Архив метки: Людмила Скатова

Литературная среда. Проза. Людмила Скатова

Людмила Скатова

Поэт, прозаик, эссеист,член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в Великие Луки.

подробнее>>>

«Мне дали имя при крещенье Анна…»
(эссе)

Немецкий поэт Гёльдерлин писал: «Чистота происхождения – загадка, которую не раскрыть даже в песне, ибо каким ты начинал, таким и останешься, сколько бы ни влияли на тебя заботы и воспитание. Большинство качеств – от Рождения и от Луча Света, который встречает новорожденного». Нельзя не согласиться с автором этих строк, тем более – с поэтом, а в случае с «великой посвященной», Анной Ахматовой, всю жизнь оберегавшей от пагубы и тления русский царственный глагол, и подавно.

Анна Ахматова, безусловно, принадлежала к тем поэтам эпохи канунов, надломов и катастроф, чье Слово свидетельствовало о большем, нежели, как заметил один наш современник, богослов Василий Моров, предполагает сказать поэт. «Уже древние, — напоминает он в очерке «Петербургский исход», — непреложно уяснили, что не столько Поэт выговаривает Слово, сколько Слово сказывается через Поэта». Но в атеистическом СССР поэзия Ахматовой прочитывалась и воспринималась под иным углом зрения, а порой искажалась до такой степени, что Анна Андреевна была вынуждена заклеивать бумагой в авторских экземплярах не принадлежавшие ей строки, чтобы поверх заплаток надписать настоящие. Часть ее уникального наследия, за исключением откровенно лирических, «Реквиема» и отнесенных критиками к разряду военно-патриотических стихотворений, напоминает этрусские письмена, которые, как одно время было принято считать, «не читаются». Так, ключевые строфы в знаменитой «Поэме без Героя» по-прежнему расшифрованы лишь частично, и для многих читателей продолжают оставаться загадочными рунами. К примеру:

Я не то, что боюсь огласки…
Что мне Гамлетовы подвязки,
Что мне вихрь Саломеиной пляски,
Что мне поступь Железной Маски,
Я еще пожелезней тех…

Только приоткрыв завесу над тайной происхождения Ахматовой, тайной ее Рода, охранительно, в буквальном смысле слова, стоявшего у истоков Святой Царской Руси и молитвенно оберегавшего его впоследствии, можно заглянуть в сокровенные уголки души поэта, понять, насколько остро ощущала она присутствие Горнего мира. Недаром и о своей «Поэме без Героя» — как о свидетельстве воздействия на ее рождение иных сил, она писала: «Иногда я вижу ее всю сквозную, излучающую непонятный Свет (похожий на свет белой ночи, когда все светится изнутри), распахиваются неожиданно галереи, ведущие в никуда, звучит второй шаг, эхо, считая себя самым главным…»

«Над жесткой судьбой Ахматовой, — вторил ей спустя годы поэт-переводчик Анатолий Найман, — надо всем, что мы привыкли выдавать за ее судьбу, стоит сияние другой ее Судьбы». Небесной, добавим мы.

Родилась Ахматова в ночь с 23-го на 24 июня 1889 года, в день, когда Церковь почитает чудотворную Владимирскую икону Божией Матери. Она явно и незримо свяжет судьбу поэта, отразится на ее творчестве. Празднество ей было установлено в благодарность за избавление Москвы от нашествия ордынского хана Ахмата, одного из легендарных предков поэтессы. В 1480-м он с огромным войском вышел к реке Угре, считавшейся «Поясом Пресвятой Богородицы» и охранявшей московские владения от врагов. Против хана выдвинулся Великий князь Иван III. По молитвам митрополита Геронтия, и архимандрита Вассиана, Пресвятая Богородица заступилась за землю Русскую, и «стояние на Угре» окончилось для ордынцев ужасом и бегством.

В свою очередь, 24 июня (7 июля) Церковь также празднует Рождество Пророка, Предтечи и Крестителя Иоанна. Родившейся в такую «пророческую» и Святую ночь Ахматовой было суждено стать наследной хранительницей самого дорогого, что у нее было, — Живого и Жертвенного Русского Слова. Слова жизни. В книгу с одноименным названием псковский Старец Николай (Гурьянов), знавший Анну Андреевну лично, совершенно не случайно рядом со своей поэтической «Автобиографией» поместил и до сих пор удивляющее признание Ярослава Смелякова. Поводом для него стало прощание с Ахматовой в 1966-м в Николо-Богоявленском Морском Соборе Ленинграда. Потрясенный пережитым, Смеляков написал пронзительные строки, свидетельствовавшие и о его даре прозревать, казалось бы, незримое. То есть подтверждать прикровенную связь рабы Божией Анны, болярыни Анны, и с миром Горним, и с миром дольним, пронизанным горькой памятью о Святой Семье последнего русского Царя и Его сродниках по Духу и Крови, с которыми поэт была соединена куда более тесными узами, чем это принято считать. Но современник Ахматовой Смеляков заметил:

Не позабылося покуда
И, надо думать, навсегда,
Как мы встречали Вас оттуда
И провожали Вас туда.
Ведь с Вами связаны жестоко
Людей ушедших имена,
От Императора до Блока,
От Пушкина до Кузмина.

Когда-то Ахматова написала известные, ставшие хрестоматийными «Все мы бражники здесь…» или «Перо задело о верх экипажа…», стихи, которые, возможно, и закрепили бы за нею славу только поэтессы Серебряного века, если бы не тот Крест, что был вложен в ее персты с самого рождения. И она достойно понесла его через годы земных странствий. «Мы с ней много раз встречались, с Анной Андреевной… Она была чудный, верующий человек, много перенесла и страдала сильно, а ушла ко Господу монахиней», — так передает слова Старца Николая (Гурьянова) об Ахматовой его келейница и духовное чадо – схимонахиня Николая (Гроян). Об этом же находим мы свидетельства и в мемуарной прозе собеседника Ахматовой, поэта-переводчика Анатолия Наймана. О последнем с нею разговоре он написал так: «Сперва она держалась гордо, повторяла: «Поэт – это тот, кому ничего нельзя дать и у кого ничего нельзя отнять», — но вдруг сникла и, подавшись вперед, со страданием в глазах и в упавшем голосе, почти шепотом, выговорила: «Поверьте, я бы ушла в монастырь, это единственное, что мне сейчас нужно. Если бы это было возможно».

Между прочим, ее сборник «ANNO DOMINI MCM XXI» — «В ЛЕТО ГОСПОДНЕ 1921», уже обладал той поэтикой, которая придавала ее лирической героине черты схимницы, и К. Чуковский в статье «Ахматова и Маяковский» даже задавался вопросом: «А не постриглась ли Ахматова в монахини?», одновременно считая ее «последним и единственным поэтом Православия».

Как по левой руке – пустырь,
А по правой руке – монастырь…
Мне бы тот найти образок,
Оттого, что мой близок срок,
Мне бы снова мой черный платок,
Мне бы невской воды глоток.

В книге «В сто первом зеркале» литературный критик В.Виленкин замечал об Ахматовой: «Подумать только, как много лет она прожила странницей, не «у себя», а в чьих-то комнатах и квартирах, чужих с самого начала или вскоре становившихся чужими. По какой-то странной иронии судьбы были среди этих ее пристанищ и пышные (…)дворцы – Мраморный, Шереметевский (этот – надолго), князей Волконских на б.Сергиевской улице. Только всегда почему-то это были дворцовые служебные помещения и всегда – с голыми стенами, нищенской рухлядью, холодом, голодом и неуютом…»

«По какой-то странной иронии судьбы…» Но по иронии ли? Почему автор очень вдумчивой книги не узрел в этих земных ахматовских пристанищах указующего перста Божия, не расслышал «эха иного присутствия», того, что позволило поэту сказать в «Поэме без Героя»: «Нет другой у меня родословной, кроме солнечной, нерукотворной…», или пренебрежительно заметить в другом месте поэтического повествования:

Что мне Гамлетовы подвязки,
Что мне вихрь Саломеиной пляски,
Что мне поступь Железной Маски,
Я еще пожелезней тех…
Как в прошедшем грядущее зреет,
Так в грядущем прошлое тлеет…

Судя по этим строкам, Ахматова со знанием дела писала о тех, в чьих жилах текла на самом деле особенная, «голубая» кровь знатной христианской расы (за исключением Саломеи, конечно, танцевавшей с отрубленной головой Иоанна Крестителя на серебряном подносе!). Расы, заявившей о себе при формировании мировой истории, ее будущих государств и элит, и явившейся особым инструментом Божественного замысла. В свою очередь, именно родовая линия несла на себе неукоснительно печать непреодолимого в поэте призвания: «Я сама пожелезней тех…»

Род бояр Мотовиловых, к которому по материнской линии принадлежала Ахматова, восходит к Федору Шевляге, а он – к боковой ветви Андрея Ивановича Кобылы – основателя Царственной Династии Романовых. Как доказательно повествует В.Карпец в своей работе «Русь Мiровеева», Тимофей Мотовило – далекий предок поэтессы, был родоначальником стольников и стряпчих Мотовиловых (русифицированный вариант фамилии), которые вошли в IV и II части родословцев Ярославской, Саратовской и Симбирской губерний. Это некогда влиятельный, но обедневший княжеский род, чьи представители отличились и в 1612- м – при защите Москвы от интервентов, и в 1380-м – во время Куликовской битвы, когда предок Мотовиловых – литовский князь Монтвиль заслонил собою Великого Князя Московского Дмитрия Ивановича от меча татарского богатыря, убившего воинов-иноков Пересвета и Ослябю.

Разумеется, о своем царственном происхождении Ахматова знала, а посему и не дивилась уготованным ей «царским палатам» и дворцам русской знати, относясь к ним как ко всему временному – скорее равнодушно, нежели с пиететом. Ее «непреодолимое призвание» и семейные предания не раз возвращали поэта и к образу совестного симбирского судьи – Николая Александровича Мотовилова, ставшего «служкой Божией Матери» и «убого Серафима». В своих уникальных свидетельствах, послуживших к составлению жития этого великого русского святого, Николай Александрович запечатлел, каким он видел и знал Саровского подвижника. Прадед Ахматовой по женской линии – Егор Мотовилов, был женат на одной из княжон Ахматовых, принявшей православие. Их дочь, Анна, стала бабушкой Анны Андреевны Горенко- Ахматовой. В ее честь, собственно, и получила поэтесса благодатное имя «Анны Сретенской» и выбрала себе псевдоним. Вслушиваясь в эхо Горнего присутствия, она писала:

Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой,
Смотрю взволнованно на темные палаты?
Уже привыкшая к высоким чистым звонам,
Уже судимая не по земным законам.
Я, как преступница, еще влекусь туда,
На место казни долгой и стыда
И вижу дивный град, и слышу голос милый…

Согласно родовым преданиям Мотовиловых (см. книгу «Серафимово послушание», составитель А.Стрижев), Святитель Николай был «назначен» покровителем их рода, когда его основатель, князь Монтвиль, служил в войске Дмитрия Донского. Именно об иконку Николая-Чудотворца, находившуюся на груди Монтвиля, закрывшего собою Дмитрия Ивановича, «споткнулся» меч татарского воина… Об этом так же не могла не помнить глубоко верующая Ахматова, когда выводила в одной из «Записных книжек» конца 1964 года: «Канун Николая Зимнего (18 декабря). Сейчас бы ко Всенощной в какой-нибудь Московский Никольский Собор. Завтра – Престол! С Ангелом всех моих Николаев!..»

Остается лишь добавить, что в жизни поэта были судьбоносные, укрепляющие ее духовно встречи – с преподобным Нектарием Оптинским (в миру – Николаем Тихоновым), будущим псковским Старцем Николаем (Гурьяновым)… Теплая дружба связывала Анну Андреевну с поэтом-переводчиком Марией Петровых – родной племянницей митрополита-мученика Иосифа (Петровых), у которого окормлялся в молодые годы Старец Николай с острова Талабск. Одним словом, неисповедимые пути Господни неукоснительно вели поэта-духовидца к исполнению всего задуманного о ней Творцом…

Скончалась Ахматова утром 5 марта 1966 года в подмосковном санатории, весьма сожалея накануне вечером, что не захватила с собой Библию… Быть может, уже предчувствуя то духовное состояние, что описала когда-то в поэме «Путем всея земли» («Китежанка»):

Великую зиму я долго ждала,
Как белую схиму ее приняла.
И в легкие сани спокойно сажусь…
Я к вам, китежане, до ночи вернусь.
За древней стоянкой – один переход…

Под Петербургом, на кладбище дачного Комарова, она, обладательница «солнечной», то есть царской родословной, нашла себе последний приют. На ее могиле установлен высокий черный крест и всегда теплятся церковные свечи. Сюда приходят помолиться, пропеть литию об упокоении души болярыни Анны, а, быть может, и услышать «эхо Горнего присутствия», как услышала некогда она, находясь у гробов великих старцев и подвижников Оптиной пустыни, услышала и пошла на утешный зов.

Три псковских писателя награждены дипломами Международного Славянского Форума «Золотой Витязь»

Поэты Валерий Мухин, Надежда Камянчук и Людмила Скатова
награждены дипломами
Международного Славянского Литературного Форума
«ЗОЛОТОЙ ВИТЯЗЬ»

Как отметил председатель правления Псковского регионального отделения Союза писателей России Игорь Смолькин, награды такого уровня получают только лучшие писатели России — те, которыми страна по праву гордится.

Международный литературный форум «Золотой Витязь» проводится в рамках Славянского Форума искусств «Золотой Витязь» и объединяет пишущих на русском языке литераторов, чьи произведения отвечают девизу «За нравственные идеалы, за возвышение души человека».

Организаторами Литературного форума являются Международный Форум «Золотой Витязь», Союз писателей России, Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям (Роспечать), Издательский совет Русской Православной Церкви. Президент Международного литературного форума «Золотой Витязь» — президент Международного Форума «Золотой Витязь» Николай Петрович Бурляев. Почетный Председатель Международного литературного форума «Золотой Витязь» — сопредседатель правления Союза писателей России Владимир Николаевич Крупин.

Литературная среда. Поэзия. Людмила Скатова

Людмила Скатова

Поэт, прозаик, член Союза писателей России.
Живет и работает в городе в городе Великие Луки.

подробнее>>>

РУССКИЙ ГЛАГОЛ

Грустно говорить на языке,
Что утратил стыд и Божий страх.
Тянет дно в житейском рюкзаке
Пережженный в известь царский прах!

Каина печать лежит на всем.
Гробы в Петропавловском пусты.
Нет у русских дома. Русский Дом –
В Китеже сокрытый монастырь.

Бисер не метают во хлеву.
Чтобы в сотах зародился мед,
Непригодно возносить хвалу
Духу злобы, что с эстрад ревет.

В миксер засыпает жемчуг фраз –
Их от Бога слышал лишь Пророк,
Ограненный Троицей алмаз,
Слово, что у Бога, Слово – Бог.

Пережженный в известь прах царей.
Скверна на святынях… Как же гол —
Из числа последних звонарей –
Русский повелительный глагол!

ОСТРОВ КРЫМ

«Другой земли, кроме Крыма, у нас нет».
(Из приказа Командующего Русской Армией в Крыму
генерала П. Н.Врангеля)

На кителе крестик
Белел, как причал.
Французский ждал крейсер,
И долго молчал
Барон, восходивший
По трапу сквозь дым…
Так дивно манивший,
Прощай, Остров Крым!
А море чернело
Как мокрый асфальт,
Сквозь воздух вечерний
Летел детский альт.
И женские всхлипы
(Мужчинам в укор)
В том мороке липком
Висят до сих пор.
Так время разжало
Пружины невзгод.
До них оно жадно –
Стучит у ворот.
Двадцатый – расстрельный,
И тридцать седьмой –
Взамен колыбельной,
Шептал: «Упокой…»
А позже пел «Славу»
Державе иной,
Надев балаклаву,
Юнец с булавой.
Ужели, в награду —
С трезубцем шеврон?..
За право и правду
Сражался барон.
Иной, кроме КРЫМА,
Земли у нас нет.
Не нужно ни Рима,
Ни Канн с Круазетт,
Не нужно Брюсселя
В рождественский бум!
Пусть мчат карусели
На остров-табу.
На остров, где солнце,
Желтея, как мед,
Над бухтою сонной
Из моря встает.
На остров, хранимый
Святыми от бед:
Истомин, Нахимов…
Иной, кроме КРЫМА,
Земли у нас нет!

* * *

В земле украденного времени
И пресеченного пути –
Без Рода, Имени и Племени –
Куда пытаешься дойти,
Народ уставший и доверчивый?..
Читал бы Книгу Бытия
Октябрьским зажелтевшим вечером,
Вновь дряхлый том переплетя.
Иль Данииловы пророчества
И Книгу изведенных Царств…
В земле без Имени и Отчества,
В стране прижизненных мытарств.
Забылись горькое рассеянье,
Костелов шпили из окна.
Пожали предки то, что сеяли,
И на потомках их вина.
О, счастье русское под бременем!
Чужак сменяет чужака.
В земле утраченного времени
Нам разрешили жить пока.

* * *

Осень – предисловие к зиме.
Ясени в старинной тусклой бронзе.
О забытой в клумбе кем-то розе
Ветру попечение иметь.
Сбросит он на землю лепестки
Будто письма, что не прочитали…
Осень, осень… Вестница печали,
Все кладет последние мазки
На полотна, что зима сорвет,
Разметает, в серебро оправит.
Вот, в таком, непоправимом сплаве,
Наше новолетие грядет.

А ПОМНИШЬ…

Муаровые ленты коричневого цвета
Давно мне не вплетала любимая рука…
А косы были русы! И в них – сиянье света,
Тем светом осиянна и первая строка.
И как все было просто. И как все было ярко,
Хоть скорби непреложно не обходили нас,
Мой ангел во вселенной, ты, ставшая подарком…
Была ты даром Божьим на годы — не на час!
А помнишь, по Фурштадской мы сумеречным утром
Спешили в гости к дочке купеческой вдовы –
Там помнили блокаду, взгляд Государя мудрый,
Григория – как Старца, убитого, увы!
А помнишь, Петергофа упавшие Престолы,
Фонтанные причуды – чем не былой Версаль!
Фигурки из фарфора, чухонских мыз истому…
Казалась необъятной та парковая даль,
Как жизнь… Да только в жизни, где скоротечны мысли,
Сказать слова: «А помнишь?..» — мне некому почти.
Муаровые ленты, что на венках повисли,
Как ветхое посланье, последние «прости».

ЖИВЕРНИ. КЛОД МОНЕ

Еще пахнут розы. Еще лиловеют сады.
И, кажется, что для цветов на земле смерти нет,
Что были и есть, что пребудут земные плоды…
Но я в Живерни, где писал и скончался Моне.
Да, я в Живерни, после сонма полночных тревог,
Где, если не бой, то звучит петушиное пенье.
И алых настурций пылает над окнами крок,
Ах, впрочем, повсюду кроки лишь, как знаки мгновенья.
Ты в них только дух, посему не идешь, а паришь
Над садом, где виснет над спящею заводью мостик…
Ему ни к чему тот соседний, оседлый Париж,
Кувшинок бы вдоволь нарвать и приветствовать гостя.
И свет написать – запредельный, пронзающий мир,
Мир сада и дома, где горе сплеталось со счастьем…
Печальное имя Камилла в звучании лир –
Как прерванной пьесы душа, что распалась на части.
А вот и художник! На солнечной встал стороне.
Дорога средь алых настурций приводит к погосту.
О, рай Живерни! Там писал и скончался Моне.
Не нужно подсветки, чтоб жить, как дитя. То есть просто.

РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ

Русские женщины. Чистые лица.
Плавно листаю журналов страницы,
Тех, эмигрантских, попавших случайно
В руки ко мне и обжегшие тайной.
Русские женщины. Стать и порода.
Гладкие волосы. Жестов свобода.
Жертвенность, плач по родному и равному.
Не изменили вы самому главному.
Века Железного стройные были…
Русские женщины, как вас любили!
Пусть и невзгоды!.. Пытаюсь вглядеться
В лица иных… И куда было деться
Девам воспетым, и дамам, воспитанным
Русским глаголом, верой напитанным,
Небу причастным и Самодержавию…
Русское кладбище. Шорохи гравия.
И в перекличке – березы с сиренями,
Мне подарившие стихотворение,
Века Железного сны и легенды,
Вскрывшие в песне русские гены.

 

 

* * *

Свинцовое небо Кронштадта.
Суровый балтийский пейзаж.
За честь векового штандарта
Погиб не один экипаж.
А солнце сползало за низкий —
Финляндский скупой горизонт.
Резвились в лесу василиски,
И, видно, был в этом резон.
И сосны качались, и крохи
У вечера день отнимал…
На Санкт-Петербург иль на Броккен
Пойти легион призывал —
Не Один, высокий и стройный,
И не сероглазый Вотан.
На острове Туле был скроен
У бога того барабан.
Из Киля – была бы охота! –
Ударные шли корабли.
Сражалась морская пехота
За кровный остаток земли.
За крест голубиный – Андреев,
За воздух, что смешан с золой,
За звезды ночные на реях,
За воды, что жгут за кормой.
Под этими водами позже
Ходил мой отец-лейтенант,
И не было края дороже,
Ну, разве что Сир иль Левант.
Траурные форты Кронштадта
Рождали загадочный свет…
Ужели гостила когда-то
Я там, где меня больше нет!

ПЕТЕРГОФ. МОРСКОЙ ДЕСАНТ 1941 ГОДА

Оделся парк в нарядные одежды.
Клокочет, надвигается небрежно
Волна на край земли, и шепот вод
Почти затих в шутливых водометах…
И в парке, где слегло четыре роты,
Забылся как-то вкус былых невзгод.

Свидетелями ивы стать смогли бы:
Ракеты все сигнальные погибли,
И как найти для связи голубей!
И рация молчит, молчит без срока.
И моряков ведет одна дорога –
В подвал дворца Английского скорей

Нырнуть… От берега подальше, от залива!
В просоленных бушлатах, торопливо
Десант обрел позицию свою.
Не думал, что постигнет катастрофа,
В причудливых аллеях Петергофа –
Кто знал о том, что ждет его в бою.

И я грущу сегодня у развалин,
В дымящиеся всматриваюсь дали,
Где, как копыто, кованый сапог
Такт отбивает на краю оврага…
Прощай, Кронштадт, да здравствует ватага,
Бессмертный, Свете Тихий, русских Бог!

Поблекла синева. Теснятся тени.
Мрак обесцветил белые ступени.
Играет запоздалый музыкант.
Он не поможет справиться с печалью,
Ему ли знать, как за прибрежной далью
Спешит к последней высадке десант.

Как он, застыв, уже не просит хлеба,
Воды, бинтов… Он, устремленный в небо,
Исполнивший в неравной битве долг.
Под грудами колонн и ваз парадных –
В патронной гильзе чей-то миг сгорает.
И меркнет желтый над Фонтанкой дом.

СТИХИ БЕЗВРЕМЕНЬЯ

Так много еще не сказано,
Не спето и не записано,
А век захлебнулся проказами,
Соблазнами, эпикризами,
Запретами, пандемиями,
Лукавыми предсказаньями,
Духовными анемиями,
Тюремными наказаньями.
Судами и протоколами,
Вакцинами и печатями,
Неискренними глаголами,
Искусственными зачатьями.
А Русь захлебнулась голодом –
Обилием яств неправедных…
Над каждым селом и городом
Качнулся тяжелый маятник.
Застыло время на кончике
Иглы с усмиряющим зельем…
Предсмертное многоточие
Накрыло пагубой Землю.

МИМОЛЕТНОСТЬ

«Уплывем теперь на Цитеру…»
Георгий Иванов

1
К каким ни прикоснись мирам,
К каким ни обратись химерам, —
Все тщетно. Есть «Et cetera» —
Далекий остров. Символ веры.
Не страшно ничего, когда
Земля над головой такая –
«Эт Цэтэра»!.. Кругом вода
И дымка счастья голубая.
Цитера или Цэтэра?
Поэт Иванов звал Цитеру,
Пока отплытия пора
Не пресекла земную меру.
Мир вышел за борт, мир исчез,
Он расплескался, как мадера…
Его сложили в черный кейс,
Забыв, что есть еще Цитера,
Что паруса, как веера,
В лицо свободный ветер дует…
Et cetera, et cetera –
Я возвещу, отплыть задумав.

2
Прочитаю перед сном стихи,
Чтоб приснился терем или замок,
Остров, катера и шум ольхи,
Гулкий плац и шелковое знамя.
Чтоб приснилась осень – там, вдали,
Русский дом на набережной Сены,
Русский храм среди причуд Бранли –
По стенам взобравшихся растений.
Тонкий шлейф мне поднесут духи
Где-нибудь в районе Мопарнаса…
Прочитаю перед сном стихи,
Чтоб приснились звездные топазы –
Там, где мимолетность, как игра,
Затаилась и едва ли дышит,
Где, как перст, соборная игла
Посреди огня упала с крыши.
Где вещали что-то фонари,
Манускриптом небо мне казалось,
А прохожий розу подарил,
Выходя из здания вокзала.

3
Мы сказали друг другу, наверное, все,
Лишь дыханья хватило на несколько строк…
Передаст ли японская мудрость Басё
Этот смысл их последний, что выжить не смог?
Ни японская мудрость, ни строгость баллад,
Ни Прованса напевы – «Mon ange!» и «Belle Coeur!»…
Мы на Русской земле, где невидимый ад
Собирает щепу, раздувает костер.
Нет любимых мужчин – настоящих мужчин!
Все течет по привычке меж градов и сел…
И не пишут бессмертных стихов без причин,
Даже несколько строк, в подражанье Басё!

* * *

За границей русские не громки,
С плакальщицей Музой налегке…
Их великолепные потомки
На туземном молвят языке.
Но когда отеческие марши
Соберут их под победный гром,
Засверкают воды у Ла-Манша
Старо-Петергофским серебром.
И Версаль – зеркальный и зеленый,
Вдруг померкнет перед тем, чей Свет
Ярче… Это Солнце окрыленных
На чужбине мальчиков-кадет.
Это Солнце освятило многих
И спасло, когда дымился рай…
Над крестом белесым, у дороги,
Запоздалый путник, прочитай
Литию, и поклонись фиалкам –
Кто-то их привез издалека!
Значит, есть душа, которой жалко,
Значит, не забыли нас пока.
И у кромки берега крутого,
Замираем, всматриваясь вдаль…
Тем светлей и выше будет слово,
Чем в нем несказаннее печаль.
Тем светлее… Оттого и ломки
Души, что удерживают Свет.
За границей русские не громки,
Но без них и смысла в мире нет.

 

Поздравляем Людмилу Скатову с юбилеем!

Сегодня отмечает юбилей наш дорогой друг, коллега,
замечательная русская поэтесса
Людмила Скатова!

http://s4.fotokto.ru/photo/full/406/4065048.jpg

Ее творчество неотделимо от русского древа, отеческой веры, родной истории! И она во весь голос возвещает это городу и миру!

Я – русская. Моя земля – Россия.
Я – белая по духу и по расе,
От Духа тех, чья доблестная сила
Всходила на Голгофу, как на праздник.

Дорогая Людмила! Не угашай духа, не опускай перо, будь также талантлива, мужественна, красива! Как и прежде, обретай свою силу в Боге! Хотя, ты сама все это знаешь лучше кого бы то ни было, ведь не случайно в душе твоей родились такие слова:

Как мало нам надо! – Простая одежда,
Молитва от сердца. На Бога надежда…

Надейся, верь, а если Бог с нами, кто против нас?
Счастья тебе, здоровья, благополучия на многая и благая лета!

С Днём Рождения!

От имени Псковского
регионального отделения
Союза писателей России
Игорь Смолькин

Поэзия имперского сердца

Подойдя к продавцам цветов для того, чтобы купить букет для поздравления героини встречи, которая проходила в минувший четверг в Центральной городской библиотеке им. М.И. Семевского, нас спросили: «А что за мероприятие будет сегодня у вас?». Услышав ответ, продавец заметила: «Как никогда много было приобретено букетов!» Это явилось косвенным доказательством уважения и неподдельной любви к автору и ее творчеству и успеха проводимой в библиотеке встречи.
А конференц-зал старейшей библиотеки России и области буквально утопал в красивых летних букетах цветов. Повод для встречи в это день был самый замечательный — презентация нового поэтического сборника православного поэта, публициста, прозаика, члена СП России Людмилы Анатольевны Скатовой «Царский пепел».
Ведущая вечера, заместитель директора библиотеки В. С. Карпицкая во вступительном слове познакомила присутствующих с творческим путем литератора, остановилась на книгах, которые были изданы автором на всем протяжении ее творческого пути.
Первое стихотворение, тогда еще Людочка, написала, когда училась в седьмом классе школы. А в городской печати первое стихотворение Л.А. Скатовой появилось в 80-е годы. С 1988 года ее стихи стали регулярно публиковаться в областных газетах «Молодежь Псковщины» и «Псковская правда».
Подборки поэтических произведений и проза Людмилы Анатольевны публиковались в таких авторитетных изданиях, как журналы «Наш современник», «Аврора», «Дон», «Север», «Встреча», «Русская провинция», «Журнале Московской патриархии», еженедельники «Литературная Россия», «Русский Вестник», альманахи «Донской Временник», «Скобари» и других, сайте «Talabsk.ru».
В 1996 году вышел первый сборник поэтессы «Ностальгия». И уже в апреле 1998 года ее приняли в Союз писателей России. В этом году у Людмилы Анатольевны юбилей — 20 лет со дня принятия ее в Союз. В этом же 1998 году выходит сборник «Кассандра», в 1999 году — «Лира на ветру», в 2001 г. — «Пепел и Ветер». Этот сборник она представляла на творческом вечере в Международном Славянском Культурном центре в Москве. В 2003 году в православном издательстве «Сатисъ» вышел пятый сборник Л. А. Скатовой «Русский венец», посвященный 85-летию со дня Цареубийства, в 2005-м – «Крест Цветущий». Подборка ее стихов с таким же названием вошла в число лучших публикаций журнала Министерства культуры России «Встреча» за 2004 год. А 11 июля 2010 г. на радио «Россия» прошла передача, посвященная поэзии Л. А. Скатовой, которую вела народная артистка России Галина Шумилкина. В 2013 году увидел свет сборник стихов и прозы «Крестоцветы». И в этом же году эта книга стала победителем в номинации «Лучшее литературно-художественное издание. Поэзия» в конкурсе «Псковская книга-2012», проходившем в рамках Х Международного книжного форума «Русский Запад». Тогда же руководитель Библиотеки иностранной литературы Екатерина Юрьевна Гениева в интервью газете «Псковская правда», отметила, что поэзия Людмилы Анатольевны – явление не просто российского, а мирового масштаба. А великолукский поэт Евгений Невский назвал в свое время Людмилу Анатольевну «поэтессой всея Руси».
В 2014 году великолучане познакомились с книгой – альбомом о нашем городе — «Великие Луки – Город воинской славы», автором которого является Л.А. Скатова. Бывший главный редактор журнала «Встреча», журналист, литературный критик, поэт, публицист Юрий Валентинович Куликов сказал об этой книге так: «…текст его [альбома] прочел на одном дыхании. Удивительно! Как правило тексты в подобных изданиях написаны «языком статистических управлений», а Ваш – счастливое исключение! По сути (и это тоже подарок свыше!), я открыл для себя свою родину…». В 2015 году вышел в свет сборник стихов и прозы Людмилы Анатольевны «Я вижу свет». Предисловие к ней написала духовная писательница, схимонахиня Николая (Гроян). Она нашла удивительные слова о поэзии Людмилы Анатольевны: «Встретившись впервые с поэтическим словом Людмилы, я поняла, что перед нами – великий русский художник слова…Великая душа…Это человек из иного мира…Из мира Андрея Рублёва и Дионисия… Китежанка с полотен Михаила Нестерова…Проводник в мир Света…». В 2017 году вышла в свет книга «Царскосельская благодать». Эта маленькая по объему книга, стала настоящим событием в литературной жизни.
Большой интерес проявляет Людмила Анатольевна к исследованию жизни и творчества русского писателя-монархиста, певца славы Тихого Дона, генерала от кавалерии П. Н. Краснова, чья судьба, как последнего командира доблестного III Кавалерийского-Казачьего корпуса, была связана в ноябре 1917-го — январе 1918 года с Великими Луками. Ему посвящены несколько больших работ автора. Очерки о П.Н. Краснове были опубликованы в авторитетных изданиях, журналах «Аврора» (2017) и «Дон» (2018).
Православные очерки и репортажи Людмилы Анатольевны отмечены серебряной медалью Российского Фонда «Памяти и наследия Святителя Тихона», грамотой Международного фонда славянской письменности и культуры.
Людмила Анатольевна принимала участие во Всероссийских Пушкинских праздниках поэзии в Пушкинских Горах, а также в образовательных Рождественских чтениях в Москве и Тихоновских чтениях в Великих Луках.
Людмила Анатольевна – инициатор, организатор и ведущая цикла «Русские вечера», посвященного выдающимся деятелям Русского зарубежья и Русской монархии. Эти вечера проходят в стенах Центральной городской библиотеки им. М.И. Семевского.
С 2010 года Л. А. Скатова – участница ежегодного московского духовного форума «Царская Николаевская Русь», посвященного подвижнической жизни Святого Царя-Мученика Николая II и псковского Старца Николая (Гурьянова). На встрече в Москве в 2017 году Людмила Анатольевна выступала с докладом «От лежотречения – к лжеостанкам», а в 2018 г. – с чтением стихов, посвященных царским мученикам.
Боль за судьбу России и вера в ее грядущее духовное преображение питают творчество нашей современницы. Тематика ее стихотворений – Святая Русь, Русь державная, Отечество православное, честь и слава русского воинства, Белое движение. молитвенные стихи, лирические стихотворения и пр. К каким темам бы не обращалась Людмила Анатольевна, их освящение отличает глубокий историко –философский подход. Ну, а если попытаться кратко охарактеризовать ее творчество, то, пожалуй, лучше всего его может выразить старинный русский девиз: «За Веру, Царя и Отечество».
После рассказа о творческом пути писательницы об истории создания своей книги поведала слушателям сама автор.. Новая книга стихов «Царский пепел. Поэзия имперского сердца» — Венок памятливой любви к Императорской России, в которой жили и служили предки Людмилы Анатольевны. Это ее покаянное слово о Святых Царственных мучениках в год 100-летней расправы над Ними и Их ближайшими родственниками. В книгу вошли как новые, так и хорошо известные, «царские стихи» прошлых лет. Выход в свет этой книги – еще одна покаянная лепта, возлагаемая автором на алтарь русской трагедии 1917 года. А сборник, освященный царственным мученикам был создан по благословению схимонахини Николаи (Гроян). Напечатана в книга в Пустошкинской типографии. Компьютерный набор — Екатерины Саидовой, Дизайн и верстка — Константина Шаненкова. В сборнике представлены новые стихотворения, а также известные , написанные ранее. В этот выход автора к микрофону Людмила Анатольевна прочитала стихотворения из нового сборника. Стихи в авторском исполнении звучали на протяжении всего вечера, неизменно сопровождаемые аплодисментами слушателей. А актриса Великолукского драматического театра А. Патрушева также порадовала слушателей исполнением стихов из нового сборника.
Теплые, искренние поздравления с выходом книги прозвучали от поэта, писателя, литературного критика, публициста, член СП России А.Б. Канавщикова, поэтов, членов СП России Ю.В. Ишкова, Т.М. Дроздовой, поэтессы А. Жегловой, педагога-библиотекаря школы №9 О.Н. Соловьевой, матушки Маргариты.
Традиционно вечера, презентации, которые проводит Людмила Анатольевна, украшают музыкальные номера. Вот и в этот вечер прозвучали две лирические композиции в исполнении скрипачки Татьяны Ямбердовой и романс «Веточка осенняя» в исполнении Елены Савченко и ее дочери Светланы Захаровой.
Презентация, безусловно, удалась. Пришедшие на вечер не спешили расходиться, рассматривали выставку книг Л.А. Скатовой, подготовленную сотрудниками сектора краеведения библиотеки, фотографируясь с автором и подписывая автографы на память.
Нужно отметить, что этот час настоящей поэзии оставит зримый след в душах и сердцах пришедших в библиотеку.

В.С. Карпицкая,
зам. директора МБУК «ЦГБ им. М. И. Семевского»

В Великих Луках прошла презентация новой книги Людмилы Скатовой

Многочисленные любители русского поэтического слова собрались в конце прошедшей недели в конференц-зале Великолукской центральной городской библиотеки им. М.И. Семевского для того, чтобы совершить путешествие вместе с православной поэтессой, публицистом, членом Союза писателей России Людмилой Анатольевной Скатовой в мир ее Вдохновения. А поводом послужил выход в свет ее новой книги «Царскосельская благодать». Книга издана по благословению схимонахини Николаи (Гроян). Верстку ее осуществлял художник –дизайнер Константин Васильевич Шаненков, а компьютерный набор Екатерина Романовна Саидова.

Доминантой книги, конечно, же является поэма с одноименным названием, посвященная судьбе двух царскоселок – фрейлины Ее Императорского Величества Анны Танеевой (Вырубовой) и поэта Анны Ахматовой, чей земной путь складывался в непростое для каждой из них, духовно сформировавшихся в Императорской России, время, прошедших через горнило тяжелых нравственных испытаний. В книге представлены также новые стихотворения Л.А. Скатовой. 100 лет назад — 2(15) марта 1917 года насильственным путем была пресечена жизнь Русской Самодержавной Монархии. С гибелью государя-императора Николая II русские люди утратили православную государственность, но до сих пор не раскаялись. Выход в свет этой книги, по словам Людмилы Анатольевны это «лишь малая покаянная лепта, возлагаемая автором на алтарь русской трагедии 1917 года».

Стихи поэта хорошо не только читать, но и слушать… В первой части презентации в авторском исполнении они прозвучали на едином дыхании, пронзительно и вдохновенно. А затем слушатели познакомились и с отрывками из заглавной поэмы книги. На протяжении всего вечера поэтесса читала стихотворения не только из сборника, но и новые, написанные совсем недавно.

Книга «Царскосельском благодать» по объёму небольшая, но она стоит многих огромных томов… Автор в своих кратких комментариях к стихам и поэме говорила настолько интересные вещи, что это был как бы еще один вечер в презентации – экскурс в нашу русскую историю. В череде тех, кто поздравил поэта с выходом книги были поклонники ее таланта.

И первыми выступили представители гимназии. «Свет невечерний…» (Ахматовские традиции в творчестве великолукской поэтессы Людмилы Скатовой) — так называлась работа Хабаровой Арины, обучающейся гимназии. Она заняла призовые места на городском (2 место), региональном (1 место) и всероссийском (3 место) конкурсах. Арина писала ее под руководством учителя русского языка и литературы гимназии Татьяны Александровны Гавриловой. Выступление преподавателя дополнило стихотворение Л.А. Скатовой, прозвучавшее в исполнении учащейся. Ольга Дмитриевна Конеева, преподаватель школы №9, поделилась впечатлениями от чтения книги и прочитала наизусть отрывки их стихотворений, представленных в сборнике. Галина Терентьевна Трофимова, в недавнем прошлом преподаватель Великолукской государственной академии физической культуры и спорта, которая в свое время первой пригласила Людмилу Анатольевну на встречу со своими студентами, отметила прекрасный, чистейший русский язык поэта, хранительницей которого она выступает. Татьяна Михайловна Дроздова, коллега по перу проанализировала православную составляющую ее поэзии. И, конечно, все выступающие поздравляли Л.А. Скатову с выходом книги.

Поэзия и музыка связаны очень тесно. Мелодия стихотворения в сердце поэта всегда созвучна его настроению и переживаниям. Выдающийся музыкант и дирижёр Леопольд Стокольский писал об этом так: «Музыкант должен быть поэтом, а поэт музыкантом». На стихи Людмилы Анатольевны великолукский композитор Леонтий Филиппович Амелин написал 6 романсов, составивших сборник «Лира на ветру». На презентации же в качестве музыкального поздравления прозвучали романсы «В лунном сиянии» и «Ночь светла» в исполнении певицы Анны Кудровой.

Презентация, несмотря на прохладную температуру в зале, получилась теплой и душевной. Это было пиршество хорошей поэзии, русского слова и мощного интеллекта.

Информация предоставлена Великолукской центральной городской библиотекой им. М.И. Семевского

Творчество (к 50-летию Псковской писательской организации)

Творчество

(к полувековому юбилею Псковской писательской организации)

История Псковской областной организации Союза писателей началась в декабре 1967 года. Её первым ответственным секретарём стал участник Великой Отечественной войны, поэт Игорь Николаевич Григорьев (1923-1996).
Кроме него в организацию вошли М. А. Зверев, И. В. Виноградов, Л. Т. Колесников, Ю. Н. Куранов. В разные годы во главе псковских писателей находились Лев Тимофеевич Колесников (1926-2003), Станислав Александрович Золотцев (1947-2008), Александр Александрович Бологов (р. 1932), Олег Андреевич Калкин (1943-2007). В 2005 году председателем организации избран православный прозаик Игорь Александрович Смолькин (р. 1961), который и занимает эту должность по настоящее время.

В рамках предстоящего 50-летнего юбилея регионального отделения Союза писателей творческий десант писателей из Пскова 3 февраля посетил Великие Луки. Приехали Игорь Смолькин, Ирена Панченко, Иван Иванов, Тамара Соловьёва, Татьяна Гореликова, Игорь Исаев.
С утра наши гости выступили в центральной районной библиотеке и дали мастер-классы среди учащихся. А в 15 часов состоялась общая встреча членов СП России в конференц-зале центральной городской библиотеки им. М. И. Семевского.
Псковские и великолукские писатели говорили об истории организации, о перспективах и творческих планах, о книгах, читали свои стихи. От Великих Лук в разговоре участвовали Андрей Канавщиков, Людмила Скатова, Татьяна Лапко, Геннадий Моисеенко.
Желающие могли задать интересующие их вопросы. В частности, И. А. Смолькин подтвердил готовность организации помогать в вопросах отдания памяти ушедших авторов, много сделавших для литературы Великих Лук, с чем обратилась председатель городского краеведческого общества Г. Т. Трофимова.
Постоянно звучала и та мысль, что несмотря на естественные финансовые и организационные сложности творческие контакты северной и южной столиц Псковщины будут не только продолжаться, но и крепнуть. У писателей, где бы они ни жили, одни цели и задачи – развивать великую русскую литературу, то есть хранить её традиции, наполняя современным звучанием.
Да, у литературы сейчас гораздо меньше рекламы, чем было в советское время, а над фразой Евтушенко «Поэт в России больше, чем поэт» сейчас обычно принято лишь смеяться, но суть от рекламных оболочек не меняется.
Россия как жила своей культурой, своей духовной составляющей, так и будет жить в дальнейшем, если захочет оставаться Россией. Алгоритм тут очень простой: человек может лишь то (в экономике, промышленности или сельском хозяйстве), что позволяет ему сделать его внутреннее существо, которое воспитывается именно культурой, именно его духовным стержнем.
В этом смысле Псковская писательская организация подходит к своему 50-летию с оптимизмом. Россию нельзя отделить от её литературы и наоборот. Лишь бы хватило всем нам сил на этом большом и сложном пути по возрождению порушенного в 90-е годы прошлого столетия.
Во время посещения Великих Лук И. А. Смолькин также побывал в новом храме Святителя Тихона и новомучеников и исповедников Российских, а также благодаря Т. П. Случаевой ознакомился с экспозицией краеведческого музея.
— У города с такой великой историей не может не быть великого настоящего, — заметил Игорь Александрович. – Поэтому мы все желаем Великим Лукам лишь успехов!

А. КАНАВЩИКОВ
Фото Татьяны ЛАПКО, Виктора МАТВЕЕВА


Стихи о войне. Людмила Скатова

Победа Людмила Анатольевна Скатова

Поэт, член Союза писателей России. Главный редактор еженедельника «Великолукское обозрение». В 1996 году вышел первый сборник — «Ностальгия», затем — «Кассандра» (1998), «Лира на ветру» (1999), «Пепел и Ветер» (2001). В 2003 году в православном издательстве «Сатисъ» (Санкт-Петербург) вышел пятый сборник — «Русский венец», в 2005-м — «Крест Цветущий».

 

22 июня 1941 года

День Всех Святых был тихий и воскресный,
И Всех Святых Русь славила, как встарь…
Но асы — духи злобы поднебесной —
Рунический листали календарь.
Их выбор пал на день солнцестоянья:
Солярный крест на танковой броне,
На крыльях птиц железных — заклинанья…
В День Всех Святых вся Родина в огне!
Во Имя Пресвятое и Господне
Об этом вспоминаю я сегодня,
В День Всех Святых…
Как в чарах наважденья,
Шел грозный враг на Православный Дом,
Столицы русской ожидал паденья,
На Петербург шел, на казачий Дон.
Врывался в сон священного Цхинвала —
Нордических героев пробудить…
Но не Валгалла, Русь моя вставала,
Крестом прорвав магическую нить.
Молитвою, соборной и воскресной,
Гнала она тьмы духов поднебесной.
Черных свастик боле не страшилась,
И вой валькирий колокол глушил…
В День Всех Святых нездешнее вершилось
И зачиналось житие души —
Всерусской, ставшей Богу малой жертвой,
Ни красной, ни коричневой — бессмертной!

 

 

* * *

Перед чем мы так благоговеем?
Неужели в битве под Москвою
Наши деды бились за Диснея
С Эльбы к нам с пришедшею ордою?
Наши деды… Вы за Русь распяты!
Не безродны. Внуки — ротозеи.
Нравятся чужие им солдаты
И «Кресты железные» в музеях.
Наши деды… Сколько вам досталось:
Пули, лагеря, бросок над бездной,
Эта неотмирная усталость,
Эта благороднейшая бедность.
Спор решался в Небе над Москвою.
Под Москвой не снег клубился — ладан.
И чужой солдат смотрел с тоскою,
Задыхаясь русским снегопадом.
Серебрились ивы и березы,
Багровели звезды в стылом небе,
Смертоносные летели розы
К тем, кто наш восток приял как жребий.
К тем, кто задыхался в снежной сече,
Дева выходила, ликом свята,
А в руках рубиновые свечи…
Наши деды! Это — до распада!
Это – до глумленья — отступленья,
До — Берлина и до пошлых оргий.
Огненные слезы ослепленья
Не забудет наш Святой Георгий!
Возвратит он белый крестик славы:
В красном поле золоченый ратник.
Если воспарил Орел Двуглавый,
Значит, будет венценосный всадник.