Архив автора: Администратор сайта

Об авторе Администратор сайта

Администратор сайта

Подведены итоги поэтического конкурса, посвящённого 77-й годовщине Победы

Подведены итоги поэтического конкурса,
посвящённого 77-й годовщине
Победы в Великой Отечественной войне

В конкурсе, проходившем в социальной сети ВКонтакте, в сообществе «Поэзия Псковской области», приняли участие 182 автора из России, Белоруссии и Казахстана, из которых  21 — дети и юношество.

Работы, представленные на конкурс, оценивало, как профессиональное жюри, так и участники сообщества «Поэзия Псковской области» (народное голосование).

Народное голосование проводилось в два этапа. Во втором этапе голосования приняли участие 885 человек, каждый из которых мог проголосовать только за одно произведение.
По итогам второго этапа народного голосования лучшим признано стихотворение «Вне времени течёт река…» Елены Николаенко (г. Липецк), которое получило 346 голосов.

Решением профессионального жюри первое место в конкурсе присуждено Анне Бабинцевой (г. Каменск-Шахтинский Ростовской области) за стихотворение «Курок».

Второе место заняла Татьяна Цвирко (г. Клецк Минской области Республики Беларусь) со стихотворением «На Багне у Озаричей (концлагерь)».

Третье место заняла Наталья Колмогорова (г. Самара) со стихотворением «Синеглазка».

Победитель конкурса по версии народного голосования и поэты, занявшие призовые места согласно решению жюри, награждены дипломами Псковского регионального отделения Союза писателей России, которые будут направлены им в электронном виде.

Также стихи победителей конкурса и избранные произведения его участников будут опубликованы на сайте «Псковский литературный портал» в рубрике «Стихи о войне».

Решением жюри, памятные дипломы также получили все юные авторы, приславшие свои произведения на конкурс.

В Псковской области стартовала акция «Бессмертный полк русской поэзии»

В Псковской области стартовала международная историко-литературная акция
«Бессмертный полк русской поэзии»

Международная историко-литературная акция «Бессмертный полк русской поэзии» (далее – Акция) посвящается Победе в Великой Отечественной войне и направлена на увековечивание памяти поэтов-фронтовиков, возвращение читателю их стихов, приобщение к этим стихам детей и юношества.

Широкое участие граждан России, ближнего и дальнего зарубежья в Акции призвано стать актом противостояния искажению истории Второй мировой войны, напоминанием о нашей Великой Победе, о тех, для кого эта война была не просто Второй мировой, но – Великой Отечественной.

Акция проводится Псковским региональным отделением Общероссийской общественной организации «Союз писателей России» в рамках литературно-исторического проекта «Память поколений» и представляет собой поэтический видеомарафон, в котором могут принять участие все желающие, независимо от возраста и страны проживания.

Чтобы стать участником акции, достаточно записать (при помощи видеокамеры, веб-камеры, фотоаппарата, мобильного телефона и т.д.) видеоролик, с декламацией произведения поэта – участника Великой Отечественной войны, либо поэта, проживавшего в г. Ленинграде в период его блокады (поэта-блокадника), написанное на русском языке и направить его в адрес организаторов акции.

Организатор акции открывает видеоканал на платформе видеохостинга Rutube, на котором, будут публиковаться стихотворения фронтовых поэтов, в декламации жителей России и зарубежья, в популярном на сегодняшний день формате видеороликов. Оформление видеороликов в едином формате Организатор акции берёт на себя.

В целях более широкого освещения акции и привлечения к ней жителей дальнего зарубежья видеоролики также публикуются на ранее открытом канале акции на видеохостинге YouTube.

В ходе акции планируется сотрудничество с литературными сайтами в сети Интернет, будут задействованы социальные сети, различные группы и сообщества литературной направленности.

На региональном уровне, дополнительно, планируется проведение очной акции с выступлением детей и юношества на праздничных концертных площадках в День Победы, в библиотеках города, домах ветеранов, а также их выступлением на фестивале исторической поэзии «Словенское поле 2022».

Мы надеемся, что к акции присоединятся медийные персоны России – известные поэты и писатели, артисты, спортсмены, политики, а также рассчитываем на поддержку местных и федеральных средств массовой информации.

Положение об историко-литературной акции «Бессмертный полк русской поэзии» опубликовано на сайте Псковского регионального отделения Союза писателей России.

Акция впервые была проведена в 2020 году, в год 75-летия Победы в Великой Отечественной войне. Фрагменты отдельных выступлений и итоги Акции 2020 года представлены в видеоролике.

Псковские писатели начинают к реализацию проекта «Память поколений»

Псковское региональное отделение Общероссийской общественной организации» Союз писателей России
начинает реализацию литературно-исторического проекта «Память поколений»

Проект «Память поколений» является логическим продолжением литературно-исторического проекта «Чтобы помнили…», реализованного псковскими писателями в 2020 году и включает в себя три ключевых мероприятия: международную историко-литературную акцию «Бессмертный полк русской поэзии», открытый поэтический конкурс «Во славу России!» и фестиваль исторической поэзии «Словенское поле 2022».

Международная историко-литературная акция «Бессмертный полк русской поэзии» — будет проведена по двум возрастным категориям:
— с участием взрослых;
— с участием детей (до 17 лет включительно).

Открытый поэтический конкурс «Во славу России!» посвящается 780-летию битвы на Чудском озере у Вороньего камня, в ходе которой князь Александр Невский победил крестоносцев Ливонского ордена, получившего в летописях название «Ледовое побоище» и 210-летию крупнейшего сражения Отечественной войны 1812 года между русской армией под командованием генерала от инфантерии светлейшего князя Михаила Голенищева-Кутузова и французской армией под командованием императора Наполеона I Бонапарта, вошедшего в историю как «Бородинская битва». Конкурс не ограничивается стихами только об этих исторических сражениях. К рассмотрению жюри будут приниматься произведения, посвящённые знаменательным сражениям и победам русского оружия с древних времён до 1917 года.

Фестиваль исторической поэзии «Словенское поле 2022» пройдёт на Псковщине в 11 раз.  Кроме традиционного конкурса исторической поэзии в 2022 году будет проведен поэтический конкурс «На земле, где мы с тобою выросли…», посвященного 250-летию образования Псковской губернии и 75-летию со дня рождения известного советского и российского поэта, автора слов Гимна города Пскова Станислава Александровича Золотцева (1947-2008). В 2022 году в конкурсной программе фестиваля будет предусмотрено как очное так и заочное участие.

В рамках ключевых мероприятий проекта, запланирована реализация ряда проектов и акций, раскрывающих, дополняющих и наполняющих эти мероприятия, таких как:
проведение акции «Книга в подарок», в рамках которой поэты – участники фестиваля «Словенское поле» подарят свои книги воспитанникам Государственного бюджетного образовательного учреждения «Великолукская школа-интернат»;
чтение современными поэтами стихов у монумента «Ледовое побоище»;
проведение памятной акции «Солдату первой мировой» с возложением цветов к памятнику солдату Первой мировой войны и чтением стихов об этой войне;
приношение земель с мест ратной славы России к «Священному холму славы и единения России»;
литературные встречи и поэтические выступления, как в онлайн формате, так и «лицом к лицу» со зрителем;
проведение презентаций, круглых столов, выступления поэтов, бардов и т.д.

В течение всего проекта рефреном буду звучать стихи об истории России, её судьбах, о малой родине и большой любви к своему Отечеству.

Состоялось отчётно-выборное собрание Псковского регионального отделения Союза писателей России

29 апреля 2022 г. в г. Пскове прошло отчётно-выборное собрание Псковского регионального отделения Общероссийской общественной организации «Союз писателей России»

Председатель правления псковской писательской организации Игорь Смолькин доложил о работе организации за последние 5 лет.
Он отметил, что с 2017 года ушли из жизни 11 псковских писателей. За этот же период в члены Союза писателей России приняты 4 прозаика и поэта Псковской области, приемные дела ещё двух авторов на момент собрания находятся в приёмной комиссии Союза писателей России (г. Москва) и будут рассмотрены в июне текущего года.
Далее Игорь Смолькин доложил об основных мероприятиях, проведённых организацией за отчетный период, отдельно остановившись на достижениях псковских литераторов, выпущенных книгах, мероприятиях, получивших общероссийское и международное звучание.
Он обратил внимание на то, что последние два года работа псковских писателей, в том числе в части встреч с читателями, была затруднена в связи пандемией коронавирусной инфекции.
«Поэтому многое из задуманного и запланированного выполнить не удалось. Но мы не привыкли складывать руки. Будем работать! И дай нам на это Бог достаточно сил!» — сказал Игорь Смолькин[1].
Также с докладом о финансовой деятельности организации выступила председатель ревизионной комиссии Псковского регионального отделения Союза писателей России Наталья Лаврецова.

Решением общего собрания отчет о работе был принят, работа писательской организации за отчётный период признана удовлетворительной.

Вторым вопросом общего собрания стали выборы председателя правления писательской организации.
В ходе голосования председателем правления Псковского регионального отделения Общероссийской общественной организации «Союз писателей России», сроком на пять лет, единогласно переизбран Игорь Смолькин.

Третьи вопросом, на этот же срок избран состав правления организации в составе:
Андрея Бениаминова, Юрия Ишкова, Надежды Камянчук, Андрея Канавщикова, Валерия Павлова, Ирены Панченко, Игоря Плохова, Тауфика Рахматуллина и ревизионная комиссия в составе Натальи Лаврецовой, Светланы Размыслович и Тамары Соловьёвой.

В заключение собрания писатели обсудили вопросы работы организации в 2022 году, выделив одним из главных приоритетов этой работы – работу с подрастающим поколением.


[1] В полном объёме отчет размещён на сайте Псковского регионального отделения Союза писателей России, по ссылке: https://pskovpisatel.ru/wp-content/uploads/2022/04/Отчет-ПРО-СПР-2017-2022.pdf

«Всё пройдет, а Россия – останется!»: тема Родины в творчестве Станислава Золотцева

Татьяна РЫЖОВА

 «ВСЁ ПРОЙДЕТ… А РОССИЯ – ОСТАНЕТСЯ!»:
ТЕМА РОДИНЫ В ТВОРЧЕСТВЕ СТАНИСЛАВА ЗОЛОТЦЕВА
(к 75-летнему юбилею поэта)

Временем Станислава Золотцева, «гостившего» на этой земле в период с 1947 по 2008 год, были и послевоенные годы, ещё ощущавшие отзвуки минувшей войны, и годы восстановления страны с верой в светлое коммунистическое будущее, и горькие годы упадка и распада СССР, вслед за которыми пришли перестройка, лихие времена 90-х с переделом собственности под лозунги о новых капиталистических отношениях, о либерализме и демократии и, наконец, медленное, болезненное движение России на пути к возрождению.

В истории Родины этого периода, как в зеркале, отражается история жизни и творческой биографии поэта. Поэтому я посчитала уместным в начале своего литературно-критического обзора обозначить хотя бы основные вехи его жизненного пути. Родился Станислав в деревне Крестки близ Пскова, с 15 лет работал слесарем на одном из псковских заводов и, как многие ребята тех лет, по вечерам учился в школе работающей молодёжи, а затем успешно сдал экзамены на филологический факультет Ленинградского Государственного Университета. После окончания ЛГУ в 1968 году, Станислав некоторое время работал переводчиком в Индии, позже стал преподавать в Историко-архивном институте в Москве. Вскоре защитил диссертацию на степень кандидата филологических наук. В течение нескольких лет служил офицером морской авиации на Северном флоте.

Писать Станислав стал очень рано, публиковался в известных литературно-художественных журналах, а первая книга его стихов была издана в 1970 году. Тогда же он был принят в Союз писателей СССР. Перу писателя принадлежит 25 стихотворных сборников, несколько книг художественной прозы и научных исследований по отечественной и зарубежной литературе, а также боле 20 книг поэтических переводов на русский язык писателей Востока и Запада. Кроме того, С. А. Золотцев оставил заметный след в публицистике конца 80-х годов яркими статьями, осуждающими политику разрушения отечественной культуры и распада СССР.

Известная истина, гласящая, что стержневые свойства поэтического таланта и мироощущения во многом определяются «почвой», на которой начинала произрастать и формироваться судьба автора, кажется удивительно справедливой, когда речь заходит о поэзии Станислава Золотцева. Такой почвой для него стала древнерусская псковская земля, неотделимая от истории России, русского православия и Пушкинского гения. Тема родины пронизывает буквально всё его творчество, распространяется на всё тематическое многообразие его лирики.

 Поэт обладает качеством, которое я назвала бы «прорастанием в родную землю». Поэт и сам не мог не ощущать этого, хоть и использует другие глаголы, передающие это состояние:

…Снег и солнце вдвоём
Полонят окоём
Красотой – как её не зовите.
В красоте, в чистоте,
В зоревой высоте
Серебристые тянуться нити.
Я ПРОШИТ ими весь.

Я на родине здесь,
На славянской земле заповедной.
(«Я в снегах, как в шелках». Стихотворение
написано в Святогорье, там, где могила Пушкина)

А вот ещё:
……………………….
И я живу теперь в своём народе
И на земле единственной моей.
И РАСТВОРИЛАСЬ в пушкинской природе
Моя душа среди родных людей

Или, например, это:
…И всё-таки меня окликнут снова
На той земле, где начал я житьё.
И с древней честью города родного
СОЛЬЁТСЯ имя древнее моё.
(Псковские строки)

Надо заметить, что поэтическое предвидение поэта о единении своего имени с родным городом не обмануло его: он любим и почитаем в Пскове, да и главная песня Пскова – его Гимн — написана на стихи Золотцева. И как тут не вспомнить искромётные строчки псковской поэтессы Ирены Панченко:

Станислав у нас, друзья, таков:
У поэта сердце – город Псков,
Мудрая поэта голова —
Это златоглавая Москва.
………………………………
Как ни мил ему столичный кров,
Станислав опять вернётся в Псков.
Ведь поэт без сердца – прах да тлен.
Ну а Псков для сердца – сладкий плен.

Строчки эти взяты из шуточного Посвящения Золотцеву, опубликованного в сборнике эпиграмм и пародий «Шутить – не плакать», 2000 г., но по сути своей они совпадают с почти программным признанием самого поэта, обращающегося к своим землякам:
…………………………………
Если что-то доброе я создал –
это потому, что с юных пор
жизнь сверял не по столичным звёздам,
а по звонам Пскова и Печор.
Этот зов не вымер и не замер,
в нём звенят грядущего ключи…
Потому и жив я только с вами –
навсегда родные земляки.
(Землякам)

И как поэт «прорастает в родную землю», так и древний Псков поистине «прорастает» в каждую строчку Станислава Александровича. Кажется, нет ни одной детали, связанной с прекрасной и нелёгкой судьбой Псковской земли и её народа, которая не затронула бы душу Станислава Золотцева и не нашла бы отражение в его творчестве:

Это мой нерукотворный венец,
с плотью, духом и судьбой нераздельный,
древний край, где жили мать и отец,
для меня – не только место рожденья.
Это город, и деревня, и сад,
Сотворённые мозолями предков,
Это древо их трудов и утрат,
Жизнь моя его молодшая ветка.
(Псковская рапсодия.С.58)

Однако было бы несправедливо называть Золотцева только псковским поэтом, поскольку его творческая биография и поэтическая известность не ограничилась рамками одного лишь края. Он, без сомнения, поэт всероссийский, внёсший ещё и значительный вклад в международную литературу своими поэтическими переводами писателей Востока и Запада.

Но также очевидно, что «русскость» поэзии Золотцева проистекает из её «псковcкости». Да и осознание себя русским и понимание того, что это значит, пришло к поэту именно на этой земле, которую он облекает в истинно патриотические строки в одной из своих миниатюр:
« ….Впервые в тот зимний день на заповедной, святогорской, пушкинской земле я ощутил: быть русским значит принадлежать русской земле всегда. Быть её частью во все века и времена, и минувшие, и грядущие. Быть её частью во всех её лихолетьях… (Псковская рапсодия.С.121).

Как очевидно и то, что эта земля для поэта суть Отечество, вся Россия: «СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ. Земля Словенских ключей. Это — наша последняя Стена. И падёт она лишь вместе с нами. Она падёт лишь тогда, когда во всех наc умрёт, исчезнет, уничтожено будет то, что зовётся Р о с с и е й. Чувство того, что мы – русский народ… Она – это мы сами….» (графические выделения букв в словах принадлежат С.Золотцеву).

Родина Золотцева – это живой организм, и поэт находится в каждой его клетке. На счёт этого у него самого нет и тени сомнения: «Это для меня – единственное место на свете, где я всем существом ощущаю дыхание Русской Вечности, а себя – её частицей» (Псковская рапсодия, с. 4).
И действительно: у поэта почти физическое ощущение родины, восприятие себя как части её — будь то боль за многострадальную, разрушаемую страну конца уходящего 20-го века как, например, в стихотворении с первой строчкой «Земляк-писатель, поклон тебе и спасибо…», когда боль сада, олицетворяющего Родину, становится болью поэта: «сердце стало сплощной занозой»:
………………………………………..
Я всё понимаю: сегодня эпоха прозы,
Никчёмны вздохи над прошлым, никчёмны слёзы.
Леса вырубают – не только что старый сад,
но прямо в меня такие щепки летят,
что сердце стало сплошной занозой…,
будь то его радость и грусть, неотделимые от прошлого и будущего родины:
……………………………..
Тогда я прадедам улыбнусь,
Поведав радость свою и грусть,
И двери правнуку в дом открою,
и сам в грядущую выйду Русь.

Буквально каждым своим стихотворением поэт «поёт родине о любви». Однако любовь к родной земле передана не через декларативные пассажи о своих к ней чувствах – да и глагол «любить» по отношению к родной земле он использует редко. Пожалуй, так демонстративно, и даже дважды произнесённое, это слово появляется только в двух его стихотворениях: «Пскову» — «как я люблю этот город заснеженным!» и «Затонуло в дождях…» — «…я детской любовью люблю эту пору». Но и при этом поэту удаётся избежать банальности расхожей словесной формулы признания в любви – в первом случае это достигается почти визуальной конкретизацией сказочного состояния зимнего города, которое не может не вызвать чувства восхищения – его первозданная заснеженность, сквозь тишину которой проступает не просто история — вечность.

Как я люблю этот город заснеженным –
в завесях, в нависях и в кисеях,
неузнаваемым и незаслеженным,
неразличимым в пуховых слоях.
…………………………………………..
Снежная воля! Ни лязга, ни скрежета.
Колокол звякнет – и снова затих.
Как я люблю этот город заснеженным –
вылепленным из столетий седых…
(Пскову)

Во втором упомянутом стихотворении – аналогичный приём детального, осязаемого описания бесхитростных сельских прелестей любимой им поры на любимой земле, так оправдывающих использование автором традиционных, веками повторяемых слов признания в чувствах:
…………………………………………………….
И поныне я детской любовью люблю эту пору –
Хлопотливые, дымчато-влажные, гулко-седые деньки…
Горько вянет ботва, и простудно рокочут моторы,
И холщовые пасти свои
На меже разевают мешки.
И мои земляки тонут в сизой испарине пахот.
И родные мои над картофельной гнутся грядой.
………………………………………………………
(«Затонуло в дождях…»)

Да, разные поэты по-разному «любят» в стихах свою родину. Одни громкоголосо воспевают дорогую сердцу землю, другие намечают свои чувства лишь пунктирно, словно боясь словесной банальности в её прославлении.

Как мне видится, глубокая любовь Золотцева к Отечеству умещается не в громких фразах: ОН ОБЛАДАЕТ ДАРОМ ОБЛЕЧЬ В СЛОВА САМИ ЧУВСТВА – ИСКРЕННИЕ И ТРЕПЕТНЫЕ. Стихотворение поэта о русской берёзе – ярчайший тому пример. Привожу его целиком.

Сколько русской земли
повидал и в дожде и в морозе,
сколько знал красоты в каждом малом её уголке –
но ещё не сказал, ничего не сказал о берёзе,
о серёжках её, о дрожащем зелёном платке.

Да и нужно ли это?
И так уж немало пропето…
Не устали о них заливаться лихие меха.
И недаром возникла печальная шутка поэта,
что о каждой берёзе написано по два стиха.

Ей не легче от песен
стоять под колючей пургою
на высоком бугре, в леденящем глухом январе.
…Подойду к ней без слова
и ветку поглажу рукою,
и щекою прижмусь
к промороженной нежной коре.

Формула любви человека, поэта и гражданина Станислава Золотцева выражается в восхищении, в сопереживании и сострадании к Отчизне, в знании её людей и истории, в приятии её судьбы. Он искренен и предан в своей любви, и поэтому, наверно, ему так важно, чтобы это чувство было ответным. И не великое ли это счастье для поэта, тонкого и требовательного к своему творчеству, каковым был Станислав Золотцев, обрести в ответ на свою любовь ощущение духовной взаимности, вызванной плодами его ремесла?
…………………………………
И не знаю, кому –
 может, матери, может, любимой,
может, просто земле, затонувшей в осеннем хмелю,
я пою о любви, о высотах её и глубинах,
и в ответ раздаётся бессмертное слово –
Люблю!

Любовь к родине у поэта не статична – она подвижна и отражает все нюансы и изменения, происходящие в этом дорогом для него организме, а, значит, и в самом поэте. Как родителей тревожит эволюция внутреннего и внешнего состояния растущего ребёнка, так и Золотцева волнует всё, что происходило и происходит с его Родиной, подверженной непростым «болезням роста».

Он с ней, чтобы не случилось, несмотря на её ошибки и заблуждения. Нота трагического мироощущения в творчестве писателя на фоне событий, происходящих в России конца ХХ-го века, появлялась довольно часто. Однако трудно не заметить, что вера в обретение русским народом утерянных духовно-нравственных ценностей, и оптимизм, несмотря ни на что, доминировали в его творчестве. «И надо жить, пока душа жива/ и лихолетьем не убита нежность,/ и стебли трав сплетаются в слова:/ Входящие, оставьте безнадежность!» — восклицает поэт.

Любовь поэта к Отчизне самоотверженна и полна надежды на прекрасное будущее для страны. Он живёт верой в силу жизни русской земли, – «неизменной, сокровенной, работящей», не приемля для этой земли чуждые, как ему кажется, «прелести других цивилизаций»:
………………………………………….
Эта жизнь осталась жизнью настоящей
даже с тысячью болячек и пороков.

Что ей прелести других цивилизаций,
что ей липкий иноземный свет в оконце…
Только эта жизнь и может жизнью зваться:
в ней слышнее звон церквей,
чем звон червонцев.

Сердцевину в ней разлады и разбои
не убили, хоть и крепко подкосили,
и осталась эта жизнь самой собою,
потому что эта жизнь — сама Россия.

Читая стихи Золотцева, начинаешь вдруг понимать, что у него было чувство личной ответственности за судьбу России, за все события, происходящие в ней. Словно осознавая за собой эту миссию, он снова и снова обращается к теме, которая тревожит его ум и сердце – это дальнейшая судьба Родины, будущее Русского народа. И вот ещё интересное наблюдение: поэта беспокоит, что он может не успеть сделать чего-то очень важного для Родины в трудное для неё время, может даже умереть, не успев помочь ей, хотя бы как поэт, «звенящий в стуже соловьём».

Так в стихотворении с горьким названием «Как смола ядовитая, тянется…», определяющего суть тяжёлого для России времени начала 90-х, поэт ведёт разговор со своей душой, умоляя её не покидать его, дождаться «зари», в приход которой он свято верит.

Как смола ядовитая, тянется
Смута нашего хмурого дня…
Ах, душа моя, вечная странница,
Не спеши улетать от меня!

Как полночный измученный пьяница,
Рухнул век у своей же двери.
Ах, душа моя, вечная странница,
Нам бы только дожить до зари!

Заиграет она, забагрянится,
В поле вешнем прогреет ростки…
Ах, душа моя, вечная странница,
Мы и хуже знавали деньки.

…………………………………………..
Что, душа моя, вечная странница,
Тяжко в стуже звенеть соловьем?
Всё пройдет… А Россия – останется!
Ради этого мы и живём.
(1992)

«Всё пройдет… А Россия – останется! Ради этого мы и живём» — эти слова стали своеобразным лейтмотивом целого ряда стихов поэта о Родине, в которых он искренне и убедительно раскрывает истину о незыблемости России, живущую испокон веков в русском народе. И трудно не разделить эту выстраданную поэтом веру, которая идёт у него из самого сердца:

Не будет последнего дня у России.
Не будет последнего дня.
Последний Иуда на красной осине
удавится в кроне огня.
И время само, и себя пересилив,
мы выстоим, веру храня.
Под кровом небес, то свинцовых, то синих,
надёжней душа, чем броня.
Не будет последнего дня у России…
Не будет последнего дня!
Не зря же мы тысячу лет возносили
молитвы с колен и с коня.
Не будет последнего дня у России!
Не будет последнего дня…
День первый творенья
лучи золотые возносит, в колосьях звеня.
По звёздам и росам ногами босыми
сквось вечность бежит ребятня…
Не будет последнего дня у России.
Не будет последнего дня.
(Из историко-лирической поэмы «Прощание с xx веком»)

Когда я писала заключительные строчки этой статьи, пришло радостное известие о том, что к юбилею поэта успел выйти в свет сборник сонетов Станислава Золотцева «Лебединых крыльев перезвоны», поддержанный финансово Псковской областной администрацией.

«Это должны быть именно сонеты, — настаивала вдова поэта Ольга Золотцева, — ведь Станислав так любил этот жанр!»

И это действительно так. Вот какими словами сам писатель выразил своё отношение к сонету и объяснил причину приверженности этому жанру:

— «Сонет – самая излюбленная для меня из всех форм стихотворчества. Я захвачен был ею ещё в самые юные свои годы, в начале литературного пути. Впрочем, как и положено начинающему, какие только образцы строфики и архитектоники стиха не перепробовал тогда, в шестидесятые-семидесятые.

Но из всего этого моря стиховой филиграни единственно ж и в о й (по крайней мере, естественной для моего голоса) формой остался сонет. Он – всевластен. Ведь его имя происходит от итальянского глагола «звенеть». А музыка русской поэзии насквозь колокольна: в ней – и набат, и благовест, и свадебные бубенцы, и валдайские медные певчие птицы, и «звонки» в прежних школах. И шедевры гончаров, и крохотные колокольчики в украшениях женщин нашего Севера… А, главное, сонетом можно сказать в с ё ! Бывает: в его 14 строк умещаю то, что говорил в какой-либо поэме, написанной в молодости…» (из книги поэта«14 колоколов любви»).

Добавлю от себя, что сонеты, вышедшие из-под пера поэта в 90-е и, особенно, в последние годы уходящего столетия, смогли вместить в 14 строк невероятно острое ощущение поэтом состояния, в каком оказалась тогда Россия. И та вера в её живучесть и праведность, о которой говорилось выше, звучит в его сонетическом творчестве так, как будто бы Станислав Золотцев написал эти строки вчера. Чего стоит хотя бы вот этот сонет!

НОВЫМ ЗАВОЕВАТЕЛЯМ РОССИИ

Вы не поставите нас на колени!
как судный день – этот гибельный час.
и наших предков священные тени
с благословением смотрят на нас.

пора лишений, крушений, сомнений
на Русь не в первый обрушена раз.
вы не поставите нас на колени.
вы знать не можете правду о нас.

не покорится вам русское слово –
не покорится, светла и сурова
тысячелетняя наша душа.

любое поле у нас – Куликовым
стать полем праведной битвы готово,
безмерной волей славянской дыша…

А поскольку Станислав Золотцев писал стихи и на английском языке, то, отдавая ему дань как лингвисту и переводчику, мы включили в сборник некоторые его сонеты в переводе на этот язык. Выполнены они известной московской переводчицей Еленой Пальвановой и мной. Сонет «Новым завоевателям России» довелось перевести мне. Решила включить сюда и перевод, посчитав, что будет неплохо, если этот замечательный сонет прозвучит ещё и на английском.

TO NEW CONQUERORS OF RUSSIA
You’ll never make bring us to our knees!
The Day of Judgment — this disastrous day.
And even our ancestors’ shadows, it seems,
Watch and bless us from where they stay.

It’s not for the first time for Russia to see
Hard days of crashes, doubts and pain.
You’ll never make bring us to our knees!
Not knowing our truth you will try it in vain.

Russian Word will not submit to you ever —
Nor will so bright, and so stern, and so rare
Our thousand-year-old Russian soul.

Any field with us is just «Kulikovo»
Ready to turn in a battlefield fair,
Breathing the Slavic freedom filled air.

Для Золотцева Россия, её прошлое, настоящее и будущее, всегда была связана с Православием. Да и мысль о незыблемости России у поэта всегда подкреплена Верой:
…………………………………
Но сколько бы нас не гасили –
Горим, как свечи подо льдом.
Не угасай, моя Россия –
Последний в мире Божий Дом…
(Последний дом)

И хотя само слово Вера не так уж часто появляется в его поэтических строчках, его содержание раскрывается у него через целый ряд других понятий, близких и дорогих русскому человеку. К ним можно отнести, в частности, такие как: Всевышний/Бог/Господь/Христос/Спаситель, Божья Матерь, Храм/Церковь/Божий дом, Крест, Святые праздники, Душа/Дух, Молитва/Покаяние/Божье слово, Святые места, Пастырь, Паства.

Перечисленные духовные словоформы неотделимы в художественном восприятии поэта от ключевых «светских» слов, с которыми, понятийно и ассоциативно, он отождествляет родину: Отечество/Отчизна/Родина/Русь/Россия/Держава/Москва/Псков, Правда, Дом, Воин/Витязь, Битва, Столетье, Любовь, Красота и другие.

Идея Православия, как одной из основ величия и державности России, нашла воплощение в его «Гимне грядущей России», которым мне хотелось бы завершить свой обзор лишь небольшой доли поэтического наследия Станислава Золотцева, в котором голос замечательного русского поэта о Родине звучит так злободневно и, хочется верить, пророчески.

ГИМН ГРЯДУЩЕЙ РОССИИ

Обретая земли и моря,
что тебе принадлежат по праву,
возродись, Империя моя,
Русская Великая Держава!
Древнее духовное зерно
вырастает в новую святыню.
 Никому на свете не дано
поселить в душе твоей пустыню.
Чистым светом братства и любви
озарись, единое славянство.
Неубитой волей оживи
наших нив безмерное пространство.
Обрати сиротское жильё
в отчий дом для дочери и сына…
Возродись, Отечество моё,
наша неделимая Россия!
Не поправ собою никого,
оставайся Русью Православной.
Веры предков корень вековой
да пребудет нашей сутью главной.
Пережив лихие времена
униженья, смуты и насилья,
возродись, огромная страна,
вольная и вечная Россия!
Над сынами павшими скорбя,
твой соборный мир многоплемённый
пусть навек исторгнет из себя
чуждые границы и кордоны.
Да сомкнутся все твои края
 под багряным стягом Правой Славы.
 Возродись, Империя моя,
Русская Великая Держава!
(октябрь, 1993)

г. Псков

 

Выставка-продажа книг псковских писателей

В рамках XVII Межрегионального
книжного форума «Русский Запад» — 2022
псковичи могут приобрести книги
псковских писателей

Палатка выставки-продажи книг псковских писателей работает на территории детского парка г. Пскова 20 и 21 апреля 2022 года с 11:00 до 17:00.

22 апреля аналогичный стенд выставки-продажи будет работать в в фойе первого этажа ГБУК «Псковская областная универсальная научная библиотека имени В.Я, Курбатова» (г.Псков ул. Профсоюздая, д.2).

Сквозь вечность и добро я с вами говорю…

Вита ПШЕНИЧНАЯ

«СКВОЗЬ ВЕЧНОСТЬ И ДОБРО Я С ВАМИ ГОВОРЮ…»
к 75-летию Станислава Золотцева

Представь, читатель: небольшой зал библиотеки, где в прямом смысле было не протолкнуться, затих; едва ощущается разве что дыхание зрителей, постепенно сливающееся в одно целое с почти неуловимым касанием ветра из открытой створки окна; около него стоит невысокого роста мужчина и негромко читает, иногда поглядывая на лист:

В лёгких паутинках солнце задремало.
В зарослях витает сладкая пыльца.
Красный сок пылает на ладонях мамы.
Чёрный сок пылает на руках отца

Читает, постепенно светлея лицом. И каждый из присутствующих невольно подаётся вперед, ответно и созвучно тянется на эти слова…  Собственно, с той встречи и с тех строк началось для меня медленное узнавание такой разной – звонкой и умеющей разить в самое сердце, искренней, часто клокочущей от ярости подобно вулкану, отчаянной и беззащитной – золотцевской поэзии.
Сейчас, когда уж более полвека осталось позади из собственной жизни, я оглядываюсь на прошедшее благодарно, восхищенно и, не скрою, неизменно с нотками горечи. Если бы заранее знать да оценить, с людьми какого мощного дара и масштаба сведет судьба, непременно б делала снимки и записывала сказанное ими, чтобы ни крупицы не пропало из бесценного того самого времени, в котором мы так удивительно совпали. Да какое там!
Когда разговор заходит о Станиславе Золотцеве, мне сразу приходят на ум две главные составляющие его характера: профессионализм и смелость. В сущности, что мы вкладываем в понятие «смелость»? Бесстрашие, неравнодушие, честность перед собой, в первую очередь, а часто и дерзость. Такой человек не может не отзываться (а поэты отзываются стихами, они устроены так по умолчанию) на любую беду и боль своего Отечества, своей Родины, которая порой: «…неверием полна, / живя и в озлобленье, и в бессилье, / и всё переворочено до дна, / и связаны у Птицы-Тройки крылья…», и чем горше становится её день, в ту, теперь уже давнюю пору начала нового века, тем неутомимее и звонче звучат строки Золотцева:

Однажды с гражданской войны
Мы с вами вернёмся,
И красной Кремлёвской стены
Губами коснёмся.
Гранитная ляжет печать
На кровь и насилье.
И траурно будет молчать
За нами Россия…

И вместо салютов тогда
Мы выстрелим пеплом
В того, кто втянул нас в года
Кровавого пекла,
В горящую пропасть, на дно!
А нас не спросили.
И знали мы только одно:
За нами Россия…

Сианислав ЗолотцевНевозможно и сейчас представить Станислава Александровича – отстранившимся, глухим к событиям тех далеких лет затянувшегося и изматывающего распада нашей страны и первых её попыток восстановления. Наоборот, сердце Золотцева бьётся в унисон с сердцем земли русской, и предстает перед нами поэт-боец, поэт-защитник, поэт-совестник («…И просыпаюсь я в слезах стыда…») всея Руси:

Горит огнём Останкинская башня!
А я не в горе: меньше будет лжи…
Куда страшней, что глохнут наши пашни
и ни картошки не родят, ни ржи

—————————————————

Скажи, сынок,
                       за что, за что, за что же
те, кто у вас сегодня во властях,
победу нашу превратили в прах?
Скажи, неужто это – навсегда?!» –
…И просыпаюсь я в слезах стыда

—————————————————

На всем отчаянья печать…
Неужто нет судьбы достойней
нам, русским, чем себя загнать
в братоубийственную бойню?!
…Горит осеннее жнивьё.
…Болит Отечество моё.

Читаешь и понимаешь, что и один в поле все-таки умеет до последнего оставаться воином. И очень часто голос Золотцева настолько отчаянно смел, что пройти, не обмерев перед этой сдержанной яростью и справедливым осуждением, игривой (но не заигрывающей!) метафоричностью было попросту невозможно:  

Деревянный щелкунчик запрыгнул на трон.
И, хотя никогда не носил он корон,
он почуял своим деревянным нутром:
час настал его, звёздный, коронный.
Крошка Цахес, прикинувшись мудрым царём,
повелел нам поверить, что счастлив при нём
будет каждый в державе голодной

                                                                            (2008г.)

Во все времена для русского человека спасением и поддержкой была вера, и что бы ни происходило вокруг – какими бы пожарами ни чадила родная земля, – внутри незримой твердью остается Вера. Да, по-моему, невозможно без неё жить и творить рожденному в России, неважно, какими названиями прикрывают её исконное имя, с любовью вытканное и вложенное в ласковое и вместе с тем гордое великозвучие – Рос-сия:

Не будет последнего дня у России!
Не будет последнего дня!
Последний Иуда на красной осине
удавится в кроне огня

—————————————————

Да не будет последней молитва моя о России.
Да не будет последним последнее слово моё.

***

Навскидку назову всего 3-4 фамилии ярких псковских поэтов (из тех, с кем посчастливилось познакомиться вживую), без остатка вложивших часть своей души, свою личную боль, любовь и сыновнюю преданность в строки о Псковщине, теперь уже и для меня ставшей родной, нашей. Они попросту не умели писать инако и отстранённо. И, конечно же, среди них будет имя Станислава Александровича Золотцева.

Глубоко и нежно пишет Станислав Золотцев и о своих корнях, о самом, наверное, жемчужном и заповедном месте Псковщины – Святогорье, о Пскове, в котором прошло его детство и куда он возвращался всякий раз из любой дальней ли, чужбинной ли стороны. Бесконечной благодарностью и любовью пронизаны сотни строк и каждая – тиха и глубоко исповедальна:

И, прижавшись к ней, слёзы усмиряя,
вижу: стала мне до скончанья дней
мать сыра земля, мать земля сырая –
псковская земля – матушкой моей

Или вот эти строчки стихотворения «Псковщина», ставшие поистине знаменитыми, настолько чутко, искренне и высоко звучит в ней любящее сердце автора:

Сколько новых слов к себе ни кликаю,
а душа всё прежними жива:
вольный витязь Псков, река Великая,
быстрая, плескучая Пскова…

Каждый раз, когда в судьбе морозило,
грел её родных имён огонь:
древний град Изборск, Чудское озеро,
крепость Порхов и река Шелонь…

Хоть корми меня на чистом золоте –
снова уведёт дорожный дым
к ситцевым полям над синью Сороти,
к трём горам, единственно Святым… 

Псковщина стала для Станислава Золотцева не только своеобразным оберегом, свято хранимым в душе: «Как я люблю этот город заснеженным – / вылепленным из столетий седых…», но и «местом силы», где можно отдышаться, залечить раны, воспрянуть духом. И это не пустые слова, собственно, Станислав Александрович и приезжал в Псков всякий раз, когда чувствовал себя замотавшимся или уставшим: 

Меня рябина медом угостила,
И, значит, вновь от суеты и вздора
Душе пора в родные Палестины,
В мои Святые Пушкинские Горы».

Уверена, любой знавший его человек отметит взрывной характер поэта, частую бескомпромиссность, особенно в принципиально важных вопросах, когда Станислав Александрович стоял, что называется, до последнего, не щадя «живота своего», без остатка растворяясь в жестких политических статьях. Понятно, что после таких «стычек и боёв», воспалённых монологов и переживаний человек всякий раз выходит опустошенным.

Братья – сербы, братья – черногорцы,
воины, крестьяне, песнетворцы,
вера нам единая дана —
вас и нас еще спасет она!..

—————————————————

Раздирают в эти дни на части Русь,
кто – налево, кто – направо, кто и к черту!
Ни за тех, ни за других я не молюсь,
и за третьих не молюсь. И за четвёртых

Не мог Золотцев как человек и как поэт равнодушно смотреть и на то, как быстро происходит обесценивание роли, места и ценности поэта в современном обществе. Собственно, и в сегодняшнем дне пренебрежительное отношение к Слову или к литературному труду стало константой, переломить которую пока за редчайшим исключением не удаётся, потому и голос Золотцева по-прежнему жив, и обжигает своей неумолимой очевидностью:

Как страшно видеть, что не нужен
поэт – народу… в час, когда
народ и слаб, и безоружен…
…..

…Поэт – не нужен!
                           Даже медью
ему не платят.
                              В свой черёд
голодной или пьяной смертью –
с народом вместе – он умрёт…

Да, понятие «поэт» и «народ» практически неразделимы, причем, именно поэтам определено Богом и Природой всем сердцем отзываться не только на острые вызовы современности, но и лечить, собирать, «выравнивать» изломанную человеческую душу. И мне этот срез творчества видится самым трудным, даже подвижническим. Потому что такие стихи, «приходящие снова, поистине – как Божий дар», сродни целительным родничкам, к которым тянется не рука, но сердце, в которых слова подобны каплям живой воды и из которых читатель, распознав в себе себя и своё, возвращается в мир светлым, полным сил, благодарности и любви человеком.

А как удивительна и разнопланова золотцевская лирика! Это и «чувственный мир» с тысячей «невзорванных мин», и «спасательный круг»… Звонкая и хрупкая, ненасытная и обжигающая… К ней – хочется припасть, ей – хочется довериться:

Бабье лето, щедрое такое,
подошло, в глазах листвой рябя.
Ты меня касаешься щекою,
ты мне даришь осень и себя

————————————————

Земля моя, печальная, осенняя,
и женщина, которой нет милей –
последнее, туманное спасение
судьбы моей и нежности моей.
———————————————-

В сердце принимаю, как живую воду,
музыку природы и родных сердец.
Мама собирает красную смороду.
Чёрную смороду рвёт седой отец

***

Говоря о себе: «я – лишний человек в литературе…», Станислав Золотцев, тем не менее, утверждает своим творчеством совершенно обратное. Взять хотя бы его литературоведческий (и не только) труд – очерк «Пришел черёд желанный…» о книге «Мадур-Ваза победитель» – книге «заветной», по определению Золотцева, который с первых строк захватывает внимание даже неискушенного и непосвященного в детали читателя, талантливо и ненавязчиво увлекая его за собой в дивный мир загадочных «сказаний и легенд народа манси», населенный богами тайги и тундры.

В материале автора своеобразным, появляющимся «время от времени» рефреном выступает отсылка к тексту «Янгал-маа», воссозданному Михаилом Плотниковым на русском языке. И это понятно, ведь не будь данного текста, не родилась бы и его вольная обработка – «Мадур-Ваза победитель», вдохновенное творение Сергея Клычкова, по мнению Золотцева – «одного из лучших русских поэтов XX столетия». В основу книги положен конфликт между главным властителем мира Тормом и «удельным» богом тайги и тундры Мейкой. И в облике юного гусляра Вазы Золотцев видит некое сходство с русским Садко и древнегреческим Одиссеем, тем самым сближая и даже родня разные персонажи, веры и географии, ибо поэтический слух всегда сильнее и над часто разрушительных «страстей мира», стремясь (скорее интуитивно) сблизить разное, собрать разрозненное, возвысить тихое и, уж казалось бы, утраченное навсегда. 

В одной только этой виртуозно ограненной работе Золотцев предстает перед читателем сразу в нескольких ипостасях – поэт, филолог, лингвист, литературовед (и здесь уместно спросить – а получил ли сей прелюбопытнейший труд достойную оценку современников?)…

Всё же возьму на себя дерзость чуть перефразировать слова Станислава Александровича: «…А потому даже те читатели, кто не имеет особых пристрастий к этнографии и фольклору народов России и мира, но просто любят поэзию, не могут не быть заворожены и очарованы колдовством строк «Янгал-маа», ставших строками поэмы «Мадур-Ваза победитель». Не могут истинные ценители не проникнуться ворожбой страниц, воссозданных С.Клычковым в «Мадур-Вазе победителе», тут в самом деле какую страницу ни открой, встретишь чудо. Чудо мансийского сказания, чудо русского слова чудо земли сибирской и ее людей».

Намеренно не привожу ни одного фрагмента книги – полюбопытствуй, читатель!

***

Мне очень импонируют люди, переживающие за судьбу русского слова, за отношение к нему, которое, в идеале, должно быть бережным, люди, своим примером подтверждающие неравнодушие и заботу о чистоте родного языка, люди, поддерживающие его высоту.

В своей работе «Смеющееся заднее число» Станислав Золотцев размышляет о литературной жизни начала нынешнего тысячелетия, и вот что он пишет: «А тут… не то что леший, сам черт голову сломит, плутая в дебрях «засвойсчетных» или с помощью меценатов-спонсоров-благотворителей выпущенных сборников, брошюрок и толстых томов, утопая в хлябях безвкусицы и безграмотности. И если б речь шла только о книжках дебютантов и дилетантов: там даже «ложить» становится – да не в речи героев, а в авторской – обычным явлением… Однако в последнее время, читая новые вещи, созданные не просто маститыми, но и теми, кого назвать мастером не будет гиперболой, порой ахаешь…».

И ведь в самом деле, тогда, на изломе веков (даже раньше) отечественная литература буквально захлебнулась в лаве около(псевдо)литературщины в самом дурном ее воплощении! И, уверена, охвачен этой бедой был каждой регион страны. «Цензура не цензура, но то, что, по существу, исчез институт опытных и квалифицированных редакторов, да и внимательных рецензентов, – просто бедствие для литературы...» – с горечью пишет Золотцев в начале 2000-х.

На дворе – 2022-й год, львиная доля книг по-прежнему выходит в авторской редакции, с авторскими (далеко не всегда верными) правками; а появление не заказных рецензий – по меркам нашей огромной страны микроскопично. И пока ещё довольно угрожающ процент «раскрепощённых», тех, кто продолжает «смеяться задним числом», тогда как меньшинство остается, по-Золотцеву, ««внутренними эмигрантами» (да можно и не закавычивать, пожалуй), кому не по душе «смех заднего числа». Кто хочет не «поминки устраивать», не хоронить, но порождать хоть что-то, созидать хоть что-то, достойное стать глотком воздуха для душ наших потомков. Что поделать, надо признать: стремление жить так всегда вызывало смех. Но не будь его – от предков вместо великого наследия нам досталось бы одно лишь «заднее число». А не Россия…».

Поймала себя на мысли, что как было бы славно, если бы каждый литератор осознавал степень своей личной ответственности перед русским словом, оруженосцем которого он взялся быть совершенно добровольно, потому что если не от каждого, то почти от каждого (…из действующих лиц советской литреальности. – С.З.) наверняка останется «что-то, ставшее живым фактом российской словесности», а не просто «строчкой или штрихом в ее истории. Хоть один рассказ… хоть одно стихотворение… вдумаемся, разве этого мало? Разве не величайшая это удача – хоть каплей войти в безмерно-космический океан Русского Глагола?».

И я уверена, что ища ответ на этот вопрос, Станислав Александрович, по обыкновению, начинал с себя всякий раз, когда брался писать стихи и прозу, вдохновенно слагая «свою песню, свою голубиную книгу…».

Читатель, ты только вслушайся в это речитативное моно:

Я кладу за камнем камень, я веду за словом слово.
Так мои слагали предки стены башен и былин.
Обожженные веками, в холодах процвёв свинцовых,
тяжелы плодами ветки – свет звенит из сердцевин…

Тогда и разглядит (а, разглядев – поймет) «…потомок, кем были мы, чем жили в эти дни, / какие обжигали нас огни, / кто созидатель был, а кто – подонок…». Потому что только так и переходят, подобно охранной грамоте, – от поколения к поколению – память родовая и память историческая, продлевая и укрепляя свет самой жизни. Вот оно – подвижничество! Вот она – вечная юдоль любого большого поэта. Юдоль потому, что: «Боже, как трудно быть Мастером на Руси!», потому, что это – выбор и крест, судьба и счастье, зыбка и распятие.

***

Для меня навсегда останется без ответа один вопрос: зачем тогда, в теперь уж далеком 2007-м, Станислав Александрович отдал мне (человеку, по сути, малознакомому), совершенно растерявшейся в те минуты и сбитой с толку, – тяжеленный пакет с рукописями своих стихов и будущего романа, несколькими журналами со своими публикациями: «На вот, почитай, посмотри…». Причем, отдал как-то в спешке, впопыхах. И сегодня какие бы я не додумывала ответы, всё будет не то (утешаюсь мыслью, что успела их хотя бы вернуть). Возможный, хоть и навсегда опоздавший ответ на его стихи вызревает внутри до сих пор, и этот материал, наверное, отчасти им и станет.

В одном из стихов Станислава Золотцева есть такие строки:

И всё-таки – меня окликнут снова
на той земле, где начал я житьё.
И с древней честью города родного
сольётся имя древнее моё.

Окликаем, Станислав Александрович, ещё как окликаем. И – помним. И ваше «чести своей никому не отдам» – продолжает звучать голосами новых поколений, почитая и ваше неспокойное, но чистое слово.

 

Отчётно-выборное собрание псковской писательской организации

29 апреля 2022 года
в Псковском региональном отделении
общероссийской  общественной организации
«Союз писателей России»

(г. Псков ул. Ленина д.3)
состоится отчётно-выборное собрание писательской организации

В повестке дня:
— отчёт председателя правления о работе ПРО СПР за 2021 год ;
— выборы председателя правления;
— выборы членов правления;
— выборы членов ревизионной комиссии;

— разное.

Начало собрания в 17:00

Золотцевские чтения. К 75-летию со дня рождения писателя.

21 апреля в 17. 00 в библиотеке «Родник» им. С. А. Золотцева
состоятся «Золотцевские чтения»

Встреча «Поэзия и музыка» посвящена 75-летию со дня рождения Станислава Александровича Золотцева.

В программе: Татьяна Рыжова с презентацией книги С. Золотцева «Лебединых Крыльев Перезвоны. Сонеты»; музыкальные композиции в исполнении Николая Мишукова, Татьяны Лаптевой и Вячеслава Рахмана на стихи поэта.

Друзья и единомышленники Станислава Александровича вспомнят о совместном творческом пути и незабываемых событиях, которые оставили в сердце немеркнущую память о Мастере слова.

Умер поэт Николай Иванов

Псковское региональное отделение Союза писателей России
с прискорбием сообщает, что 2 апреля 2022 года
умер поэт, член Союза писателей России,
ветеран Великой Отечественной войны, ветеран труда
Николай Иванович Иванов

Приносим искренние соболезнования
родным и близким покойного.

Прощание с Нииколаем Ивановичем Ивановым состоится в понедельник, 4 апреля в 14 часов, по адресу: г. Великие Луки, ул. Ставского, д. 70, ритуальный зал.


Николай Иванович  Иванов родился 4 декабря 1926 года в деревне Дубровка Торопецкого района Тверской области. В 1934 году его семья переехала в город Торопец. Там Николай Иванов и пошёл в школу. Увлечениями были рисование и сочинение стихотворений. Первые стихи были опубликованы в местной газете «Октябрь», Николай Иванов учился в четвёртом классе. Позже продолжал писать стихи и рассказы, которые печатала школьная стенгазета.
До начала Великой Отечественной войны окончил семь классов. Четыре месяца был в немецкой оккупации. После освобождения города, в 1942 году, пошёл работать в МТС (машинно-тракторную станцию). Там впервые встретился с комсомольским работником, а в последующие годы известным писателем Иваном Васильевым.
В 1943 году ушёл на фронт. Участвовал в боях в Румынии, Югославии, Венгрии. За форсирование Дуная награждён медалью «За отвагу». Под Будапештом был дважды ранен. В 1945 году вернулся в Торопец. Работал трактористом. Был направлен в школу механизации, где получил профессию механика МТС. Заочно окончил Московский техникум трудовых резервов и в 1954 году был направлен в новое училище в г. Великие Луки на преподавательскую работу. Это училище носит сейчас имя Александра Матросова – профессиональный лицей № 8.
Поступил и успешно окончил художественно-графический факультет Ленинградского пединститута им. Герцена, специальность «художник-педагог». Стихи продолжал писать все годы, особенно вернувшись с фронта. Публиковала стихи местная пресса, а также «Комсомольская правда».
В 1962 году был переведён на работу в школу-интернат № 5 в качестве учителя рисования и черчения, также вёл уроки труда.
С 1998 года стали выходить сборники стихов: «Вечеря любви», «Зимняя радуга», «Цвета побежалости», «Вехи войны», «Плоды Духа» (издан за рубежом), «Бег за счастьем» (2008). Участвовал в сборниках и альманахах.
Награждён орденами и медалями. Почётный работник Октябрьской железной дороги, Почётный работник общего образования России.

Поэтический конкурс, посвящённый 77-летию Победы в Великой Отечественной войне

Псковское региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз писателей России»
объявляет о проведении поэтического конкурса,
посвящённого 77-летию Победы
в Великой Отечественной войне

ПРАВИЛА КОНКУРСА

Конкурс проводится в социальной сети ВКонтакте, в сообществе «Поэзия Псковской области» (далее – Сообщество).

Участвовать в конкурсе может любой участник Сообщества, независимо от места проживания.

Заявкой на участие является размещение Сообществе стихотворения о Великой Отечественной войне и (или) Дне Победы, с кэштегом #Победа77 (кэштег ставится выше публикуемого стихотворения).

ОДИН АВТОР может подать на конкурс только ОДНО СТИХОТВОРЕНИЕ.

Приём заявок начинается с момента публикации в Сообществе настоящего объявления.
Приём заявок прекращается в 22:00 26 апреля 2022 года. Произведения, заявленные на конкурс позже 22:00 26.04.2022 не рассматриваются.

Победители конкурса (1-3 место) определяются решением жюри.
Дополнительно, путем голосования в сообществе «Поэзия Псковской области» (далее — народное голосование), определяется победитель конкурса по версии участников сообщества «Поэзия Псковской области».
Народное голосование будет открыто не позднее 27.04.2022 и закрыто в 23:00 07.05.2022.

Награждение победителей:
Победители конкурса награждаются дипломами Псковского регионального отделения Союза писателей России. Дипломы направляются авторам в электронном виде.
Стихи победителей конкурса будут опубликованы 9 мая 2022 года на сайте Псковского регионального отделения Союза писателей России – «Псковский литературный портал», избранные стихи участников конкурса дополнят тематическую подборку произведений «Стихи о войне»: http://pskovpisatel.ru/?p=4095

Жюри конкурса:

Председатель жюри:
Игорь Смолькин (Изборцев)

Члены жюри:
Андрей Бениаминов
Вита Пшеничная
Светлана Размыслович
Татьяна Рыжова

Юная Жизель сквозь призму Севастополя

Наступление петербургской весны ознаменовалось долгожданным известием об окончании действия QR-кодов, и театры сразу же заполнились зрителями. Что же выбрать среди сонмища заманчивых предложений?
Эта весна непростая. С начала спецоперации российских войск ежедневно стали поступать известия об отмене зарубежных выступлений наших артистов: гастролей красноярского балета в Англии, Мариинского балета в США и Большого — в Испании, Анны Нетребко — в Вене, концерта Валерия Гергиева и Дениса Мацуева в Карнеги-холле.
Можно продолжить список, в котором Гергиев удостоился чести стать «жертвой новой русской весны» везде, где можно представить,- в Нидерландах, Германии, Австрии.
Отменённый американский концерт Мацуева с Гергиевым был перенесён в афишу Мариинского театра на 6 марта, где в тот же воскресный день на старой сцене давали «Жизель», история которой отсылает к позабытым страницам нашего театра.
Вспомним связанные с Крымской войной события, когда точно так же силы объединённой Европы пытались задушить русского колосса, и так же противниками по-своему трактовались героические и трагические события: сердца русских оборона Севастополя 1855-1856 годов наполнила гордостью, а союзники торжествовали, стремясь посильнее унизить русских.
15 января 1857 года парижский «Музыкальный вестник» опубликовал сообщение своего петербургского корреспондента: «Поскольку мы беспокоимся о наших соотечественниках-артистах, уместно отметить успехи, которых они добиваются за границей: только что был приглашён в Ла Фениче первым тенором Кравцов, где, возможно, достигнет репутации Иванова. Мадам Катрин в Лондоне и мадемуазель Ришар в Париже доказывают, что и среди нас есть последователи хореографии. Мы способны достойно петь в первых театрах Италии и танцевать в Англии и во Франции…».
В этой же статье в одном ряду упомянуты и звёзды балетной сцены: «Санкт-петербургский балет известен как один из лучших, если не лучший в Европе, как по прекрасной композиции кордебалета, так и по богатству декораций. Первенство в нём делят Фанни Черрито и Надежда Богданова…».
Черрито была давно знаменитой, а имя Богдановой было новым.
Надежда Богданова была дочерью московских артистов балета Татьяны Карпаковой и Константина Богданова. Её мать умерла, когда Наденьке было шесть лет, и отец, выйдя на пенсию, занялся обучением детей. В тринадцать лет Наденька уже танцевала «Жизель» на провинциальной сцене в Харькове, Киеве, Николаеве и Одессе (обратите внимание на места). И о ней писали так:
«Начался балет. Выпорхнула Жизель — театр чуть не развалился от рукоплесканий; Жизель подняла ручку — браво, браво! Жизель подняла ножку — те же крики и рукоплескания, Жизель приподнялась на цыпочки — энтузиазм публики дошёл до высшей степени. И не умолкали крики и рукоплескания во всё продолжение балета… Всё это было ново одесскому театру, давным-давно отвыкшему от таких праздников…».
Узнав о гастролях Черрито, весной 1850 года отец повёз Наденьку в Москву.
«Приговор славной артистки был самый благоприятный: она нашла в молоденькой танцовщице большия способности и советовала всей семье ехать в Париж, там поучиться, потрудиться, обещая со временем известность…».
Тем же летом Богдановы отправились во Францию, выступая везде, где возможно, чтобы заработать на обучение в Париже. Например, «на водах в Aix-sur-Bains г. Богданов дал музыкальный и хореграфический вечер, на котором наша соотечественница восхитила зрителей качучею, краковяком, мазуркой, названной Souvenir d’Оdessа, и большою мимическою сценою Сонамбула; здесь же маленькая сестра ея Татьяна танцовала тирольский танец, а братья между прочим исполнили на скрыпке и фортепьяно варьяции из известной всем нам оперы Аскольдова могила…».
В Париже Наденька легко поступила в школу Оперы, где «ей стали аплодировать даже ея соученицы, которыя в течении целаго года смотрели на неё неприветливо», и 20 октября 1851 года в возрасте пятнадцати лет дебютировала на главной сцене французской столицы в балете «Маркитантка».
Имя Надин Богданофф стало популярным среди парижских балетоманов, прозвавших её La fille de Russe — «дочерью России», но через несколько лет слава принесла и неудобства.
Началась Крымская война, и теперь везде — в обществе и на улице — раздавались враждебные высказывания, повторявшие газетные публикации. А после падения Севастополя парижская пресса беспрерывно трубила о торжестве французского оружия, всюду звучали кантаты, оды, оратории, марши, вальсы и польки под названиями «На взятие Севастополя», «Осада и штурм Малахова», «Крымская победа», и оскорбления стали столь нестерпимыми, что Богдановы покинули Париж.
«Мадемуазель Надежда Багданофф это дипломат, танцовщица и русская высокой школы. Жалко, что с этими тремя талантами молодая и элегантная жемчужина ненадолго задержалась [в Опере]. Она потратила столько труда, чтобы сотворить себя! Танцевала ли она па-де-труа или па-де-катр, всегда после этого, словно эхо, сцена всецело принадлежала ей и только ей. Она решительно заняла первое место, не оставив никакого шанса остальным. Её жертвы так жаловались, что наконец ей пришлось уйти… Она выбрала благоприятный момент для возвращения в Россию, когда перед силой французского оружия пал Севастополь. В Петербурге она представила себя жертвой своей национальности; она утверждала, что имена её братьев Николя и Александра послужили предлогом для недостойных гонений на неё, она также утверждала, что её хотели заставить танцевать в пользу раненых победителей Севастополя! Ей поверили и пришли посмотреть на неё, чтобы пожалеть её и поаплодировать ей. Наконец-то она стала пророком, пророком в своём отечестве…».
Это длинная цитата из записок уязвлённого её внезапным уходом из Оперы (sic! неслыханное дело…) парижского критика, упомянувшего и некое выступление перед победителями русских. И то был не парадный балетный концерт на сцене Оперы, а внезапный выезд на гастроли в Крым. Именно «Дочь России» Богданову хотели отправить в Севастополь, где ей предстояло «воздать должное и подбодрить храбрую французскую армию».
В центральной картине на сцену падает бомба, все разбегаются или падают наземь в ужасе, но прекрасная француженка не теряет хладнокровия и грациозно выбрасывает дымящийся и шипящий снаряд за кулисы. Она попадает в плен, и её — простую, но отважную зуавку — обменивают на трёх русских офицеров. Балет завершался балабилем с проходом под развевающимися знамёнами торжествующих разноплемённых победителей и понурых пленных русских.
«Дочь России» отказалась от столь унизительного выступления и разорвала контракт с Оперой. Чтобы погасить неустойку, по пути домой ей пришлось дать ряд выступлений, И везде она выбирала «Жизель», вызывавшую неподдельные восторги — в Брюсселе, Берлине, Вене, Будапеште и Варшаве, где в салонах внезапно зазвучала «Полька Надежда».
В этом «прощальном турне» Богданова стала первой «Жизелью» в Будапеште, где её прозвали «благоухающей розой»:
«Наконец-то после многолетних ожиданий, мольбы, надежд, тоски и всплесков рук мы увидели «Жизель», исполненную Надеждой и Николаем Богдановыми. Ещё накануне вечером многие беспокоились, подойдёт ли венгерский климат здоровью русский артистки… Но благодаря большому желанию этой приспешницы Терпсихоры премьера состоялась, и поклонники балета аплодировали ей до тех пор, пока не онемели руки…».
Особо хотелось бы упомянуть выход Николая Богданова в этой будапештской «Жизели» 1856 года — на пути балерины домой после разрыва контракта с Парижской оперой — он стал первым и единственным русским танцовщиком, о котором писали в европейской прессе девятнадцатого века.
«Ещё больше своим танцем удивил нас Николай, с такой лёгкостью он танцевал… Лишь в драматической части его исполнения чувствовалось, что из-за юного возраста он всё ещё неопытный актёр… Этому искусному танцору публика несколько раз бурно аплодировала…».
С таким же энтузиазмом будапештские газеты с восторгом высказались о танцах Николая Богданова в «Сильфиде» и «Эсмеральде», и в последующие годы зарубежные гастроли Богдановых сопровождались объявлениями:
«Большим шрифтом в афише «Жизели» дирекция театра заранее уведомляет публику о том, что на выступления первой танцовщицы Надежды Богдановой и её брата цены на билеты будут повышены».
В Петербурге и Москве «Дочь России» встретили как национальную героиню, ещё долго её выходы сопровождались аншлагами, во время которых звучали патриотические речи…
Что же сейчас, когда прошло два десятка лет после знаменательных дебютов в «Жизели» Олеси Новиковой и Юлии Большаковой, когда первая поразила специалистов и знатоков запредельной романтической воздушностью и потусторонностью, а вторая казалась реинкарнацией вдруг ожившей Улановой? Пресса молчит, а в Сети среди диванных знатоков «Жизель» считается простеньким балетом для начинающих дебютанток.
Так говорят те, кому не знакомы самые простые и сложные вечные чувства: любовь, преданность, самопожертвование, которые, кажется, теряет современный человек, упивающийся кажущимся всесилием над яблочными гаджетами, превращающими его во властелина мира. Разве может быть смерть от разбитого сердца? Пожалуйста, не смешите киберюзеров.
Выход Анастасии Лукиной доказал, что любовь, преданность и самопожертвование есть, что эти чувства вечны и всё ещё присущи нам. Слухи о даровании Лукиной будоражат балетный Петербург с первых дней её обучения в Академии русского балета. И эти слухи оправданны — это лёгкая и невесомая танцовщица, великолепно вышколенная Любовью Ковалёвой, а в театре её готовит Габриэла Комлева, знаменитая Жизель семидесятых.
Это словно бы о Лукиной написаны старомодные строки — «выпорхнула и театр чуть не развалился от рукоплесканий… подняла ручку — браво, браво!.. подняла ножку — те же крики и рукоплескания… приподнялась на цыпочки — энтузиазм публики дошёл до высшей степени…».

Анастасия Лукина на сцене Мариинского театра

Знаменитая скамеечка в сцене любви сдвинута на шаг вправо из-за огромного воздушного прыжка новой Жизели. Даже неискушённый глаз видит удивительно тщательную работу рук, грациозность и элегантность движений юной балерины, и совершенно уместно в памяти возникают строки, посвящённые Богдановой:
«Замечательны проворство, быстрота и точность в выражении, всё, что она ни делает, отличается чистотою и живостью… она лучше может успеть в рrеstо чём в adagio… грацию этой весёлой, лёгкой и живой танцовщицы скорее можно назвать резвою (espiegle), чем страстною… не изменяя своей природе, она может развить в себе много прелестно-оригинальнаго… она одушевляет свою мимику, и каждому своему положению придаёт живое чувство… ея успех не был сомнительным ни на одну минуту: безпрестанные крики одобрения сопровождали каждый ея шаг…».
При отточенности и бережности поз и движения переходы Лукиной стремительны и грациозны, её арабески невесомы и прозрачны. Она купается в танце, свежие брызги которого оживляют и вдохновляют партнёров. Темп, координация и лёгкость рук и стоп позволяют ей соткать ажурную сеть из нюансов настроения и чувств. И такие восхитительные руки, о которых говорят: они поют. Руки Лукиной наполнены магической поэзией, они одухотворены и приковывают взгляд.
И Лукина знает это — движениями кисти она повелевает залом. Ей присуще качество танцовщиков нового времени — очень высокий темп. В знаменитой дорожке на пальцах она играючи исполнила не двенадцать, не четырнадцать и не шестнадцать, а двадцать четыре аккуратных, чётких и невесомых шага, ни на йоту не нарушив обычных оркестровых темпов. И с прямой ненапряжённой спиной, кокетливо играющими плечиками и освещающей зал озорной улыбкой.
Таким же предстал её партнёр Евгений Коновалов, поначалу излишне вальяжный и высокомерный, но в самый критичный миг, в финальной коде, сразивший зрителей высокими безусильными прыжками с чистейшими заносками — и тоже двадцатью четырьмя. Он бы прыгал ещё и ещё, но согласно сценарию был вынужден упасть бездыханным, и поднялся иным, воспрянувшим, оживлённым, перерождённым силой любви вилисы…
Ночная сцена совершенно заворожила большими скользящими прыжками безжалостной Мирты (Татьяны Ткаченко), согласованным единым кордебалетным колдовством вилис и гимном любви, прозвучавшим в танце бесплотной Жизели. Анастасия Лукина проявила предельную музыкальность. Исполнив выход из могилы в среднем, словно неживом темпе, в прыжках она воспарила, унеся с собою Альберта и публику.
Век назад её танец тонко и точно передал Владислав. Ходасевич:
«Да, да! В слепой и нежной страсти
Переболей, перегори,
Рви сердце, как письмо, на части,
Сойди с ума, потом умри.
И что ж? Могильный камень двигать
Опять придётся над собой,
Опять любить и ножкой дрыгать
На сцене лунно-голубой…».
Это был дневной спектакль, и вечером «Жизель» танцевала Мария Хорева, молодая танцовщица иного плана, одновременно на второй сцене Мариинского театра так же днём и вечером дана «Снегурочка», а в концертном зале при аншлаге Денис Мацуев и Гергиев исполнили гениальный «Концерт для фортепиано с оркестром N 2 до минор», соч. 18, и Симфонию N 2 ми минор, соч. 27.
Залы Мариинского театра всегда переполнены, а в афише первой половины марта — сорок наименований. Постоянно появляются новые и новые имена, и артистам есть где выступать и что исполнять, не унижаясь перед выходками зарубежных дирекций и не завися от политических поворотов западных партнёров.
Всё вернётся на круги свои, когда утихнут политические страсти. Так же как после отъезда Надин Богдановой в Париже забыли «Жизель», которая не шла на сцене Оперы до гастролей Марфы Муравьёвой в 1863 году, а затем, когда этот балет снова там надолго забыли — тогда в моде был канкан — получили назад из рук (вернее, ног) Тамары Карсавиной, Анны Павловой и Ольги Спесивцевой.
Всё вернётся на круги свои, и русские танцовщики снова покорят зарубежную сцену. С наступившей долгожданной весной, с доступными «бескьюарными» театрами, с новыми надеждами!

Цецен Балакаев
Санкт-Петербург

 

Псковская книга — 2021. Приём заявок продолжается.

Продолжается прием заявок на участие в конкурсе
на лучшую книгоиздательскую продукцию
«Псковская книга – 2021»

На конкурс принимаются издания, вышедшие в свет в 2021 году. Принять участие в конкурсе могут типографии, издательства, издающие организации различных форм собственности, авторы выпускающие литературу/пишущие о Псковском крае.

Организатором конкурса выступают Комитет по культуре Псковской области, ГБУК «Псковская областная универсальная научная библиотека имения В.Я. Курбатова» и Псковское региональное отделение Союза писателей России. Мероприятие проводится с 1997 года. Псковская область была первой, кто организовал подобный конкурс. Номинации конкурса с разных сторон показывают псковскую книгу, раскрывают творческий потенциал псковских авторов, писателей, поэтов, а также полиграфическое мастерство псковских издательств.

Конкурс проводится по номинациям:
Книга года
Человек книги
Лучшее полиграфическое издание
Лучшее духовно-нравственное издание
Лучшее издание для детей
Лучшее литературно-художественное произведение
Лучшее издание по истории края
Лучшее издание по туризму 

По традиции церемония награждения победителей состоится на XVII Международном книжном форуме «Русский запад», который пройдет с 19 по 23 апреля 2022 года.   

Издательская продукция и Заявка участника конкурса и издательская продукция на конкурс принимаются до 1 апреля 2022 года в Псковской областной универсальной научную библиотеки имени Валентина Яковлевича Курбатова (Псков, ул. Профсоюзная, д. 2).


Ознакомиться с положением о ко конкурсе и скачать заявку на участие можно здесь>>

Поздравляем с Международным женским днём!

Дорогие женщины!

Сколько замечательных слов сказано о вас? А сколько написано великолепных стихов?
Одно стихотворение Николая Алексеевича Некрасова стоит тысяч лекций ученых мужей из Оксфорда и Стэнфорда:
 
Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц…
 
Живете ли вы в селениях, городках,  мегаполисах, о каждой из вас можно сказать:
 
Красавица, миру на диво,
Румяна, стройна, высока,
Во всякой одежде красива,
Ко всякой работе ловка…
 
Оставайтесь же такими, как вы есть! Дарите счастье, радость, хорошее настроение!
Даже если мы чем-то вам не угодили, стали не в радость, не стоим, как мнится вам, вашей любви, вспомните слова Александра Сергеевича Пушкина:
 
Но притворитесь! Этот взгляд
Все может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!
 
Притворитесь, что вам стоит? А мы будем счастливы!
 
 

Здоровья вам, наши дорогие женщины,
благополучия, любви, мира и много-много улыбок!
С Международным вас женским днем!

 
 
От имени всех мужчин-писателей
Игорь Смолькин

Псковская литературная среда. Проза. Сергей Горшков

Сергей Горшков

Поэт, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в г. Пскове.

подробнее>>>

 

Моему другу Ивану Васильевичу…

СОМ
(быль-небыль)

Двое выбираются на маленький песчаный бережок небольшого лесного озерца. Один из них – крупного телосложения, излишне суетливый, что и понятно, поскольку это он, вероятнее всего, эту вылазку на рыбалку и затеял, да и ещё и притащил с собой товарища более скромных «габаритов».
Сумеречное утро ещё стелет по воде туман. Ветерок пытается унести его в сторону, но туман не спешит уходить, прячась где-то в зарослях камыша.
– Во, – сообщает Большой, – добрались.
– Щас я тебе покажу, – торопится он. – Ща-а!
Сбрасывает поклажу. Авоська бутылками гремит.
Гремит, а не звенит. Звенит – это на обратнем пути. Всё ж мы – интеллигенты: пустую тару не кидаем, где попало. Для неё имеется пластиковый контейнер на остановке у того направления, что называют дорогой. На нём так и написано, красным по зелёному: «Для мусора». Именно, «Для…», а не «Мусор». Любой грамотный человек разницу-то понимат.
Тот, что поменьше, тоже рюкзак сымает и кладёт осторожно на песок. Рядом – удочки, прямо из магазина. Новенький! Кто ж ему доверит нести авоську – самое ценное на рыбалке?
– Щас, – бегает в нетерпении по бережку Большой. – Вот! Здесь это место!
Дрожащим пальцем указывает куда-то в центр водоёма:
– В прошлом годе я тут такого сома тащил – во!
Он отмеряет руками метра два с половиной, невольно заставляя Маленького отступить из-за узости бережка.
Маленький удивлённо-заинтересованно:
– Вытащил?
Большой в ответ произнёс:
– Куды там? Ушёл!
С грустью произнёс. Присел на корточки, сжимая в горсть мокрый песок:
– Я его почти до берега довёл! Часа два бодались, думал – всё, моя взяла!
У Большого даже голос сделался глухим каким-то:
– Куды там.… Оборвал.… Оборвал лесу! Прям у ног почти. Ушёл, язви его в качель!
И почти сразу Большой сменил грусть в голосе на весёлый тон, вскакивая и сжимая Маленького в плечах на мгновение:
– Вдвоём возьмём!
Уверенно так сказал, и опять к воспоминаниям вернулся:
– Мне б тогда кто подмог маненько! В воду зайти нужно было и сачком его снизу! Али крюком! Крюком надёжнее.
Сдвинув кепку, Большой почесал голову:
– Омут здесь. Глыбина…
Маленький озабоченно и с некоторым испугом:
– Омут, говоришь? Глубоко?
Большой:
– Ну да, омут. Глыбь! Как измерить-то? Но это точно – дна, считай, что и нет! Пробовал. Тут три шага, потом удилищем пробовал – дыра! «Чёрный квадрат» Малевича, одним словом.
Большой разложил алюминиевый стульчик, сел на брезентовую сидушку, достал пачку папирос, выщелкнул одну, прикурил, затянулся, и выдохнул клуб дыма, сравнимый разве что с плотным туманом, что прикрывал лесное озерцо.
Маленький сделал то же самое. Только не закурил.
– «Чёрный квадрат» Малевича – это три слова, – поправил он.
– А, какая разница, – вздохнул Большой, махнув зажатой в пальцах папиросой. – Чёрный – он и есть чёрный. И что хотел сказать? Ну, этот, художник который? Там что? Ну, что за этим квадрантом спрятано? И ты не знаешь. И я не знаю. И нихто не знает! А я тебе так скажу…
Большой повертел головой на предмет отсутствия других рыбаков и, уже немного тише, продолжил:
– Глыбь там, и никем невиданное!
Он кивнул в сторону озерца:
– Так и тут. Я за пять минут это… за пять минут обошёл. Только камыш да осока. А в середине – дыра! Чёрная!
Маленький протянул сочувственно:
– Да уж!
И добавил:
– Кстати, у этого квадрата все стороны разной длины.
Большой:
– А я о чём? Если так, то почему – квадрат?
Маленький:
– Не знаю. Авторский замысел.
Большой:
– Вот! А я о чём? Всегда так на Руси: за что ни возьмись, всё с подвохом да с подходом своим. И во всём свой замысел. И здесь тоже замысел! И в этом замысле есть сом!

Когда палатка была уже установлена, над костерком – котелок с ухой, у берега кусок брезента расстелен, а эти двое лежали и смотрели в небо, Большой подытожил, выпуская в небо ещё один клуб дыма очередной папиросы:
– Если где-то что-то изъяли, значит, где-то это что-то поставили. Обязательно! Может, горы каки. Суть едина: хучь большие, хучь маленькие, а ежели в душу? Так энтот самый квадрант чёрный не даёт понять, что там за ним. Гадай, не гадай – загадка сие и есть. За-всегда так на Руси: большая глыба аль камешек придорожный, а внутрь глянешь – омут! И что-то там есть. Одним словом – глыбь!


Моему доброму наставнику и другу
Татьяне Викторовне Гореликовой
посвящается…

ПТИЧКА
(сказ)

В первых числах января на свет появилась птичка.
Родители птички долго не могли выбрать ей имя. В конце концов, осталось два варианта. Один – это «Свет Земли» или «Светящая». Второй – это «Устроительница» или «Тайна».
Бог смотрел на «метания» родителей, смотрел, и решил, пусть будет ей имя «Устроительница». И праздник как раз намечается для тех, кто всю свою земную жизнь будут и сами учиться и других учить, как мир на земле да радость устраивать. Вот и птичка будет учиться, и дарить радость всему миру. А почему – это и станет «Тайной».
Конечно, родители спросили, почему не «Свет Земли»?
На их вопрос Создатель ответил просто: «Не стоит переживать по поводу имени. Птичка ваша – ма-ленькая, но ответственность на себя огромную взвалит. Она будет петь. И чтобы её пение услышали все, она поднимется на огромную высоту. Однако она – не орёл, чтобы парить в поднебесье в потоках воздуха и лишь лёгкими и скупыми движениями крыльев корректировать свой полёт и высоту, с которой он наблюдает за жизнью на поверхности земли. Ей понадобятся все свои силы, чтобы махать этими маленькими крылышками, чтобы удержаться там – в поднебесье. И пока она поёт, я её поддержу. А когда она песни свои прервёт, приму в свои ладони. Не беспокойтесь за свою птичку!».
Так и смирились родители перед Божественной логикой. И стали наставлять свою детку, как красиво петь.
И птичка запела. И, как и предрекал ей Бог, изо всех своих малых сил взлетела на огромную высоту. Даже орёл удивился, увидев рядом с собой это крохотное творение. Хотел что-то сказать по поводу того, кому какая высота дозволена, да не успел – птичка запела. Заслушался орёл этим невероятным пением. Даже ближе подлетел, чтобы взмахом своих огромных крыльев поддержать эту кроху на высоте.
Так они и «бороздили» небесный океан: орёл наблюдал за тем, чтобы воля Бога на земле исполнялась, а птичка пела для всех тех, кто на этой самой земле волю Бога исполняет. И каждый, кто был внизу, поднимал к небу свою голову, чтобы услышать, как поёт птичка, ибо увидеть её было невозможно – высоко слишком.
Так год за годом птичка росла, продолжая петь для всех и для каждого в отдельности. И внимали ей уставшие путники, и ложились на землю, и засыпали под звуки её песен. И им снились неведомые кущи, уютные оазисы, где отдыхали души их предков. И сердцам их, и душам было тепло от этого пения. Ведь если твои предки чувствуют себя хорошо, знают о неизбежности встречи с тобой, и ты это знаешь, то, что может разрушить единство родов земных? Ничто и никто! А когда просыпались они, отдохнув и душой и телом, то вдруг понимали, куда им идти далее, ибо песни птички небес-ной каждому рассказывали о его дороге, его пути.
Шли годы. Птичка иногда спускалась на землю. Зов предков говорил ей, что нельзя оставлять этот мир без потомства. И она блюла законы предков, спускаясь с высоты лишь за тем, чтобы удостовериться, что её детки растут, что у них уже появились свои детки. И все они слушают песни птички небесной. Почему? Так она же в песнях рассказывает им о том, как нужно правильно и в мире жить между собой, как это – радоваться каждому дню земной жизни, как приносить пользу своими труда-ми всем живущим на планете. Ведь каждый из нас так нужен всему мирозданию!
Но однажды наступил тот день, когда она уже не спустилась на землю. Песни её продолжали звучать в поднебесье, а она не смогла больше махать крылышками. И даже орёл ничем не мог помочь, и только слеза в уголке его зорких глаз выдавала его грусть, пусть и говорят, что орлы не плачут.
А что же с птичкой?
Хотите – верьте, хотите – не верьте, но утром того дня она вдруг осознала, что у неё больше нет сил. Нет, не на пение, а на то, чтобы удержаться в небесах. И птичка упала. Она неслась маленьким комочком сквозь звуки осеннего дождя, что плакал вместе с ней. Однако чьи-то ласковые руки под-хватили её в этом головокружительном падении.
«Кто ты?», – спросила, всхлипывая, птичка.
«Я – тот, кто создал этот мир. А ты наполнила моё создание своим пением. Как же я могу тебя бросить?», – ответил тот, кто держал обессилевшую птичку в своих руках.
«Так ты – Он?», – вскрикнула она удивлённо. – «А где же ты был, когда у меня кончались силы, когда я уже не могла больше летать и петь?».
«Глупенькая, я был с тобой рядом всегда. И буду рядом всегда. И твои песни будут давать силы всем живущим в моём мире, и утешать их души и впредь. А тебе пришла пора отдохнуть. Вот потому я и забираю тебя к себе», – ответил ей этот кто-то – невидимый, но большой.
«А что же станет с моими детками без меня?», – обеспокоенно воскликнула птичка.
Создатель, а это, несомненно, был он, озадаченно почесал голову, удерживая птичку в одной ладони, а затем произнёс: «Что ж ты такая маленькая, такая голосистая, такая умная, а меня совсем не слышишь! Я же обещал твоим родителям, что позабочусь о тебе. Это означает, что и о детях твоих я то-же позабочусь. И уже это сделал. А песни твои так и будут продолжать радовать, давать надежду всем страждущим во веки веков. Что же ты хочешь от меня ещё? Пришло твоё время – отдыхай, глупышка!».
И птичка смирилась, уютно улеглась в Божественной ладони, и уснула. И ей снились все те радостные сны, о которых она пела, но на которые у неё никогда не хватало времени, чтобы их послушать. Теперь пришло её время – слушать песни свои.
2018

 

ы, о которых она пела, но на которые у неё никогда не хватало времени, чтобы их послушать. Теперь пришло её время – слушать песни свои.
2018