О чтении Евангелия дома и в храме»)

В окне небеса рассветают.
К Николе пойдём, к Илие, –
Евангелие читают.
Читают Евангелие.
Сердцам благотворны касанья
речей, озаряющих храм:
словами Святого Писанья
Христос обращается к нам.
Мы слушаем их. Да не слышим.
Мы рядом. А мыслями – нет.
Но голосом тихим из ниши
доносится старца совет:
«Не трогай фитиль у лампады,
поставить свечу не спеши, –
молитве довериться надо,
порыву открытой души.
Отринув дела рядовые,
до неба пройти за Христом.
На этом пути, как впервые,
себя осеняя крестом.
Заветы и кровью питают,
и плотью твое бытие…»
Евангелие читают.
Читают Евангелие.

3 место
Анатолий Вершинский
Московская область, г. Раменское

САДЫ
Есть ли что на свете краше
рукотворной красоты?
Вековое чудо наше —
монастырские сады!

Забредя в обитель, вдруг ты
видишь, глядючи окрест,
экзотические фрукты,
ягоды из южных мест.

В Соловках растят арбузы,
а в Сибири — виноград
и не видят в том обузы
инок Нил и брат Кондрат.

И крестом в нездешних кущах
осеняет прихожан —
и усопших, и живущих —
светлый старец Иоанн.

В этой жизни скоротечной
знатный был садовник он:
вертоград любви сердечной
в наших душах им взращён!

Не избыть земной заботы
у небесного крыльца:
садоводческой работы
много в Царствии Отца.

Что представлю, обмирая
от болезни, от беды?
Чудотворный образ рая —
монастырские сады.

Итоги конкурсов, проведённых в рамках поэтического фестиваля «Словенское поле – 2020»

ИТОГИ КОНКУРСОВ,
проведённых в рамках юбилейного,
десятого фестиваля исторической поэзии
«Словенское поле — 2020»

По итогам голосования жюри поэтического фестиваля «Словенское поле — 2020», прошедшего в Пскове и Изборске с 11 по 13 сентября 2020 года,
призовые места в  конкурсной программе фестиваля
распределены следующим образом:

Конкурс исторической поэзии
«Словенское поле — 2020»

Номинация «Профи»

1 место
 Анатолий Вершинский
Московская область, г. Раменское

2 место
Сергей Подольский
Смоленская область, г. Смоленск

3 место 
Галина Щербова
г. Москва


«Открытая номинация»

1 место
Александр Юринов
Псковская область, г. Великие Луки

2 место
Валентин Денисов
г. Санкт-Петербург

3 место
Наталья Страхова-Хлудок
Псковская область, г. Невель


Номинация «Словенские ключи»

1 место
Екатерина Стрельникова
Воронежская область, г. Воронеж

2 место
Диана Константинова,
Псковская область, г. Псков

3 место не присуждено никому


Утешительный приз[1] :
Номинация «Профи»  —  Валерий Савостьянов
«Открытая номинация» — Ольга Вершинина и Ксения Гильман

[1] Согласно положению о конкурсе  «Словенское поле» каждое призовое место в любой из номинаций номинации присваивается только 1 раз. Авторы, ранее занимавшие 2-3 места могут претендовать только на вышестоящее место, в соответствующей номинации конкурса. Если автор выходит на  ранее занятое или нижестоящее призовое место — он выбывает из конкурса.


Поэтический конкурс
«СВЕТ ОБИТЕЛИ»

Поэтический конкурс «Свет обители» посвящён 110-летию со дня рождения старца Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря архимандрита Иоанна (Крестьянкина)  и проводится по благословению по благословению  митрополита Псковского и Порховского Тихона

1 место
Стихотворение «И Николай Чудотворец»
автор Валерий Савостьянов
Тульская область, г. Тула

2 место
Стихотворение «Евангелие читают»
автор Галина Щербова
г. Москва

3 место
Стихотворение «Сады»
автор   Анатолий Вершинский
Московская область, г. Раменское


Жюри фестиваля исторической поэзии «Словенское поле — 2020»

 

СОСТАВ ЖЮРИ
десятого, юбилейного
фестиваля исторической поэзии 
«Словенское поле — 2020»


Дмитрий Мизгулин
( г. Санкт-Петербург)
 председатель жюри

https://st.kp.yandex.net/im/kadr/3/3/8/kinopoisk.ru-Dmitriy-Mizgulin-3387413.jpg

Поэт, член Союза Писателей России. Академик Петровской академии наук и искусств, Российской академии естественных наук. Президент литературного благотворительного фонда «Дорога жизни». Автор 15 книг стихотворений. Отдельными изданиями выходили книги на французском, английском, сербском, чешском, украинском, греческом, венгерском, болгарском, татарском, белорусском, немецком, армянском, эстонском языках и на иврите.
Печатался в журналах: «Звезда», «Литературный Азербайджан», «Нева», «Молодая гвардия», «Наш Современник», «Российский колокол», «Юность», еженедельниках «Литературная Россия», «Литературная газета» и др.
Лауреат премии имени Д.Н. Мамина-Сибиряка (2004), премии «Петрополь» (2005), премии журнала «Наш Современник» (2006), Всероссийской премии «Традиция» (2007), премии Губернатора Ханты-Мансийского автономного округа в области литературы (2007), премии имени Б. Корнилова (2008), премии Правительства РФ в области культуры (2013), Всероссийской литературной премии «Русский путь» им. Ф.И. Тютчева (2015), Международного Славянского литературного форума «Золотой Витязь» в номинации «Поэзия» (2019).
Почётный житель г. Ханты-Мансийск.  Живет и работает в городах Ханты-Мансийск и Санкт-Петербург.


Протоиерей
Андрей Вахрушев
(г. Псков)

С 2001 по 2014 год – проректор Псковского Духовного Училища,
с 2014 по 2018 год – ректор Свято-Тихоновской Православной гимназии,
2019 год – благочинный храмов города Пскова,
2020 год – секретарь Псковского епархиального управления.


Валентина Ефимовская
(г. Санкт-Петербург)

http://www.velykoross.ru/authors_photos/big/0/70.jpgПоэт, литературный критик, редактор, член Союза писателей  России. Автор более 50 публикаций в периодической печати, пяти книг стихов, а также текстов альбомов живописи «Русский Крым», «Романовы и святость», «Россия Небесная» и др. Лауреат премий им. Николая Гумилева и «Прохоровское поле». За литературно-критические статьи награждена премией «Имперская культура им. Э. Володина». За книгу критических статей о современной русской литературе «Резонанс жизни» получила Бронзового Витязя на VI Международном славянском литературном форуме «Золотой Витязь». За книгу избранных стихов «Обратная перспектива» награждена бронзовой статуэткой X Международного славянского литературного форума «Золотой Витязь». Награждена многими медалями, орденом Анастасии Узорешительницы. Стихи Валентины Ефимовской переведены на сербский, китайский, азербайджанский языки. С 2007 г. – Валентина Ефимовская заместитель главного редактора культурно-просветительского и литературно-художественного журнала «Родная Ладога». С 2011 г. — руководитель Северо-Западного отделения Академии Российской словесности. С 2014 г. советник Российской академии естественных наук.


Василий Киляков
(г. Элекстросталь, Московская область)

http://www.velykoross.ru/authors_photos/big/0/14.jpgПрозаик, литературный критик, член Союза писателей России. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького (мастерская М.П. Лобанова). Публиковался в журналах «День и ночь», «Гостиный Двор», «Литературная учеба», «Наш современник», «Новый мир», «Огни Кузбасса», «Октябрь», «Подъём», «Юность», в газете «Литературная Россия» и других изданиях. Лауреат Всероссийских литературных премий «Традиция» (1996 год), им. Б. Н. Полевого (1996 год), премии «Умное сердце» 2010 год, премии «Дойче Велле» (Берлин) (1992 год), отмечен за книгу «Посылка из Америки» — в номинации «лучшая проза на русском языке 2019 года в Германии», на «Германском Международном конкурсе русскоязычных авторов «Лучшая книга года», и др. В 2019 вошел в короткий список «Чистая книга» конкурс Ф. А. Абрамова, короткий список премии им. В. Г. Распутина. Обладатель «Бронзового Витязя» (2019 год) Международного славянской литературного форума «Золотой Витязь». Лауреат Открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу» Издательского Совета РПЦ (2019 год).


Александр Орлов
(г. Москва)

http://orthodoxmoscow.ru/wp-content/uploads/2015/07/orlov.jpgПоэт, прозаик, историк. Окончил Московское медицинское училище № 1 имени И.П. Павлова, Литературный институт имени А.М. Горького и Московский институт открытого образования. Работает учителем истории, обществознания, основ философии, и права в столичной школе № 1861. Автор пяти стихотворных книг и трёх книг малой прозы. Публиковался в широком круге изданий: «Бийский вестник», «День и ночь», «Дон», «Дружба народов», «Гостиный Двор», «Литературная газета», «Литературная Россия», «Литературная учеба», «Москва», «Наш современник», «Нижний Новгород», «Подъем», «Под часами», «Север», «Сибирь», «Сибирские огни», «Сура», «Юность» и др. Лауреат Всероссийских конкурсов имени А.П. Платонова (2011), Ф.Н. Глинки (2012), С.С. Бехтеева (2014), Н.С. Лескова (2019). Обладатель «Золотого Витязя» (2019), «Бронзового Витязя» (2017) и специального приза Издательского Совета РПЦ «Дорога к храму» (2017) Международного славянской литературного форума «Золотой Витязь». Лауреат Открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу» ИС РПЦ (2018 и 2019).


Ольга Флярковская
(г. Москва)

Поэт, член Союза писателей России. Лауреат Премии имени Игоря Царёва «Пятая стихия» (2015 и -2016, победитель -2017) и других конкурсов и фестивалей, в т.ч. фестиваля исторической поэзии «Словенское Поле» (2019).
Автор трёх поэтических сборников. Публиковалась в журналах «Театральная жизнь», «Москва», «Двина», «Родная Ладога», «Голос эпохи», «Южное сияние», «Северо-Муйские огни», «Союз писателей», «Графит», «Плавучий мост», «Зарубежные задворки» и др.
Руководитель Творческого клуба «Чернильная роза» при Молодёжном историко-культурном комплексе «Особняк В. Д. Носова» (Москва). Лауреат трёх международных литературных премий, победитель и призёр литературных конкурсов и фестивалей. Победитель телевизионного конкурса «Вечерние стихи 2016».


 

С ДНЁМ РОЖДЕНЬЯ, ДОРОГОЙ ПОЭТ! Слово о Пушкине

Вся Отчизна в праздничном цветенье.
Словно песня, льется вешний свет,
Здравствуй, Пушкин! Здравствуй, добрый гений!
С днем рожденья, дорогой поэт!
Ярослав Смеляков

https://pbs.twimg.com/media/DfAQdv1X0AAkdzC.jpg:largeИ в радости, и в печали добрый гений Пушкина не покидает нас. И неважно, полна ли Пушкинская поляна в Михайловском радостным гомоном современных друзей поэта, бесконечно его любящих, восхищающихся им, хранящих в своих сердцах его слово или пуста, как охваченные осенью 1830 года эпидемией холеры московские просторы… Способны ли сковывающие объятия карантина, моровые поветрия, сложные жизненные обстоятельства отдалить нас от народного любимца, лишить нас целительной силы Поэзии? Сам Пушкин дал ответ на этот вопрос на все времена:

Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.

Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.

Думается, что нет на свете тайны, которую не приоткрыло бы вещее пушкинское слово; вопроса, на который в той или иной степени не дал бы он ответ. В этом, верно, и есть пророческое призвание Поэта, его всемирная отзывчивость. Замечательно говорит об этом Иван Ильин:
«Чем дальше мы отходим от него, тем величавее, тем таинственнее, тем чудеснее рисуется перед нами его образ, его творческое обличие, подобно великой горе, не умаляющейся, но возносящейся к небу по мере удаления от нее… В этом обнаруживается таинственная власть духа: все дальше мы отходим от него во времени, и все ближе, все существеннее, все понятнее, все чище мы видим его дух. Отпадают все временные, условные, чисто человеческие мерила; все меньше смущает нас то, что мешало некоторым современникам видеть его пророческое призвание, постигать священную силу его вдохновения, верить, что это вдохновение исходило от Бога…»

Достанет ли нашему народному  гению сил, чтобы, как и двести лет назад, глаголом жечь сердца людей? Ответ очевиден: как нельзя затушить возожженное Богом пламя божественной купины, так невозможно  и умалить горение пушкинского гения, пушкинского слова. Оно с нами было и с нами останется.

Бесконечно жаль, что в этом году в Дни Пушкинской поэзии и русской культуры не соберемся мы вместе на Пушкинской поляне. Сердце сжимается от этого, но, быть может, в таком удалении друг от друга, от звуков праздничных фанфар, боя барабанов, кружащихся на поляне кавалергардов и светских дам, мы острее и четче ощутим свою неразрывную связь с родной культурой, великой русской литературой, друг с другом, наконец? И, конечно же, с солнцем нашей поэзии – Александром Сергеевичем Пушкиным? Кто бы об этом не мечтал?

Вспоминается, как много лет назад советский поэт Ярослав Смеляков, остановившись в одной из псковских гостиниц, вечером предался мыслям о великом поэте.  Тогда-то у него родились такие строки:

С тех самых пор, как был допущен
в ряды словесности самой,
я все мечтал к тебе, как Пущин,
приехать утром и зимой.

И по дороге возле Пскова,-
чтоб все, как было, повторить,-
мне так хотелось ночью снова
тебе шампанского купить.

И чтоб опять на самом деле,
пока окрестность глухо спит,
полозья бешено скрипели
и снег стучал из-под копыт.

Все получилось по-иному:
день щебетал, жужжал и цвел,
когда я к пушкинскому дому
нетерпеливо подошел.

Но из-под той заветной крыши
на то крылечко без перил
ты сам не выбежал, не вышел
и даже дверь не отворил. …

И, сидя над своей страницей,
я понял снова и опять,
что жизнь не может повториться,
ее не надо повторять.

А надо лишь с благоговеньем,
чтоб дальше действовать и быть,
те отошедшие виденья
в душе и памяти хранить.[1]

 Будем же и мы хранить в душе и памяти лучшее из того, что было, искать доброе в том, что есть и надеяться, что Господь пробавит нам великие и богатые Свои милости в грядущем!С праздником, дорогие друзья! С Днями Пушкинской поэзии и русской культуры! С Днем рождения тебя, наш дорогой Поэт!   

Игорь Смолькин,
председатель правления
Псковского регионального отделения
Союза писателей России

 

[1] Ярослав Смеляков. Избранные произведения в двух томах. Москва, «Художественная литература», 1970

Положение о фестивале исторической поэзии «Словенское поле — 2020»

ПОЛОЖЕНИЕ
о десятом, юбилейном
фестивале исторической поэзии 
«Словенское поле — 2020»

I. Общие положения.
Десятый, юбилейный фестиваль исторической поэзии «Словенское поле — 2020» (далее – фестиваль) является неотъемлемой частью литературно-исторического проекта «Чтобы помнили».
Фестиваль организован и проводится Псковским региональным отделением Общероссийской общественной организации «Союз писателей России» (далее ‑ Псковское региональное отделение Союза писателей России) при поддержке Комитета по культуре Псковской области и Государственного историко-архитектурного и природно-ландшафтного музея-заповедника «Изборск».
Учредителем фестиваля, является псковское региональное отделение Союза писателей России.

Цели и задачи фестиваля:
— увековечивание памяти выдающихся людей и значимых событий прошлого;
— популяризация творчества современных авторов, пишущих на историко-патриотическую тематику;
— сохранение чистоты и величия русского языка;
— укрепление национальных корней, национальной самобытности посредством приобщения подрастающего поколения к русской культуре;
— выявление и поддержка талантливых молодых поэтов;
— привлечение интереса широких кругов ценителей русской культуры к Старому Изборску как к историческому и культурному центру Псковщины и России в целом;
— организация творческого общения литераторов Псковской области, России и зарубежья;
— пропаганда лучших современных литературных произведений, посвящённых истории Псковского края и России в целом;
— приобщение молодёжи к поэтическому творчеству.

Период проведения фестиваля:
11 — 13 сентября 2020 года.

Место проведения:
11 сентября – г. Псков (прибытие участников, размещение, экскурсионный день).
12 сентября ‑ Музей-заповедник «Изборск», д. Изборск Печорского района Псковской области;
13 сентября ‑ г. Псков.

Программа фестиваля,  разрабатывается отдельно.
В рамках фестиваля проводятся поэтические конкурсы историко-патриотической направленности.
Конкурсы проводятся в очной и заочной формах.
Положение о конкурсах разрабатывается отдельно.
Участие в очном и заочном конкурсах одновременно — не допускается.

Участники фестиваля
В фестивале могут принять участие все желающие независимо от возраста, места жительства, известности, профессиональной подготовки, членства в творческих союзах и т.д.
В фестивале могут принять участие, как отдельные авторы, так и творческие коллективы и объединения независимо от места проживания при условии предварительной договорённости с Оргкомитетом.
Лица, не достигшие 18-летнего возраста, участвуют  в мероприятиях фестиваля в сопровождении взрослых, в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

III. Заявка участника и оформление произведений.
Участие в фестивале – по заявке. Форма заявки согласно приложению.
К заявке в обязательном порядке, в том числе поэтами, участвующими в фестивале вне конкурса, либо в составе творческого коллектива, прилагаются авторские произведения.
Максимальный суммарный объём произведений для авторов, участвующих в фестивале вне конкурса – 96 строк, включая эпиграф (послесловие) к произведению.
Ограничения по объему конкурсных произведений определяются положениями о конкурсах.
Произведения помещаются под заявкой на участие в фестивале.
Формат произведений: шрифт ‑ Times New Roman; кегль шрифта ‑ 12; межстрочный пробел ‑ 1; выравнивание по левому краю.
Заголовок выделяется жирным шрифтом, эпиграф ‑ курсивом и отступом от левого края на 4-6 см, кегль шрифта эпиграфа ‑ 10.
Заявки с пометкой «Поэтический фестиваль «Словенское поле – 2020» направляются по 20.06.2020 включительно по E-Mail: slovenskoe.pole@ya.ru, либо письмом в адрес Псковского регионального отделения Союза писателей России: 180000 г. Псков ул. Ленина, 3.
При направлении электронной почтой заявка и произведения формируются одним файлом в формате MC Word, либо совместимым с ним (расширения: doc, docx, rtf).
При направлении заявки почтовым сообщением письму в обязательном порядке прилагается электронная копия заявки и произведений на CD-диске.
Сведения о заявках авторов, принятых к участию в фестивале, публикуются на сайте Псковского регионального отделения Союза писателей России «Псковский литературный портал» по мере их рассмотрения.

Заявка на участие в фестивале может быть отклонена в случае:
— неполного (некорректного) заполнения формы заявки;
— нарушения установленных настоящим положением правил оформления произведений, прилагаемых к заявке;
— несоответствия произведений, представленных вместе с заявкой, целям и задачам фестиваля;
— низкого литературного уровня произведений.
Произведения не рецензируются. Оргкомитет в переписку с авторами не вступает, причины отклонения заявок не разъясняются.

IV. Бюджет фестиваля
Фестиваль проводится с использованием средств гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов, а также собственных средств организаторов фестиваля, средств спонсоров и меценатов.
Организаторы обеспечивают программу фестиваля.
Расходы на проезд до г. Пскова и обратно, проживание и питание несут участники фестиваля.

Дресс-код:
Участники фестиваля самостоятельно определяют для себя одежду, советующую мероприятиям фестиваля.
Категорически не допускаются мини-юбки, шорты, одежда вызывающего характера, нарушающая общепринятые понятия нравственности и морали. 

VI.Другое
Избранные произведения участников фестиваля публикуются в литературном альманахе, который будет издан по итогам реализации литературно-историппроекта «Чтобы помнили».
Авторы, произведения которых опубликованы в сборнике, получают один авторский экземпляр.
Участники фестиваля соглашаются с тем, что их произведения, представленные вместе с заявкой, а также произведения, прозвучавшие во время фестиваля, в течение трех лет с момента проведения фестиваля, могут быть опубликованы полностью либо частично в средствах массовой информации, на литературных сайтах, изданиях, освещающих поэтический фестиваль «Словенское поле — 2020», изданы иным способом, и не претендуют на выплату авторского гонорара.

VII. Партнёры фестиваля:
Комитет по культуре Псковской области;
Государственный историко-архитектурный и природно-ландшафтный музей-заповедник «Изборск»;
Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение «Псковский областной колледж искусств имени Н.А. Римского-Корсакова»;
Общественный совет «Потенциал нации» (г. Москва);
Всероссийский открытый фестиваль молодых поэтов «Мцыри» (г. Москва);
Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение «Псковская общеобразовательная школа-интернат».

Информационная поддержка:
Сайт Союза писателей России «Российский писатель»: http://www.rospisatel.ru;
Сайт Псковского регионального отделения Союза писателей России «Псковский литературный портал»: http://pskovpisatel.ru;
Филиал ВГТРК – ГТРК Псков: http://www.gtrkpskov.ru;
Сетевое издание «Псковское агентство информации»: http://informpskov.ru;
Электронное периодическое издание «Псковская Лента Новостей» (ПЛН): http://pln-pskov.ru;
Сайт музея-заповедника «Изборск»: http://www.museum-izborsk.ru

В ходе подготовки фестиваля перечень партнёров может быть дополнен.


Приложение: Форма заявки на участие в фестивале

Литературно-исторический проект «Чтобы помнили » реализуется с использованием средств гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов

Начался приём заявок на Всероссийский поэтический конкурс «Высота»

 

1 марта начался прием заявок на участие во всероссийском поэтическом конкурсе «Высота» посвященном 20-летию подвига десантников 6 парашютно-десантной роты 104 гвардейского парашютно-десантного полка 76 гвардейской воздушно-десантной дивизии.

Конкурс проводится Псковским региональным отделением Общероссийской общественной организации «Союз писателей России» в рамках литературно-исторического проекта «Чтобы помнили» и направлен на сохранение исторической памяти о подвиге шестой роты, на высоте 776 Аргунского ущелья.

Заявки на участие в конкурсе принимаются до 25 мая. Один автор может направить на конкурс не более одного стихотворения, объемом не более 36 строк.

Победители и финалисты конкурса конкурса будут награждены специальными дипломами.
Произведения победителей и финалистов конкурса, а также избранные произведения его участников будут опубликованы на сайте Союза писателей России «Российский писатель», сайте Псковского регионального отделения «Союза писателей России» и в сборнике, изданном по итогам реализации литературно-исторического проекта «Чтобы помнили».

Ознакомится с положением о Всероссийском поэтическом конкурсе «Высота» и скачать заявку на участие можно на странице  конкурса.

 


Литературно-исторический проект «Чтобы помнили» реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Фондом президентских грантов