Архив метки: поэзия

Стихи победителей заочных конкурсов фестиваля «Словенское поле 2022»

Стихи победителей заочных конкурсов,
проведенных в рамках фестиваля исторической
поэзии
«Словенское поле 2022»

В 2022 году мы продолжили традицию проведения в рамках фестиваля «Словенское поле» заочных поэтических конкурсов.

Проведены: конкурс исторической поэзии «Словенское поле-2020» (в номинациях «Профи», «Открытая номинация», «Словенские ключи») и конкурс «На земле, где мы с тобою выросли…», посвященный 250-летию (23 октября 1772) образования Псковской губернии и 75-летию со дня рождения известного советского и российского поэта, автора слов Гимна города Пскова Станислава Александровича Золотцева (1947-2008).
Все заочные конкурсы проводились по принципу: «Один автор – одно стихотворение».
Итак, стихи победителей.

 


Заочный конкурс исторической поэзии
«Словенское поле 2022»

Номинация «Профи»

1 место
Александр БАЦУНОВ
г. Рубцовск, Алтайский край

РУСЬ БОСАЯ

Тишина, деревня, лето,
Ночь спускается с небес.
Догорев полоской света,
День ушел за темный лес.
Потянулся, ликом ясный,
Сторож страсти и любви.
Над избою свод атласный
Выткал звездочки свои.
У овина, в гуще просо,
Перепелка спать зовет.
Луноликий сторож косо
На поля прохладу льет.
Рожь, — амурная услада,
Жадно празднует дары.
Молодой росой прохлады
Косы моет от жары.
У колодца три сестрицы
Божий волею стоят.
Три березки, у водицы,
По-славянски шелестят.
«Эх ты, Русь моя босая!
Край веселия и гроз
Простота твоя святая,
Как любовь, — утеха слез».
Закружились роем мысли,
Красотою сердце жмет.
Надо мною коромыслом
Месяц по небу плывет.

 


2 место
Светлана СМИРНОВА
д. Новое Девяткино Ленинградская область

СКОМОРОХИ НА ЯРМАРКЕ

Воскресный день на ярмарке
Чуть солнышко взошло,
Уже обозы тянутся
В торговое село.
Шумит толпа, гудит толпа,
Плескают в кружки мёд,
Ватага скоморошия
На ярмарку идет.
С гудками и волынками
Шут, плут и баламут
Бесовскую кобылку
На поводу ведут.
На гусельцы и скрипки
Настроят голоса,
И, не боясь отчитки,
Чудесят чудеса.
Яровчатые гусельки
На площадь принесут,
Скоромные истории
Поют на голосу.
По струнам погудалец
Летает сизарём,
Гудит гудок скитальца
Насмешкой над царём.
Гудошники горланят:
«Ни ткём, ни жнём, ни шьём!
Чего не досчитались,
Ищите с фонарём».
Допели — не допели,
Завёлся пятачок,
И катится ватага
К шинкарке в кабачок.

 


3 место
Виктория СОКОЛОВСКАЯ
г. Полоцк, Республика Беларусь

* * *

«Камо грядеши?» – спросят, выпустив в арку врат.
Хлопнут натужно створки памяти за спиной,
И ты покинешь молча первопрестольный град,
Чтобы идти по миру солнечной стороной.
Ноги укажут верно, где Амстердам, где Рим,
Бойкий язык на Киев ловко проложит путь…
Странствующий скиталец, выскочка-пилигрим,
Камо грядеши? Камо?.. Воздуха зачерпнуть?
В землю уходят прочно корни чужих столиц.
Переплетён тугими реками континент.
С греческой колокольни, в небо вздымая птиц,
Бьётся набат тревожный не из твоих легенд.
В каждой стране однажды сыщется свой смутьян.
В каждой войне защита дома важней всего.
Встанешь под флаги греков? йоруба? египтян?
Вытащишь меч из ножен над головой… кого?
Камо грядеши, отрок? Вечная молотьба –
Форменный знак распада, чёрный водоворот.
Как по спирали время, так по клубку судьба:
Дерево – древко – знамя. И не наоборот.
По каппилярам тканей в теле гуляет дрожь,
Считанная как вера с глаз и любимых лиц.
И, возвращаясь к вере, ты всё равно придёшь
В край светлооких горлиц и молодых орлиц.
Ты над родным простором вспорешь крылами тишь,
Словно Икар, поднявшись в самую синеву.
Родине часто снится, что ты над ней летишь
И, как ребёнок малый, думаешь: наяву.
Выступи за пределы нынешнего бытья,
Ширь по-рязански плечи, глаз по-алтайски узь.
Вволюшку тайн отмерит древняя харатья,
Закольцевав подкожно: Родина – Матерь – Русь.

 


«Открытая номинация»

1 место
Валентина КАЛЁВА
п. Кубово, Республика Карелия

БАБУШКА СЕМЁНОВНА

Площадь возле церковки заросла травой,
Некому вытаптывать, не с кого спросить,
Вот у Нюрки сын живёт — не мастеровой:
Не мужик — название! Митька-паразит!
Дела не допросишься, только пить горазд,
Даром, что в годах уже — голова лыса,
Тунеядец тот ещё, но зато горласт:
Как затянет русскую — прошибёт слеза!
Всё ему прощается из-за них, родных, —
В молодости песенки жарко грели плоть:
Были Варя с Павликом чудо-плясуны.
Две недели свадебных подарил Господь.
А война захлопнула с гулким стуком дверь
За родимым Пашенькой… Уезжал вагон,
«Я дождусь, я сильная, ты в победу верь», —
Всё шептала милому. Не вернулся он…
Деревенской площадью бабушка идёт,
Вспоминает трудные горькие года,
Как молилась маменька ночи напролёт,
Как пахали-сеяли в зной и холода.
Как Победу встретили — ждали всех домой,
Ведь бывали случаи — ошибались там:
Похоронка — вот она, а солдат живой!..
Так умчалась молодость, вся любовь — в мечтах…
«Скоро мы, Павлушенька, свидимся, дружок,
Припасла я туфельки точно в мой размер —
Потанцуем вволюшку и споём ужо…»
С нетерпеньем бабушка поджидает смерть!
А пока жива еще, сердце-то болит
За деревню милую в три жилых избы:
Пусть траву повыкосит Митька-паразит,
Ишь какая выросла — не видать тропы.


2 место
Инга АРТЕЕВА
г. Нарьян-Мар, Ненецкий автономный округ

«НЕБО К ВЕЧЕРУ МЕРКНЕТ…»

Небо к вечеру меркнет.
Жизни — мало, да есть.
Все получим (посмертно)
Волю, память и крест.
Под одним небосводом
И пророк, и подлец.
Всех оформят приводом,
Всем положен венец.
Но сквозь тернии — к лавру,
Здесь не всякий дойдёт.
На погибель иль славу —
Это как повезёт.
На надгробий скрижалях —
Окончанье дорог.
Отслужившие (жаль их!)
Кто — к чертям, кто — в чертог.
Но сомнения шёпот,
Он покоя не даст:
«Может, доля усопших
Просто ложь для всех нас?»
Как быть с теми, кто в теме
Веры в это и в то,
Если смерть — просто темень,
Пустота и ничто?
Нет ни рая, ни ада
За порогом смертей?
Как нам быть, если правда —
Нет ни кущ, ни чертей?
Кто там видел чертоги
И встречал тех чертей,
Ведь туда — нет дороги,
А оттуда — вестей?!
…Молчаливым отказом
Леденеющих глаз
Небо в звёздных алмазах
Хмуро давит на нас..

 


3 место
Ольга КОРОЛЕВА
г. Санкт-Петербург

ЛЕТО В ПРОВИНЦИИ

Советский скромный город над рекой.
По запаху с соседней Первомайки
Все знают, сколько раз привозят сайки
В ближайший магазин, и в час какой.
Ветра с реки Шексны летят в дома
С облупленной фасадной желтой краской.
Дрова – у стен; на них валежник связкой,
Поскольку впереди всегда зима.
Зато кипит фантазия детей.
Песочница – не остров ли сокровищ,
Которые воглубь земли зароешь.
А в зарослях – разбойники весь день.
Валяется в траве велосипед.
На лавочке – аншлаг, как на насесте.
Пекут пирог, гармошка «жжет» в подъезде:
Взял отпуск мичман Вова, наш сосед.
Ему бы, сайку взяв для голубей,
Явиться в парк, где выросшая Варя
Читает в тишине – и на гитаре
Напеть ей «Привередливых коней».
Пойти в кинотеатр, где тот же фильм
Идет весь год: «Москва слезам не верит».
Плечом к плечу в обшарпанном партере
Смотреть, как превращалась сказка в быль.
А утром увезет автобус в даль
От лавочки знакомой и подъезда.
И медленно растает, словно детство,
Страна, покуда плавает корабль.

 


Номинация «Словенские ключи»

1 место
Ольга ГУСЕВА
г. Тверь

СВЯТОГОРЬЕ

Святых мест немало в России найдётся,
Но в Псковской земле есть особе место:
В народе оно Святогорьем зовётся
И с именем Пушкина связано тесно.
И на торжества в честь шестого июня
По славной традиции каждое лето
Сюда, в Святогорье съезжаются люди
Цветы возложить на могилу поэта.
Знакома я с именем Пушкина с детства –
Чудесные сказки мне мама читала.
Я верила – сказка живёт по соседству
И в ней побывать очень сильно мечтала.
Увидеть на дубе кота и русалку,
И богатыря, и нечистую силу
Я выросла, но мне по-прежнему жалко,
Что в сказку попасть так и не получилось.
Мы с Пушкиным в школе продлили знакомство,
Из прозы узнали других персонажей
Нас благородству учили Дубровский,
И Пётр Гринёв, и Миронова Маша
«Онегина» в классе читать будем позже,
Там целая жизнь на страницах романа
А Пушкин под утро почти что закончил
Письмо, что Евгений отправит Татьяне
И свечи горят над столом кабинета,
И строки с пера на бумагу стекают.
Он жив, он творит, смерти нет для поэта
Поэты бессмертны, пока их читают.
Пока повторяют по памяти строки
Что с самого детства и знают, и любят
Я верю, не высохнут эти истоки
Пока в Святогорье съезжаются люди.


2 место
Светлана БОРЗОВА
г. Тула

ОЛЬГА

Ольга стоит над обрывом.
Ольга глядит на воду.
Катит Великая волны —
Вечность среди лесов.
Перед княгиней живо,
Виден, со всем народом,
Город, преданий полный,
Славный могучий Псков.
Ольга на траву ложится,
Ветер ласкает плечи.
Пение волн прибрежных,
В небе протяжный стон
Вечно свободной птицы.
(Сокол, а может Кречет).
Очи княгиня смежит,
Дивный ей снится сон.
Будто бы с неба льется
Трио лучей прекрасных,
Прямо на земли Пскова,
Божий бесценный дар.
И освещает солнце
Купол собора ясный,
И благодать Христова
Псков бережёт всегда.
Троицкий храм над обрывом
Вырастет через годы.
Ольга глядит на волны,
Вдаль, через тьму веков.
Дело княгини живо
В сердце её народа.
Славы и счастья полный,
Здравствует ныне Псков!

3 место
Ксения БУРЛАК
г. Нижний Новгород

МОСТ

я родилась. я пока что пуста.
выбор, конечно же, мой.
нужно сначала дойти до моста,
и непременно – самой.
я подросла. не ломаю оков.
мало ли, что там вдали.
даже не вылезла из ходунков –
тут же ищу костыли.
ноги окрепли и просятся в путь.
руки сжимаются: «нет».
страшно туда, в неизвестность, шагнуть,
выдержать этот момент.
я понимаю: мне нужно суметь.
не остановится рост.
меж берегами «рождение – смерть»
ждёт удивительный мост.


Заочный конкурс «Во славу России!»,
посвященный 250-летию (23 октября 1772) образования Псковской губернии
и 75-летию со дня рождения известного советского и российского поэта,
автора слов Гимна города Пскова
Станислава Александровича Золотцева (1947-2008)

1 место
Вячеслав АНЧУГИН
 п. Пионерский,
Свердловская обл

* * *

Как здорово в детстве бежать босиком:
По левую руку – окраинный дом,
По правую – тянутся ввысь тополя,
И золото август вливает в поля.
Как здорово мчаться как автомобиль
И чувствовать пяткой горячую пыль,
И камешек острый, обиду и боль,
Все это в дорогу возьму я с собой.
В далеком краю, там, где спеет вино,
Хранится мое золотое руно.
Я правнук героев, я славный Ясон,
Мне снится так часто пленительный сон:
Волна ударяется в надпись «Арго»,
И меч золотой поражает врагов.
А детство проходит, и вот он – билет,
Чтоб смог я увидеть, каков белый свет.
И манит мечтою меня все равно
Мое золотое из детства руно.
Я спрашивал там, где успел побывать:
Скажите, а трудно руно добывать?
Я слушал молчанье на всех языках,
Я видел мозоли на старых руках,
Белесые шляпы, морщинки у глаз,
Детей фотокарточки в красных углах.
А где ваши дети? Исчезли давно,
И ищут, как ты, золотое руно.
Ты выпей, сынок, золотого вина,
Нет горечи слез, только сладость одна.
Живут виноградники нашим трудом,
К ним дети вернутся, ведь это их дом.
И снова дорога меня повела,
Сквозь годы и труд, от села до села.
Одним старикам я поправил забор,
Другим регулировал водный напор,
Сложил где-то печку и дров наколол,
Кому-то, как доктор, поставил укол.
И вместо оплаты просил об одном —
Прощения тем, кто ушел за руном.
Я понял однажды, проснувшись с утра, —
И мне возвратиться настала пора
Туда, где скучают ряды тополей,
Где морем волнуется спелость полей,
И лижет закат сквозь пустое окно
Мое золотое для сердца руно

 


2 место
Анна ТОКАРЕВА
г. Егорьевск, Московская область

РУССКИЕ ИЗБЫ

От Оки до Двины и Онеги,
От московских до псковских дорог
Ладить лапти, ладьи и телеги
Мог любой на Руси мужичок.
В городах, деревнях – повсеместно –
Хоть парнишка, хоть вовсе малец,
Знал топор, долото и стамеску,
И работал с душой, удалец.
Были русские избы нарядны,
А ладони умельцев грубы.
Украшались любовно фасады
Кружевами тончайшей резьбы.
У окошек Авдотьи и Фёклы
Вышивали и пряли порой.
И сверкали в наличниках стёкла
Словно девичьи очи весной.
Пятистенка, родная избушка,
Ты – праматерь часовен, церквей,
Что от пят и до самой макушки
Вырастали совсем без гвоздей.
На холмах, крутоярах, в селеньях,
Украшая излучины рек,
Возвышались над миром творенья –
Рукотворная радость навек.
Белый свет, он с избою прекрасней.
За порогом расступится тьма.
Словом, что ни деревня, то праздник –
Золотые из сосен дома!

 


3 место
Анатолий ВЕРШИНСКИЙ
г. Раменское, Московская область

ОКОЛИЦА

Вставали рано мама и отец…
Мы жили в окруженье Божьих тварей:
коровы, поросёнка, кур, овец.
Их ясли на дворе — что твой гербарий.
Зимою расширялся скотный двор,
когда новорождённого телёнка
селили в избу, под людской призор.
Терпи, коль обонянье слишком тонко!
Но летние дары — на всякий вкус —
нам лес вручал за зимние обузы:
смородинные грозди — снизки бус,
малинные — рубиновые друзы.
Осиновою рощей, не спеша,
ходили за черёмухою в гору.
А за горой водилась черемша —
защита от цинги в лихую пору.
И прямо за околицей села,
где пруд пролёг, прохладу источая,
вдоль берега на выгоне росла
душица, заместительница чая.
Чумазая босая детвора
не ведала зелёнки или йода:
целила медуницей на ура
порезы наши матушка-природа…
Земля была заботливою к нам,
и, к ней, родной, питая уваженье,
мы знали чад земных по именам.
Мы жили в именитом окруженье!
За всё благодарю судьбу свою:
за щедрые дары лесного края,
за то, что вырос если не в раю,
то прямо за околицею рая.


Литературно-исторический проект «Память поколений» реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации на реализацию проектов в области культуры, искусства и креативных (творческих) индустрий, предоставленного Президентским фондом культурных инициатив.

Стихи победителей очных конкурсов фестиваля «Словенское поле 2022»

Стихи победителей очных конкурсов,
проведенных в рамках фестиваля исторической
поэзии
«Словенское поле 2022»

Фестиваль словенское поле «Словенское поле 2022» состоялся. Cегодня мы публикуем произведения авторов, занявших призовые места в поэтических конкурсах фестиваля.

Напомним, что в конкурсе исторической поэзии «Словенское поле» жюри литературно-исторического проекта «Память поколений» оценивалась авторская подборка (не более трёх стихотворений). Конкурс «На земле, где мы с тобою выросли…», посвященный 250-летию (23 октября 1772) образования Псковской губернии и 75-летию со дня рождения известного советского и российского поэта, автора слов Гимна города Пскова Станислава Александровича Золотцева (1947-2008) проводился по принципу: «Один автор – одно стихотворение».

И ещё один нюанс. В конкурсе  исторической поэзии «Словенское поле» первое место в каждой номинации присваивается один раз. Авторы, ранее занимавшие второе и третье место в конкурсе, могут претендовать только на вышестоящее место.


Конкурс исторической поэзии «Словенское поле 2022»

Номинация «Профи»

1 место
Сергей ПОДОЛЬСКИЙ
г. Смоленск

 

НОВАЯ ПОЛТАВА

Полынью пропахшие степи,
Багровый донецкий закат.
И снова потомки Мазепы
Своих матерей сиротят.
Сомнительна ратная слава
В жестоком неправом бою.
И вновь, как тогда под Полтавой,
Вы продали « Неньку» свою.
Не могут поляки и шведы
Вам кровными братьями быть.
Такой долгожданной победы
Вовек вам в бою не добыть.
Пылают посадки и хаты
В бушующем море огня.
И гибнут бесславно солдаты,
И плавится танков броня.
Не тратьте напрасно патронов:
Наступит возмездия срок.
Зачем под чужие знамена
Украинский встал паренек?
Пусть мир долгожданный настанет
Проклятьем для общих врагов.
Одумайтесь,братья-славяне!
Не лейте напрасную кровь!

 

ГРАД ПЕТРА

Швед дерзкий дланью распростертой
С просторов Балтики грозил.
Каблук петровского ботфорта
Спор многолетний разрешил.
Скреплен мужицкими костями
И царской волей в монолит
Сей топкий берег под ногами
В седой оденется гранит.
Готов на праздник и на тризну
На стройку согнанный народ.
Что борода? Не жалко жизни,
Коль Русь святая позовет!
Рубахи ветхие в заплатах,
Живот пустой прилип к спине.
Но гордо русские фрегаты
Подставят борт крутой волне!
О волосах жалеть не надо,
Коль голова слетает с плеч.
За верность Родины награда
Матросу: шведская картечь!
Но будет изгнан швед со срамом,
Сюда дорогу позабыв.
Так грохнет Петр оконной рамой,
От сна Европу пробудив!

 

МАЗУРСКИЕ ОЗЁРА

Басистый рокот пулемета-
Примолк в испуге коростель.
Недвижная, лежит в болоте,
Как ряска, серая шинель.
Смерть в смрадном воздухе витает.
Зловещий шум вороньих крыл.
«Россия Францию спасает!» —
Так Государь за всех решил.
Из Тулы и Рязани парни
В болотах прусских полегли,
Чтоб где-то на далекой Марне
Французы выстоять смогли.
Штыки трехгранные ржавеют,
Зарыт в песок последний вздох.
По ним, засыпанным в траншеях,
Грустит седой чертополох.
Прощай же, славная пехота!
Удел твой жертвовать собой.
Эх, братцы! Разве вам охота
Остаться здесь в земле чужой!
Пенсне сверкая золоченым,
На карте в штабе генерал
Крестом отметит батальоны,
Что он в бесславный бой послал.
Конверт, печать-орел двуглавый,
В Рязань и Тулу поспешил.
В нем писарь пьяный вместо славы
Покой им вечный подарил.


2 место
Галина ЩЕРБОВА
г. Москва

РАСПАРАВА С ПАМЯТЬЮ

Посвящается памятникам
в честь побед русского войска

Невский свергнут. За шею кручёной верёвкой,
с постамента летит, выполняя кульбит.
Опровергнут одной безусловной уловкой
подвиг князя, и кто, и за что им побит.
Нимб сверкающим диском, раз-два и готово,
закатился как солнечный круг за горой.
И для тех, для кого ничего нет святого,
князь уже не святой и уже не герой.
И параграф истории с истинным блеском –
о Ледовом побоище – стёрт без следа,
будто не было… Но не забудут о Невском
холод Чудского озера, лёд и вода,
и заказчик расправ, и лихой исполнитель.
С нами Бог! А противник, ну что же…, бог с ним.*
Возвратится на свой постамент победитель,
поправляя в бою покосившийся нимб.

 


* После Альпийского похода, прославившего русскую армию Суворова, император Павел I пожелал увековечить участие в военной кампании союзников России, австрийцев, и выбить особую медаль. Суворов предложил: «Русским напишите «С нами Бог!», а австрийцам — «Бог с вами!», учитывая, что австрийцы не слишком помогали русским.

 

 

НОЧНЫЕ САМОЛЁТЫ

Раскаты нарастающего грома
с деревьев отрясают снег и лёд.
С укрытого в лесу аэродрома
раз в полчаса взмывает самолёт.
Затихнет гул, останется тревога –
неведения злые семена.
Кому-то направляется подмога?
Кого-то ждут лихие времена?
Что гонит в ночь, какой внезапный повод?
Спокойны сонмы звёзд над головой.
Лишь от столба к столбу идущий провод
качается верёвкой бельевой.
Лишь дребезжат во тьме окошек соты.
И неустойчив мир сейчас и здесь,
когда несут ночные самолёты
на грозных крыльях взвинченную весть.

 

БЕШЕНЫЕ ВЕТРЫ

Чередой свинцовых облаков
горизонт очерчен.
Собрались из тысяч ветерков
бешеные смерчи.
Расшевеливают над Окой
царственные тучи.
И шипит шиповник под рукой,
яростно колючий.
Словно капли красные горят
в проволоке веток.
На судьбе зарубок длинный ряд —
от шипов отметок, —
чудный город на подъёме круч
у дуги Днепровой.
Довод слёз беспомощно горюч
в эпопее новой.
Выкликаю с родственной тоской
Щека, Лыбедь, Кия…
Разгулялись ветры над Окой.
Ух, ветра какие!


3 место
Андрей КАНАВЩИКОВ
г. Великие Луки, Псковская область

ПЕРЕКУР

Трупы перед прессой разложили
В чёрные мешки аж в два ряда.
Камеры включили.
— Эй, служивый,
Подойди, пожалуйста, сюда.
Нацик хорохорится:
— То — вата
Мирных покрошила в их домах,
Танки русских били по санбату
И по хатам, сея боль и страх.
Вся русня — лишь варвары и звери, —
Распалялся нацик, только вдруг
Камера мешок взяла у двери
И дымок отчётливый вокруг
Оказалось: всё — инсценировка,
Трупы — имитация и вздор.
Вроде всё обговорили ловко,
Но без курева не выдержал актёр.
Задымил курильщикам на зависть.
Плюнул режиссёр понур и хмур.
«Трупы» из мешков повылезали.
— Новый дубль.
А прежде — перекур.

 

КУТУЗОВ

«Встречаются люди, с которыми сразу находишь общий язык, возникает доверие и полное взаимопонимание. Именно таким человеком для меня был генерал-лейтенант Кутузов Роман Владимирович — Туман. (…)  Пока у нас генералы воюют плечо к плечу с солдатами, наша страна и наш народ непобедимы».
Денис Пушилин

Комкор генерал Кутузов.
Родня, не родня, как узнать?
Того, кто заставил французов
В Отечественную бежать?

Молчит. Только у Лисичанска
Обдумал Кутузов свой план,
Оправдывая молчанием
Штабной позывной Туман.

Выдвинулся на Бахмут
Под натовский радиолов,
Что выследили и бахнули
По нашим из всех стволов.

Но только не пали флаги,
Там каждый стал крепче стократ,
Погиб Кутузов в атаке,
Как ротный или комбат.

Родня, не родня фельдмаршалу?
Неважен, вообще-то, вопрос,
Здесь каждому, малому, старшему,
Кутузовым стать довелось.

Суворовым стать и Невским,
Нахимовым и Донским,
И с каждым великим и дерзким
Стать рядом и быть вместе с ним.

Ветеран и молоденький парень,
Каждый, кто примет свой бой,
В русской великой армии –
Героев потомок прямой.

 

КОТ ВИКИНГ

Под Попасной прибился кот,
Красивый, породы мейн-кун,
В окопах с тех пор живёт
Мурлыка и кот-баюн.

К вагнеровцам* пришёл,
С укропских сбежал высот,
Шёрстка – как нежный шёлк,
Мурлыкает, словно поёт.

Все выбирают порой,
С кем ты, кто враг, кто друг,
Кот тоже сделал свой
Выбор коленей и рук.

Выбор пути и мечты.
Пряник или же кнут.
К русским даже коты
От укров бегом бегут.

——
* — от названия частной военной компании «Вагнер», по позывному подполковника Д. Уткина


«Открытая номинация»

1 место
Сергей ВОРОБЬЁВ
г. Тверь

 

ОНЕГИН

Небо загорается багряным,
Гарью дышат флаги, голь полей.
Тешит тишину трёхстопным ямбом.
Молодой, но опытный старлей.
Жить ему до праздника Петрова,
Там закат проступит сквозь сукно.
Лечит раны словом;
Русским словом.
Где-то между миром и войной.
Снял чубушник белую рубашку,
Тело подставляя под обстрел.
Но служивый, выпускник вчерашний
Под огнём, увы, не уцелел.
Небо упирается в макушку,
Ищет для спасенья светлых строф.
Пушки смолкли, ждут.
Что скажет Пушкин?
…гарь чернеет в ямбах.
День Петров.

 

ДЕКАБРИСТ

Влево, направо, вверх, вниз
режет прожектор занавес ночи.
В комнате Оли зацвел декабрист.
Так необычно — месяцем позже.
так необычно — ещё живой…
…полосы «Правды» за сороковой.
Влево, направо, вверх, вниз.
Замерли. Прятки.
Ни свечки, ни лампочки.
Начисто вымело 3-ю бис.
Оля закуталась — спящая бабочка.
Так было просто парить над травой
В тот предвоенный сороковой.
Так было просто. От светлого «Воздух»
не испугаться, не ринуться вниз.
в городе дымном, голодном, морозном
в комнате Оли зацвёл декабрист.

 

ЕЁ ГОРОД

Не замечать железных крестов на площади,
Грохота, холода,
Окрика злого «Нalt!»
Во дворе её улочки,
Пеплом сейчас припорошенном,
Скверных гостей непрошеных не замечать.
Этот город её,
Надежды горошины сложены,
с Чудотворца иконкою
спрятаны в узелке.
Этот город её, как ребёнок,
Не может быть брошенным,
дыша воспаленными бронхами,
лёд ломать на реке.
Убежать? До беды не успела, не мыслила,
Убежать! В милой Затверечье.
Не замечать! Ни дыма, ни пули, ни выстрела…
…этот город

 


2 место
Юлия РУБИНШТЕЙН
п.Сосновый Бор, Ленинградская область

 

АРХЕОЛОГ

Курганы. Идолы. Монеты.
Симвóлы. Знаки. Языки.
И ни ответа, ни привета
от Индигирки до Оки.
Глухая ночь на всей планете,
как на морщинистом челе.
Мороз и тьма. Весь свет на свете –
кружок от лампы на столе.
И в золотой лучистой пыли,
в частице каждой – судьбы тех,
кто молча в землю уходили,
не ведая путей и вех,
о ком и в летописях нету…
Но есть, метели вопреки,
курганы. Идолы. Монеты.
Симвóлы. Знаки. Языки.

 

ТАЙНА МЁРТВЫХ

Пишет старец буквами кривыми,
строчка-стёжка в тень веков вползает.
Знаем, что рассказано живыми.
С чем ушли умершие – не знаем.
Песнь о блеске сабли молодецкой
победитель принесёт Отчизне.
Что увидел павший в этом блеске –
никакому Нестору не вызнать.
Что втройне ответить помешало,
мысль какая оковала руку?
Жалости непрошеное жало,
злая весть, бессонница-разлука?
Душу брагой и слезой на тризне
окати – и не подступят черти.
Учимся у тех, кто жив. Для жизни.
Тайна мёртвых нас обучит смерти.

 

ГОЛОС КРОВИ

Что оно такое – голос крови?
Чем нас с молоком питает мать?
…Бабушка ушла на полуслове,
не успевши сказку досказать.
И не витязь бился в ней, неистов,
с чёрной силой у Сафат-реки:
были в этой сказке коммунисты,
были в этой сказке кулаки.
Сказка – ложь, да век пошёл жестокий:
вещей птицей-тройкой считан срок.
До сих пор я сказки той намёки
нахожу по книгам между строк.
Мне её доскажет с полуслова
голос крови – дедовой, отцовой,
пролитой во глубине времён,
слышный узнаваемо сурово
в жилах, из земли и со знамён.

 


3 место
Марина ЦАРЬ ВОЛКОВА
г. Санкт-Петербург

 

* * *

Не в силе Бог, а в правде!
Пред битвой, в Новограде
От сердца помолясь:
«Не в силе Бог, а в правде!» —
Великий молвил Князь.
— Земли родимой ради
Заточены клинки,
Не в силе Бог, а в правде!» —
И в бой повёл полки.
Пусть враг сидит в засаде,
А наш заветный щит:
«Не в силе Бог, а правде».
Лишь правый – победит.
В бою и на параде,
Потомок, не забудь:
«Не в силе Бог, а в правде» —
И в этом – русов суть.
Не думай о награде,
Как стяг, в душе неси:
«Не в силе Бог, а в правде!» —
От века на Руси!

 


Номинация «Словенские ключи»

1 место
Арина ТРЕСКУНОВА
г. Санкт-Петербург

 

МОРГ НА ДЕТСКОЙ УЛИЦЕ

Тихо вечер идёт, сутулится,
И горят фонари с трудом.
Мимо морга на Детской улице
Прохожу. Тишина кругом
Нависает. Под синим снегом
Полукруглый белеет свод
С символической дыркой в небо.
Не последний, не первый год
Местный дворник стираёт мётлы
О пороги твоих оград.
Нарушает молчание мертвых
Крик живых — это детский сад,
Там играется и смеётся,
По колено стоишь в снегу,
Там кричится на дно колодца,
Чтоб услышать ответный гул,
Там соседи в постель надули,
Без мишутки не спится мне.
А кому-то хватило пули,
Чтобы в вечном остаться сне.
Ничего нет важней их двух,
Что в руках наши жизни вертят,
И счастливого детства дух
Превращается в призрак смерти.
И вздыхается поневоле,
Небеса то горят, то хмурятся.
Жизнь прожить — перейти не поле,
А дорогу на Детской улице.

 

ПИТЕР

Город на день
превратился в лужу
с миллионами
микросозданий
в ней.
Город притих.
Выхожу наружу —
сыплют капли,
как звон
уходящих дней.
Город умылся,
лицо не вытер,
испарилась прохлада
с горячих щёк.
Ты как ребёнок,
малютка-Питер,
ты и так под водой,
но кричишь «ещё!»

 

* * *

Опускается ночь
На страницы земли,
Поднимается день,
Зажигая восток,
И корабль идёт,
Растворяясь вдали —
Только что был свободен,
А стал одинок.
Не закончен рассказ —
На странице другой
Есть весна и любовь
От зари до зари.
Я не знаю, как жить,
Если вечный огонь
Окружает снаружи
И гаснет внутри.

 


2 место
Мария СЛЕДЕВСКАЯ
г. Москва

Стихотворения из цикла «Город»

 

ПРОГУЛКА ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Город просушенный, предгрозовой… Сгреблó
Вялое солнце лучи да ушло из виду.
Душно. Наброшу, как вороново крыло,
Чёрное платье, вот барышня! Хлопну, выйду
Вон: в коридор между небом и чёрствыми
Почвами; Город, не зря ты грозой обтянут!
Тучи – те тоже черны, их сам чёрт возьми,
В лапах поганых покомкай — черней не станут …
Нужен, я чувствую, чёрный простор чете
Молний, чтоб с громом запела твоя шкатулка,
Чтобы тебе не успели осточертеть
В шорохах будней раскисшие переулки…
Что, заурядностью, Город, ты так взбешён?
Ив ли, рябин ли, чьим кронам велишь к дорогам,
Взмыленных лиц ли? Всё силишься в капюшон
Каждый наскучивший лоб затолкать! Да с богом!
Супься! Замёрзшими душами шебурша,
Ветрами шёпот выкручивай вон из нутр их!
Я ж– как и сам ты– рокочущая душа:
Радуюсь росчеркам туч твоих чернокудрых!

СТАРАЯ ЯБЛОНЯ

Всё валили, валили, скрипели, скрипели… Вот же ведь
Обесточился двор, овдовело моё окно!
Утром бабушке-яблоне пилы запели отповедь,
А потом, я услышала, ёкнуло… Свершено!..
Заворчало в груди, заворочало… Только толку-то!
Ох, каким обескровленным смотрит без кроны двор!
Мне теперь, полуночным бессоньем к окну подтолкнутой,
Не кивнёт ветвяной встрепенувшийся коридор.
Она знала мой нрав, эта яблоня, беспокойный мой
Знала сон, знала тон кропотливых крутых шагов.
А иными ночами была не немой, не скованной
И всё пела, гудела мне думу… Не слыша слов,
Я её понимала и мысли мои мычала ей.
Доцветала последняя жизнь на её ветвях,
Доживало и шамкало чуткое, одичалое
На морщинах моих у стекла, на моих губах…
Понесут-повезут, упокоят старушку-яблоню
Под горячим присмотром заброшенного села,
Чтобы желть исчезающих листьев мою, линялую
Да зажившуюся досаду с собой взяла.

 

ПРЕД ИКОНОЙ БОГОМАТЕРИ

Gratia Plena!* Лиловым овалом губ,
К лику прильнувшим, с латуни живой оклада
Прелесть возьму поцелуем. Гряда халуп
Там, в закоулках души моей, зябнет: надо,
Надо немного тепла им! На пол коса
Ляжет: укроюсь, как пледом, поклоном.
Ворог
Вздорной тревоги отступит на полчаса
И до полуночи вон, за порог, да ворох
Страхов холодных захватит с собой. Но я,
Хоть острота благодати твоей — зарубки
Мне на дыхании ставит, спокойная,
Я не приду сюда завтра в воскресной юбке.
Город заставит, в Заветах не сведущий,
Завтра на полке забыть кружевной платочек.
В окна продрогших избушек моей души
Шум бесшабашных многоголосий вскочит
С улиц, где холод, да сон, да вороний грай,
Где многочисленны церкви, а больше смут, да
Разве ж душа у меня – караван-сарай?
Разве же сердце моё – проходная бухта?

——-
*Благодати полная!

 


Конкурс «Во славу России!»,
посвященный 250-летию (23 октября 1772) образования Псковской губернии
и 75-летию со дня рождения известного советского и российского поэта,
автора слов Гимна города Пскова
Станислава Александровича Золотцева (1947-2008)

1 место
Ольга ОЖГИБЕСОВА
с. Верзилово Московская область 

САВКИНА ГОРКА

Мы ехали из дальних мест,
Из городов, объятых жаром,
Туда, где над зеленым яром
Века стоит поклонный крест.
В тиши Михайловских лесов,
Как старец, дав обет молчанья,
О чем он думает ночами
Под шепот трав, ворчанье сов?
Усталый страж седых могил,
Скорбя над прахом безымянным,
Что видел он в дали туманной?
Чьи слышал быстрые шаги?
Сюда, на холм среди равнин,
Где пир когда-то шел кровавый,
Легко взбегал поэт кудрявый
И в тишине сидел один.
И, времена перелистав,
Творил неслышную молитву
За тех, кто, пав в неравной битве,
Землею животворной стал.
Качала Сороть облака,
Как лепестки увядших лилий,
Неторопливо годы плыли,
И медленно текли века…
Теперь иные голоса
Звенят в кипящем зное лета…
А крест поклонный ждет поэта,
Как в вечность, глядя в небеса.

 


2 место
Марина ЦАРЬ ВОЛКОВА
г. Санкт-Петербург

 

НА ЧУДСКОМ ОЗЕРЕ

Только кажется – воды безмолвны,
Помнит озеро! Помнит и ждёт.
Сядешь рядом, и слышится, словно
Вновь трещит под доспехами лёд.
Завитками узорчатой вязи
Сквозь века говорит береста.
Слышу речь благоверного князя,
Благородна она и проста:
«Други верные! Враг наступает,
Встанем грудью, он нам нипочём,
Ведь всегда от меча погибает
Тот, кто первый приходит с мечом»!
И несут это вещее Слово
От окраин до самой Москвы
И раздольные ветры с Чудского,
И суровые волны Невы.
По-старинному вдруг запоётся —
Словно пух на ладони, века.
И душа, как гармонь, развернётся,
Во всю Землю она широка.

 


3 место
Ольга СОРОКИНА
г.Тверь 

ДЕРЕВЕНСКИЙ ДОМ

Бродяга-месяц, выплыв из-за тучи,
Оранжево садится за бугор.
Притихла банька у пруда, под кручей,
И, темноту на плечи нахлобучив,
Спит старый дом с окошками во двор.
Под необъятным августовским небом
Раскинулись бескрайние миры.
А в доме пахнет книгами и хлебом,
И каждому найдётся место, где бы
Укрылся он от стужи и жары.
Вздыхает дом, кряхтит по-стариковски:
Намаялся он за день от души.
Ссутулился фасад его неброский:
Хранителю традиций праотцовских
Совсем не просто доживать в глуши.

 


Литературно-исторический проект «Память поколений» реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации на реализацию проектов в области культуры, искусства и креативных (творческих) индустрий, предоставленного Президентским фондом культурных инициатив.

Короткие списки заочных конкурсов фестиваля «Словенское поле 2022»

В соответствии с решением жюри литературно-исторического проекта «Память поколений» в короткие скиски заочной конкурсной программы фестиваля исторической поэзии «Словенское поле 2022» вошли следующие участники:

Заочный конкурс исторической поэзии
«Словенское поле 2022»

Открытая номинация

      1. Инга Артеева, г. Нарьян-Мар, Ненецкий автономный округ
      2. Михаил Вахтин, г. Воронеж
      3. Ольга Данилова, г. Новоржев Псковская область
      4. Валентина Калёва, п. Кубово, Республика Карелия
      5. Даниил Кондратенко, г. Ялта
      6. Ольга Королева, г. Санкт-Петербург
      7. Елена Королькова, г. Москва
      8. Ева Матвей, г. Москва
      9. Алексей Монастырюк, г. Москва
      10. Александр Петров, г. Лобня, Московская область
      11. Наталья Романова, г. Москва
      12. Лари Сан, г. Саратов
      13. Ольга Сачава, г. Санкт-Петербург
      14. Юлия Силкина, г. Губкин, Белгородская область
      15. Константин Товескин, г. Омск
      16. Светлана Трагоцкая, г. Вязьма, Смоленская область
      17. Марина Черемисова, г. Казань, Республика Татарстан

Номинация «Профи»

      1. Александр Бацунов, г. Рубцовск, Алтайский край
      2. Константин Белый, г. Москва
      3. Валентина Бобко-Алешкевич, п. Радково, Минская область, Республика Беларусь
      4. Дмитрий Бочаров, г. Москва
      5. Анатолий Вершинский, г. Раменское, Московская область
      6. Константин Григорьев, г. Одинцово, Московская область
      7. Олег Дорогань, г. Смоленск
      8. Ирина Кузьмина, пгт Павлово-на-Неве, Ленинградская область
      9. Лариса Ратич, г. Санкт-Петербург
      10. Светлана Смирнова, д. Новое Девяткино, Ленинградская область
      11. Виктория Соколовская, г. Полоцк, Республика Беларусь
      12. Марианна Соломко, г. Санкт-Петербург
      13. Анна Старостина, с. Григорьевское, Московская область
      14. Артем Стойко, г. Томск
      15. Владимир Шостак, г. Москва

 Номинация «Словенские ключи»

      1. Светлана Борзова, г. Тула
      2. Ксения Бурлак, г. Нижний Новгород
      3. Ольга Гусева, г. Тверь
      4. Екатерина Ерохина, г. Райчихинск, Амурская область
      5. Мария Каминская, г. Москва
      6. Анна Кулакова, г. Хабаровск
      7. Анастасия Митрофанова, г. Москва
      8. Виктория Черкасова, г. Кумертау, Башкортостан

Поэтический конкурс
«На земле, где мы с тобою выросли…»,

посвящённый
250-летию образования Псковской губернии и 75-летию со дня рождения известного советского и российского поэта, прозаика, переводчика, автора слов Гимна города Пскова
Станислава Александровича Золотцева

      1. Владимир Алексеев, г. Псков
      2. Анна Алтунина, г. Иркутск
      3. Вячеслав Анчугин, п. Пионерский, Свердловская область
      4. Инга Артеева, г. Нарьян-Мар, Ненецкий автономный округ
      5. Александр Бадьянов, г. Санкт-Петербург
      6. Анатолий Вершинский, г. Раменское, Московская область
      7. Нина Волченкова, п. Свень, Брянская область
      8. Сергей Горшков, г. Псков
      9. Наталья Ефремова, г. Ярославль
      10. Валентина Калёва, п. Кубово, Республика Карелия
      11. Ольга Королева, г. Санкт-Петербург
      12. Василий Краснов, п. Жердевка, Тамбовская область
      13. Ирина Кузьмина, пгт Павлово-на-Неве, Ленинградская область
      14. Александра Одрина, г. рп. Тамала, Пензенская область
      15. Любовь Паутова, с. Масали, Тюменская область
      16. Наталья Романова, г. Москва
      17. Ирина Савченко, г. Минск, Республика Беларусь
      18. Ольга Сачава, г. Санкт-Петербург
      19. Любовь Сердечная, г. Санкт-Петербург
      20. Юлия Силкина, г. Губкин, Белгородская область
      21. Виктория Соколовская, г. Полоцк, Республика Беларусь
      22. Марианна Соломко, г. Санкт-Петербург
      23. Марина Струкова, г. Тамбов
      24. Константин Товескин, г. Омск
      25. Анна Токарева, г. Егорьевск, Московская область
      26. Сергей Чуриков, г. Оренбург
      27. Николай Юрьев, г. Иваново

Литературно-исторический проект «Память поколений» реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации на реализацию проектов в области культуры, искусства и креативных (творческих) индустрий, предоставленного Президентским фондом культурных инициатив.

Итоги расмотрения заявок на участие в поэтическом фестивале «Словенское поле 2022»

СВЕДЕНИЯ О ПРИНЯТЫХ ЗАЯВКАХ
НА УЧАСТИЕ В ФЕСТИВАЛЕ «СЛОВЕНСКОЕ ПОЛЕ 2022»

По состоянию на 2 августа 2022 года в оргкомитет фестиваля поступило 57 заявок на участие в фестивале исторической поэзии «Словенское поле».
По итогам рассмотрения приняты к участию в фестивале заявки следующих поэтов:

  1. Залина Ананченко, п. Усть-Долыссы, Псковская область
  2. Сергей Воробьёв, г. Тверь
  3. Максим Гаврилов, г. Санкт-Петербург
  4. Нелля Гришина, г. Видное, Московская область
  5. Сергей Дьяков, г. Санкт-Петербург,
  6. Лариса Егоршина, г. Дзержинск, Нижегородская область
  7. Алёна Жеглова, г. Великие Луки, Псковская область
  8. Ираида Жукова (Константинова), г. Псков
  9. Владимир Иванов, г. Псков
  10. Иван Иванов, г. Псков
  11. Валентина Иванова, г. Москва
  12. Юрий Иванов-Скобарь, д. Бардово, Псковская область
  13. Надежда Камянчук, г. Псков,
  14. Андрей Канавщиков, г. Великие Луки, Псковская области
  15. Екатерина Кокшарова, г. Тольятти, Самарская область
  16. Лера Колдуна, г. Санкт-Петербург
  17. Владимир Королёв, г. Смоленск
  18. Ида Лит, г. Солнечногорский р-н, Московская область
  19. Лариса Оболенская, г. Москва
  20. Ольга Ожгибесова, с. Верзилово, Московская область
  21. Владимир Павлов, г. Великие Луки, Псковская область
  22. Виктория Панина, г. Тверь
  23. Ольга Переверзева, г. Курск
  24. Александр Петров, г. Псков
  25. Сергей Подольский, п. Катынь, Смоленская область
  26. Ирина Полунина, г. Кантемировка, Воронежская область
  27. Татьяна Разумова, г. Рыбинск, Ярославская область
  28. Юлия Рубинштейн, п. Сосновый Бор, Ленинградская область
  29. Александр Сапрунов, г. Великие Луки, Псковская область
  30. Любовь Сердечная, г. Санкт-Петербург
  31. Мария Следевская, г. Москва
  32. Ольга Сорокина, г. Тверь
  33. Оксана Соснина, г. Можга, Удмуртская республика
  34. Игорь Столяров, г. Нелидово, Тверская область
  35. Наталья Страхова-Хлудок, г. Невель, Псковская область
  36. Андрей Теддер, г. Гдов, Псковская область
  37. Лидия Тихоненко, г. Невель, Псковская область
  38. Анна Тихонова, г. Санкт-Петербург
  39. Арина Трескунова, г. Санкт-Петербург
  40. Дарья Тулинова, г. Санкт-Петербург
  41. Инесса Фа, г. Казань, Татарстан
  42. Нина Христианова, рп. Плюсса, Псковская область
  43. Марина Царь Волкова, г. Санкт-Петербург
  44. Лидия Шишко, г. Витебск, Беларусь
  45. Галина Щербова, г. Москва
  46. Ирина Яненсон, г. Псков

Приём заявок на участие в фестивале завершён.

Примечание: список актуализирован по состояни на 24.05.2022 г.


Литературно-исторический проект «Память поколений» реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации на реализацию проектов в области культуры, искусства и креативных (творческих) индустрий, предоставленного Президентским фондом культурных инициатив.

Длинные списки заочных конкурсов фестиваля «Словенское поле 2022»

В соответствии с положениями о заочных конкурсах фестиваля исторической поэзии «Словенское поле 2022» публикуем длинные списки их участников.

Заочный конкурс исторической поэзии
«Словенское поле 2022»

Открытая номинация

      1. Владимир Алексеев, г. Псков
      2. Анатолий Арестов, г. Рубцовск, Алтайский край
      3. Инга Артеева, г. Нарьян-Мар, Ненецкий автономный округ
      4. Мария Блахина, г. Санкт-Петербург
      5. Михаил Вахтин, г. Воронеж
      6. Петр Гаврилин, г. Москва
      7. Юлия Гордеева, г. Санкт-Петербург
      8. Александр Гуляев, г. Тула
      9. Ольга Данилова, г. Новоржев Псковская область
      10. Раиса Жир, п. Приуральный, Республика Казахстан
      11. Николай Закотнов, г. Томск
      12. Мария Иванова-Июльская, г. Оренбург
      13. Евгений Кадочников, г. Курган
      14. Валентина Калёва, п. Кубово, Республика Карелия
      15. Вячеслав Колесов, г. Пермь
      16. Даниил Кондратенко, г. Ялта
      17. Александр Костерев, г. Санкт-Петербург
      18. Елена Королькова, г. Москва
      19. Владимир Крискович, г. Барнаул
      20. Ольга Королева, г. Санкт-Петербург
      21. Максим Кузнецов, г. г. Нур-Султан, Республика Казахстан
      22. Ева Матвей, г. Москва
      23. Алексей Монастырюк, г. Москва
      24. Александр Петров, г. Лобня, Московская область
      25. Галина Пигалева, г. Полевской, Свердловская область
      26. Яна Плохих, г. Тучково, Московская область
      27. Евгений Прудченко, г. Алматы, Республика Казахстан
      28. Наталья Романова, г. Москва
      29. Лари Сан, г. Саратов
      30. Ольга Сачава, г. Санкт-Петербург
      31. Анна Седельник, г. Симферополь, Республика Крым
      32. Вадим Сергеев, г. Самара
      33. Юлия Силкина, г. Губкин, Белгородская область
      34. Светлана Синельникова, г. Москва
      35. Инна Сорокина, г. Пенза
      36. Ольга Стулова, г. Балаково, Саратовская область
      37. Андрей Тимохин, г. Голицыно, Московская область
      38. Константин Товескин, г. Омск
      39. Светлана Трагоцкая, г. Вязьма, Смоленская область
      40. Марина Черемисова, г. Казань, Республика Татарстан
      41. Зоя Ярчак-Тябут, пгт Идрица, Псковская область

Номинация «Профи»

      1. Александр Бацунов, г. Рубцовск, Алтайский край
      2. Константин Белый, г. Москва
      3. Валентина Бобко-Алешкевич, п. Радково, Минская область, Республика Беларусь
      4. Дмитрий Бочаров, г. Москва
      5. Анатолий Вершинский, г. Раменское, Московская область
      6. Нина Волченкова, п. Свень, Брянская обл.
      7. Светлана Глембоцкая, г. Гродно, Республика Беларусь
      8. Игорь Горич, г. Москва
      9. Сергей Горшков, г. Псков
      10. Константин Григорьев, г. Одинцово, Московская область
      11. Олег Дорогань, г. Смоленск
      12. Василий Краснов, п. Жердевка, Тамбовская область
      13. Ирина Кузьмина, пгт Павлово-на-Неве, Ленинградская область
      14. Евгений Миронов, г. Санкт-Петербург
      15. Анатолий Остроухов, г. Брянск
      16. Мария Парамонова, г. Смоленск
      17. Лариса Ратич, г. Санкт-Петербург
      18. Любовь Сердечная, г. Санкт-Петербург
      19. Светлана Смирнова, д. Новое Девяткино, Ленинградская область
      20. Виктория Соколовская, г. Полоцк, Республика Беларусь
      21. Марианна Соломко, г. Санкт-Петербург
      22. Анна Старостина, с. Григорьевское, Московская область
      23. Артем Стойко, г. Томск
      24. Ангелина Туфельд, г. Тверь
      25. Антон Тюкин, г. Вологда
      26. Светлана Чижова, г. Полоцк, Республика Беларусь
      27. Владимир Шостак, г. Москва

 Номинация «Словенские ключи»

      1. Екатерина Амиволон, г. Балаково, Саратовская область
      2. Маргарита Ахрименко, г. Москва
      3. Светлана Борзова, г. Тула
      4. Ксения Бурлак, г. Нижний Новгород
      5. Дарья Гомжина, г. Красный Сулин, Ростовская область
      6. Дарья Гусева, г. Жуковский, Московская область
      7. Ольга Гусева, г. Тверь
      8. Алексей Денисов, с. Верхний Авзян, Башкортостан
      9. Софья Деркач, г. Белгород
      10. Ася Дмитриева, г. Гатчина, Ленинградская область
      11. Дарья Добразова, г. Москва, Екатеринбург
      12. Екатерина Ерохина, г. Райчихинск, Амурская область
      13. Мария Ершова, с. Кольчугино, Республика Крым
      14. Мария Каминская, г. Москва
      15. Софья Корнева, п. Областной, Волгоградская область
      16. Анна Кулакова, г. Хабаровск
      17. Андрей Купцов, г. Шенкурск, Архангельская область
      18. Александра Меркина, г. Санкт-Петербург
      19. Анастасия Митрофанова, г. Москва
      20. Яна Надточина, г. Хабаровск
      21. Екатерина Носенко, г. Таганрог, Ростовская область
      22. Людмила Свищева, г. г. Усть-Лабинск, Краснодарский край
      23. Светлана Селезнева, г. Тамбов
      24. Доминика Суркова, р.п. Земетчино, Пензенская область
      25. София Ткачева, г. Щёлково, Московская область
      26. Виктория Черкасова, г. Кумертау, Башкортостан
      27. Sunny-Kris, г. Санкт-Петербург

Поэтический конкурс
«На земле, где мы с тобою выросли…»,

посвящённый
250-летию образования Псковской губернии и 75-летию со дня рождения известного советского и российского поэта, автора слов Гимна города Пскова Станислава Александровича Золотцева

      1. Владимир Алексеев, г. Псков
      2. Анна Алтунина, г. Иркутск
      3. Залина Ананченко, п. Усть-Долыссы, Псковская область
      4. Александра Антоненко, г. Подольск, Московская область
      5. Вячеслав Анчугин, п. Пионерский, Свердловская область
      6. Инга Артеева, г. Нарьян-Мар, Ненецкий автономный округ
      7. Александр Бадьянов, г. Санкт-Петербург
      8. Милена Бакатова, г. Михайловск, Ставропольский край
      9. Анастасия Балахнина, г. Рыбинск, Ярославская область
      10. Константин Белый, г. Москва
      11. Мария Блахина, г. Санкт-Петербург
      12. Лариса Болтухова, г. Саратов
      13. Светлана Васильева, п. Мирный, Архангельская область
      14. Анатолий Вершинский, г. Раменское, Московская область
      15. Нина Волченкова, п. Свень, Брянская область
      16. Сергей Горшков, г. Псков
      17. Инесса Грейс, п. Чамзинка, Республика Мордовия
      18. Ирина Гусарова, г. Черняховск, Калининградская область
      19. Ольга Данилова, г. Новоржев, Псковская область
      20. Екатерина Ерохина, г. Райчихинск, Амурская область
      21. Мария Ершова, с. Кольчугино, Республика Крым
      22. Наталья Ефремова, г. Ярославль
      23. Александр Журавлев, г. Тамбов
      24. Валентина Калёва, п. Кубово, Республика Карелия
      25. Вячеслав Колесов, г. Пермь
      26. Софья Корнева, п. Областной, Волгоградская область
      27. Ольга Королева, г. Санкт-Петербург
      28. Василий Краснов, п. Жердевка, Тамбовская область
      29. Оксана Круглая, д. Булатово, Псковская область
      30. Максим Кузнецов, г. Нур-Султан, Республика Казахстан
      31. Ирина Кузьмина, пгт Павлово-на-Неве, Ленинградская область
      32. Маргарита Лукошко, г. Райчихинск, Амурская область
      33. Жанна Мальцева, г. Тверь
      34. Ева Матвей, г. Москва
      35. Кристина Меткина, г. Санкт-Петербург
      36. Евгений Миронов, г. Санкт-Петербург
      37. Алексей Монастырюк, г. Москва
      38. Александра Одрина, г. рп. Тамала, Пензенская область
      39. Александр Осин, г. Самара
      40. Мария Парамонова, г. Смоленск
      41. Любовь Паутова, с. Масали, Тюменская область
      42. Александр Петров, г. Лобня, Московская область
      43. Галина Пигалева, г. Полевской, Свердловская область
      44. Яна Плохих, г. Тучково, Московская область
      45. Евгений Прудченко, г. Алматы, Республика Казахстан
      46. Даниил Разанецкий, г. Санкт-Петербург
      47. Наталья Романова, г. Москва
      48. Ирина Савченко, г. Минск, Республика Беларусь
      49. Ольга Сачава, г. Санкт-Петербург
      50. Любовь Сердечная, г. Санкт-Петербург
      51. Юлия Силкина, г. Губкин, Белгородская область
      52. Геннадий Синицкий, г. Невель, Псковская область
      53. Светлана Смирнова, д. Новое Девяткино, Лен. область
      54. Виктория Соколовская, г. Полоцк, Республика Беларусь
      55. Марианна Соломко, г. Санкт-Петербург
      56. Любовь Старшинова, г. Тверь
      57. Марина Струкова, г. Тамбов
      58. Ольга Таир, г. Новозыбков, Брянская область
      59. Константин Товескин, г. Омск
      60. Анна Токарева, г. Егорьевск, Московская область
      61. Ангелина Туфельд, г. Тверь
      62. Виктория Федотова, г. Санкт-Петербург
      63. Марина Черемисова, г. Казань, Республика Татарстан
      64. Софья Чигаркова, г. Краснодар
      65. Светлана Чижова, г. Полоцк, Республика Беларусь
      66. Сергей Чуриков, г. Оренбург
      67. Владимир Шостак, г. Москва
      68. Николай Юрьев, г. Иваново
      69. Зоя Ярчак-Тябут, г. пгт Идрица, Псковская область

Литературно-исторический проект «Память поколений» реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации на реализацию проектов в области культуры, искусства и креативных (творческих) индустрий, предоставленного Президентским фондом культурных инициатив.

Испытание временем. Памяти Станислава Золотцева

Испытание временем.
Памяти Станислава Золотцева

Никакой загадки у времени нет. Оно ничего не скрывает. Ни законов, по которым движется, ни событий, ни людей, которых уже нет. Если и могут быть претензии, то исключительно к человеческой памяти. Казалось бы, совсем не малые доли времени — годы, но вот и их память складывает один за другим в стопки и сшивает в жизнь. А потом листает, как страницы прочитанной книги. Какие-то из них быстрым промельком, а на иных вдруг задержится и перечтет… Снова, как и тогда, февраль, снова снежная слякоть… Господи, да ведь пять лет прошло! И откуда они только берутся, эти годы…

Нас познакомил театр. Золотцев — один из немногих псковских литераторов, у кого к театру был особый интерес. Мы постоянно видели его на наших спектаклях, встречались за кулисами. Он писал о театре эмоционально, заинтересованно и, я бы сказал, с сердечным участием. Он защищал театр, когда, случалось, на него нападали радетели сомнительных истин, причем делал это, как всегда, истово, хлестко, беспощадно. Он умел быть восторженным (редкое по нашим временам качество), он не боялся обличать, он никогда не стеснялся своих чувств.

В одной из статей, вошедших потом в двухтомник «Псков, Пушкина 13», изданного стараниями директора театра Валерия Павлова, Золотцев писал: «…Еще один псковский дом, где я чувствую себя своим, — Народный дом. При всех переменах таким он весь минувший век оставался и остается сегодня. В нем — наш псковский драмтеатр, носящий имя А.С.Пушкина. Его зрителем я стал чуть не в младенческие годы — старшие привезли меня из деревни на новогодний спектакль для малышей… С тех пор, хоть и с большими перерывами, я этому театру верен, став нынче уже ветераном его публики. Я прихожу в это здание не только из-за того, что происходит на подмостках. Когда я оказываюсь в зале, совсем небольшом по нынешним временам, — всегда хоть несколько мгновений смотрю на всё теми же глазами, какими полвека назад увидал здесь сказочное действо. И душа жаждет волшебства, таинства, чуда… И случается, это происходит!»

Однажды он изрядно похвалил одну из моих ролей, но долгое время наше общение шло на уровне «привет-привет». Встретившись как-то в дверях филфака пединститута, вышли на улицу, разговорились. Я пригласил его на свою программу по Борису Пастернаку, не очень, впрочем, надеясь, что придет. Но нет, пришел, хотя, как говорил, не считал себя поклонником этого поэта. Но именно Пастернак стал поводом к первому глубокому разговору и началом дружеского общения.

Я знал, что он владеет языками — английским и фарси (потом узнал, что кроме них французским и испанским), но был поражен его познаниями в истории литературы и просто истории, начиная с античной. Причем, познания эти всегда оставались как бы в тени, лишь иногда служа подспорьем в его рассуждениях. Выяснилось, что он знаком с моей работой «Есть ли Бог на сцене?..» об отношениях Церкви и театра. Мы легко — причем, по его инициативе — перешли на «ты», стали захаживать друг к другу, благо — жили недалеко. Потом была подготовка к его 60-летнему юбилею, который и состоялся на сцене Пушкинского в апреле 2007-го и стал, как оказалось, последним его Днем рожденья.

На днях, помня о скорбной дате — пятилетней годовщине ухода Станислава, просматривал свои записи того времени, и нашел записанные после одной из встреч его слова. Помню только, что намеренно записал их как монолог — по памяти и как услышал. Все началось с вопроса, чем же все таки объясняется его, литератора, любовь к театру.

« — Разве можно объяснить любовь? — говорил Станислав. — Будь то любовь к женщине, поэзии, музыке… Словом можно выразить любовь, если она есть, но объяснять, за что любишь, — дело безнадежное. Любое объяснение любви ничего к ней не прибавит и не убавит, никакие доводы и аргументы ни полюбить, ни разлюбить не помогут, они — любовь и доводы — живут в разных плоскостях. Сродни тому, как, если бы возможно было доказательство бытия Бога, не нужна была бы вера. Вера и любовь связаны очень крепко. В детстве веришь в сказку безоговорочно. Вот меня привели первый раз в театр на сказку, и Юрий Пресняков (был у нас такой знаменитый в Пскове актер) стал для меня настоящим сказочником. Но и потом, даже когда узнаёшь о театре и актерах какие-то житейские подробности, вера и любовь не проходят. Тут феномен театра: возраст, когда понимают, что Дед Мороз не настоящий, наступает для всех, но кто-то каждый раз радуется Деду Морозу как впервые, а кто-то навсегда оказывается в скептиках. Думаю, всё дело в том, сохраняет человек в себе творческое начало, которое от рождения — это видно по детям — есть в каждом, или нет. Убежден, что любой человек, в котором творческое начало живо, не может не любить театра».

« — Для меня, как литератора и поэта, поэзия и театр — ветви одного дерева, одного корня. Скажу больше: поэт — лицедей ничуть не меньший, чем актер, а стихи — та же живая ткань поэта, как и роль — актера. Михайловские крестьяне рассказывали, как Пушкин ходил с листами бумаги и громко разговаривал, — это он читал, проигрывал через себя своего «Годунова», «пробуя» его на звук. Творчество — наш общий корень, как корень всему — Творец».

Время испытывает на прочность всё, оставленное человеком на земле, — его слово и дело. Слово и дело Станислава Золотцева проходит испытание с достоинством и не снижая накала строки неистового псковича. Рожденный на Псковской земле и обретший в ней вечный покой, поставил родную Псковщину в «красный» угол всего своего творчества. Плывет нал городом гимн Пскова на слова Золотцева; без его стихов не обходится ни один псковский праздник; его стихи звучат на улицах и площадях, в студенческих аудиториях и библиотечных залах.

Будут их вспоминать и сегодня, 4 февраля, в день его памяти в известной всем псковичам библиотеке «Родник», которая теперь носит его, Станислава Золотцева, имя.

Как прежде, в дивном городе моём
вчерашний век с грядущим не враждует.
И колокол в узорочье литом
вызванивает песню молодую.
В бойницу крепостную посмотрю –
а там, в заречье, в сизом окоёме
везёт телега алую зарю,
и небо глохнет в реактивном громе.
И снова тишь… И в тёмно-золотых
дремучих брёвнах бывшего посада
ушедший век рассохся и затих,
а будущий — галдит в стенах детсада…
Мне верится, что я тут жил всегда,
во все столетья и во все года.
И крепость возводил Довмонту-князю.
И в сад боярский с огольцами лазил. …
В котором веке и в каком году
вдоль берега родного я иду?
И что кружится над рекой Великой –
метелица иль тополиный пух?
…А комары у нас — до белых мух,
и пахнет снег лесною земляникой.
И память дышит, словно сеновал,
разворошённый в зимней непогоде:
 по улицам, сквозь молодёжный шквал,
меня совсем не узнавая вроде,
стареющие женщины проходят,
которых я девчонками знавал…
И память дышит горячо и сладко,
неопалимой свежестью хмеля.
И вдруг я слышу чей-то оклик — «Славка!»
оглядываюсь! Это — не меня.
Нет, не меня… И сединою снега
давно сменился тополиный пух.
И по зиме последняя телега
звенит-летит во весь былинный дух… —
…И всё-таки — меня окликнут снова
на той земле, где начал я житьё.
И с древней честью города родного
сольётся имя древнее моё.

Ст. Золотцев, «Псковские   строки»

 

Виктор Яковлев,
актёр Псковского академического театра драмы
им. А. С. Пушкина

Подведены итоги Всероссийского литературного конкурса «Чкалов»

2 февраля 2022 в Центральном музее Вооруженных Сил подвели итоги литературного конкурса имени легендарного летчика Валерия Чкалова

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/5233619/pub_61fac0c9f100ac0b814e4fcb_61fac14208a4bd7a6511d7d0/scale_1200

Конкурс, организованный Международным мемориальным фондом «Чкалов», проходил в трёх номинациях «Лучшее литературное произведение об авиации и летчиках», «Лучшее научно-публицистическое произведение», «Лучшее поэтическое произведение», «Лучшее молодежное произведение».

Из более 150 действующих и начинающих писателей, принявших участие в конкурсе, до финала дошли – 56.

http://clubvks.ru/wp-content/uploads/2022/02/DSC_6737-768x512.jpg

Победителем в номинации «Лучшее поэтическое произведение» стал заместитель председателя правления Псковского регионального отделения Союза писателей России, председатель литературно-художественной творческой группы «Рубеж» Андрей Канавщиков с поэмой «Аэродром».

Второе место в этой же номинации присуждено смоленскому поэту, многократному участнику и призёру фестиваля исторической поэзии «Словенское поле» члену Союза российских писателей Сергею Подольскому, за стихотворения «Полярный конвой» и «Первопроходец».

http://clubvks.ru/wp-content/uploads/2022/02/DSC_7267-1024x684.jpg

Подробнее:
https://sc.mil.ru/social/culture/more.htm?id=12406681
https://news.myseldon.com/ru/news/index/266458446

Поэтический вечер Александра Себежанина в библиотеке имени Игоря Григорьева

27 января 2022 года
в Библиотеке-Центре общения и информации
им. И.Н. Григорьева

состоится творческий вечер поэта
Александра Себежанина

В программе:
— интересные факты биографии А. Себежанина из первых уст и не только…;
— презентация сборников поэта;
— душевное общение.


Во избежание распространения коронавирусной инфекции (COVID-19) использование средств индивидуальной защиты в период нахождения в учреждении обязательно!


Подробнее об Александре Себежанине >>

 

 

Псковская литературная среда. Поэзия. Ирена Панченко

 

Ирена Панченко

Поэт, прозаик, публицист, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в Пскове. подробнее>>>

Кто городам присвоил имена?

Кто городам присвоил имена?
Как у людей — по имени судьбина?
И с именем всю жизнь она едина,
Какие б не настали времена?

Вот женским именем твой город нарекли —
Неважно, от чего его истоки, —
Но никогда не будет он жестоким,
Как мать он будет для своей земли.

А Пскову предназначена судьба
Быть воином, дозорным быть извечно,
Не раз бывал он шрамами отмечен,
Но закалила дух его борьба.

Как по весне, пробив покров земли,
Взнесёт над миром семя лист зелёный,
Так в древнем сердце, в битвах опалённом,
Есть место всепрощенью и любви.

Сделай шаг

 «Аще падешь – восстань и спасешися»
 Аграфы Иисуса

Даёт Господь нам каждому судьбу,
И по трудам дано гордиться ею.
Ведь что сегодня бережно посеем,
То и пожнём мы – мир или борьбу.

Но ошибиться так легко в пути,
А вот подняться и пойти упрямо —
Не каждому дано. И всё же сделай самый
Тот первый шаг. Потом вперёд иди

Детства нескладная песня

Детство, детство, нрескладной песнею
Ты на сердце моём лежишь.
В ней – двинская волна поспешная,
Даль, где плавно течёт Иртыш.

Годы, годы – суровые вёрсты,
Сколько б вас ни исчезло вдали,
Не забыть, как детей и взрослых
По этапу в Сибирь везли.

В полутёмной тряслись теплушке,
Задыхаясь от смрада тел,
Из окна, словно воду из кружки,
Выпить воздуха каждый хотел.

За оконцем – земля без края:
Волга, степи, Урал, леса…
Здесь, в теплушке – беда людская,
Там – раздолья земная краса.

Это было, это не чудится –
Горький путь всей семьёй на восток…
Даже странно: зелёной улицей
Для меня в мир открытий он лёг.

Позади – тихий город латышский
У двинской говорливой волны…
В трёх верстах виден берег иртышский –
Страхом души людские полны.

Но надежда – услада живущих!
Не убиты – не надо тужить.
Хоть деревня – не райские кущи,
Всё уладится, будем жить.

Детство – радость моя босоногая:
Лес, поляна, цветы у воды…
Ну чего, мам, грустишь у порога,
Если нет никакой беды?

Что тогда понимала, беспечная, —
Лишь бы хлеба ломоть,
 солнца круг!
А на свете есть истина вечная:
Край, что Родиною зовут.

Есть деревня, есть где-то улочка.
Горько ль, сладко ли там жилось –
Память держит любой закоулочек!
Есть красивей, родней – не найдёшь!

Детство, детство,
Босое, звонкое,
Шаг твой где-то вдали затих.
Словно волосы делишь гребёнкою:
Признаёшь лишь врагов и своих.

Этот – красный, а этот – белый.
Свой – чужой.
А иначе – никак.
Всё ты судишь решительно, смело:
Если высланный –
значит, враг.

Если выслан…
Что я понимала?!
Разве в чём-то моя вина?
Тот же галстук – торжественно алый,
В сердце – песни, что пела страна…

Годы стёрли следы огорчений,
Детство скрылось в сибирской дали.
Юность – время надежд и свершений,
Всепрощения и любви. 

Не искать, не понять причины
В быстроте тех наивных годов…
Всё тесней обнимают морщины
Материнскую скорбную бровь.

Не деревней, не улицей малой
Слово «Родина» в сердце вошло,
Выше горькой неправды стало,
Всё понять и простить помогло.

Всё простить
И за далью увидеть
Всё величье прошедших годов.
Я – твоя, моя Родина, слышишь?
Позови – я откликнусь на зов!

Давней и невозвратной порою
В светлом слове навеки слились
Прибалтийской сосны прибои,
Прииртышских берёзок высь.

Возвращаться к родному порогу
Научилась с годами и я,
Но, как в детстве, — ни мало, ни много –
Моя Родина – вся страна

Был вечер чудный

Краславе – городу детства
посвящается

Был вечер чудный — тихий и печальный,
Я одиноко шла тропою дальней
От города с его нестройным гулом
Туда, где солнце в пурпуре тонуло,
Где каждый вечер солнце умирало,
На лик свой опускало ночь забрало.
Возможно, путь лежал к родному дому —
Ведь каждый куст казался мне знакомым.

Мой быстрый шаг вздымал фонтаны пыли,
И оседая, они рядом плыли
И путь во тьме, мерцая, освещали,
Со мной делили все мои печали.
Чем дальше шла я в мерном их потоке,
Сжимался надо мною мир жестокий.
Себя пыталась, но не обманула —
Мне нет пути туда, куда тянуло.

Ведь впереди — кордоны, заграница,
А край латгальский мне так часто снится,
И Даугавы бурливые разбеги,
И тихий город на покатом бреге.
За городом, в тени высоких сосен,
Куда так часто ветры мысль уносят, —
Печальное и чистое кладбище,
Всегда здесь две могилы сердце сыщет.

О, край оставленный! Забытая святыня!
Быть может, оттого душа — пустыня?
А может, запустенье в ней и тленье
От общего раздора, разоренья?
Я плачу… Отчий дом… Моя отрада!
Казалось, что ушла, и мне не надо
К нему спешить. Мираж души бродячей!
О край пресветлый слёз моих ребячьих!

В другом краю нашла я утешенье,
В нём — жизнь моя, любовь, моё спасенье.
Но мыслью уношусь в родные сени,
Ступаю на скрипучие ступени…
И запоздало сердце вещей птицей
Листает позабытые страницы.
И в тусклый текст моих земных страданий
Вплело строку святых воспоминаний.

Ступени на Синичью

 Ступени вверх. Ступени на Синичью.
Как круто камни кем-то сложены!
Там, наверху, у церкви гомон птичий
И тихая могила у стены.

Ступени солнцем северным согреты,
Стёрт камень их за годы неспроста:
Там, наверху, — пристанище Поэта,
Поэзии российской высота.

Ступени вверх. Который раз ступаю,
И что-то совершается во мне:
Как кожу, мерзость дней с себя сдираю,
Чтоб с Ним душой побыть наедине.

Чтобы понять, как в жизни всё не вечно,
Как мелочен порой страстей порыв.
Гордыня, суета – всё скоротечно.
Лишь Слово вечно.

 Значит — Пушкин жив!

Два старца

Светлой памяти С.С. Гейченко
и моего отца Иосифа Донатовича

Меж ними был разрыв в десяток лет —
По возрасту, тем боле — по призванью:
Один — мыслитель, балагур, поэт,
Другой — сапожник без образованья.

В моём дому пути пересеклись —
Донатыча и Гейченко Семёна.
И потекла в застолье речь про жизнь.-
И доверительно, и без фасона.

И песни пелись, и читался стих,
И Пушкин третьим был на их беседе,
И в рюмки наливалось на троих.
И я была не лишней на обеде.

Прошли года. С отцом нас развела
Граница. Нам бы раз в году обняться!
«Ну, жив Степаныч? Как у вас дела?»-
Не забывал отец всегда справляться.

И слал приветы. Я их все везла
В Михайловское. Сидя у постели,
С терпением я слушала слова,
А старца голос тёк уж еле-еле.

Им, видно, очень нужно было знать,
Что тот, другой, живёт на белом свете.
Как будто сил стремились передать
Друг другу старцы в том простом привете.

«Нехай живёт — ты так и передай…
Ещё пыхтим… Ещё коптим мы небо…»
И вот передо мной могилы край.
Был Гейченко — и нет. Ушёл он в небыль.

Могильный холм — конец земной борьбе.
Я возношу благодаренье Богу:
Семён Степаныч был в моей судьбе,
Давал благословение в дорогу.

И, вспоминая дней былых успех,
Я вновь дивлюсь с отцом их давней дружбе,
Не брал Степаныч на душу сей грех —
Спесивым быть или идти в услужье.

Людей он равно чтил и уважал,
Хоть правду-матку резал и министрам!
И люд разнообразный наезжал,
И был со всеми весел и речист он.

Как многим не дано из нас постичь
Дар высший — уважать чужое мненье!
Мы под себя б хотели всех «постричь»…
И нет от зависти отдохновенья!

В Изборске

Легко плывут над Мальским облака.
То — отражение: взгляни — по водной глади
Две гордых птицы в свадебном наряде
Скользят, волнуя синь воды слегка.

Журчанье струй, отрада и простор —
Как в час божественного мира сотворенья!
Но не единожды в веках здесь шли сраженья,
А тишина — как прошлому укор.

Тропою торной к крепости иду-
Как мощно взмыли в высоту руины!-
Возникнут зримо прошлого картины,
Когда к стене, что в ранах, припаду.

Звон с колокольни церкви, звон мечей,
И стоны, и команды, гром орудий…
Здесь смертный подвиг совершали люди
Чтоб не отдать врагам земли своей.

А мы туристами идём вдоль древних стен,
Здесь тихо так, волшебно и прекрасно!
И мнится: будет в мире безопасно,
И от судьбы не ждём мы перемен.

Уж так ли благостно у западных границ?
Европа предавала не однажды —
История Изборска нам расскажет,
Каких к нам ветры мчат заморских птиц.

На страже быть, чтобы сберечь свой дом
И дух крепить нам завещали предки.
А раны стен — истории пометки.
Изборск в дозоре. Вечном и святом.

На былинный лад

В. В. Путину

Окружили вороги с Запада Рассеюшку,
Испытать им хочется снова нашу силушку.
Поискать им хочется, чем сломить нам волюшку,
Да развеять хочется русский дух по полюшку.
Что ни век — крепилась Русь, с ворогами билася.
Видно, рать заморская думать разучилася.
Думать разучилася – строит планы гибельны –
Ох, землицы сколько тут! Ох, места-то прибыльны!
Невдомёк воителям – мнят они по-натовски:
Вдаль умчалось времечко ельцинско-горбатовско!
Прокатилось лишенько по земле родименькой,
Только защитить её вызвался Владимирко!
Слово быстро сказано, дело так не справлено,
Всё же горе горькое позади оставлено.
В полный рост восстала Русь от Востока к Западу,
Поглядели вороги – слёзы аж закапали!
Хочется мечтателям поприжать строптивушку!
Только Русь великая знает свою силушку.
Знает свою силушку, да ухватки ворога –
Впрягся люд в работушку от села да города.
Долго ли, аль коротко, но с колен поднялися –
К Небесам за помощью взоры устремлялися.
К Небесам и к Памяти. Полк бессмертный рядом встал,
Да от этой силушки разом дух людской воспрял.
И на дальних подступах, меж чужих долин,
Защитить свой мир от зла, встал наш исполин.
А враги беснуются, им не просчитать,
Ход какой Владимирко выкинет опять!
В предсказанья верует всяк честной народ,
Что Россия-матушка мир от бед спасёт.
Только если будем мы, как скала, крепки,
На границах встретит враг крепкие замки.

 

Солдатами не рождаются

А по земле опять рассвет струится,
Заря в объятия взяла полнеба.
Мальчишкам сладко на рассвете спится,
Им снится, снится то ли быль, то ль небыль.

Им рано пробуждаться по побудке,
Движеньям придавая обороты.
Уже включили строгий счётчик сутки,
И в чёткие шеренги встали роты.

Солдатами мальчишки не рождаются.-
По долгу перед Родиной становятся.
Они за правду и за нас сражаются,
И матери за них всенощно молятся:
«Спаси их, Господи, спаси от смерти,
Сыночкам рано уходить в бессмертье!»

А по земле опять рассвет струится,
Заря в объятия взяла полнеба.
Мальчишкам сладко на рассвете спится,
В снах – жар любви и спелый запах хлеба.

Любите матерей

Сыны и дочери, любите матерей,
Пока они живут на этом свете,
За их улыбку будьте вы в ответе,
Вниманьем награждайте их щедрей.

Сыны и дочери, любите матерей.
Не забывайте, что они не вечны.
Как облака, минуты скоротечны,
И смерть не ждет у запертых дверей.

Я вас молю: любите матерей,
Чтоб сердце не разорвалось однажды
От боли, что с собою носит каждый,
Прозрев от тяжести вины своей.

Вины такой, какой прощенья нет,
Ей имя поздно я нашла — бездушье.
Кто слезы матери моей осушит?
Кто матери мой передаст ответ?

Всё поздно. Там, на горней высоте,
Я знаю, мне она дала прощенье.
Но страждет вновь, узрев мои мученья.
Себе прощенье дам лишь на кресте.

Сыны и дочери, любите матерей!
Натруженные руки их целуйте,
Свои приезды, как цветы, даруйте!
Часы стучат — вы слышите? Скорей

О творчестве

Не верьте им — художникам, поэтам,
Что творчество — распятье на кресте:
Мазок, строка терзают их с рассветом,
Или родятся в муках при звезде.

Нет, этот труд — душе творца услада,
Горенье духа, мысли тайной взлёт!
А если нет — так и писать не надо!
Что почитатель в тех трудах найдёт?!

Тёмных аллей ворожба

 Иней тонкие ветви пригнул,
Даль морозная будто в тумане.
Мою души опять притянул
Старый парк — снежной заметью манит.

Снег хрустит, звук уносится прочь.
Этот звук волшебства не нарушит.
Поцелуй твой, пьянящий как ночь,
Жарким пламенем жжёт мою душу.

Нежность ласк, тайну слов не забыть,
Хоть по ветру костёр разметали.
Крепко вяжет нас памяти нить —
Мои губы вновь жаркими стали.

Этих тёмных аллей ворожба:
То сбегутся, то вновь разойдутся.
Это наша с тобою судьба-
Уходить, чтобы снова верну

Встретимся вновь

Я снова в судьбу безрассудную верю!
Надежду прошедшей бедой не измерю –
Умчалась она с тополиной метелью,
Обиды с души – словно пух – улетели.

Мы встретимся вновь, как две вольные птицы,
Как зёрна, любовь соберём по крупицам.
Мы крылья расправим навстречу надежде:
Всё будет, как прежде! Пусть будет, как прежде!

В любви мы так часто с тобой объяснялись!
А с первой бедою – едва не расстались.
Но в час полуночный под светлой звездою
Вновь к счастью притронемся молча р

Мчалась жизнь на первое свиданье

Я всё познала: страсти жар игривый,
Бурление крови, пылкой, молодой;
И встреч случайных пламень суетливый,
Сжигавший ненадолго мой покой.
И трепет – то бесстрашный, то пугливый –
Любви, навек оставшейся со мной.
Утихло всё. Взметнувший в ногу стремя,
На всём скаку моё промчалось время.

Ведь кажется: сегодня травы пели,
И ветер в косы их вплетал цветы;
Берёзы трепетно о неземном звенели,
Как лики, к солнцу устремив листы;
И облака, как лебеди, летели
В лазурь небес, прозрачны и чисты.
А сердце трепетало в ожидание,
И мчалась жизнь на первое свиданье.

Восход с закатом на земной дороге
Сошлись, скрестили, как мечи, лучи.
Застыли день и ночь в немой тревоге –
Какие к завтра подобрать ключи

Как кладезь чувств и мудрость мыслей строгих
На равных сплавить пламенем свечи?
Но конь не ждёт. Стучат его копыта,
И грива с ветром жизни перевита.

Река жизни

Жизнь как река: течет – куда–то,
И дважды в ту же воду не ступить.
И то, что было счастливым когда-то,-
Не возвратить, увы, не возвратить!

Но сладки так, светлы воспоминанья –
Из сердца никуда их не изъять!
И рвутся струны-нервы в ожиданьи,
И память жжет опять, опять, опять.

А те мгновенья, что душа стремится,
Как на восходе чувства, повторить,
В той первозданности способны лиь присниться.
И в жизни новую тропу пора торить.

Но на закате дней придет прозренье:
Все, что болело,- на сердце легло.
И боли – жизненной реки теченье,
Все остальное временем смело.

Была любовь

Да, жизнь полна несбывшихся надежд.
Мечталось о любви большой и вечной.
Да срок ей был отпущен скоротечный –
Омыт слезами из ослепших вежд.

Но ведь была любовь! Она — как мощный вал,
Что закружил меня, весь мир закрыл собою.
Под натиском ветров, ниспосланных судьбою,
Как колосс глиняный, наш мир не устоял.

И всё же та любовь не сгинула навек!
Минутны только жаркие объятья.
В копилке памяти удержит человек
Всё в жизни лучшее – и те мгновенья счастья.

И, как лампада, в глубине души
Горит огонь.
Благодаренье Богу:
Любовью освятил мою дорогу.
За счастье жить молюсь в ночной тиши.

Коль смерть начнёт мне издали грозить,
А то приблизится, взмахнёт косою,
Я не предам себя унынью и покою,
А буду ещё яростнее жить.

Цветы полей

Вновь лето. Шали пестрые лугов —
Взгляни! — по всей округе замелькали,
И лето, распахнув цветные дали,
На лепестках играет музыку цветов.
Когда б исчезла эта благодать,
То сердце женское от бед ожесточилось.
Цветы полей! Дана нам Божья милость
Красу души с красой цветов равнять.

Когда б цветам в округе не цвести,
То для мужчин остались бы лишь войны,
Они душою не были б достойны
Любимым в дар красу преподнести.
Чудесные создания Земли!
Под солнцем — злу назло! — благоухайте
И нежной силою своею возрождайте
Добро, что мы на распри извели.

Разноцветье бескрайних полей —
Праздник щедрой природы.
А цветы наши — русских кровей,
Устоят в любые погоды.

Скорбит земля

Осень заарканила коня,
Скачет по лесам, полям, просёлкам.
Бьёт копытом конь. Неужто колко?
Здесь теперь простор для воронья.

Бьёт копытом конь, поводья рвёт,
Только вместо искр – сухие комья.
Эх, земля, ты молодость припомни!
Душу разоренье не скребёт?

Отсмеялись сёла, хутора,
Плачут в тишине дома пустые.
И земли российской кладовые
Борщевик уж разорил дотла.

Тяжко дышит и скорбит земля —
Поруганью отданы просторы!
Осень рвёт поводья. Скоро-скоро
Снег укроет мёртвые поля…

Летняя благодать

 Рассвет небес целует голубые губы,
И новый день уже взмахнул крылами.
Над рощами, лесами и полями
Играют птицы в золотые трубы.

 Ах, лето! Благодать и процветанье
В краю, где зимы долго правят свадьбы.
Успеть все блики солнышка впитать бы
И осень жизни встретить с пониманьем.

Память любви

Моих стихов, как плакальщиц в ночи,
В житейской суете ты не услышишь,
Вслед за моим, другие имена
В дневник любви не раз ещё ты впишешь,
От страсти опьянев, как от вина.,
Знать, эта встреча только для меня,
Знаменьем став в житейской круговерти,
Костёр любви зажгла той высоты,
Что вознесла любовь мою в бессмертье,
Избавив от душевной пустоты.
А одиночество — всего лишь способ жить
С тобой в душе, простив твои измены
И не делясь ни с кем о сокровенном,
Лишь памятью любви сильнее быть.

Обращаюсь к маме

Так и живу: за суетой, делами
Скрываю одиночество опять.
И в час бессонный обращаюсь к маме,
При жизни, что не сказано, — сказать.

Когда вдали от дочки коротаю
Я дни, в тревоге за её судьбу,
Тебя в ночи я, мама, вспоминаю
И боль души отринуть не могу.

Мой мир был полон взлётов и свершений!
В той жизни, звонко звучной, озорной,
Не находила я тогда мгновений
К тебе примчаться и побыть с тобой.

Теперь, как ты тогда, взор устремляю в небо:
«Господь, от бед моих родных храни!»
Занесена твоя могилка снегом,
От дочери вдали я коротаю дни.

В минуты боли 

К здоровью в повседневье безучастны,
На безрассудства всякие щедры,
Равно мы перед болью все несчастны,
Пред нею одиноки и мудры.

Мы в немощи здоровье начинаем
Считать всерьёз вершиной бытия
И каждый миг судьбы воспринимаем
Как высший дар, что дал нам Судия.

В нас болью себялюбья пыл остужен,
Полны ко всем участья и тепла.
Слетают с губ — неловки, неуклюжи —
Слова любви. Печаль наша светла.

В минуты боли веруем в прощенье
Грехов, что каждый сотворить успел.
Ужели боль дана для очищенья?
Она – как исповедь для наших душ и тел

Танго прошедших лет

Уже не спеть мне песню о любви –
Осталось всё в былом и невозвратном.
Порой звучат слова любви невнятно,
Не пробудив волнения в крови.

Рассудок мой над сердцем взял контроль,
Вдруг, словно память о былой разлуке,
Пролились где-то тихо танго звуки –
Пронзила сердце сладостная боль.

В ночи звучат уснувшие слова
И к сердцу вновь прокладывают путь…
Мне непонятна этой боли суть,
Но раз болит – я для любви жива.

А жизнь бежит – так дивно хороша,
И память бережёт, что отболело.
Когда неотвратимо гаснет тело,
Восходит к зрелости своей душа.

Ей, умудрённой, не дано принять:
Земная жизнь – лишь вечности мгновенье.
Об ускользающем так терпки сожаленья,
И танго в вечность будет провожать.

Да будет так!

 Земля окрасилась в зелёные тона,
И в душах расцвели цветы надежды,
Что мир стоит, и будет всё, как прежде:
Весна и лето, осень и зима.
Влюбляться будут люди по весне,
И создавать семью на склоне лета,
И восхититься по зиме планета
Рожденью чада славного в семье.
Пусть будет так! Пусть всё цветёт кругом,
И будет мир в любой избе, квартире!
Возлюбит Бог, коль жить мы будем в мире
В своей стране. Она — наш общий дом.

 

 

Псковская литературная среда. Поэзия. Александр Себежанин

Александр Себежанин

Поэт, прозаик, член Союза писателей России.
Живёт и работает в Пскове.
подробнее>>>

 

* * *

Разлетятся слова, как стаи,
рассказать, всему миру пытаясь:
— Ты Единственная! такая
во Вселенной нашей осталась!

Я целую тебя глазами
через песни метелей снежных –
надевай, если холодно станет,
поцелуев моих одежды!

* * *

В ночи настанет тишиной внезапной Счастье…
В мои ладони ты течёшь водою горной…
В лучах луны – твои серебрены запястья…
В лучах луны – лицо иконой чудотворной…

И будет ночь нежна и нежен миг касанья…
И вновь, и вновь родится Вечность вместе с нами…
И станет звонче слов любых двоих молчанье…
И мы с тобою обменяемся сердцами…

* * *

Настоялась на рябине нынче осень,
ветерок осенний всласть горчит рябиной.
Ах, как голову мою шальную сносит –
подарила осень встречу мне с любимой!

По листве и по стволам стекают звуки…
Заживают на душе моей ожоги.
Я целую твои княжеские руки
и своих стихов тебе читаю строки.

Пусть росу роняет вечер по полянам,
а луна везёт по небу сны ночные —
в эту осень я брожу от счастья пьяный,
я влюблён в глаза янтарные, хмельные.

Стану чудо ручейка губами трогать,
понапьюсь я ключевой водицы вдосталь,
а потом просить в молитве буду Бога,
чтоб Любовь со мной осталась до погоста.

* * *

Я сегодня цветов не принёс,
у меня их сегодня нет…
Лишь рябины в руках гроздь,
да осенних листьев букет.

Пусть листва, позолотой своей,
оттенит ягод спелую грусть.
Только ты ни о чём не жалей:
не сбылось, не случилось — пусть!..

Запрокинутых глаз печаль
пусть омоет осенний дождь.
Не принёс я цветов… жаль…
Ты цветы, ведь, всегда ждёшь.

Гармонист

Гармонь в обнимку, шапка набекрень,
он в дверь, вразвалку, не вошёл, а враз ввалился,
как будто только-только возвратился
из глýби наших, пскóвских деревень.

Присел на край скамейки осторожно,
отёр гармошку рукавом, развёл меха,
хитро’ хозяйке подмигнув: «Не для греха,
а чтоб душа запела — сто грамм можно?!».

И, стопку выпив, тут же по ладам
чуть заскорузлыми он пальцами прошёлся,
и инструмент заплакал, изошёлся
тоскою вечною по «молодым годам»…

Гармонь стонала, плакала и пела…
И пел, и плакал с нею весь народ,
душа народная взлетала до высот
и там молитвой в небе голубела.

Жив! Жив народ, пока гармонь играет,
пока душа его поёт, пока летает!

Хлеб

Хлеб ржаной, ещё тёплый, испечённый в печи деревенской,
ничего в мире нет, что могло б быть вкуснее тебя!
За секретом твоим шли в наш дом из избушек соседских.
Бабка всем говорила: «Вы тесто месите любя!

Печь топите с любовью, и хлеб в неё нежно сажайте,
а когда хлеб дойдёт — вынимайте на стол не спеша.
И за вашу любовь хлеб сполна вам ответит, вы знайте,
хлеб удастся на славу, коль ласковой будет душа!

Если лада нет в доме, и кошки скребутся на сердце,
то не ставьте опару — не выйдет хороших хлебов,
Есть у хлеба «душа», всё она понимает, поверьте:
чтобы вкусным был хлеб, жить должны в доме Мир и Любовь!».

Сердце поэта
Сердца моего поэтического полную обнажённость
рассматривать под микроскопом будете иль лупу сквозь?
Проявляя свою энциклопедическую просвещённость,
обсуждать, конечно, станете: «Вот, мол, разовралóсь!».

Нет, не разовралóсь оно, попросту — разорвáлось!
Смотрите, как всё прошито — в заплатках, швах да рубцах…
Хотелось ему для каждого подарить любви малость,
оставить себя частичку в бездушных чужих сердцах.

По белому свету странствуя, напрягая силы все,
радость дарило людям: вместе всем, иль — поврозь…
Что же вы теперь злобствуете над ним, обессилевшим?
Даже не замечая, что сердце разорвалóсь!..

Капельки

А по ночам влетают в окна сны.
Дождём по небу – капельки весны.
И я по капельке пью вина сновидений
Из капелек лучей и дуновений.

И капелькой висит Вселенная в тиши
На тонком волоске моей души…

Женщина-Осень
Шёлком тончайшим коснулся щеки
лист одинокий осенний, летя —
ласку такую же женской руки
раз ощутить бы, единый хотя б!

Ссыплется нежностью тихой листва,
тихой печалью на землю падёт.
Женщина-Осень мне шепчет слова,
Женщина-Осень тихонько бредёт.

Лист улетит, по щеке проскользнув,
звёздочкой ляжет оранжевой в луже.
Хочешь — вот так же к тебе прикоснусь,
Женщина-Осень, ведь я тебе нужен?.

* * *

Где-то там, за далёкой звездой,
над тобой васильковое небо;
там в ночи звездопад снеговой
тихо песню поёт… сказку-небыль…

Вдохновенно пируют ветра
под ноябрьские песни снегов.
И витает вокруг до утра
пряный хмель твоих губ… твоих снов.

В них немеешь, робеешь, дрожишь,
и так сладко, и больно тебе…
Мне б к тебе, в предрассветную тишь,
половинкой в твоей быть судьбе

* * *

С надеждой жду, когда ты посетишь
край заповедный сердца моего.
Здесь родники чисты, здесь ласковая тишь
ждут появленья взгляда твоего.

А за окном кружится птичий крик.
Ручей роптать пытается печально.
Весенних окон боязливый блик
мне взгляд напомнил глаз твоих…

Отчаянно
в ветвях деревьев бродит буйный сок.
И чувства — ввысь! По горной круче сердца
несётся их пронзающий поток.
И — не свернуть! И никуда не деться!

Ладонью трону свет весенний, вечный
и музыкой возникнет в пальцах звук..
А ты вдали не ведаешь беспечно
о ревности моих зовущих рук!.

Алёнка

Как живётся тебе, Алёнка?
Вот уж осень к тебе идёт…
В небе синем, курлыча звонко,
журавли повели отлёт.

Разгорелись костры рябиновых
да калиновых красных огней.
Как живётся тебе, родимая,
в круговерти осенних дней?

Все в цветастых рубахах клёны,
у берёз — золотые косы.
Как грустится тебе, Алёна,
в эти утренние морозы?

Дождик ночью нашепчет сказку.
Сквер раскрасит художник ветер.
И придёт к тебе Осень-ласка —
к самой нежной душе на свете!

И пусть плачет в окошко звонко
дождь осенний, бродя по окрестности —
будь счастливой Алёна, Алёнка!
… Ведь и в осени — много нежности.

* * *

Так бывает, и нет в том чуда:
постучав по крылечку тростью,
неизвестно взявшись откуда,
летний дождик заходит в гости.

Я ему: «Проходи, не стесняйся,
долго было тебя не видно,
у неё был в гостях, признайся? —
по-хорошему мне завидно!

Столько дней — где тебя носило?
А она меня помнит? Скучает?
У тебя обо мне спросила?»…
Дождик хмурится лишь, серчает…

А потом, прошептав: «Ты ей нужен!»,
Развернувшись, бредёт отсюда,
морося потихоньку по лужам.
Так — бывает… И нет в том чуда.

Друзья уходят…

Ещё вчера цветастым листопадом
в обнимку с ветром осень танцевала;
И вдруг — затихла… Ничего не надо…
Один тоскует ветер-запевала.

Он завтра закружит с пургою снежною,
забыв про осень, про красу прощальную,
и станет петь метелям песни нежные,
с позёмкою танцуя танцы бальные.

Уходит осень… В память уходящей
красуется на ветке стойкий листик,
пришпилен к небу звёздочкой дрожащей,
зовущей души в мир высоких истин.

Подвластны зову, ввысь взлетают души,
а тело — в землю, тем листом, последним…
О чём я?.. Да о том, что нужно слушать
своих друзей, а мыслям их — последовать!

…Друзья уходят, не успев состариться,
виски слегка посеребрила проседь,
а души вовсе не желают стариться.
Друзья уходят, как уходит осень.

Я вернулся…

Вдоль тихих избушек, тропинкой знакомой,
пешком в неизвестную, новую жизнь,
в дождливую полночь ушёл я из дома.
Звенели дождинки так грустно: дзинь, дзинь…

Дворняги в деревне, со мною прощаясь,
скулили протяжно тоскливую песнь:
— Куда ты, парнишка, уходишь, лишаясь
всего, что так дорого? Что за болезнь

тебя погнала в ночь ненастную, в слякоть
искать ненадёжное счастье познанья?
— Родные! Лохматые! С вами калякать
мне некогда! К вам я вернусь! До свиданья!

…Промчались года, отшумели дождями…
Давно я не юн и уже полусед,
бреду в предрассветье родными краями,
домой возвращаясь по ранней росе.

Какая здесь тишь! Уж не лают собаки…
Горластый петух не подшпорит рассвет.
С глазницами окон стоят, бедолаги,
дома без хозяев уж множество лет.

— Родимые, здравствуйте! Вот я, вернулся…
Простите, что поздно… Как сердце щемит!
Рассвета луч ломкий деревьев коснулся
и алым окрасились листья ракит…

Речка Веть

Речушка детства, тоненькая Веть,
пришёл к тебе, родимая — приветь…
Немало исходил тропин, дорожек,
но в мире нет реки, тебя дороже!

В июльский зной купались голышами
у берегов, поросших камышами;
Ключи у дна водой холодной били,
до ломоты в зубах ту воду пили.

Здесь по ночам в садки ловились раки,
а у костра рассказывались враки.
Здесь детство незаметно пролетало,
мужская дружба силу обретала.

Подростком вновь сюда, к родной речушке,
я приходил с любимою девчушкой
и до утра, под шум запруды звонкой,
стоял, боясь руки коснуться тонкой…

Минуло столько длинных, разных лет!
Девчушки той со мной, конечно, нет,
друзья из детства в мир ушли иной,
а ты всё также вьёшься под горой.

Тонка, как нить, речушка детства Веть.
Пришёл к тебе… Узнала ли — ответь?..

Я и ты

У тебя там звон с четырёх сторон,
всё колонн да дворцов роскошь праздная.
У меня же — тишь, вкруг растёт камыш
и поют за окном птицы разные.
У тебя в ночи свет реклам кричит,
фонари над проспектом светятся.
Моей ночки свет — дальних звёзд привет
да дорожка в реке от месяца.
Утром — шорох шин, громкий рёв машин
ото сна тебя будят, от роздыха.
Мне — скворец споёт, прокричит удод
да в окно постучит черёмуха.
У тебя забот вечно полон рот,
всё тусовки в кругах поэтических.
Я — луга кошу. Иногда пишу,
больше всё о любви романтической.
Вечереет вновь… Спишь, моя любовь?
Песни пишешь, иль с кем-то встречаешься?
Я в закат гляжу. На воде пишу —
может, всё же прочтёшь, догадаешься…

***

Как живётся тебе, славянка,
в твоём дальнем далёком, где-то?
Сердце гулко стучит морзянкой
и от мыслей – куда мне деться?
Мне сейчас – лишь с тобой быть, рядом,
твоего бы дыханья коснуться,
лишь бы душу ожгла взглядом –
ни опомниться, ни очнуться!
А потом – тишина и вечер,
а потом – и дожди, и ветер,
а потом – и метель, и стужи,
а потом – и апрель, и лужи…
Всё прошедшее – как приснилось,
всё смешалось, где был и не был,
помню только глаза любимой
и над ними – огромное небо!..
Мне сейчас – хоть чуть-чуть поближе,
звёзды тотчас же станут ниже
и там, в дальнем далёком, где-то,
вдруг осветят твоё детство,
вновь осветят его ярко,
всё минувшее тотчас вспомнится,
станет сердцу светло, жарко ,
а в окно постучит бессонница…
И ты будешь стоять, тихая,
вспоминая меня, прежнего.
Будет время бежать, тикая…
Вновь и вновь снишься ты мне, нежная!

* * *

Ах, какую постель настелю я тебе из подснежников
и подушку из облак пуховых тебе положу,
и для нас, для двоих, так друг друга заждавшихся грешников,
умолю колдовской лес, весенний, начать ворожбу!

Соловьи окропят нас капелью своих переливов,
а черёмуха ветром душистым нам песни споёт.
Так в глазах твоих звёздное небо мерцает красиво!
И летят наши души в высокий счастливый полёт…

Им лететь, над сиреневым вспыхом реки, над калиновым мостиком,
над цветущим туманом лазурных раздолий льняных,
в синий ситец небес, что над нами раскинулись простынью,
от земных ощущений взлетая до чувств неземных!

Отзвучу…

Ночь на землю скатилась
по заката лучу…
Жизнь была или снилась?
Отпою… отзвучу…

И пожар — затухает…
Так и жизнь отцветёт.
Снег моими стихами
тихой Русью пройдёт.

Псковская литературная среда. Поэзия. Иван Иванов

Иван Иванов

Поэт, прозаик, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в Пскове. подробнее>>>

Миниатюры

* * *

Не грусти, человече, не надо. Жизнь прекрасна, какая ни есть. Жизнь – она, как большая награда и от Бога желанная весть. Даже если в ней трудностей много, и от бед сердцу больно в груди. Всё равно, вьётся в дали дорога, ты по ней к обновленью иди. Пусть сравненье с дорогой банально, в жизни каждого много дорог…
Вон — поэт, знает главную тайну, до которой додуматься смог. Вознесённый до неба удачей, обречённый творить день и ночь, он в стихах своих ставит задачи и готов словом делу помочь.
Скажет он: «Будь сильней, человече. И труднее жилось на Руси. Положи все невзгоды на плечи, и куда-нибудь в чащу снеси. И вернись назад окрылённым, и вернись назад молодым… Не тебе ль машут ветками клёны, и ракиты у самой воды.
И опять начинай всё сначала, не удержат родные, и кров, чтобы вновь от родимого дома за мечтой уводила любовь. А в дороге далёкой и длинной без любви, ну совсем никуда…»
Вдоль дороги берёзок куртины отражает речная вода.


Ещё один повод

Пробежала по городу осень, замочила холщовое платье. И теперь непрошеным гостем разгулялось большое ненастье. Эка невидаль – тучи свинцовые, эка невидаль – струи дождя. Льются струи на улицы новые, и на медные скулы вождя. Звери срочно попрятались в норы, люди — в тёплом пространстве жилья… Мир вокруг стал простым и суровым и водой пропиталась земля.
Вот и ты под зонтиком прячешься и глядишь на пустой небосвод. От тоски и печали наплачешься, или может быть наоборот вспомнишь радости лета былые, упорядочишь чувства свои. В это время мысли шальные вдруг напомнят тебе о любви.
И не верится, что очень скоро листопад и цветы заметёт снова снегом… Ещё один повод отдохнуть от житейских забот.


Только там

Иногда мне хочется уйти в лес дремучий, где дубы да ели. Только там я тишь могу найти, а то шум и зависть надоели. Только там мне лес откроет дверь, только там хожу-брожу без спешки. Там в друзьях моих и гриб, и зверь. На лещинах средь друзей орешки.
В жизни нашей многое не так, потому мне остаётся только уходить с корзинкою в руках в лес, весь в блёстках от осенней зорьки.
Поброжу по ягодным местам, под берёзой удивлюсь волнушкам. И все чувства нежные отдам молодым сосёнкам, как подружкам. Солнце ветки ёлок золотит, воздух будто весь смолой пропитан. Всё, что в жизни будничной претит, будет мной под ёлкою забыто.
А когда я возвращусь назад, ведь по сути городской давно я, сохраню Божественный заряд в мире человечьем не покоя.


***

Деревенская тихая даль, за деревней – забытое поле. И во мне поселилась печаль – одолела глухая недоля. Ни в деревне, ни в городе нет для людей никакого просвета. Где же тот притягательный свет, что кумиром бывал для поэта?
Что случилось в России родной? Отчего мы в стране, как изгои? Капитализм злодейский виной, для людей – настоящее горе. Да, живут среди нас богачи, у которых: и власть, и зарплата. А для нас – лишь трудись и молчи – всё равно будешь только горбатым.
Нам до пенсии трудно дожить, а на пенсии вовсе – убого. Что нам делать и как нам всем быть, чтоб улучшилась жизнь хоть немного? Кто-то скажет, что ноем мы зря, что подвижки есть, перемены, что встаёт над Россией заря новых дел, лихолетьям на смену. Что легко сделать властной рукой то, что 30 лет не сумели. Важно, чтобы в стране был покой, и тогда исполняются цели.
Может власти поверить опять, выбрать тех, кто давно примелькался, но, а если властям наплевать, что ты нищим навечно остался. Что тогда?.. Неутешен ответ. Уповать остаётся на Бога, чтоб потом, по прошествии лет, привела к процветанью дорога…
А пока – мы считаем гроши, нету цели в России понятной… Лето, полдень – дыши и дыши. Воздух свежий, бодрящий, бесплатный.


Рассказ о солдате

Светлой памяти Героя Советского Союза полковника Петрова Алексея Ивановича – крестьянского сына, уроженца деревни Филатова Гора Псковского района Псковской области, участника Великой Отечественной войны, в 1944 году командира взвода 486-го стрелкового полка 177-й стрелковой дивизии 23-й армии Ленинградского фронта.

Оставив след геройский на земле, ушёл солдат в конце пути на небо. А он был первым парнем на селе, такого парня поискать нам, где бы… И не найти… Другие времена. Но он пример для новых поколений. Когда зовёт великая страна – героя не поставишь на колени.
Героем не родится человек, но в каждом есть хоть капелька героя. Двадцатый век – жестокий, бурный век, не ведавший ни страха, ни покоя. И средь солдат – крестьянский паренёк, 23-летний Алексей Петров, комвзвода. Была война, горел в нём огонёк, а в действиях смекалка и свобода. И для него настал тот главный миг, когда за речку перебравшись тайно, взвод цели обозначенной достиг и разгромил противника буквально, и захватив замшелый, финский дот, ворвавшись внутрь, и оборону заняв, огнём своим отбил атаки взвод, врагов немало и убив, и ранив. И дот стоял, врагами окружён и ладилась на речке переправа, а враг всё ближе: зол, вооружён и бесновалась финская орава: «Сдавайся рус, тебе пришёл кирдык и взятый дот подобие ловушки.» Полезли финны… В тот же самый миг заговорили полковые пушки. То вызвал на себя огонь Петров, враг отступил с потерями большими. Закон войны безжалостно-суров – снаряды всё в округе сокрушили.
Но взвод в том доте всё же уцелел и обеспечил к сроку наступленье, и флаг над переправой заалел, и командиры выиграли время. А финны вскоре вышли из войны, на Ленинградском фронте стало тише. С тех пор среди огромной тишины природа только жаворонков слышит.
За подвиг тот был награждён солдат, и орден Ленина, к нему звезда Героя, на гимнастёрке золотом горят. И ратный труд назвал Герой судьбою.
Он много лет достойно прослужил, полковником армейский путь закончил. Он офицерской честью дорожил. Он настоящим офицером был, короче… Стране советской верным до конца остался он, но и в Россию верил. Не отвернул от трудностей лица, не обивал в штабах высоких двери. Он просто жил, общался с детворой, любил рассказывать о случаях военных, передавая каждый раз настрой, все знания свои — грядущей смене…
Что будет дальше?.. Знает только Бог. Но вечно будет память о Герое. И если Алексей Иваныч смог, то, значит, мы грядущее построим. Без подвигов в России жить нельзя, Герой России – самый первый в деле. А это значит: есть у нас стезя. А это значит: не пропали цели.
P. S. Жизнь человека не вместить в роман, тем более жизнь русского Героя. Пройди по свету хоть десяток стран – нигде рай для Героев не построен. В России будет много трудных лет, от дел поспешных посрывает крыши. Но… время выберет потомок мой – поэт, об Алексее новый стих напишет…


День России

Пасовать перед силой – не стоит. Время ставит землянам задачи. Ведь от трудностей даже герои, хоть и редко случается — плачут. Жизнь приносит свои коррективы, и ударить негаданно может. Жить в России светло и счастливо, ну никак, не удастся – похоже. Потому, что в обществе нашем снова, други, случилось такое, что для тех, кто и сеет, и пашет, нет от бедности горькой покоя.
Впору бедным залиться слезами, клясть житьё своё бедное впору…
Богатей тащит деньги возами, да и прячет те деньги в офшорах. И страна не похвалится ростом, оставаясь в тисках у «ковида». У живущих и бедно, и просто, как заноза, на сердце обида.
Трудно быть на Руси патриотом, мир российский полярно расколот. Слава нынче и барам, и жмотам, а не тем, у кого серп и молот…
Нам всем миром бы встать воедино, чтоб царили и воля, и счастье, чтоб расправить согбенные спины и чтоб канули в Лету напасти. «На Россию охотников много», враз растащат Отчизну хапуги. Только вместе, да с Божьей подмогой, отстоим нашу целостность, други.
Только вместе, а как же иначе, только вместе – такой вот настрой, и герои, случается, плачут, но стоят за Россию горой.
———
«На Россию охотников много» — название книги стихов поэта Ларины Федотовой


Бой и плен
(рассказ солдата)

Начало войны, 41-ый, Орша, Вязьма, Смоленск. Оставляли поля мы слева, а справа пожар деревень. Отступали просёлками пыльными. Где комбат? Его нет, убит. Уйти от пули возможно, но не уйдёшь от судьбы.
Приказ нам: залечь у болота. Лейтенант наш от крика, аж красный… Но тут вдруг раздался вдали гул танков и страшный, и ясный. Танки встретить надо гранатами, видно все, как один, погибнем. Погибать на родной стороне, понимаете ль – очень обидно.
Нас 30, и с нами связистка, лейтенант наш Георгий Валков. Нам не жалко было себя, а связистку, признаться, жалко. Ведь девчонка, лет восемнадцати. Вон, в зеркальце снова смотрится. Тут старикам умирать тяжело. А ей и вовсе не хочется. Только танки всё ближе и ближе, и команда: «Готовься к бою.». Мы по первым танкам ударили, им проход закрыли собою. Мы бились с утра до вечера, был над полем удушливым грохот. Перед Родиной мы поклялись воевать до последнего вздоха. Лейтенант наш убит в окопе, я взрывом отброшен в мох… когда я очнулся повсюду немецкое: «Хенде хох!».
Открыл глаза, поднимаюсь, а в глазах мелькают круги, и фашист прикладом в лопатки подгоняет – быстрее беги. А вокруг горелые танки – досталось проклятым фрицам, и у пленных, идущих в колонне, светлеют разбитые лица.
Новых пленных толкали в колонну, тяжко раненых тут же в расход. И контуженные, словно пьяные, мы брели на солнца заход. А фашисты горланили песни, надрывалась губная гармошка. Нам давали они тумаков, но жратвы не давали ни крошки. Мы шли, и в глаза друг другу было стыдно даже взглянуть. Молча мы помогали слабым, не давали усталым уснуть. Трое шли из соседнего взвода. А за ними, не слишком близко, еле шла, хватаясь за грудь и шатаясь наша связистка. В гимнастёрке и в брюках солдатских, как и все босая, конечно, под «Котовского» была острижена и поэтому не замечена.
Я кой-как до неё добрался, а она и совсем ослабла. Грудь навылет у ней прострелена, и помощь врача бы надо. Она мне как будто обрадовалась. «Умираю,» — говорит – «дядя Вася. А ведь так я хотела пожить, а ведь так я хотела счастья!..» Колонна размеренно движется, нет возможности остановиться. А кровь у неё из груди по каплюхе из раны сочится. Я снял свою гимнастёрку, разорвал, наложил ей жгут, а сзади на нас напирают и в великом смятенье идут. И фашист-охранник заметил, что в колонне случилась заминка и тотчас его автомат в руках застучал, как дубинка. Пули дуры, однако попали: мне в плечо, а ей прямо в сердце. Посмотрел я – она мертва, жизнь земная захлопнула дверцу.
Уходила пленных колонна, но уже без девушки юной. Вот что делали фашистские звери, вот что делали фашистские гунны.
1970 – 2021 г.


Встреча

Девчонке ноги оторвало на войне, она домой вернулась на протезах. Где были ноги, там теперь у ней шарниры мёртвые и мёртвое железо. Не ныть, не плакать. Стон не выжать с губ, вздохнуть глубоко и расправить плечи. А за углом ждёт мама, отчий дом и сто шагов до выстраданной встречи.
Вошла в калитку, распахнула дверь… У мамы тесто, сжатое в ладони… «Валюша, Валечка, кровиночка моя…» и скорбь и радость, будто на иконе. Ах, сколько силы в нежных поцелуях! Ах, сколько радости и сколько добрых слов… «Валюша милая, прости меня, старуху, хоть встала рано – завтрак не готов. Садись родимая и отдыхай с дороги, а я с блинами мигом у огня. Ты мне писала, что попало в ноги… И эта палка, ты прости меня…».
«Ты, мама, за меня не беспокойся, я до войны блины умела печь. Ты отдохни, ведь встала утром рано и днём не будет времени прилечь. А палка?.. Знаешь, не нужна мне палка. Я эту палку тотчас брошу в сени…». Всё та же полка книжек на стене и на портрете с трубкою – Есенин…
Но вот блины готовы, сало, хрен и чёрный хлеб на ломтики нарезан. Валюша села с матерью за стол тихонько, чтоб не скрипнули протезы.
Им первой чаркой помянуть пришлось отца, что подорвался в поле минном, второй – братишку – гвардии бойца, погибшего под городом Берлином. А третью выпили за радость всех Побед, за небо мирное над мирными полями… И вдруг заплакали по женскому – навзрыд, войной измученные: дочь и мама.
И плача, дочь рассказом о войне пыталась оттянуть судьбы развязку: «Да, мама, очень страшно на войне, на чёртову похоже свистопляску. И бой идёт. В бою не до наград, а только сдерживай врагов, насевших, лавы…» И мать тихонько гладила рукой единственный у дочки орден Славы.
А дочка думала: «Не знает мать моя, что я в бою том потеряла ноги…» От тишины кружи́тся голова и хочется прилечь после дороги. Вот её комнатка уютна и мала, и довоенное на спинке стула — платье… и надо ей, чтоб мать не догадалась, протезы сунуть к стенке под кроватью. Прошёл лишь час, и одеяло – на пол… Красивых ног, уже заживших срезы — вдруг видит мать, и на колени встав, целует эти культи и протезы.


Светлой памяти Героев 6 Роты

Жизнь начать бы с чистого листа, и по ней расставить свои вехи… Есть на белом свете высота, где текли по склону крови реки. Памятью сердец не излечить, всё пройдёт, а времени так мало. Только надо жизнь свою прожить, как герой-десантник Достовалов. Двадцать лет, как с нами нет его, и земля героям русским – пухом. Над врагами в полный рост встаёт подполковник Марк Евтюхин.
И характер наш не одолеть, коль стоять, то до последней точки, чтоб ни о чём, нигде не сожалеть… Лишь на войне цветут свои цветочки: по камуфляжу, яркие, как мак, от вражьей пули, из груди пробитой. И многим не понять: «Да как же так? В России парни сделались убиты».
Они б прибавили к своим по двадцать лет и вышли многие, заслуженно, в отставку… Но не для них сияет солнца свет и с внуками не им идти на травку…
Вопроса не было: стоять иль пропустить?.. Стоять во имя Родины-России! Стоять и вражьи силы извести, хоть у врагов превосходящи силы. Коль есть приказ, то надо бой принять, пускай подмога явится не скоро, и перед боем всех друзей обнять, и защитить и этот лес, и горы. Подмога шла, но встретил их в лицо огонь кинжальный – не дошли до цели. Лишь Достовалов с горсткою бойцов сумел прийти туда, где пули пели.
Они погибли, честь не уронив и положив врагов вокруг не мало. Что это было? Высших чувств порыв, иль в Горних высях музыка играла?..
А ваххабиты замели следы, и выгораживать себя не перестали… В Чечне свободной расцвели сады, и в Грозном зданья из стекла и стали. И на горе стоит Поклонный Крест. Отслужат здесь смиренно панихиду. И разлетится далеко окрест в горах чеченских, неприступных с виду, глас пастыря, как глас бойца, что не позволил злу играть победу. Во имя Духа, Сына и Отца, которым путь геройской роты ведом.
На небесах сыны родной страны, они всечасно в праведном дозоре. В день первый марта, в первый день весны, в сердцах людей вселенской скорби – горе.
Его не выплакать и не избыть вовек, и что-то мало помогает время… Знать потому приважен человек таскать по жизни совести беремя.
А белый «купол» виден с небеси, и подписи под «куполом» летают… И люди во всех краешках Руси Героев добрым словом поминают!..


Родившимся после войны

Мы Великой Победы наследники, нам её передали отцы. Мы в строю, и пока не последние, мы пока что, мой друг, молодцы. И путей нами множество пройдено, и ударных свершений не счесть. У нас есть наша милая Родина и трудиться желание есть. Мы заводами и новостройками умножали величье страны. В том, что сломана жизнь перестройками, нету нашей, товарищ, вины. Жить старались по чести, по совести, чтоб в стране ни случалось, всегда. Все печали что были и горести, словно лёд, уносила вода.
Что ж теперь?.. Новый идол назначен – этот идол — телец золотой. Для простых людей, это значит, вспоминается благом застой. И поверить так трудно, дружище, что в стране мы своей – чужаки, не хватает нам денег и пищи, и никто не протянет руки.
Вон – проносятся вдаль иномарки, в них чиновники, как на подбор… Неужели – Победа насмарку? Неужели страну – под забор?


Одна

На свете Родина одна, куда ни глянь, а лучше нету… На то, что честь страны задета, должны ответить мы сполна. Да, унижать горазды нас, склонять, да так, чтоб не подняться, чтоб нам самих себя бояться, и чтоб открыть не смели глаз. Мы столько вытерпеть смогли, мы выдержали все невзгоды. Пусть нам завидуют народы — мы честь и правду сберегли. И продолжаем мирно жить, и трудности нас не умучат. Мы знаем, что нам сделать лучше, и с кем надёжнее дружить.
Мы знаем многое… Но всё ж, не всё так ладно между нами. Капитализм подвёл нас к драме: возвысил зло, посеял ложь. Мы не согласны – правда есть, она средь нас живёт доныне, она не сгинула в трясине капиталистических чудес.
И пусть нам говорят иное, что можно Родину купить, а не лелеять, не любить, не восхищаться ей весною. Как неуместно здесь «купить». Ведь Родина для всех – навеки. Она, как стержень, в человеке с предназначением – любить.
И всё – не надо потакать тем, кто не мыслит о России, кто перенёс свои усилия в другие страны… Благодать себе в другом создали месте, а здесь в России нефть качать, чтоб ублажать чужую рать заместо совести и чести…
На свете Родина одна, другой не будет и в помине… И небосвод над полем — синий, и тропка синяя средь льна.
А что теперь?..
21-ый год и 21-ый век – всё совместилось и совпало вроде. А я по-прежнему пишу лишь о природе. Такой я – дюже скучный человек. Одна природа мне даёт понять: ничто не вечно в мире под Луною. Бывает лучше разве что – весною, когда весь мир являет благодать.
А что теперь?.. Пока просвета нет. Короновирус не изжит в России, и все вокруг надолго загрустили, поскольку пандемией всяк задет. Как важно нам беду пересидеть, иль невидимкой спрятаться за маску, или попасть, хоть ненадолго, в сказку, или упасть в лазоревую цветь, иль наконец закрыть покрепче дверь от тех, кто к нам хотел впустить невзгоды под знаком расширения свободы и увеличения потерь.
А мы уж разберёмся что к чему, и не потерпим никаких указок. Да, мы хотим, чтоб было всё и сразу, и не хотим всю жизнь носить суму. И пусть по жизни трудностей не счесть, их и в грядущем видится немало. Но Русь стоит, как и всегда стояла, и продолжает потихоньку цвесть. Она цветёт среди простых людей. Она цветёт улыбкою ребёнка. Она смеётся на гуляньях звонко, да так, что смех тот слышится везде, где есть домишек неказистых ряд, где намело вдоль улиц горы снега, где под охраной дуба-оберега Русь сохраняет бодрости заряд…
Средь нас, простых, живёт советский строй. Он помогает выдержать невзгоды. Пускай с тех пор прошли-промчались годы и не советским сделался настрой. Богатым людям нелегко понять, тех, кто живёт с зарплаты до зарплаты, тех, о которых слава шла когда-то, и у которых нечего отнять…
Живи страна! Нам хорошо с тобой под этим небом голубым да синим. Как нынче ярок на берёзах иней и на кустах, что сгрудились гурьбой. Гуляй страна! Гуляй простой народ! Смотри, как славно вызвездило к ночи. Нам день грядущий счастье напророчит и за собою в дали поведёт. Гуляй народ отдельно от господ. Пути у нас вовеки не сойдутся. И мы не будем перед вами гнуться. Пускай простой, но гордый мы народ.
И кто бы что не говорил сейчас, есть две России в 21-ом веке. Одна в простом осталась человеке, другую захватил господский класс. Идём мы параллельно много лет, да и задачи разные решаем. Одни лелеют нивы с урожаем, другие «пилят» в свой карман бюджет. Одни — живут в «хрущёвках» много лет, а у других – огромные поместья. Вы видели когда-нибудь их вместе? Не вхож простой в сей барский кабинет. Богатые – анклав в родной стране. И в дни печали у богатых – счастье. Они при деле, и всегда при власти. Они в России, и как будто – вне…
И я подумал: как же занесло меня далёко от моих пейзажей… Душа народа русского на страже, а это значит – победим мы зло.


Не с чистого листа

Бывает с трудностями справиться нельзя, и так навалятся, что не дают прохода. И вдруг окажется, что новая стезя становится обузой для народа. Всё поменялось в мире с неких пор, капитализм всю жизнь переиначил, сорвался он лавиной снежной с гор, похоронив победы и удачи. Назад нельзя, и хода нет вперёд, а есть какая-то немыслимая бездна, и ждёт народ опять жестокий гнёт — для работодателей весьма полезный. Капиталисты любят говорить, что им народ не надобен в грядущем, что роботами надо заменить простых людей в столетии текущем. И что, коль скоро в бездну упадут, их этот факт ничуть не озаботит. В век цифровой отменят всякий труд, лишь роботов оставят на работе. Всё — только деньги и везде они: и в виртуальном, и в земном пространстве. Нам в будущем сулят такие дни, когда простой народ погрязнет в пьянстве. А через пьянство в никуда пути, ведь пьяница не сеет и не пашет. Одна забота, как вина найти, а не о том, чтоб дом был полной чашей.
А что потом?.. Ужели тупики? Ужели песни все давно пропеты? И некому встречаться у реки и в интернете сгинули поэты? Но господам поэты не нужны, гораздо проще завести собаку, иль на виду у всей большой страны устроить то аварию, то драку. Тогда цифровизация при чём, когда богатства выше новых знаний. Кому Россию подпирать плечом, кому из граждан проявлять старанье?
У капитала лишь один ответ, затверженный издревле и навеки, что если выгоды от дела нет, то и заботы нет о человеке.
Народ стоит у бездны на краю, один лишь шаг и будет слишком поздно. За 30 лет не стали жить в раю, зато теперь сподобились жить розно. И это в героической стране, где каждый камень залит русской кровью, фашизм победившей в злой войне и одарившей мир своей любовью…
А капитал свои законы гнёт, нажива застит людям неба своды. В стране великой появился гнёт богатых, вместо счастья и свободы. И рудники, и шахты — всю страну богатые к рукам своим прибрали. В полях не наших привечать весну, и созерцать вдали не наши дали нам остаётся…
И души полёт не совершить уже к свободе, к свету. И человек, как прежде, не поёт и стимулов для песен нынче нету. Когда есть всё для творчества у нас, когда душа другой душе открыта, простых людей убрать решили с глаз, зато на первый план пришла элита. И всё, что есть хорошего пока, капитализм изнутри сжигает, похоже он утратил берега иль у него позиция такая?..
Богатым – всё, а бедным блага — чуть, (в пределах потребительской корзины). И не дают ни охнуть, ни вздохнуть глухих протестов сжатые пружины. Народу жизнь даётся нелегко, да и в грядущем радости не видно. Цифровизация заменит молоко субстанцией какой-нибудь гибридной…
Народу надо знанья сохранить, и жить нельзя лишь крохи потребляя. С советским прошлым порванная нить, едва ль кого-то сильно вдохновляет. А капитал шагает по стране, инфляция — его большая палка. Пришла инфекция жестокая извне, но капиталу жителей не жалко. «Задрали» цены, денежки гребут, про здравый смысл и совесть нету речи, ещё не поздно выставить табу дельцам, что сели Родине на плечи.
Вскинь голову, разумный человек, и осмотрись вокруг себя неспешно. Мы долго ждали 21-ый век, и он пришёл и праведный, и грешный. Нам столько дел виднелось впереди, нам столько счастья впереди виднелось, но капитал закрыл для нас пути и ощущенье счастья разлетелось. И непонятно, дружбу с кем водить, кто не обманет, не предаст, поможет, чтобы Россию снова возродить, ведь отставать от лидеров негоже.
Как это сделать? Много надо сил, и воли, и умений надо много, чтоб открывалась снова на Руси для добрых дел великая дорога. И чтоб никто не думал впопыхах, что для России нет теперь причала, жить надо нам, за совесть, не за страх и чтоб любовью Родина крепчала.
С капитализмом нет вперёд пути, он похвальбы народной вряд ли стоит. России путь свой правильный найти и вырастить для Родины героев – задача, скажет прямо, не проста, но у народа есть на это силы, ведь начинать не с чистого листа – из опыта огромного России.


Ипподром закрыли

За рекой дальних зорь половодье, день уходит в пятом часу. И ездок опускает поводья, не надеясь заметить красу. В декабре красивого мало, листьев нет и цветов не найти. Птица-тройка, ужели ты встала, неужели нет дальше пути? Ведь когда-то вперёд ты летела и тобой восхищалась страна. А теперь такое вот дело — никому в стране не нужна. Ведь когда-то было отрадно прокатиться на лошади вскачь… А теперь мне скажут: «Да, ладно, толку нет никакого от кляч».
Всё давным-давно полонили в жизни нашей поспешной авто. Рысаки, даже в пене и в мыле для теперешних граждан не то. Им подай скоростные машины, им подай внедорожников рать. Скоростями донельзя большими время быстрое догонять — им приходится… Всех захватила скоротечность решений и встреч. Всех по жизни так закрутило, что здоровья не уберечь.
Мир не будет таким, как был прежде, время выкроить трудно для сна. Мир живёт в постоянной надежде, даже если не скоро весна, даже если мир в вечной тревоге, даже если средь белого дня он промчится вдаль по дороге, и в пути не заметит меня. Я с дороги сойду на обочину и на сердце не будет обид. Мир сегодня, такой озабоченный: мчится в дали и лечит «Covid» …
Ну, а где-то в деревне повозка. На повозке с вожжами старик. И стоит заневестясь, берёзка, и пешком чешет к дому кулик.


Жилец

Облетели кусты и деревья, палый лист кроет землю вокруг. И затихла как будто деревня, потемнел недокошенный луг. И уехали дачники в город, увезли и котов, и собак. Льют дождиные капли за ворот и с капустой заквашенной – бак. Всё готово к снегам, да и к стуже, приготовлены книжки и плед. Молоко в белой чашке на ужин, сала шмат розовеет в обед. И поленница дров вдоль сарая, и в подвале картошки одёр… Ветер мчится вдоль улиц, играя, замирает на глади озёр. Застеклилась у озера кромка, забелела трава у дорог. Там, где пели соловушки звонко, клён под ветром холодным продрог…
А в субботу затопится баня и запахнет сосновой смолой. И жильцу чуть порадостней станет, вспоминая о жизни былой. Было в жизни событий так много, совершил он в деревню побег. Утром долго он молится Богу и молитвы ему – оберег.
Баня топится, угли пылают и развешена веников рать. Он ведь чувствует, он ведь знает – сыновья приедут опять. И в отцовской попарятся бане, счастьем снова наполнится дом. В город дальний уедут по рани…
Только всё это будет потом. А пока за околицей мглисто, в ноябре – бледно-серые дни… Бани дух горьковато-смолистый и старик в той деревне — одни.


Об осени

Волшебный мир осенних далей!.. Что с этим делать, как мне быть? Я нынче гость на карнавале, чтоб край родимый полюбить. Не знаю я, но может статься, что без любви просвета нет, что можно без любви остаться и тем обидеть белый свет…
Быть может осень мне поможет, подскажет что-нибудь в ответ, когда до трепета, до дрожи во мне сияет листьев свет. Когда вокруг нарядны кроны берёз, рябин и тополей, мне остаётся быть влюблённым и в ширь лесов, и в тишь аллей. Мне остаётся быть ранимым, всё близко к сердцу принимать. Промчит и эта осень мимо, даруя людям благодать.
И я проеду мимо тоже, оставив в памяти моей осины вид багряно-рыжий и охру старых тополей. И память каждый год листая, опять как будто в первый раз, листва на клёнах золотая, на липах — цвета карих глаз. Калины листья, как медяшки, листы рябины – лисий мех. Жаль, время не даёт поблажки или каких-нибудь утех. Но даст понять, что много пройдено, что мир таинственно велик и что вокруг Светлица-Родина и среди жёлтых ив – родник.


Дождь

Дождь, словно мячик, прыгает по крыше, а после с шумом устремится вниз. Жесть на дожде поёт и гулко дышит и это её маленький каприз. Смывает дождь усталости земные, поит растенья и бодрит людей, приводит все старанья посевные к её превосходительству – воде. Ждать от природы милостей не надо. Быть постоянно надо начеку. Бывает дождь значимым, как награда, бывает, нагоняет вмиг тоску. Коль льёт, так льёт и перестать не может, пробил насквозь листву дубов и лип, наполнил вмиг лугов зелёных ложе и нет просветов никаких в дали. Он густо льёт на яблони и груши, он мочит всё, на что положит глаз. И человек уж ищет где посуше, под крышу он отправиться горазд.
Под крышей-зонтиком идти и в дождь отрадно, закрылся город тысячей зонтов, стучит по зонтикам он весело и ладно, да так, что каждый погулять готов с любимой вместе… Дождь нам не помеха, когда в обнимку городом идём, и шлёпаем по лужам в брызгах смеха. Нам хорошо и весело вдвоём. И сразу мы ещё родней и ближе, нам фору дождь уверенно даёт. Он нам слова, как будто капли, нижет и направляет наших чувств полёт.
Казалось, всё. Ну, погуляли – хватит, промокли ноги и не стало слов… А дождь идёт, дождинки в лужах прячет и поливает землю – будь здоров. Те лужи, что скопились на асфальте, блестят огнями рыжих фонарей. Берёзы свои вымокшие платья развесят для просушки на дворе, наверно, завтра.
Дождь уйдёт под утро и заиграет солнце в вышине. И что-то доброе произойдёт как будто и что-то светлое придёт к тебе и мне.


***

В суете и буден, и торжеств мы забываем о душе ранимой. Нам кажется, что все печали мимо, и праздновать вовек не надоест…
Тогда в наш мир являются цари и нам диктуют, как нам жить на свете.
Ведь для царей народы, словно дети. Опека – главное. С зари и до зари слова высокие сказать есть мастаки про хлеб насущный людям, забывая, что есть любовь от края и до края, как струй теченье в пламени реки…
В хитросплетенье планов и идей толкуют все о бизнесе успешном. В нём людям роль не выдана, конечно. Радей о том, цари, иль не радей. Беднее с каждым годом отчий край, и сельским жителям давно не до успеха. Капиталист с деньгами в рай уехал. А труженик? Достраивать сарай…
Что будет дальше?.. Стоит лишь гадать… Нужна забота о душе ранимой, нужна забота о стране родимой, чтоб к людям нисходила благодать…


Горончарово

Из памяти страны вычёркивать нельзя ни строчки из стихов, ни буквы из газеты. Они для нас с тобой, как вечные друзья, чтоб понимать: кто – ты и где – ты. Названья деревень, названья русских сёл легко отдать в урочища названье, ведь каждый старожил и каждый новосёл своей судьбы не ведают заранее.
Дворянскому гнезду не пережить свой век, хоть было время – жизнь его блистала… И вот уже руины кроет снег, и вот уже руин почти не стало. А было время – строил человек, трудами многих возводил жилище. А что теперь – пустынны лона рек, да средь кустов осенний ветер свищет.
Доколе можно, под откос скользя, нам забывать откуда корни наши.
Пусть говорят, что прошлым жить нельзя, но очень трудно жить и настоящим…
Ах, память!.. В ней звенели голоса – детей и взрослых радостные крики. Ужель ушла той жизни полоса, ужель нет дела даже до великих?..
В старинной роще свищет соловей, остатки в роще липовой аллеи. Ужели в современной голове нет ничего компьютера милее?.. Знать потому, наверно, наплевать на то, что будет завтра в нашем веке. На Бога остаётся уповать, чтоб пробудил он совесть в человеке. Быть может, он подскажет, как нам быть, как избежать крамолы и раскола, чтоб осторожно, бережно любить: и бывший дом дворянский, клуб и школу. Отметить место, дать ориентир, поставить знак, а может быть – часовню и охватить забытый старый мир необходимой, трепетной любовью.
И не вычёркивать, такого права нет, не ставить точку жирную в итоге, чтоб не ругать потом весь белый свет, когда начнём искать иголку в стоге. Примет не будет бывшего жилья. Промчатся годы и пройдут все сроки, ведь ничего тогда вернуть нельзя тем, кто забыл и корни, и истоки.

*Село Горончарово Островского уезда, Псковской губернии – родина декабриста М. А. Назимова.


Без заботы

ЗарослИ кустами поля, занесло их снегом зыбучим. В феврале отдыхает земля, что же, может быть, этого лучше. Но печаль душу чуткую гнёт, к горизонту уносит далёко. Это только селянин поймёт, отчего здесь хозяйкой сорока.
И куда ни направишься вдаль – всё кусты, чернотал да осины. А вокруг незлобивый февраль с небосводом таинственно синим.
«Где вы, люди?..» Ни слова в ответ, низко стелется в поле позёмка. Среди зимних особых примет – ничего, только зарослей кромка. А когда-то зимой на поля вывозили навоз из конюшен. Что теперь – без заботы земля и уклад тот забыт и порушен.
«Эй вы, люди?..» В ответ тишина, или может сорока стрекочет… Говорят – всё ломает война, лишь война запустенье пророчит. Огляжусь – нет войны никакой, те ж лога, те ж лядины, увалы… И такой небывалый покой, и какой-то разор небывалый.


Пушкин с нами

Давай поедем в Пушкинские Горы под сень тригорских и дубов, и лип. Давай поедем, милая, коль скоро здесь гостевал любезный нам пиит.
Сюда он приезжать любил под вечер, отведать жжёнки и румяных дуль. О, как же радовалось встрече — семейство Осиповых-Вульф. В непринуждённых дружеских беседах текли неспешно в осень вечера. А он читал поэмы напоследок и дамы раскрывали веера.
Он всех любил отеческой любовью, со всеми – обходителен и мил. С хозяйкой, что кляла судьбину вдовью, он о высоких чувствах говорил. И барышни его боготворили, и друг Языков дифирамбы пел. А он как лошадь загнанная, в мыле, в родной стране остался не у дел.
В глуши, в деревне, где одна сорока приносит вести на своём хвосте, он слышал голос Родины высокий, и строчки появлялись на листе…
С тех пор прошли почти что два столетья, мир стал на удивление другим.
Иные дали нам, живущим, светят, места другие топчут сапоги. Но есть на свете Пушкинские Горы, и Сороть, и Михайловское есть, и путь высокий и намоленный, который даёт от главной цели не свернуть. Там светлый дом и вечер бросил тени. И в парке шепчутся о чём-то дуб и клён… Здесь жил в трудах Великий Русский Гений, в день вечной скорби вспомните о нём.


Рынок

Рынок всё разделил и расставил, но не так, как хотелось народу. Сделал он исключенье из правил господам-толстосумам в угоду. Разогнал по углам живущих, бóльший угол отдал богатеям, а совсем малоимущим – у порога, как встарь лакеям.
Нет меж ними и малой связи и духовной близости нету. Эти герцоги, эти князи захватить готовы планету. И сейчас они всех главнее, у них мир земной под контролем. А простые живут беднее: из неволи попали в неволю. Но зато, как вольготно богатым, оттого — нет внимания к людям. Оставляют народ без зарплаты, будто есть мы отныне не будем. Оставляют без веры и счастья, поселяют и злость, и усталость. Дайте нам, пришедшие к власти, хоть надежды самую малость.
В нас остались, как память вечная, как по жизни достойный пример, как чувство любви бесконечное, незабвенный — СССР.


Послесловие

Осенне высветлены дали, в деревне тишина и сон. И все умчались вдруг печали другим печалям в унисон. Синица тенькает на ветке, и фрукты падают в саду, и осень по своей разметке закрыла лилии в пруду.
А солнце лаской приголубит, согреет каждого из нас. И даже в старом сельском клубе мечты светильник не угас. Туда придут три старикана и две старушки подойдут, и будет взят с одним баяном последний вражеский редут. А тот редут, конечно, старость… Но что увидим в клубе мы – кружились в вальсе шумно пары, взяв где-то молодость взаймы. А после…
Выйдя на дорожку… старушку взяв под локоток… вдвоём поплачутся немножко, свершив ещё один виток в судьбе своей, такой ранимой, такой отчаянно большой…
Они идут, печали мимо, и отдыхают всей душой!


***

Человек задумался опять. И о чём же? Да о смысле жизни. Но ему, похоже, наплевать на того, кто скажет в укоризне: «Ты зачем юродивый живёшь? Ты смешишь людей разумных только. Перед сильным пробегает дрожь, перед слабым нет её нисколько. Ты сжимаешь в гневе кулаки, чтоб разжать их тут же перед сильным. Так ведут себя лишь дураки, самые, что ни на есть, дебильные. Правду-матку высказать невмочь и поэтому ты лебезишь словами. На душе твоей чернеет ночь, будто бездна между островами…».
Жизнь прожить достойно – это как? В современном мире нет ответа. Вроде жизнь твоя в твоих руках, а в реальности – такого нету. Вот и призадумаешься тут, от проблем закроешься делами…
А ромашки на лугу цветут и звенят коняги удилами…


Одуванчики

Одуванчики я пожалею, их красивых таких – не скошу… Потому что не делаюсь злее, потому что, как прежде, дышу этим воздухом пряным и чистым, напоённым медвяной росой, потому что в лугах серебристых прохожу — словно в детстве – босой, потому что… пускай разлетятся «парашютики» резвой гурьбой, потому что захочется, братцы, хоть однажды остаться собой.
Мир велик, в мире много печалей, но приветят нас «солнышки» вдруг, когда мы от проблем всех отчалив, за деревней уйдём в росный луг.
Одуванчиков тихое буйство пожалею – не стану косить, чтобы самые светлые чувства он помог навсегда воскресить. Чтобы мы в нашей жизни беспечной или трудной сумели спастись… Мир нам дан бесконечный и вечный, и в нём самое главное – жизнь!


Про толерантность

Вот сейчас толерантность в почёте… Только где та очерчена грань, если вы что-то против начнёте говорить, отвечая на брань: если вы не поверите лживым и скрывающим правду словам, если кто-то раздут от наживы и качает свои права.
Толерантность какая поможет, если снова грохочет теракт: если люди до боли, до дрожи жить не знают с бандитами как.
Море жизни штормит, и кидает нашу лодку то кверху, то вниз. И никто в этой лодке не знает приготовленный бурей сюрприз. Безопасно ли в ней находиться, если в лодке и ссоры, и гам? Остаётся лишь тихо молиться, чтоб прибило к родным берегам. Остаётся поверить – везенью, силе праведных, ласковых слов…
Чтоб Господь дал народам терпенье, толерантности вместо – Любовь!


Про экологию

О, этот край забытых сосняков, мшарин, пригорков и осин ветвистых, озёр округлых, тростниковых, чистых – и так с начала до конца веков…
Но вот сюда явился человек. Пригнал к пригорку мощные бульдозеры, обдал бензиновою вонью озеро и харкнул в лучезарный ручеёк, разворошил лесистые холмы, надыбал щебень, и увез на дачи… Лес ужаснётся и дожди заплачут, и прежних мест едва ль узнаем мы.
Что будет дальше? Через год, другой, ландшафт вокруг безжизненно-унылый: песок и камень. Можжевельник хилый трещит под неуверенной ногой. На дне канав – протухшая вода, на дно карьера оползает щебень, и время будто раскатилось в небыль – былой красе не быть здесь никогда…
Так, что же натворил ты, человек? Пустынный край – вот всё твоё наследство…
— «Цель в бизнесе оправдывает средства?» Но разве так в наш просвещённый век?


***

Печальней думы с каждым днём, хоть на дворе весна и лужи, но счастье даже днём с огнём нам не сыскать. Жить стало хуже.
Весна ты дай народу путь, побольше радости, веселья. Судьба поласковее будь, нас одари высокой целью. Россия – чудо соверши, дай нам поверить снова в завтра, чтоб человек жил для души и дел своих был главный автор.
Чтоб в трудном деле и в гульбе – равно – восторги пламенели.
Но как признаешься себе, что жизнь пошла – сплошные мели. А без работы – каково? А без зарплаты – можно ль выжить? О, Боже! Надоумь его – работодателя – из выжиг. С работы выгнал этот жлоб и за труды платить не хочет. И в то же время надо чтоб, хвалили рынок днём и ночью.
Весну-Россию господа унизили «хапком» дремучим… Мчат в дали деньги, как вода, а значит жизнь не станет лучше.


Справедливость

Справедливость гнездится в душе… И чему бы нас ни учили, всё равно будет рай в шалаше среди тех, кого мы любили. По-другому бывает едва ль, но, а если даже бывает, есть у нас бесконечная даль, на которую Русь уповает.
Кто бы, что бы не говорил, и какие бы козни не строил, у России достаточно сил, чтобы вырастить новых героев. Так, бывало, так будет и впредь, хоть в душе, но мы счастье построим. Будем жить, веселиться и петь в яркий полдень над тихой рекою. Кто-то спросит: «В чём суть бытия? Вы душой, словно в детстве остались» … Но для нас приоделась заря в эту ласковость, в эту алость.
Мы готовы любовь принести в каждый дом, как тогда в 45-ом, чтоб Земле хорошеть и цвести, восхищаясь российским солдатом. Справедливость – девиз всех времён, без неё трудно выжить на свете…
Наш высокий «малиновый звон» слышен людям на милой планете.


Весенние пути

И всё-таки весенние пути нам открывают выходы из мрака. Пусть счастье в мире денег не найти. Но чист от снега бок у буерака. И солнышко так ярко и легко нас согревает в этот полдень марта, что мысли наши снова далеко, полны стремлений новых и азарта.
Торопим время, но зачем спешим? Понятно дело – холода «достали». Но вот теперь для чувственной души распахнуты лазоревые дали.
Что будет там?.. Там расцветут сады, там будет музыка и много новых песен, там будет упасённый от беды огромный мир, что и велик, и тесен. Весна-красотка в туфельках пройдёт по подиуму средь цветущих вишен… И воздух, ароматный словно мёд, и ветерок, что в кронах еле слышен. Ей рукоплещут крыльями грачи, ей подпевает ручеёк средь поля… И три берёзки, словно три свечи. Путей весенних — сказочная воля!..


Свобода

Над свободой никто не властен… Она — данная Богом – свобода. Она — воплощённое счастье: и моё, и твоё, и народа…
Над ней потешаться изволят те, кому потешаться с рукИ, подловят её на полслове, а ты возразить – не моги́.
Но свобода, изведав все мУки, и пройдя все земные пути, к нам ласково просится в рУки и лучше её не найти. Красоты родные – свобода, и даль за рекою — она. О ней сочиняются оды. Влюблённым от ней не до сна. В лесу она место находит, и в небе, где тучи – вразлёт. И звонкую песню свободе счастливая птаха поёт.
Пусть внешне бывает жизнь трудная, внутри – вся в сполохах любви. Пусть внешне судьба безрассудная ломает все планы твои.
Как в дали весенние хочется! Туда, где свобода – взахлёб!.. На горке — зелёная рощица и кони помчались в галоп.


Не по нутру

Так хочется любви и мира, и чтоб достаток был в дому… Ну, что ты плачешь моя лира? Хоть понимаю – не пойму. Да, видно, плакать мне охота, коль запустенье и развал. И мой достаток, и работу капитализм оборвал.
Считаю жалкие копейки, хоть обсчитайся – не прожить. Осталось созерцать наклейки и о былых делах тужить…
Никто не обратит вниманье, как я одет, как я обут. Сегодня выдан на закланье, а завтра выдадут на суд. Вдруг уворую где-то что-то, быть может, колбасы чуть-чуть. И вместо славы и почёта тюремный номер шмяк на грудь.
Я не хочу, я честный малый, мне ведом всякий тяжкий труд… Но в нашей смуте небывалой в тюрьму скорее упекут. А хочется большого счастья, чтоб на работу поутру…
В капитализм впихнули власти, который мне не по нутру.


У берёзки

Нынче я у берёзки стою и любуюсь её красотою, весь в раздумье… Как жизнь мою совместить с давней детской мечтою? Вот, смотрю на белеющий ствол, стройно тянется он прямо к тучам. В жизни трудностей я не учёл и впросак попадал неминуче.
Ах, какие длиннющие косы опустились до самой земли! А вокруг в блеске солнечном росы и покосы цветные вдали. Дышит летней истомой округа, зазывает с косою в луга, чтобы выросли друг перед другом, словно в годы былые, стога.
Я спрошу у берёзки плакучей: «Отчего ж косари не идут? Или дождь хлынул не земь из тучи? Иль не стал нужен праведный труд?» Шелестит мне ветвями берёзка, завивает косицы свои: «Знаешь, в мире всё стало не просто, стало меньше добра и любви. Вот и ты, в этот мире лишь странник, лишь охотник за птицей мечты. Раскопай у окна палисадник, посади и морковь, и цветы. Поживи этим сказочным летом в доме детства, и как ни крути, ощути в нём себя не поэтом – земледельцем себя ощути…».
О, берёзка! Провидица, диво. Шелести мне ещё, шелести. Отчего твои речи правдивые отзываются болью в груди? Косари, знаю я, на погосте и в деревне коровушек нет, да и я, завернул к тебе в гости, словно странник и словно поэт.
Я поглажу ствол белый, шершавый и губами коснусь нежных кос…
А вокруг в тишине только травы в ореоле сверкающих рос.


Цитра

Не жалею несбывшихся чувств, что прошло уж того не воротишь. Лишь осталась нежданная грусть где-то там, на крутом повороте. Было много и радостных дней, и был каждый по-своему светел. До манящих, далёких огней я когда-то путь в жизни наметил.
Долго шёл, и огни от меня отступали в далёкие дали. Мне хватало тепла и огня, там, где странного путника ждали.
Что я мог для людей принести – только слово, как Богу молитву, чтоб, зажав это слово в горсти, положить его милость на цитру. А из цитры извлечь не слова, а красивые, нежные звуки. Чтобы стала светлей голова и послушными сделались руки. И тогда веселее шагать, много нас музыкантов бродячих, чтоб бесплатно для бедных играть, иль богатым, за деньги, на дачах.
Вон вдали замелькали огни – впереди древний замок иль город… У ворот снова цитра звенит, хоть певец – некрасив и немолод.


Спрошу у ясеня…

Из-под снега никаких ростков, лишь полыни сохлые верхушки, да следы кабаньи на опушке, да развалины – отметины веков. Ну а жители разъехались отсель. В деревне – пусто, дачников не видно. Но видно, что хозяином здесь зверь, а это для крестьянина обидно.
Автобусы не ходят в глушь давно. И остановки – память о прошедшем, на веки вечные иной покой нашедшем, оставшемся в рассказах и в кино. А солнце зимнее осветит дальний лес, среди осин задержится в лядине. И новых чувств не явится замес на этой обезлюденной равнине.
А кто-то вдаль отправиться горазд: в другие страны, к ласковому морю. А здесь сосна под снегом на угоре и вкруг неё — упругий, снежный наст. Шумит сосна: « А где же молодцЫ? Где мóлодцы и красные деви́цы? Им землю в дар оставили отцы, они же разлетелись, словно птицы».
Метёт позёмка… Возле старых хат она свои косицы заплетает… Спрошу у ясеня: «А разве так бывает?» Ответит ясень: «Я чем виноват?..».


Клён

Постою под раскидистым клёном, и подумаю я о хорошем… Он такой большой и зелёный, а зимою покрыт порошей. Протяну огрубелые руки и кору его нежно поглажу. И как будто сойдут с неба звуки на годов горевую поклажу.
Листья клёна мне машут согласно, красотой я стою, поражённый. Что-то есть такое прекрасное, что исходит к нам в душу от клёнов. Пусть фантазий моих не хватает, рассказать всё, что надо, стихами. Только чувство моё витает вместе с птицами – в птичьем гаме.
Он врос в землю корнями крепко, а листва говорит с облаками. И ветра, что здесь дуют нередко, обхватил он ветвями-руками. Я уйду, ты придёшь – удивишься и под сень его ступишь с любовью…
И всё то, к чему в жизни стремишься, рядом с ним будет радостной новью.


Ели

В этом парке старом и большом, где по весне так звонко птицы пели, я часто отдыхаю всей душой и помогают мне отвлечься ели. Кто их сажал, в какие времена? История едва ли даст ответы. Когда взошли тех елей семена? Отметин никаких в анналах нету.
Ах, как они красуются собой и ветками, как рукавами машут. Над ними тучи носятся гурьбой – они же красят жизнь и душу нашу.
У них бы стойкости занять хотя бы чуть и жизнелюбию нам, людям, поучиться.
Они себе избрали долгий путь, к которому мы все должны стремиться. Их красота пройдёт из века в век, что им, деревьям, наши потрясенья…
И в этот парк грядущий человек придёт гулять однажды, в воскресенье.


Дуб

Среди деревьев это главный рыцарь, стоит раскидист, словно великан.
Другие прячут в непогоду лица. А он?.. Как будто дар особый дан. Упёрт вершиной горделивой в небо, с ветрами дружит много сотен лет, когда-то был источником для хлеба, и слабым был животворящий свет.
Зачем ему примазываться к славе, поскольку он – красивый жизнелюб. С ним нашу силу сравнивать мы вправе, хоть он зовётся очень кратко: Дуб!.. Стоит ли он один среди равнины или в могучем девственном лесу, мы, видя дуб, прямее держим спины и чувствуем и гордость, и красу.
К нему придёт простой российский житель и восхитится мощью боевой, чтобы сильней любить свою обитель, от бед Россию закрывать собой. А люди, не дубы, душой ранимы, век двадцать первый – очень даже крут… Но дуб в дозоре тайном и незримом, как вечности не сдавшийся редут.


Сосна

Любуюсь я столетнею сосной, её огромной, горделивой кроной, такой воздушной, и такой зелёной. Какое царство жизни надо мной. Она впитала соль земли родной, стремилась ввысь, в глубины небосвода. И это вечное явление – свобода сподобилось, но лишь для ней, одной.
Шумят ветра, и ей шуметь с руки, она ведь тоже с непогодой спорит. Она, как мы: и в радости, и в горе, и дни её, как наши, нелегки. Но вот стоит и тянет ввысь она свои вечнозелёные иголки, которые, то мягкие, то колкие, то будто бы по ним бежит волна. Живёт она, вцепившись крепко в грунт, весной побеги, словно это свечи… Что тут сказать, и говорить то нечего, когда в душе от чувств высоких бунт…
Уйду домой. Когда вернусь опять – не ведаю, но только заскучаю, приду я к ней и радость повстречаю, чтоб рядом с ней подумать, помечтать…
Вдыхая воздух правильный, лесной, я делаюсь как будто бы моложе, от чувств нахлынувших, мороз бежит по коже под этой вот красавицей – сосной.


Липа

Постою у липы старинной… Попрошу силёнок у ней. Хоть вокруг деревья — картинные, но мне липа дороже, родней.
И она вне времени года, всегда радовать будет собой. Что ей осень и непогода, что ей ветер и листобой. Она радовать будет цветеньем, гулом пчёл среди жёлтых цветов, своим вечным красивым явленьем среди сёл и среди городов.
В пику стылой, декабрьской хмари, мы достанем её лепестки. По чайку с тобою «ударим», чтобы помыслы были легки. Жбан откроем с пахучим мёдом, и горбушкой в него умакнём, и тогда вперёд, на полгода, мы от хворей себя спасём.
Даже в инее – липа-молодка. До чего же она — хороша!
Почивает и тихо, и кротко под корой лубяная душа.


Тополя

Дифирамбы мои тополям, их довольно растёт по полям, их довольно растёт в городах, в них прибежище песен и птах. Ах, какие они молодцы! Не о них ли звенят бубенцы возле трактов и трудных дорог, там, где дуб без воды изнемог. И растут нескончаемо ввысь. Небо им – искромётная близь.
Белым пухом пылят тополя, будто снегом покрылась земля, будто время настало для встреч, будто тяжести падают с плеч, будто время свиданий опять – до рассвета с любимой гулять.
Тополя на ветру шелестят, к добрым людям поближе хотят… И ещё слышу в тёмной ночи́ – сердце дерева громко стучит всё о том же: о счастье любить, о вере – без неё не прожить, и о том, что нельзя без тепла, и о том, что жизнь вправду мила, и о том, что в древесной груди много чувств, но они впереди…
Вот растут среди нас тополя и светлей наша Матерь-Земля!


Лиственница

Пушистой, мягкой хвоей чуть шурша, она растёт раскидисто и ярко. Её древесная, невинная душа занесена в особый статус парка. Я на свиданье нынче к ней приду, её стволом огромным полюбуюсь. Она вся вот такая – на виду – красивая… Нисколько не рисуясь, скажу Вам, к ней симпатий не тая, что жизнь без этой лиственницы может: была б другою, и в родных краях нет равных ей иль на неё похожих.
Представить город трудно без неё, и этот парк, и эту вот тропинку… Не оттого ль душа моя поёт, что здесь с любимой я гулял в обнимку.
Прижилась северянка с дальних мест и парку служит явным украшеньем. Над ней мне слышен Божий Благовест, который душу лечит утешеньем. Пройдут года, быть может, сотня лет. Она всё также Вам помашет хвоей. А может быть сюда придёт поэт, искать под ней любви, стихов, покоя…


Ясень

Мы жизнь свою едва ли чем-то скрасим. Она у нас в полоску, так сказать. Но есть в красивом парке старый ясень, который людям радует глаза. Он радует красой могучих веток, пахучей свежестью изнеженных листов…
Я так скажу, что он по всем приметам лет сто, как минимум, прожить ещё готов.
Здесь воздух чист, здесь дышится свободно. Ничто не растревожит сон веков. Здесь наша жизнь, всегда на что-то годная, ломает силу суетных оков.
Вон посмотри – смеются в парке дети, беспечностью наполнив грешный мир…
Живёт столетний ясень на планете. И мой, и твой, и чей-нибудь – кумир.


Имущему

Как выживать на грани бытия? Извечна эта мысль в человеке… А у тебя есть дело, дом, семья, и планов «громадьё» и чувства реки. Но средь людей такой ты не один, всё, что тебе, то и другим присуще. Твои свершенья зреют впереди, они приметны среди всех живущих.
Нам не хватает правильных идей, и без мечты, так трудно жить на свете. А ты другой средь множества людей, живущих с верой светлой на планете. Ты мыслью доброй в небо воспари и тех пойми, кто не нашёл дороги. Простых людей за всё благодари, люби людей и нищих, и убогих.
Тогда идёшь ты правильным путём, когда любовь в тебе пылает жаром. Тогда опорой станет отчий дом, тогда согреет душу ватник старый. А где-то там и Божии слова, что ниспадают вековечной новью. Люби людей, чтоб крУгом голова, чтоб Ангелы слетались к изголовью.
А деньги что? Как сорная трава, что не даёт подняться розе алой. И если выгодой забита голова, то чувств в душе бывает очень мало. Тем чувствам не подняться к небесам, и в Божьей вере им не угнездиться. Ты сделай так, ты догадайся сам, чтоб у людей светлее стали лица. Чтоб каждый был и счастлив и любим, и никогда бы не была на грани — жизнь Человека, что душой раним, а может даже — прямо в сердце ранен.
А что ещё? Не нужно ничего, коль есть в достатке совести и воли. Мы – люди! Мы – подобие Его! И нету на Земле счастливей доли!


Ушедшие из деревни

Мы ходили путями целинными, рвались в море, в таёжные чащи, и гордились делами былинными и поступками настоящими. Но забыли свою околицу, отчий дом с вырезными ставнями – всё хотелось вдали обустроиться и не помнить родимое, давнее.
Покорять удавалось вершины, и гореть на любимом деле. В гаражах появлялись машины, и о нас заголовки пестрели. Только всё это было когда-то, в том далёком теперь СССР-е. Вековечна проблема, ребята, сохранить мы его не сумели.
И теперь иногда – седовласыми – приезжаем в забитые хаты, опустели деревни безглазые, как полёгшие в поле солдаты. Всё скупили вокруг бизнесмены. Для чего? И неведомо даже.
Не такой мы хотели смены. Не такой на душе поклажи…


***

«Человек – это звучит гордо!..» — мы говорим сгоряча, чтоб не давали нам в морду, чтоб не кормить палача. Нету противней на свете должности, чем палач. Лучше будем как дети, и будем играть в мяч. Будем петь свои песни, бегать от радости вскачь. Будем жить интересней, на кой нам сдался палач?
Ты, господин – безработный, выращивай лучше салат, ведь мир такой беззаботный и каждый каждому – рад. В мире, где всё гармонично, и редко, где слышится плач, все понимают отлично — народу не нужен палач.
Вот только, когда будет это, людям не знамо ничуть… На все, на стороны света труден выбранный путь. Кто-то блуждает в потёмках, кого-то уводят враги. Пусто в душе и в котомке, и впереди ни зги.
Богом дана свобода, ночью холодной — свеча, пугалом для огорода – мантия палача.


Мир

Можно сколь угодно восхищаться — героями, и каждый — наш кумир… Но всё-таки важней всего, признаться, для всех землян – надёжный, прочный мир. Пусть много говорят вожди о славе, и то, что сила – главное теперь. Но забывать никто из нас не в праве, что коль война – то множество потерь, и разрушений, и разбитых судеб, и неуверенности просто тихо жить…
Ведь мир достался очень трудно людям, и так тонка любви и счастья нить.
Поэтому и я, как все, надеюсь, что в мирной жизни есть резон и толк, не потому ль ведёт к заветной цели везде и всюду наш Бессмертный полк. И наши деды, и отцы, и братья за нами смотрят сверху, с небеси. За нас, за всех им надобно сражаться, чтоб счастье жило вечно на Руси.
Дай силу, Боже, укрепи нам души, спаси от войн всех жителей Земли…
А ты, землянин, становись и слушай, как в даль летят, курлыча, журавли.


В свете памяти

Забывать начинаю о детстве, ведь всё дальше оно от меня. Но вот в этом спасительном средстве было столько любви и огня, было столько восторженной яви, было столько веселья всегда… Пусть то время никто не прославил – отлетели в далёко года.
Но в минуты раздумий глубоких вдруг увижу воочию я средь видений размытых далёких: и деревню, и сад, и поля. Эта память даётся нам свыше, это тоже есть умственный труд. Только чувства с годами всё тише – ничего не поделаешь тут…
Там остались мальчишки, девчонки. Да и сам я – конечно, другой. О любимой, родимой сторонке стала память такой дорогой.
Забывать – это было бы слишком, и поэтому – время, постой. Пусть остались девчонки, мальчишки где-то там, за незримой чертой, и пусть время летит без оглядки, невозможно его удержать. Лишь бы память держалась в порядке, чтобы в детство я мог убежать.


Путь Христа

Идём путём Христа, поскольку и сегодня, равно как и две тыщи лет назад, остались те, кто фарисеям сродни, и зло прошло насквозь земной наш сад.
Опять одни стоят у власти и у денег, свой пир сегодня празднует порок. Простым остались лишь совок да веник, и вместе с ними плачет в небе Бог. И словно чаша, что полна с краями, так наши души наполняет боль. Одни сегодня жарятся в Майами, других спасает дачная юдоль. Нас жмут и жмут, как будто выжимают остатки силы, воли и ума. Они, богатые, похоже, точно знают, что нищих ждут и посох, и сума. Власть и богатство – два кита, которых элита оседлала всей гурьбой…
Нам остаётся верить в то, что скоро Христос опять закроет нас собой.
Голгофа, крест – восторги фарисеев, но даль небес прозрачна и чиста! И люди будут верить в воскресенье и в новый подвиг вечного Христа!


Войдём

За поворотом – церковь белая, до горизонта — синева. В миг потерялись мысли смелые и улетучились слова. С притвора слышно певчих пение, в храм зазывает стройный хор. С души стекают самомнения, как будто снег весною с гор.

Давай войдём мы в дверь открытую, (мерцают свечи в полутьме), утешим души мы молитвами, что так нужны тебе и мне. Войдём, войдём, печаль останется за поворотом, канет в даль, а Божье имя ныне славится, как славилось оно и встарь.

Со всеми вместе мы помолимся. Восславим Господа и мы. В России надо жить по совести — среди вселенской кутерьмы. Несётся кверху песнопение, и в душу будто льёт бальзам. Продли же, Господи, мгновения, что дарят утешенье нам.

Псковская литературная среда. Поэзия. Андрей Бениаминов

Андрей Бениаминов

Поэт, публицист, член Союза писателей России.
Живёт и работает в Пскове.
подробнее>>>

 

Слово

Слово,
простое слово,
взятое за основу,
вложенное в уста,
рвёт белизну листа
выкриком, выстрелом, стоном,
детским, неугомонным
щебетом. Но с поклоном
ляжет к Вашим ногам.

Да я и сам отдам,
снов, нервов, мыслей нити,
всю глубину наитий,
всплески моих сомнений,
всполохи откровений,
чувственную усладу,
горечь, любовь, досаду –
всё, до последней строчки,
до запятой, до точки.

Если оно Вам надо…

 

Ноябрьское

Дождь моросит который день,
Ноябрь, но тепло однако,
И лишь дворовая собака
Полает на чужую тень.

Горит рябиновая гроздь,
Нет листьев, только сгустки ягод
Остались от былых нарядов,
И ствол – как выцветшая кость.

Вот кот – известный крысолов,
И птицелов еще к тому же,
Брезгливо переходит лужу,
Ища глазами воробьев.

Двор опустел, и алкаши
Уж не сидят в кустах на лавке,
И только лай дворовой шавки
В холодной уличной тиши.

Я, пересиливая лень,
Сижу, пишу вот эти строки.
Пора б зиме, прошли все сроки.
Дождь моросит который день…

 

10 марта

Памяти В.Я. Курбатова

Чёрный гроб, белый саван и белый снег,
И могилы вырытой тёмный зёв.
Двадцать первый год, двадцать первый век:
Провожал писателя город Псков.

По спине озноб, слёзы по щекам,
Знать мороз да ветер тому виной.
И течёт за гробом людей река:
«Со святыми, Господи, упокой…».

Давит грудь – не выдохнуть, не вдохнуть…
Снега скрип да ветра протяжный вой.
Уходил писатель в последний путь:
Со святыми, Господи, упокой…

Поцелуй последний в холодный лоб,
Слов прощальных траурный хоровод.
Белый снег, белый саван и чёрный гроб,
Двадцать первый век, двадцать первый год.

 

* * *
(акростих)

Кто выжил? Кто умер? По ком воет черный пёс?
Остатки надежды сгорают как ворох листьев,
Раскинуты руки, разбросаны сны и мысли –
Ответы сложнее, чем самый простой вопрос.

Надежда как воздух. Мне только бы сделать вдох,
А может ещё, дыханьем согреть ладони.
Вернуться домой, ступить на родной порог
И жить. Только вот, сосед по палате помер…

Роняет на землю листья осенний лес,
Уходят друзья смотреть синеву небес.
Спаситель, прими их души…­

 

Чёрный Вир

Деревня Чёрный Вир располагалась в Карамышевском районе Псковского округа Ленинградской области, ныне — Карамышевская сельская волость Псковского района Псковской области. Теперь там урочище.

Деревни Чёрный Вир на карте нет,
Осталось лишь урочище пустое,
Колодца остов с темною водою,
Фундаментов печей неясный след.

Здесь в сорок третьем зверствовал СС –
Не немцы, а эстонские солдаты,
Их бабушка моя звала — «кураты»…

Она, сбежав с детьми в дремучий лес,
Сама спаслась и деток сохранила.
Но сколь потом жила – не позабыла
Расстрельный год, и пережитый ад,
И страшное ругательство — «курат».

Те, кто остался, выжить не смогли.
Горел овин, обложенный соломой,
В нём, под напев пластинки граммофонной,
Детей и женщин заживо сожгли.

А после – расстреляли мужиков,
Почти ополоумевших от горя,
Не чувствующих холода и боли,
И поседевших в несколько часов.

Деревни Чёрный Вир на карте нет,
Осталось лишь урочище пустое,
Колодца остов с темною водою,
Фундаментов печей неясный след.

Деревни Чёрный Вир на карте нет…

 

Старый сад

Деревенское детство босое,
И крестьянский нехитрый уклад,
Запах трав, что легли под косою,
Старый, дедов, развесистый сад.

Там по осени некуда деться,
От обилия яблок и слив,
Там любимое дерево детства,
Моя яблонька – Белый налив…

Всё прошло, словно кануло в Лету,
Унеслось, не догнать, не найти,
Только снова в преддверии лета
Старый сад начинает цвести.

Зацветает, потом облетает,
Но живет мой заброшенный сад.
И трава вновь в себя принимает
Спелых яблок его аромат.

Так бывает. Конечно в России!
Сад живет, хоть проходят года,
Для того, чтоб его не забыли,
Чтобы вновь возвращались сюда…

 

* * *

Собрату по перу

Всё лучшее написано до нас:
про родину, судьбу, любовь и веру,
А нам, собрат, осталось чувство меры,
которое подводит нас подчас…

 

* * *

Я ушел от раздоров и склок,
От фальшивых страстей и обид,
И опять лихолетье дорог
Моет пылью мои сапоги.

Я ушел, видно вышел мой срок,
Вновь по миру иду налегке:
Деревенского сала кусок,
Да горбушка в заплечном мешке.

Пусть шипят за моею спиной,
Мол, не выдержал, сдался, слабак…
Я сегодня богат тишиной,
А не лаем дворовых собак.

И на пыльном кленовом листе
Напишу пару строк, пару фраз,
О любви, и о вечной мечте:
Стать счастливым хотя бы на час.

 

 

 

* * *

Станиславу Субботину

Нынче писать стихи —
себе дороже,
Каждый — ценитель,
но каждый десятый —
каратель,
Вот и готово поэту
прокрустово ложе,
Чтоб не торчали пятки
из общей кровати.

Только не тот поэт,
кто ищет где слаще,
Кто отупел от жлобства
и от гламура.
Есть еще,
поверьте,
стихи настоящие.

Именно и в них
летит
пуля-дура.

 

Сказать подлецу

Споры, всё же, подходят к концу.
Умный – тему досрочно закроет.
Но сказать «ты подлец» — подлецу ,
На мой взгляд – обязательно стоит.
Глупость вновь нагоняет тоску,
Превращая нас в серое стадо,
И сказать «ты дурак» — дураку,
На мой взгляд – обязательно надо.
Только чаще я слышу в ответ:
«Не влезай, промолчи, будь умнее…»

Принимая подобный совет,
Не становимся ль сами подлее?

 

* * *

«Я знаю, в этом нет моей вины…»
А. Твардовский

Я знаю, в этом есть моя вина,
В том, что ушла в небытие страна,
И тридцать лет на сердце тяжким грузом
Предательство, которое на мне,
На всех, кто клялся в верности стране…
Предательство Советского Союза.

 

С добрым утром…

Чуть дрожит рассвет. Разгоняя мрак,
солнце лезет вверх и слепит глаза:
— С добрым утром, мой недобитый враг.
Я в дозоре — значит стрелять нельзя…

И не знаю, рад тому иль не рад,
что вчера тебя не поймал в прицел…
Нас прошедшей ночью утюжил «Град» —
два «двухсотых» рядом, а я вот – цел.

Я лежу, оглохнув от тишины,
и жую травинку, чтоб не курить.
А на той, другой стороне войны,
Мой заклятый враг продолжает жить.

С ним росли бок о бок, в одном дворе
и играли в прятки, в войну, в футбол:
невдомёк играющей детворе,
что один «кацап», а другой «хохол».

Старый дом разрушил шальной снаряд,
там погибли дочь моя и сынок…
— С добрым утром мой недобитый враг.
Мне осталось только спустить курок.

 

* * *

Молотом по наковальне —
звон пошел,
Где-то за заставой дальней
хорошо…
Спят поля, и дремлет хата,
меркнет свет.
— Хорошо лишь там, ребята,
где нас нет.

От вопросов до ответов
длинный путь,
Но опять холодный ветер
студит грудь,
Дым да гарь с востока гонит —
не до сна.
В пене конь и ранен конник —
знать война.

Там за дальнею заставой,
у межи,
В вязкой лужице кровавой
брат лежит.
Половецкою стрелою
сбит с коня —
Значит нынче ветер воет
про меня.

Молотом по наковальне —
будет меч.
Время на заставе дальней
в землю лечь…

 

* * *

Между нежностью летнего сада
И холодным бездушием вьюг
Есть тепло от любимого взгляда
И от нежности ласковых рук…

Пусть тревожною осенью зыбкий
Сквозь туман пробивается свет,
Знаю я, что любимой улыбкой
Будет день мой сегодня согрет..

 

* * *

Я Вас за всё благодарю:
За этот свет, за эту радость,
За Вашу трепетность и сладость,
За предрассветную зарю.

За Ваше нежное: — Прости.
И столь жестокое: — Не надо.
И за смешное: — Не грусти.
И за родное: — Сядем рядом.

Спасибо за рассветный час
И за полночную истому,
За то, что мы давно знакомы
И не знакомы, в сотый раз…

 

Любимой

Мой дом наполнен тишиной
и полночь за окном,
с моей красавицей женой
мы чай на кухне пьём.

Ласкает душу тишина,
льёт лампа мягкий свет…
— Ты у меня навек одна,
тебя прекрасней нет!

Спасибо за двоих сынов,
что в детской мирно спят,
спасибо, за твою любовь,
за дом, что тих и свят.

За то, что два десятка лет
ты бережёшь семью,
за эту ночь, и за рассвет,
за трепетность твою…


Среди невзгод и суеты,
среди мирских тревог,
есть капля сбывшейся мечты –
наш тихий уголок.

 

* * *

Юной поэтессе

Из стихов опять струится грусть,
Вновь терзает душу одиночество,
Эту скорбь, как странное пророчество
Я запоминаю наизусть.

Где найти для Вас цветы весенние,
Средь осенних луж и листопада?


И звучит молитва о спасении,
И о счастье. Много ли нам надо?

 

Псковская литературная среда. Поэзия. Валерий Мухин

Валерий Мухин

Поэт, публицист, прозаик, член союза писателей России.
Живёт и работает в Пскове.
подробнее>>

 

 

В земном многоголосном храме

Храм

В земном многоголосном храме,
Под синим куполом небес,
Я дирижировал ветрами,
А подпевали дол и лес…

И в роковом звучанье хора,
Была вселенная слышна.
И песнь пространства и простора
Была прекрасна и ясна.

Я каждый звук её усвоил,
И голос каждого певца…
Пред тем, кто это всё устроил,
Я преклоняюсь без конца —

За чистоту, за постоянство…
Чей гений в вечности не смолк, —
Организатора пространства,
В созвучьях знающего толк…

От этой музыки нетленной
В груди рождался сладкий стон.
Я дирижировал вселенной,
И постигал её закон.

Влюблённый в каждого хориста,
И в свой многоголосный храм,
Я в поле песенном и чистом
Однажды волю дал слезам.

За что мне милость и отрада,
И этот песенный удел,
И дар бесценный, как награда,
Которым, мучаясь, владел.

Не могу сидеть в неволе

Не могу сидеть в неволе —
Сам себя же не прощу:
Утром выйду я на волю —
Песню в поле поищу.

И в расхлябанности мутной,
Что подарят небеса,
Вдруг, — подует мне попутный —
Ведь бывают чудеса!

Все слова, что жили-были
В мире Божием добра,
Мне напели и навыли
Наши вьюги и ветра;

И рассказывали сказки,
Над равниною летя;
И раздаривали краски —
Щедро, весело, шутя…

Знаю, да, — меня осудят —
Не обижусь и прощу.
Лучшей доли мне не будет;
Лучшей я и не ищу.

А ищу я песни в поле,
В снег и в дождь я к ним иду…
И пока счастливей доли
Не нашёл… и не найду!

Что мы будем судиться

Что мы будем судиться, рядиться –
Вспоминать, где живут чудеса,
Мне бы только с утра обрядиться,
И уйти в голубые леса.

Где роскошная наша природа,
Распахнулась — щедра, и мудра.
Где сказанья простого народа
Выше золота и серебра.

И душе уже будет не надо
В жизни большего счастья искать.
И воспрянут печаль и отрада,
Горемычной земли благодать.

Приобщиться к корням и основам, —
В деревенской избе почивать,
И волшебным целительным словом
Занедуживший слог врачевать.

Врачевать – это то же блаженство, —
Что выхаживать нежно птенца,
Потому, что само совершенство
Не имеет на свете конца.

Владимиру Кострову

Я не могу не верить в силу Слова,
И признаю, что слово – это Бог.
Я полюбил Владимира Кострова
За добрый, задушевный, ясный слог.

Его слова, как тучные колосья
Шумят на ниве спелого стиха.
Я ощущаю их многоголосье,
И душу костромского мужика.

В них аромат цветов и воздух хлебный,
Сопят боровики, забравшись в лог;
Калины куст горчащий и целебный
Немеркнущие ягоды зажёг.

В них женщины живут со светлой грустью,
Облюбовав ветлужские леса;
Глухое костромское захолустье
Из сказок возрождает чудеса.

Слова, заворожённые пейзажем,
Пространством ветровым заражены.
В них русский дух – всесилен и отважен,
И песни наши русские слышны.

Поют их, отражённые теченьем,
Красавицы над русскою рекой.
И на душе – такое облегченье,
Что я вчера заплакал над строкой.

Вот потому и верю в силу Слова,
И соглашусь, что слово – это Бог,
Вот потому Владимира Кострова
Не полюбить я попросту не мог.

Как не любить эту землю

Мы стиснули души, мы встали –
Живые и мёртвые — все.
Игорь Григорьев

Как не любить эту землю,
Этот закат и восход,
Поле и лес, и деревню,
Родину, русский народ.

Я был обласкан судьбою –
Отрок суровых времён –
Матушкой русской землёю
Вскормлен и усыновлён.

Детство – военная доля,
Полная ужасом битв.
Танками вспахано поле.
Поле могил и молитв.

Страшные, чёрные годы…
Вражьей рукою война,
Смертью крестила народы,
Ад поднимая со дна.

Кровью умылась Россия.
Нам посмотрела в глаза:
— Что ж вы, сынки дорогие?
Больше – ни шагу назад!

Стиснули души и встали,
Встали за землю свою,
Крепче железа и стали…
И – раздавили змею!

Как не любить эту землю,
Этот закат и восход,
Поле и лес, и деревню,
Родину, русский народ.

Жить на земле

Наверно болен я болезнью неизвестной,
Когда смотрю в дожди, на плачущую даль,
И мучаю себя вопросом неуместным:
Зачем ты мне дана, о русская печаль?

Я сам перебирал все древние стихии,
И выбрал для себя и землю, и народ.
Из самой глубины поруганной России
Я верю в чистый звук и в солнечный восход.

У неба не просил иной судьбы и боли,
А с песнею теплей отрада и мечта.
Дурманным мёдом трав, горчащим хлебом, солью,
Душа моя теперь довольна и сыта.

Жить на своей земле, надеясь на удачу,
А благородный труд — всегда мне по плечу…
Я думать не хочу, что можно жить иначе,
Хотя иначе жить я просто не хочу.

Родился я

Родился я в краю равнинном,
Где каждый тополь, каждый клён
Мне были таинством былинным
Забытых сказочных времён.

Где бор и сосенный и ельный
Светился тихо над водой,
И доносился звук свирельный
И голос чистый, молодой.

Где, может, люди, может, Боги
Шли по просёлочной дороге
В свои бескрайние луга
Метать высокие стога.

Они смеялись и шутили
И в голубой рассветной мгле
Трезубцы в небо возносили
И пели гимны о земле.

Где провожал их русый мальчик,
И воздух травами пропах…
И солнца жёлтый одуванчик
Оставил привкус на губах.

Бесценные слова

Нечаянно стихи из разума не льются.
И мысли ясные невежам не даются.
А.П. Сумароков

Сотворю молитву во спасенье,
И отрину страхи и сомненья,
И пойду искать во мрак осенний
Новые свои стихотворенья.

Там слова сухой листвою кружат
Красотой последнего полёта.
Те слова, что с рифмою не дружат –
Не ложатся строчками блокнота.

Есть слова, которые не слышат;
Есть слова корявее коряги…
Те слова, что музыкой не дышат –
Тихо отлетают от бумаги.

Скромные, правдивые не просят
Уберечь от тленья и забвенья.
А слова, что правды не доносят –
Умереть должны до воскрешенья.

Воскрешаю чистые, простые –
Те, что люди часто забывают.
Иногда бывают – золотые,
Иногда – бесценные бывают.

С Богом

— С Богом иди…, — говорила старуха,
С тем провожая меня за порог.
Чётко слова доносились до слуха,
Как заклинанье: — Храни тебя Бог…

Как заклинанье шептала молитву:
— Господи наш, Иисусе Христе…
Будто шагал я на страшную битву
Иль умирать, как Христос на кресте.

Брал на плечо стариковскую косу,
Брал стариковский в карман оселок
И на лугах, где рассыпались росы,
С травами бился, покудова мог.

— С Богом иди…, — говорила старуха.
— С Богом, родименький, с Богом коси…
— С Богом живи…,- долетало до слуха…
— С Богом умри, как и все на Руси…

Бился в поту, в комарином ознобе —
Жилистый, сильный, упрямый простой —
И в озорной сокрушительной злобе,
Словно игрушкой играл я косой.

И подпевали туманные дали,
Тёмная гладь торфянистой реки,
Где испокон в тишине и печали
С Богом живут на Руси старики.

Любовь ушла

Любовь ушла, и я схожу с ума,
И жизнь моя на волоске повисла.
(Иссякли золотые закрома…)
И нету в ней ни радости, ни смысла.

Любовь ушла, как будто жизнь ушла,
Как будто ничего и не осталось:
Пустые дни, никчёмные дела
И ближе смерть, и ощутимей старость.

Любовь ушла….Ни наяву, ни в снах
Нет больше ни надежд, ни обещанья.
И только, исчезающий впотьмах,
Остался светлый лучик на прощанье.

Коса и камень

Я забываю, увлекаясь,
Что не всегда бываю прав.
Вот потому и натыкаюсь
На твой несокрушимый нрав.

А ты своими пустяками
Уничтожаешь чудеса,
Когда на мой находит камень
Твоя нещадная коса.

Мне не постичь на чём основан
Несовместимый наш союз?
Твоим упрямством очарован —
Наверно я вошёл во вкус.

И где конец, и где начало
Всему, что я в тебе люблю?
И день за днём стальное жало
С упорством каменным туплю.

Дикарь

Горы, море, воздух, небо,
Горький вкус земли и хлеба,
Каждодневная заря, –
Целый мир у дикаря!

Есть во все концы — дороги,
Всё на месте – руки, ноги.
В неразборчивую плоть –
Душу вдунул сам Господь.

Простофиле и дебилу
Дал недюжинную силу,
Чуткий слух, и голос – медь,
И глаза – вперёд смотреть.

Дал надежды и сомненья,
Да не дал Господь уменья;
Дал любовь ему и речь –
Да не дал ума — сберечь.
Нам природа — Мать и Бог

Нам природа — Мать и Бог.
У неё мы все — таланты.
Проявился, кто как мог:
Есть поэты, музыканты…

Как цветы и как трава,
В мире всё произрастает,
И — «кто в лес, кто по дрова»,
Кто как может, так играет.

Но умей нести свой крест
В жизни под гору и в гору,
Человечество — оркестр,
Но, увы, — без дирижёра.

Вот поэтому боюсь,
Что опять пойду по краю,
И нечаянно сорвусь,
И неправильно сыграю.

Чтобы после не жалеть
О растраченном и лживом,
Не хочу бездарно петь,
А тем более — фальшиво.

Минуты

Минуты ли блистал или века,
Достойно ли прожил или беспутно,
Не разберёшь ты в памяти, пока
Былое не разложишь поминутно.

Минутами — боролся ты с «пургой»
И, как герой, отважен был и дерзок;
Минутами — ты был совсем другой
И сам себе противен был и мерзок.

Какое разнотравие минут!
Теперь, когда судьбу свою итожишь,
Взгляни, как широко они растут,
Как травы друг на друга не похожи.

Иная пробивалась через мрак
Всё выше к солнцу, расцветала звёздно…
Другую бы и вырвал, как сорняк,
Но не достать — непоправимо поздно.

Всё было: неудачи и успех,
Минуты тьмы, минуты высшей цели…
Но только сочетание их всех
Покажет — кто же ты на самом деле.

Мне не надо

Мне не надо богатства и денег
Больше тех, что горбом заслужил.
Мне дороже судьба деревенек,
Где народ мой работал и жил.

Мне не надо, чтоб я изменялся:
Извивался, хитрил, богател…
Мне важнее, чтоб я занимался
Чистотой человеческих дел.

Был уверенным в каждом поступке,
И гордился страной и судьбой;
Пресловутую воду бы в ступке
Не толок. И всегда был – собой.

Быть собой – и богатства не надо –
Сохранить свою душу и честь.
Это высшая в жизни награда,
Из того, что у Господа есть.

Послушай

Не спорю, нужен риск и можно оступиться,
Ведь мир лежит у ног — коварен и богат,
И, чтобы до ключа добраться и напиться,
Бывает, сам я пью проклятый суррогат.

Не ври и не хитри, но будь упрям и гибок.
Куда летишь — в мечтах изволь нарисовать.
Хочу я уберечь хотя бы от ошибок,
Которые мешают легче рисковать.

Не торопись бежать — ещё сломаешь ногу,
Не торопись лететь — смотри, что под крылом.
Подумай головой и выбирай дорогу —
Ведь только дураки несутся напролом.

Не стоят ничего ни суета, ни топот.
Умей, хоть иногда, не жить умом своим:
Есть мудрость на земле, есть красота и опыт…
Полезно иногда прислушиваться к ним.

Место под солнцем

Ты мог бы просто не родиться, но — родился:
На Божий свет из тьмы кромешной появился.

Из тех миров, где немота и холод вечен…
За что-то солнечною метой ты отмечен.

Ещё — «никто», и звать — «никак» — комочек теста,
Но на Земле уже своё ты занял место.

Оно, быть может, безнадежно и непрочно,
И Человек ты или нет — ещё не точно.

Не ясно — рано или поздно распростишься,
Безвестно канешь в «никуда», иль состоишься,

Счастливый случай встретишь ты или несчастный —
Уже на свете ко всему ты стал причастный.

Ещё ты слаб, ещё ты глуп, ещё бездарен,
Но этот свет — уже он твой — тебе подарен!

Поганкин

Хранит история подарки.
Семнадцатый далёкий век.
Сергей Иванович Поганкин –
Посадский псковский человек.

Пройдя крутое лихолетье,
Торцы поганкиных палат,
Уже четвёртое столетье,
Как вехи вечности стоят.

Но не дошли до нас останки –
Того, кто крепости — творец?
А заказал её – Поганкин –
Зело зажиточный купец.

В торговых «скачках» – гнал галопом.
Купец был ловок и умел.
В торговле с Азией, с Европой,
Тогда он шибко преуспел.

Всё скандинавам, ляхам — мало –
Чего не выкинь: мёд, муку,
Льняную паклю, войлок, сало,
И шерсть, и кожу, и пеньку…

Но, кроме суетной торговли,
Другая жилка в нём жива:
Он был начальником таможни;
Он был «кабацкий голова» …

Казалось – всё ему по силе.
Но жребий стал его суров,
Когда возглавил он в России
Один из денежных дворов.

Одно преданье воскрешу я:
Царь Грозный, как-то для дворца,
Деньгу потребовал большую
У предка нашего купца.

«Я в грязь лицом-то не ударю,
Приказ исполню и – конец.
А сколько ж нужно государю?» —
Полюбопытствовал купец.

«Ах, ты, купчишка голодраный!
Ещё чуток и будешь бит…
Ты разве так богат, поганый,
Чтоб мой насытить аппетит?».

Вот, то-то, был кураж и пьянка!
И подать знатная дворцу…
С тех пор фамилия Поганкин
Прилипла к псковскому купцу.

Нельзя забыть о факте редком,
Его хранит святая Русь.
И я своим неробким предком
И восхищаюсь и горжусь.

Жемчужина севера

Как мир, нерушимо и гордо,
Как правду, как русскую речь,
Нам надо любимый свой город,
Как честь и как совесть беречь.

Хранить, как историю свято,
Жемчужину севера — Псков.
Беречь, как родимого брата,
Как память седую веков.

Он создан простыми руками,
Он душами предков согрет,
Его говорящие камни
Тепло излучают и свет.

Над городом образ Господень
Надёжен и светел, и свят,
Мы шумной толпою проходим
Средь храмовых белых палат.

Проходим и каждого бремя
Сотрёт нас с земного лица…
А он остаётся, как время,
Которому нету конца.

 

 

Псковская литературная среда. Поэзия. Валентина Алексеева

 

Валентина Алексеева

Прозаик, поэт, публицист, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в Пскове.

подробнее>>>

* * *

На бегу, на лету, на скаку
По полям, по холмам горбатым
На лихом на этом веку
Мы всё мчимся, мчимся куда-то.

Наши руки горы свернут
Под глухие удары сердца,
Но не хватит нам двух минут
Призадуматься и оглядеться.

Да, наверное, жизнь – борьба.
Да, должно быть, нельзя иначе.
Но встает на дыбы судьба
От такой сумасшедшей скачки.

Грезим будущим – молодые.
Стариками – прошлым живем.
Ах познать бы азы иные:
Мудро жить настоящим днем.

Может хватить за чем-то гнаться,
Может стать и проще и строже.
Может, просто, ослабить вожжи,
Чтобы над суетой подняться.

 

ПОРЫВАМ ДОБРЫМ ВОПРЕКИ

Нас всё пытаются уверить
Порывам добрым вопреки,
Что люди друг для друга – звери,
Что сволочи все мужики.

Что только подлых ждет удача,
Блондинки – дуры, а любовь –
Шизофрения, не иначе,
В мозги ним долбят вновь и вновь.

Не верьте, люди, сказкам этим.
Не дайте черту в душу влезть.
Не верьте!
Царствуют на свете
Любовь, достоинство и честь.

И если ты наивный школьник,
Спешат под дьявольский мотив
Сменить прекрасное прикольным,
Цветок на череп заменив.

Так посреди войны и блуда
Антихрист в наши с вами дни
Из оболваненного люда
Вербует полчища свои.

 

ПРЕДНАЗНАЧЕНЬЕ

«Бог создал русских, чтобы на их
примере показать другим народам,
как не надо жить.»
П.Я. Чаадаев

Мы – кролики для опытов Господних.
Богаче нас на свете нет страны,
Но вот загадка: мы с тобой сегодня
Унижены, убоги и бедны.

Бурьян в полях, на фабриках разруха
И кто-то лезет вновь на броневик.
История, суровая старуха,
На наших спинах пишет черновик.

В который раз мы всё разрушим смело
До основанья, нам не привыкать.
Мы вывески заменим вместо дела
И будем результатов ожидать.

Но ничему не учит опыт горький,
И всё чернее тучи над страной.
А мы с тобою – мальчики для порки,
Коль снова комом блин очередной.

Но ярость на невежество помножив,
Мы низвергаем в грязь колокола,
Чтоб вслед за нами, не запачкав ножек,
Европа в белых туфельках прошла.

 

ДОМ

Три окна на Вокзальную площадь.
Утро. Город окутан снами.
Ветер флаг трехцветный полощет,
Как – давно ли! – красное знамя.

А давно ли – всего-то сорок
С небольшим лет въезжали весело.
И был дом, как и я, тоже молод,
Одноклассником и ровесником.

А давно ли – лишь в веке прошлом,
В прошлом только лишь тысячелетье
За пятак в привокзальном окошке
Я счастливый брала билетик.

А судьба из-за пазухи – камнем!
Только в жизни ни́ было что бы,
Ты, как мама родная, верна мне,
Дорогая моя «хрущоба».

Про удачи мои и беды
Лучше ведает кто едва ли,
И лишь здесь для старушек-соседок
Я, как прежде, девочка Валя.

Дом, мой крепость, причал мой прочный,
Где соседи роднее братьев,
Вновь меня, свою блудную дочку,
Принимаешь в свои объятья,

Распахнув подъездные двери,
Словно душу мне нараспашку.
Ты судьбой и годами проверен,
Старичок мой – пятиэтажка.

 

* * *

Перетерпеть. Перетерпеть.
Перетолочь невзгоды в ступе.
И верить: светлый день наступит.
И вновь —
терпеть,
терпеть,
терпеть.

И путь, что Господом отмерен,
Пройти сквозь бури и потери.
И честь не уронить суметь.
И песню,
лишь свою,
пропеть.

ГЛАГОЛЬНЫЕ РИФМЫ

Полоть, полить,
Помыть, сварить,
Стирать, погладить
И зашить.

А так хотелось бы –
Любить,
Мечтать, читать,
По морю плыть,
Закатом тихим любоваться
Иль, просто, с другом пообщаться.

И все ж сперва
Полоть, полить,
Помыть, сварить,
Ну и так далее.

 

ПОЛЮБЛЮ СЕБЯ С ПОНЕДЕЛЬНИКА

Мне уже, слава Богу, не двадцать.
Не пора ли учиться жить?
Надоело душой надрываться,
Нужно срочно себя полюбить.

Взять пример хоть с кота-бездельника
Полюблю-ка себя с понедельника.

Решено. Только к маме-старушке
Забегу поправить подушки,
За лекарством схожу в аптеку,
Заскочу еще в библиотеку
Детектив поменять соседу.
И домой отдыхать поеду.

Буду желтую грушу кушать
И красивую музыку слушать.

Только вот еще незадача:
Вместо груши на рыбу трачу
Я последний рубль, иначе
Котик Мурзик сожрет меня.

А еще ведь внучке Мариночке
Нужно срочно купить ботиночки.
А еще, вот и вспомнила кстати,
С днем рожденья поздравить сватью
Да скроить подруге халатик…
Ночь в окне. Доползти б до кровати.
Мочи нет, валит с ног дремота.
Завтра снова к восьми на работу.

Так, от дел и забот обалделая
Полюбить себя не успела я.

Чего и вам желаю.

 

ЕСЛИ Б Я БЫЛА МУЖЧИНОЙ

Красота цветет меж нами,
Ветром солнечным дыша.
По асфальту каблучками
Ножки цокают, спеша.

Воробьем стучат сердечки.
Легкий смех. Ресничек взмах.
Губки, пальчики в колечках.
Шубки, курточки в мехах.

Синий март духами веет.
Крошат льдинки каблучки.
Выворачивают шеи
Бедолаги-мужички.

Джентльмены и бандиты.
Простаки и эрудиты –
Все одной мечтой повиты –
Ожиданьем жарких встреч.
Белой пеной Афродиты
Льются локоны до плеч.

Что там нефть, леса и злато!
Знают все за рубежом:
Красотою Русь богата,
Красотою русских жен.

Ах, и я в былые лета…
Ну да «се ля ви», мадам,
Красоту, как эстафету,
Дочке с внучкой передам.

Для печали нет причины –
Годы лишь судьбы ухаб.
Если б я была мужчиной,
Ух, и бабником была б!

 

* * *

Всё у поэта – слишком.
Слишком любовь слепа.
Слишком норов неистов.
Слишком крута тропа.

Тронешь душу-мимозу –
Слишком остра́ боль.
Слишком горьки слезы.
Слишком пьян алкоголь.

 

ПОСЛЕДНЕЕ СТИХОТВОРЕНЬЕ

Со мной творится странное явленье:
Я всё последнее пишу стихотворенье.
Сейчас домучаю его. И точка.
Душа в мозолях от упрямых строчек.

И всё. Конец. Займусь нормальным делом.
О, сколько весен мимо пролетело…
О, сколько благ я мимо пропускала,
Пока стихи последние писала.

Но вновь колдует осень надо мною.
И значит, вновь не знать душе покою.
И снова дань за взлеты и грехи –
Последние стихи.

 

Псковская литературная среда. Поэзия. Сергей Горшков

Сергей Горшков

Поэт, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в г. Пскове.

подробнее>>>

 

Чудак

Мир. Провинция глухая.
Город. Ночь. Позёмка злая.
Угол. Новая реальность.
Выброшен в невероятность.

Отогрейте кто в ладошке
Бесприютного Серёжку:
Одинокий бродит гений
По следам своих сомнений.

Непонятные тревоги
Лишь иллюзии дороги,
А архангелы, встречая,
Не укажут путь до рая,

И «игра на выбыванье»
Избавляет от прощанья:
Исчезает странный гений
В переулках сновидений.

Кто-то, кто творит реальность,
Выбросил в невероятность:
Вновь провинция глухая.
Город. Ночь. Позёмка злая…

* * *

Ещё одна зима накрыла простынёй
Угрюмые дома, и двери за тобой.
Всё будет как всегда, как много лет подряд:
Напрасно жду звонка – сломался автомат.
Напрасно жду шагов в полночной тишине,
Каких-нибудь следов на снежной целине:
Разрыв подобен сну в могильной глубине,
И может, я уйду иллюзией во сне.

Удары топоров доносятся с небес:
Упало всё туда, как придорожный лес.
Глухие матюги сменили трубный глас:
Там ангелы дрова готовят про запас.
Разносится порой и звон колоколов,
Сзывая на покой уставших мертвецов:
Бредут по облакам колонны странных душ,
И где-то там я сам… и вечность зимних стуж…

Скит

…обитель света и тепла,
обитель духа и смиренья
плывёт в небесном измеренье,
моля всевышнего добра

для нас, для сирых и убогих,
заблудших в суете веков,
забывших смыслы вещих слов
в стремленьях малых, неглубоких…

…и труд молитвы непрестанной
и словом может излечить,
и всех спасти и сохранить
в годину скорбных испытаний…

* * *

Пришёл на Землю Некто…
Он в рубище ходил,
и в окруженье с кем-то
о жизни говорил.
Он странными словами
неопытных смущал,
пусть Слово и не каждый,
услышав, понимал.
И начались сражения
в полях и городах
от дикого брожения
в несведущих умах.
«Общественное» мнение
решило – «виноват!»
и, от греха подалее,
бродяга был распят.

А Он назад вернулся
с любовью всех простить!
И кое-кто «проснулся»
с вопросами, как жить?
Ведь всё, казалось, просто:
«Люби.… И будь любим»,
к чему тогда вопросы,
коль мы спокойно спим?
Бродяга все сомнения
народов понимал –
одним прикосновением
людей Он воскрешал!
В попытках стать доступным
и всем понятным стать
в насмешку и преступно
Он снова был распят…

И так всё продолжается
тому немало лет,
а Он всё возвращается
и нам приносит Свет.
И в разуме мы вроде,
но гвозди есть, увы,
и тёрн венца стал в моде,
и мастерим кресты….

Окраина

«Русский человек всегда бывает либо с Богом,
либо против Бога, но никогда без Бога»
Г. Федотов

Здесь все давно мертвы:
не проросло Зерно.
Здесь кладбище мечты,
а праху всё равно
что было и что есть,
что станется потом,
ведь времени не счесть,
поскольку время – сон.

Здесь тьма, здесь тишина,
вопросам места нет –
кровавая война
дала на всё ответ.
Здесь боги не живут –
распяты на крестах,
и ветры не поют
в рассохшихся костях.

Здесь вечен чёрный тлен,
и даже стороной
обходит Люцифер
сей призрачный покой.
Ему ли не понять
насколько люди злы:
сумели доказать,
как жечь к добру мосты!

Зачем им то «добро»?
Зачем им те «мосты»?
Пускай горят огнём
заветные мечты!
И боги пусть горят!
И дьявола в костёр!
Зачем пытаться зря
нарушить вечный сон?..

Что было, и что есть?
Что станется потом?
Загадок здесь не счесть,
а время – только сон.
Здесь все мертвым – мертвы,
здесь Слово сожжено
и прах его давно
на кладбище мечты.

Прохожий

Словно в сказках, на распутье
указатель трёх дорог,
и гадает бедный путник,
что ему «предложит» бог.

На Руси что век – неволя,
горьких бед не перечесть:
люди ищут лучшей доли –
может, где-нибудь и есть.

Из тайги в тулупе драном
по морозцу босиком
тихо брёл старик усталый
с непонятным узелком.

Что он нёс? Кому «подарки»?
И куда конкретно брёл?
Но к деревне спозаранку
узелок его привёл.

И у каждой из калиток
из заветного узла
оставлял катушки ниток,
ну а где и два кольца,

А кому алтын положит,
а кому и медный гвоздь…
В общем, странный был прохожий –
не совсем в себе, небось.

Сонно скрипнули пороги
в тесноте морозных уз,
да на паперти убогий
вслед зевнул, крестясь: «Исус…».

И куда, осталось тайной,
так и сгинул босиком
за околицею странник
с непонятным узелком.

Видно, нет душе покоя,
а дорог не сосчитать:
каждый ищет лучшей доли,
только где её искать?..

Слово для души…

Ты, мой друг, отчаялся.
Чаял… да отчаялся.
И вот-вот сломаешься,
будто старый клён.
По свету скитаешься,
не живёшь, а маешься,
не живёшь, а маешься, –
тёплый ищешь дом.

А дорога кончилась.
Под ногами кончилась.
Впереди до солнышка –
колкая стерня.
Ноги сбиты вёрстами.
За спиной погосты… и
жизнь, увы, до донышка
выпита твоя.

Выпита и пропита
в результате опыта,
и перезаложена
с «рваною» душой.
Как душа излечится
без тепла Отчества,
коль не припадёшь к нему
буйной головой?

Да, мой друг, отчаялись,
многие отчаялись!
И вот-вот сломаются,
сколько не тужи.
И они все маялись,
перед Богом каялись,
и просили у Него
Слово для души…

Письмо солдата

Здравствуй, матушка моя!
Сколько долгих лет
ожидаешь ты меня,
а меня всё нет.

Я вернусь! Вот выйдет срок, –
ты утри глаза, –
вновь шагну на наш порог
и под образа
опущусь, перекрещусь,
обниму тебя,
и уйдут из сердца грусть,
страхи за меня.
Я вернусь! Растает снег,
обнажит поля,
и весна с замёрзших рек
скинет якоря,
и с озябнувшей души
сбросит панцирь прочь:
ты лампадку затепли –
пусть горит всю ночь.
Пусть горит! Увижу я,
что ты ждёшь меня,
и вернусь, свой путь пройдя
с верою в тебя!

С верою в любовь твою,
матушка моя,
сотню раз я повторю:
«Здравствуй… это я…».

Ужасные привычки

«Мы не умеем бояться, нас от этого отучили…»

Никто картинно не вставал,
не звал «За Родину», «За Веру»,
поскольку враг стрелял умело
и жажду жизни укреплял.

И бились мы наверняка
с врагом в атаке рукопашной,
и мир крепили кровью павших
на знамя русского полка.

Старые долги

Больничный коридор.
Прививки от мозгов.
Сбежавшая любовь
и стихотворный вздор.
«Дорожка» на руке.
Погоны «отцвели».
Пустые корабли
покоятся на дне.

И хочется сбежать, исчезнуть навсегда
из душной пелены, окутавшей века.
И где искать покой затравленной душе,
затравленной душе, затравленной душе?

И мы идём в кабак.
Налей, бармен, вина!
Помянем, старина,
угасший свет в глазах.
Простим себе долги.
Забудем о стране.
«Дорожка» на руке.
Пустые корабли.

Господа офицеры

Спокойной ночи, господа, спокойной ночи!
Пусть будет пухом вам земля у белой рощи.
И пусть фуражки у крестов напомнят встречным
О том, что Русь всегда была и будет вечной!

Сыны Империи по роду и крещенью,
Вы пронесли наш русский дух через сраженья –
Пускай вас примет, господа, в свои объятья
Земля отцов и матерей, сестёр и братьев.

А нас простите за щелчки курков пустые –
Нужны патроны для врагов Святой России.
Вы долг Отечеству отдать сполна успели –
Покойтесь с миром, господа, в земной купели.

И пусть фуражки у крестов напомнят встречным
О том, что Русь всегда была и будет вечной…
И пухом примет вас земля у белой рощи…
До скорой встречи, господа… Спокойной ночи…

Дожди

Я живу в старом доме.
Он не может никак решить,
Стоит жить ему,
или пора умереть.
Я живу в старом доме,
Продолжая его любить,
Но никто из нас
первым не хочет звать смерть.

Нас дожди бьют по крыше,
Проливая резные сны
На холсты времён,
как и столетья назад.
И на облаке вышит
Старый герб молодой страны,
И вода с небес
кровью рисует закат.

Утро провинциального обывателя

У меня во дворе всё дожди и дожди,
Словно осень навек поселилась.
И весь мир в суете своей мимо спешит.
И дорожку к крылечку залило.

И никто не зайдёт рассказать о судьбе.
И гитара забыла все ноты.
И мой пёс взял «отгул», и затих в конуре:
Нет гостей, значит, нет и работы.

Непривычное утро: машинка в углу,
И бумага чиста – нет ни слова.
Даже кот крепко спит, только я всё брожу
Под дождём по таинственным тропам.

И зыбучесть реальностей гонит меня
По путям в запрещённую память,
Но «привязан» я к точке сего бытия
И не знаю, как это исправить.

Может, в этом и фокус? И время не ждёт,
И сквозь пальцы водой утекает,
И мой адрес тебя неуёмным дождём
Не случайно забыть заставляет?

Камень

Войди в мою безрадостную жизнь,
Зажги свечу, и отогреешь время:
И вслед тебе смахнёт седое бремя
Моих веков божественная кисть.

И дивный свет затеплится в груди,
И мир души исполнится надежды
И веры в то, что только ты поддержишь
Меня в моём назначенном пути.

Откроешь вновь простор родных полей,
И утро ляжет под босые ноги,
И где-то там, на солнечной дороге
Табун крылатых встретится коней.

И белый конь нас вознесёт наверх,
И будем мы парить над облаками
В мечтах о том, как тёплыми руками
Построим мир, и мир согреет всех.

Наверно, ты как прежде молода,
В груди огонь сердечных ожиданий,
А я давно сторонний наблюдатель,
Как бог даёт достойным два крыла.

Но ты сотрёшь безрадостную жизнь,
Зажжешь свечу, и вновь запустишь время…
И, как и ты, смахнёт лихое бремя
С моих седин божественная кисть.

Между прошлым и «завтра»…

И я – где-то здесь: между прошлым и «завтра».
И я – снова есть: появился внезапно.
И ты – тоже здесь: в ожидании встречи.
И ты – тоже есть: разделить этот вечер.

И бог – изумлённо: «Забыл о них напрочь!» –
Исполнит желанье, устроившись на ночь:
Чтоб мир, в неизвестность куда-то летящий,
Помог нам запрыгнуть в вагон проходящий.

И там, на пути, столько слов бы явилось,
Которые прежде бесцельно носились
По ветру, зазря, совершенно напрасно,
А здесь станет каждое слово прекрасным…

Словарь для слепцов мы с тобою напишем
На чистых листах заготовленных книжек:
Пусть люди, касаясь ладони ладонью,
Сольются в рисунке, задышат любовью,

Сорвут покрывала, мешавшие чувствам
Себя проявить в этом мире бездушном.
И снег, ненароком, им ляжет на плечи,
Скрепляя собой долгожданные встречи.

И мы к ним вернёмся, но только «сегодня».
И мы их попросим: «Дышите любовью…».

Перламутровый сон

Постучалась судьба
В мой «берёзовый» сон:
Отворил тихо дверь,
Не спросив, кто же там.
И ворвалась она,
Распахнув горизонт:
Хочешь, верь, иль не верь,
Но узнал по глазам.

Утонул в синеве
Двух бездонных морей,
Словно в божьей росе
Из небесных зеркал.
И уже в глубине,
Среди тысяч огней,
Понял вдруг: это мне
Дал Господь, что искал.

Мы любили весь мир
В перламутровых снах,
И нам мир отвечал
Нежной лаской своей.
И любовный наш пир
Продолжался в веках:
Мы не ведали зла,
Не страшились людей.

И пусть длятся все дни
В перламутре времён,
И не дуют ветра,
Чтоб костёр не угас.
И у нашей мечты
Не закончится сон,
Ведь любовью Христос
Сохранил нас и спас.

Детство

В далёком детстве ночи колдовские
и чудеса над головой,
и за окном миры иные,
и до небес подать рукой.

В далёком детстве можно трогать звёзды
и босиком шагать к луне,
и всё на свете очень просто,
и так легко летать во сне.

В далёком детстве небо голубое
и облака белей, чем снег,
и даже время там другое,
и если дружба, то навек.

Мне немногое надо…

Облаками нависли
невесёлые мысли,
позабыт-позаброшен
на скамеечке лист.
И на огненной тризне
он сгорит, как все листья,
и укроет пороша
белым саваном жизнь.

Как же быстро и споро
угасает природа
и душа обретает
крылья призрачных снов.
И, наверное, скоро
на весенних узорах
уж другой прочитает
наше слово – «любовь».

И пусть всё, что не сталось,
и всё то, что осталось,
как счастливые слёзы
унесут журавли.
А мне много не надо
в этой жизни кудрявой,
лишь бы пели берёзы
всем живым о любви.

* * *

Жизнь не кончается, нет-нет…
Пусть отпевают это тело,
Но если говорить по делу,
То жизнь не кончилась, нет-нет.

Уйду ли я, уйдёте вы,
Уйдут, бесспорно, поколенья,
Но прелесть скрыта в измененьях:
Всегда ждут новые миры,

И кто бы что не говорил
В своих сомнениях о боге,
Смерть – это дверь к другой дороге,
О ней ты знал, да позабыл…

Рождённые под небом красным,
Бессмертные в круженье лет,
Вы не печалуйтесь напрасно:
Жизнь не кончается, нет-нет!