МОЛИТВА
Господи, спаси всех нас
от бессмысленного взгляда,
от фальшивого парада,
нас самих спаси от нас.

Помоги найти себя,
разглядеть в туманной дали:
мы бояться жизни стали,
кровью руки окропя.

Помоги всем матерям,
на штыки детей отдавшим,
с детства счастия не знавшим
кроме верности вождям.

И последним помоги:
пусть безвестные могилы
помнят вечно, что есть силы, –
всё ж свои, не чужаки.

Всех оставшихся спаси:
не убитых, не распятых,
из домов своих не взятых,
не утопленных в грязи.

Не оболганных за то,
что иначе думать может:
по Заветам жить-то сложно –
виноваты мы кругом!

Боже мой, за что же нас
Ты лишил ума и сердца,
предков, будущего, детства,
и открытых миру глаз?

Помоги Своей стране:
на закланье обречённой,
сбитой с толку, оскоплённой,
захлебнувшейся в вине.

Вспрянет Русь от тягот сна,
камень скинув с изголовья:
не оставь её Любовью,
Господи! Когда ж Весна?
1999

МОЯ ЛЮБИМАЯ…
Моя любимая метёт дворы
С начала перестроечной поры,
Когда в подъездах серых под гитары
Мы пивом разбавляли «тары-бары».
Вот с той, поправшей прошлое, поры
Моя любимая метёт дворы.

Моя любимая привыкла к маете
И города докучной суете,
И к выстрелам, сменившим наши песни
От Красной Площади до Красной Пресни.
Её уже не удивляет кровь.
Такая вот, неясная, любовь….

Моя любимая всё так же хороша,
И, как всегда, с утра поёт душа:
Мотивы давних лет наружу рвутся,
Но не желает женщина очнуться,
И всё метёт умолкшие дворы,
Где больше не поём ни я, ни ты.
1993

НАМ НЕ ВСТРЕТИТЬСЯ УЖЕ…
Мой друг покинул этот мир –
легко скользнула мимо тень:
для всех он словно и не жил,
и в красках не сменился день.
Ушёл спокойно и легко,
сыграв назначенную роль:
оставил мне своё тепло,
«в обмен» забрав из сердца боль.

И вот идёт за годом год,
всё реже вспоминаю я
его стихов солёный пот,
и наши бденья у огня.
И разговоры о судьбе, –
до нас ей, право ж, дела нет, –
о бесполезности в борьбе
искать решающий ответ….

А он его искал, искал…
Зачем? Теперь мне не узнать:
своё он сердце разорвал
в попытках истину познать.
С тех пор так пусто на душе,
влекущий свет не вижу я:
ведь нам не встретиться уже
в раскисшем снеге февраля….

ПУСТЫНЬ

отцу Иосифу, иеромонаху…

Отец небесный, в пустыньке Твоей
Душа моя – Ты прикоснися к ней:
Она измаялась во тьме дорог
И только здесь нашла святой порог.
Душа устала от ненужных ссор,
Ведя с собою бесконечный спор:
Она устала от мирского зла
И просто ищет тёплого угла.

Душа боится «тени» за спиной,
Вот и несёт Твой Образ пред собой:
В уединенье тянется она,
Но не понять мне, в чём её вина.
Отец небесный, тянется она
К Тебе, как к солнцу тянется трава:
И ей не надо почестей мирских,
Ей нужен Ты – не надобно других.

Душе одной так холодно в миру,
А в чём вина её – никак не разберу:
Она устала рваться на куски,
Пытаясь жить по правилам мирским.
Готов предстать перед Тобою я,
Чтобы познать, в чём сила бытия:
Постичь мне нужно истинную жизнь –
Ту, где едины Житие и Мысль.

СТАРУХА – ЛЮБОВЬ
После длинного дня, уставшей рукой
я возьму карандаш и окно нарисую:
и за тонким стеклом, как замёрзшей рекой,
нарисую цветы… И старуху седую.

Пусть букет собирает с улыбкой,
призывая на помощь ослепшую память:
ведь из наших свершённых нелепых ошибок
за окном, в темноте васильки вырастают.

Испытав своей кожей гармонию красок,
на пейзаже безлунном, в багете снегов,
я со страхом старуху слепую узнаю –
это ж наша Любовь!..

Мы пожитки свои растрясли, растеряли,
и за чьим-то столом пьём чужое вино:
мы готовы забыть про настырность печали
за замёрзшей рекой, за узорным окном.

Но на кухне зима всё по полкам расставит –
спитый чай, время «Ч» и букет васильков:
и в узорах седая старуха растает,
эта наша с тобою Старуха-Любовь.

ВСТАВАЙ..!
Вставай, Святая Русь!
Придётся воевать
За русский мир опять –
Сражений вспомним вкус!

Врагов не перечесть,
Но предки били всех:
И нам их бить – не грех,
А заповедь и честь!

И может, не вернусь, –
Кровавый Правды цвет, –
Но ждёт Господь побед!
Вставай, Святая Русь!
2017

ПОЭТЫ СМЕРТНЫ ВНЕЗАПНО…
Давай посидим у огня,
Послушаем пение сосен, – 
Пусть струны гитар сохранят
Скорбящую в музыке осень.
А может, немного «всплакнут»
Поэта за край провожая:
Мы больше не встретимся тут –
Возврата, увы, не бывает.

Возможно, там ждут небеса,
Ждут горы, укрывшись снегами,
Нейтральная ждёт полоса
С затёртыми ветром следами.
И только поэтам дано
Попасть в те края за цветами,
Так сдвинем бокалы с вином
За всех, осенённых мечтами!
 
Не нужно, не стоит грустить,
И даже порой огорчаться:
Нам выпало рядышком жить,
И дивным стихам удивляться.
Одними дворами ходить,
Одними надеждами грезить,
Иную реальность творить
Из слов незатейливых песен.
 
Поэты уходят в ночи –
Им нас беспокоить неловко:
Забудут в прихожей ключи
И, может, на счастье подковку.
В букетиках поздних цветов –
Следах уходящего лета 
Останутся строчки стихов –
Хрустальные капельки света.

ДОЧЬ КОСМИЧЕСКИХ ПУСТЫНЬ
Дорог причудливый изгиб,
пески неведомых планет,
каких-то птиц тревожный вскрик,
зелёный нереальный свет.

Тебя нашла я на пути
в пустое «завтра» из «вчера»:
я помогла тебе идти,
и стала верной навсегда.

Моё ты имя не спросил,
я твоего не назвала:
ты просто был, ты просто был,
и я была, и я была.

Мы разделяли нашу боль,
мы вместе проливали кровь:
плечом к плечу идти с тобой –
быть может, в этом и любовь?

Я изучала все миры
по карте шрамов на тебе,
а ты смеялся и шутил,
моим став «богом» на войне.

Я изучила каждый вскрик,
храня в ночи твой чуткий сон,
и, прижимая раны пик,
улыбкой сдавливала стон.

Я растворилась вся в тебе,
упав единожды в глаза:
и столько лет держась в седле,
была твоей, моя звезда.

Мы брали множество планет
бок о бок миллионы лет:
наш сказочный зелёный свет
был светом и моих побед.

Завоевали новый мир
и я задумалась о «нас»:
но для мужчин война – вампир ,
не признающая «сейчас».

И то, что было, враз ушло,
я упустила этот миг:
нас как бураном разнесло,
в нём утонул мой жалкий крик….

…Тебя нашла я на пути
в пустое «завтра» из «вчера»:
я помогла тебе в пути,
но разве я тебе – сестра?!

Моё ты имя не спросил,
я твоего не назвала:
так в чём же дело, мой кумир, –
любовь нас просто не нашла?

Зачем сердца стучали в такт?
Зачем мы вместе лили кровь?
Ну почему случилось так,
и ты разбил мою любовь?

ЛЕТНИЙ САД
Холод смыл в аллеях краски,
листья отряхнув с деревьев:
мы с тобой одели маски,
вспоминая о поверьях,
скрыв под масками желанье
обладания друг другом…
Осень – наше испытанье
круг за кругом, круг за кругом.

Ты, скользнув с шелков постели,
встанешь у окна и спросишь:
– Мы друг другу надоели,
или ты меня не бросишь?
Я, наверно, не отвечу,
потому что сам не знаю,
потому что время лечит…
Осень это понимает.

Клёны потеряли краски,
липы разом обнажились:
и к чему все эти маски,
если сразу мы влюбились?..

У окошка лучше слушать,
как на землю снег ложится, –
мы в явленьях ищем душу,
оттого-то и не спится…
Вот и ночка за окошком,
словно сторож, ходит – бродит,
и следы её дорожкой
к небу звёздному уводят…

НЕ НАДО СЛОВ…
Отпусти меня, отпусти –
Нелюбви, прости, не снести:
Может, нужен нам пистолет,
Чтобы вымолвить слово «нет»;
Может, нужен и чёрный крест,
Чтоб оставил нас цепкий бес;
Или только могильный прах
Упокоит смертельный страх?

Не найти подходящих слов!
Мы уходим из жизни вновь
В промежутки ночных зарниц
На изломе былых границ.
Между раем и адом тьма
Застилает постель для сна,
И мы будем в ней спать, пока
По-над нами текут века.

А на кладбище вороньё
Всех у ямы отрытой ждёт:
И играет глухой оркестр,
И разносит свой «гимн» окрест.
И хоронят Святую Русь
Её дети под звуки муз.
И не надо порожних слов,
Если в яме лежит Любовь.

СЕСТРИЦЫ ДЕТСТВА МОЕГО…
В кудряшках веточки,
«снежок» по поясу, –
сбегались к деточке
берёзки босыми.

Мигнут приветливо:
«Приляг-ка в травушку!»,
головку ветрену,
как-будто бабушка,
погладят ласково,
прижмут к грудинушке,
всплакнут листочками
над сиротинушкой,
и колыбельную
споют наивную,
до слёз желанную,
и неизбывную…

– Ау! Любимые!..
Но эхом в просеках
былое сгинуло
в глубинах осени.

– Ау, родимые!..
Плутаю по лесу
и детство дивное
ищу по голосу…

БРОДЯГА
Из кармана драного –
сигарету мятую,
спичкой – чирк! – и, как всегда,
дрожь затяжкой рваною.
Каблуками шаркаю
по проспекту с кашлями,
проскочив под башнями
мусорными арками.
Мимо снега – инея,
«шопов» да макдональдсов:
лужи неба синего
в трещинах, как голос мой.
Двигаюсь несмазанно, –
веки грузом налиты,
мысли недосказаны
не с Ивана ль Калиты?

От вчерашней красоты
на помятой скатерти
благовестом с высоты
завалюсь на паперти.
И замру, едва дыша,
в миражах колоколов:
грешная, взлетит душа
в простоте одежд и слов.
И увидит дантов круг –
зону обитания –
в простоте простёртых рук,
просьб и в причитаниях.
Тут и Бог – с иконы в снег,
рядом, на колени…
Он да мой короткий век –
всё без перемены.

ОДНОМУ ОЧЕНЬ СТРАШНО УМИРАТЬ…
А кто знает, как страшно умирать, ё-моё,
Да при всей нашей вере в загробную жизнь:
Молча верные друзья в землю нашу улеглись,
А так страшно умирать одному, ё-моё.

И никто ведь не желает друг другу зла,
И, тем более, друзей вот так потерять:
Без их песен на миру и смерть не красна,
А без песен так не хочется помирать!

ПОЧЕМУ ВСЁ ТАК СЛОЖНО-ТО?
Почему так причудлива хрупкая вязь
разделяющих десятилетий?
Со словами «Ну вот, наконец добралась!»
ты возникнешь в январской метели.
И всё будет, как было как будто вчера,
словно не было долгой разлуки:
буду чаем с малиной «лечить» до утра,
на груди греть озябшие руки.

Буду вновь в глубине грешных взглядов тонуть,
улыбаясь невольно загадке:
так кого же всегда я хотел обмануть,
притворяясь, что всё, мол, в порядке?
И проснутся, возможно, попозже слова,
нам простят одиночества годы…
Замело!..  Но любовь в дом тебя довела
по наитию сквозь непогоды!

Почему так причудлива хрупкая вязь
разделивших нас десятилетий?
Вот и связь телефонная оборвалась – 
мы сказать главных слов не успели.
Разве стало от этого лучше? Кому?
Но нашла ж! Добралась! И согрелись…
Как легко затеряться в пути одному,
а вдвоём… что нам снег да метели!

ЗАГЛЯНИ НА «ОГОНЁК»…
Ты загляни к себе на «огонёк».
Налей чайку, горячего до боли.
Открой окно, впусти немного воли
Оттуда в свой укромный уголок.

Не прячься от погоды за стекло,
Пускай дожди пробьют твою беспечность:
С надеждой Бог нам вверил нашу вечность,
Так будем жить достойными Его.

И капелькой прольёмся за порог,
Увидим сами – все кругом пролились!
А там земля уже зазеленилась,
И сверху смотрит на Россию Бог…

Коснись любовью моего лица
И в нём её увидишь отраженье:
По капле – реки, Словом – пробужденье,
И нет у нас начала, нет конца!

АПОКАЛИПСИС – ЛАЙТ

«…Обманул, украл, убил,
а ответ один – бес попутал.
У беса, что, других занятий нет?..»

Здесь у каждого своя правота,
И у каждого – карающий меч.
И летит дурная с плеч голова,
Выбирая, где бы телу прилечь.

Здесь за злато убивают мечты,
И деньгами измеряется власть.
Здесь живые правят бал мертвецы,
Упиваясь свежей кровушкой всласть.

Не желаешь ли навеки застрять
В этом мире парадоксов идей?
Здесь лимит на все права выбирать,
Выбирай уже свой путь поскорей.

Ведь слетит дурная с плеч голова,
Выбирая, где бы телу прилечь,
Коль на каждого своя правота,
И без устали работает меч…

ВЕРА

(Псалтирь,
на третий псалом Давида)

Один я в окружении врагов.
Над верою моею насмехаясь,
они поносных не жалеют слов,
плюясь вослед мне, и ругаясь.

Кричат они: «И где же этот бог,
который не спешит к тебе на помощь?».
Заблудшие, и взять не могут в толк,
что Бог во мне, и Он дороже всех сокровищ.

Ложусь ли я или встаю с зарёй
к Нему свои молитвы обращаю,
и небеса уносят все печали,
и силы придают, смиренье и покой.

В наш век безверия и нечестивых дел
Господь душе приносит утешенье:
Так что мне грешников пустое поношенье?
Мне жаль их слепоты удел!

И я прошу: «Ты их прости,
Ведь им неведом путь спасенья,
А тем, кто верует, Ты дай благословенье
Сквозь хлад и град Твою Любовь нести».

СКИТАЛЬЦЫ

«Не суетись.
Ты выбор сделал ещё до своего рождения на Земле».

Осенняя пора
Скитальцев не застанет:
Стекут с небес дожди,
Смывая всякий след.
Скитальцев по мирам
Едва ли смерть обманет:
В реальностях Пути
Для смерти места нет.

Их разум может всё!
Игра его – «по полной»,
Как взгляд со стороны
На собственный маршрут.
Кто верует – спасён,
Скитальцев клан пополнен:
Обычным снятся сны –
Скитальцы в них живут.

И я давно в Пути,
Написанном когда-то:
Бродить из жизни в жизнь –
Вот истинная суть.
И ты свой мир найди!
Не просто, а ведь надо…
Себя туда «впиши»,
А прошлое?..  Забудь!

Скитальцы – не народ,
А сущности вселенных,
Посланники небес,
Хранители путей.
Придёт и твой черёд:
Поверь, я непременно
С котомкою чудес
Возникну у дверей!

ГРЁЗЫ
Мне грезятся порой миры иные,
и там всё происходит не со мной:
ведут беседы голоса чужие
о том, что не приносит мне покой.

Я призрак там!..  И кто-то от себя
вложил в мои уста чужие речи:
и сжался мир в размеры фонаря,
и в храме постепенно гаснут свечи.

Спешит куда-то мимо цирк иллюзий.
Уходит жизнь, но только не со мной.
И строчки нужной не отыщет муза,
седеющая юной головой.

Беседы не кончаются чужие.
Не найден мне обещанный покой.
Пусть грезятся порой миры иные,
но кто в «спектакле» притворялся мной?

МОЛОДЫМ СОЛДАТАМ И ОФИЦЕРАМ…

«Умереть не страшно –
страшно умирать…»,
поэт-воин Игорь Григорьев

Многое станет неважным,
Многое можно забыть:
Да, умирать очень страшно,
Если так хочется жить – 
С детства знакомой тропинкой,
Осень встречая, бродить;
Встретившись взглядом с девчонкой,
Сразу узнав, полюбить.

Вроде немного и пожил,
Знаю не всё что-почём.
Здесь, значит, Бог напророчил
Братьев прикрыть под огнём?
А помирать очень страшно,
Каждому хочется жить:
Но, что случится, – неважно,
Главное – важному быть!

Там, за спиной побратимы, –
Мамочка, сына прости! –
Это ведь долг командира
Всех их прикрыть и спасти…

Без  ослепительной рекламы
И без гудков авто летящих.
Люблю я Псков в рассказах мамы-
Уютный, старый, — настоящий.

Я и сама ещё застала
Безудержную зелень улиц,
Сложилось здесь судьбы начало,
И чувства первые проснулись.

Наверно, склонны приукрасить
Мы детства годы золотые, –
Хранятся в памяти, как праздник,
Как в сказке – солнцем залитые.

И отчего – то нынче ближе
Особый местный чудный говор,
И, кажется, я снова слышу
Заливистый резухи[1] голос.

Здесь «Скобаря» ломали жарко[2],
Во двориках под взрывы смеха,
И танец этот — как ни жалко,-
Не встретишь уж на дискотеках…

Всё не забудется, конечно,
С годами память, как прозренье,
Неумолимо, быстротечно
Летит безжалостное время…

ЛЕТНИЙ ДОЖДЬ
Когда шумит
                   июльский дождь,
Которого ты долго ждёшь, —
Весёлый, озорной,
                                   летящий, —
Как сквозь хрусталь
                                    или стекло
Из преломленья волшебство
Встречает взгляд
                      на миг скользящий.

А город будто бы промыт,
Из ломких линий состоит,
Из новых
              непривычных красок,
Из необычных
                         странных форм,
Из нарушений старых норм, —
Сквозь ливня
                 взгляд голубоглазый.

Он как пришёл,
                                 так и уйдёт, —
Внезапно прекратив полёт
Потоков, струй,
                       ручьёв звенящих,
И встанет радуга — дуга,
Соединяя берега,
Фантомом света
                             преходящим…

ХРИЗАНТЕМЫ
Ты не дарил мне жёлтых хризантем,
Во время оно их и не бывало.
Я вспомнила об этом не затем,
Чтоб всё вернуть и всё начать сначала.

Мне говорили: жёлтый цвет – беда,
Но посмотри же, как они прекрасны!
Мне кажется, ты не любил тогда,
А нынче все старания напрасны.

Теперь пришли иные времена,
Другие песни и другие темы,
Из памяти истёрлись имена,
А на углах, как солнца, хризантемы…

*  *  *
В Пскове дождливый вечер,
Тучи, тепло, туман,
Ранняя тьма на плечи,
Тени, просвет? — Обман.

Сырость и сплин, — тревога,
Звуки рассеял дождь,
Как отыскать дорогу?-
Сумрак бросает в дрожь.

Те же фонарь, аптека,
Вывески — в смутный ряд,
Только мерцает где-то
Прежней красы наряд.

Кажется, время — в точку,
Мир тяжелеет в сон,
Трудно вам в одиночку
Сей пережить сезон…

Утро опять забрезжит,
Чайник пошлёт свисток,-
Жизнь всё ж не будет прежней,
Чистый возьмём листок…

ОСЕННИЕ КРУЖЕВА
Печальна и прекрасна
                                   эта осень,
Когда нет солнца, —
                        светится листва,
Летящую, её ветрами сносит,
А кажется —
                       плетутся кружева.

Да с нитью золотой,
                               да с бисеринкой
Некрупного дождя, — из сизых туч,
Возможно, —
            со стеклярусом снежинки, —
Морозец часто осенью трескуч.

Шуршание, бормотанье,
                                              осязанье
Прохлады
                    безперчаточной рукой,
И упованье на запоминанье,
Перенимая нежность и покой.

Где клён вчера мерцал
                               медовым светом,
Сегодня — лишь графический узор,
И хочется откликнуться сонетом
На стылых листьев
                                 тихий разговор.

МНОГОТОЧИЕ…
Где твой апрель и где
                                 твоя весна,
И отчего же ночью не до сна?
Летят года, как
                  с яблони цветочки,
Когда подует в мае ветерок. —
Чему цвести, чему слетать —
                                   свой срок,
Но рано всё ж ещё
                      нам ставить точку!

Ведь многоточием отмечен путь,
С дороги вправо-влево
                                          не свернуть,
Пусть это даже
                                   узкая тропинка, —
Весны рассвет, и летнее тепло,
И осени багряное крыло,
А от студеных зим
                        звездой — снежинка.

Стремительно
                              упрямой чередой
Мелькают дни, но в сердце —
                                               молодой
Немолкнущий напев
                                          виолончели!
Идут с тобою об руку друзья,
Слетает муза верная твоя, —
Не ста́ры мы, а
                      просто повзрослели!

ДЕДОВО НАСЛЕДСТВО
Тени пролетающих стрекоз,
Над водой плывущее сиянье,
Облака, спешащие вразброс,
Будто прошлых дней воспоминанья.

Теплый ветер лодку раскачал,
Что стоит навечно на приколе;
Знаю, — здесь начало всех начал,
Родина, ты мне приснилась что ли?

Деревенька прямо у реки,
Там — ракитник и кусты сирени,
А под вечер — в окнах огоньки,
В темноту бегущие ступени.

От росы — алмазы поутру,
Но не колки, а нежны, как ласка.
«Подмошье»[3] — селенье на юру,
Сладкий сон, влекущий, будто сказка.

Здесь когда-то родился мой дед,
Мама — тоже здесь бывала в детстве,
Сколько бы не прокатилось лет,
Здесь — моё духовное наследство.

Яблонька – белая сказка, —
Как ты попала сюда?
Может когда – то  прекрасный
Дом здесь  стоял, но года
Минули, всё пролетело,
Всё забытьём поросло,
Нынче вольготно и смело
Племя дерев вознеслось.

Только осталась развилка,
Прежней дороги печать.
Словно былого слезинка
Капелькой белой сиять
Будет сквозь времени замять
Яблони девичий стан.
Прошлое кутая в память
Лес красотой осиян.

ОБЛАКО
Стихнет музыка, и белое на синем,
Тихо облачко растает в вышине,
И опять душа заплачет по России,
По сынам её, погибшим на войне.

Это облако — не просто лишь виденье:
Чьё-то сердце улетает в небеса,
Одарив родную землю на мгновенье
Той любовью, что под утро,
                                                     как роса

Стынью выпадет
                            на травы луговые,
И на листья недремотные берёз…
Чтоб жила вовеки матушка Россия,
Шли на смерть бойцы
                       в годины чёрных гроз!

К ПУШКИНОГОРЬЮ
Спешу в мечтах своих
                       к Пушкиногорью,
Туда, где
                  Святогорский
                                     монастырь,
Окрест него
                      так зимушке
                                      привольно, —
Поля, леса в снегах
                             и вдаль, и вширь.

Пускай и не сезон, —
                                    метели, вьюги,
День все ещё короткий,
                                           ночь темна,
Белым-бело,
                       и стынь
                                      по всей округе,
Деревья в шубах
                                   будто в чарах сна.

Но дерзкой мысли
                             не страшны преграды,
Летит легко,
                      как быстрокрылый
                                                          ветр
За старо-монастырскую
                                                 ограду,
Где с миром упокоился Поэт…

МОТИВ ОСЕННЕЙ ФЛЕЙТЫ
В моей душе мотив печальный
Осенней флейты зазвучал,-
Зовёт сентябрь на бал прощальный,
На свой осенний карнавал.

Ещё сомнительно, что завтра
В парчу и злато обрядит
Листву деревьев вихрь внезапный,-
Да, это будет впереди!

А нынче мы грустим немного
О лете, улетевшем вдаль,
И о нехоженных дорогах,
О том, чего бесспорно жаль.

И о цветении лучистом,
Об отлетевших прочь ночах,
Когда в свеченьи серебристом
Пел о любви искусный птах.

О теплых ливнях долгожданных,
О звёздах в любящих очах,
О встречах радостных, желанных
На дальних южных берегах…

Ах, осень, подари немного
Ещё и солнца, и тепла,
Тогда мы зимнюю дорогу
На лёгких пролетим крылах!

УЧИТЬСЯ В ПИТЕРЕ
Учиться в Питере — отрада!
Там, где Михайловского сада
Живут роскошные цветы,
Там, где Нева —
                   стальной стрелою,
И Медный Всадник —
                               над толпою,
А небо — вечной чистоты.

Где острова
                    совсем, как птицы
На глади вод,
                       и будут сниться
Проспекты с
                       ве́трами
                                         насквозь,
Там я оставила частицу
Сердечка, —
                 пусть не возвратится
К нам юность, —
                    мы живём не врозь!

Всё эти тучи и туманы
В мечтах,
                от белой ночи пьяных,
От стай жемчужных облаков,
От запаха хмельной сирени, —
Там до сих пор гуляют тени
Здесь
            прежде
                       живших земляков…

ПСКОВСКИЕ ЗВОННИЦЫ
Знаменитые псковские звонницы,
Так похожие на паруса,
Будто ветром истории полнятся,
Чтоб уплыть в вышину, — в небеса.

Но стоят на приколе у вечности,
С белым храмом сливаясь навек,
Чтоб секрет красоты в бесконечности
Открывал для себя человек.

ПСКОВСКИЕ ДОМА — ПАМЯТНИКИ
Что за дом, — да дом Пече́нко[4],
Что за двор, — Подзноев двор[5],
Да, они похожи чем – то:
Живы мгле наперекор,-

Тьме времён, годам разрухи,
Войнам, смутам, нищете!
По ночам, — слышь, ходят слухи,-
Здесь таинственная тень

Бродит и вздыхает громко,
Может быть, — хозяин сам
От делишек смутных, тёмных
Предан вечности судам?..

Эх ты, матушка Россия,
Сколько бед ты понесла!
Но жемчужины живые
Для потомков сберегла.

Псковская архитектура,
Зодчих пращуров привет,-
Вписана в ландшафт, в натуру,
Впечатляет столько лет!

Вот окно в кокошник томный
Нарядилось и пленит
Камня кружевом узорным,
У крыльца – надёжный вид.

Нет ни золота, ни глянца,
Лишь поэзия сердец
Прежних каменщиков. Шансы
Есть воскреснуть наконец.

Двор Подзноева сегодня
Обновлён и знаменит[6],
Двор Печенко всем погодам
И ветрам насквозь открыт.

Возродятся ли шедевры,
Что в наследие даны,
Или с фотографий древних

*  *  *
Ветер дует прямо с речки
Дому нашему – в лицо…
Выхожу я на крылечко,
Понабросив пальтецо.

Ветер ластится к угору,
Ветер ластится к волне…
Как в бывалешную пору,
Так на сердце сладко мне.

Вдаль меня уносят мысли,
Словно в сон мой молодой;
Я несу на коромысле
Вёдра звонкие с водой.

Склон, где – крут, а где – отлогий,
Коромысло скрип да скрип…
И цепляется за ноги
Ежевики острый шип…

Облака, что дирижабли.
На воде сомвлешей – гладь.
Я беру в сарае грабли,
Сено в копны собирать.

А потом, само собою,
После ратной кутерьмы,
В лодку, с песнями, гурьбою,
И катаемся до тьмы…

Нынче ветер  дует с речки
В дом, как в парус кораблю…
Край мой милый, друг сердечный,
Я люблю тебя, люблю!

МЫ СЕГОДНЯ ВДВОЁМ
Домик мой, остаюсь я с тобою,
Мы сегодня вдвоём, мой дружок.
Звёзды встали над старой трубою,
Звёзды сели на  старый конёк.

Летний вечер на травы улёгся,
Тишиною застыл у реки…
На окошко лиловые флоксы
Уронили свои лепестки…

Скоро, скоро холодные ветры
Продувать будут тело твоё.
Будет мало весёлого света
Проливаться в родное жильё.

От дождей будет взгляд твой смурнее,
От пурги будешь плакать навзрыд…
Если даже не еду к тебе я –
О тебе моё сердце болит.

А сегодня я сердце врачую,
Осеняясь закатным лучом,
Я сегодня с тобою ночую –
Не скорби в эту ночь ни о чём.

ВЬЮГА
Что ты, вьюга, предо мною
Волоснёй трясёшь седой,
Что собакой чуткой воешь,
Будто бы перед бедой?

Лучше стань ты мне подругой
И бубенчиком звеня,
Унеси, певунья-вьюга,
В дали прошлые меня.

В старый домик над рекою,
Где калиточка с кольцом,
Печка топится ольхою,
Жучка дремлет под крыльцом.

И сидим мы на лежанке…
Рыжий свет ласкает тьму.
Мама вяжет мне деянки,
Я читаю ей «Му-Му».

Вой в трубе то зол, то весел,
В окна снег – за прядью прядь…
От тепла и вьюжных песен
Начинаем уж дремать…

Прыгай, вьюга, скоморошкой,
Рви серебряную нить.
Дай ещё, ещё немножко
В детстве мне своём побыть…

ВСЁ ОТ ПРЕДКОВ
В душе мерцает искра божьей веры,
Как в темноте желанный огонёк.
Она во мне – от матери, наверно,
В её молитвах, видимо, исток.

А может быть – от Дмитрия, от деда,
Который в осужденьях был несмел,
Но мудро вёл житейские беседы
И с верою в церковном хоре пел.

А может быть – от крепостной прабабки,
Которая с крестом да с посошком
Сквозь Русь ходила, лишь мелькали пятки,
На богомолье, в Киев-град… пешком.

Их подвигов божественных примеры
Я чту, оберегая и храня,
И думаю, что искра божьей веры,
Как всё во мне – от предков у меня.

ВАСИЛЬКИ
Это что за огоньки
В хлебном поле, у реки?..
Тихо ветер отвечает: —
Это светят васильки.
День от них прозрачно-синий,
Небо – дивной красоты.
Это спутники России,
Нашей Родины цветы.
Это свет и песня лета,
Это – радость, это – грусть,
И по ним, как по приметам,
Узнаётся наша Русь:
Васильковые рассветы,
Васильковая гроза,
И у русского поэта –
Васильковые глаза.
Словно чудо-огоньки,
Светят людям васильки,
Нежно ветер их ласкает
В русском поле, у реки.

*  *  *
В этот мир каждый миг кто-то с болью приходит.
Кто-то с болью уходит в бездонную неть.
И заря в золотых и багряных разводьях
Каждый день загорается,  чтобы сгореть.

Мы не видим совсем невечернего света,
Мы во власти своих виражей, миражей…
И любимым наносим обидные меты,
И теряем спокойно мы старых друзей.

А дорога бежит. А судьба подгоняет.
А звезда путеводная  меряет срок…
Жаль, что долго душа человечья глухая,
Жаль, что мудрость чужая – не в толк и не впрок.

Догорают в печи золотые поленья…
Блик свечи золотой чуть дрожит на столе…
Жаль до слез, что так поздно приходит прозренье
В этой жизни короткой на вечной Земле.

АХ, КАРНАВАЛ
Ах, карнавал! Нет зрелищ краше!
И карнавал – вся жизнь наша,
Где каждый, пользуясь уловкой,
Своё лицо скрывает ловко.
Всяк размалёван щедро краской,
Порхает под любимой маской:
Вот заяц – с головою львиной,
Баба Яга – кружит Мальвиной,
Медведь-добряк с бочонком мёда
На карнавале – пчеловодом.
Лиса, премилая простушка,
При стаде уточек – пастушка.
Оделся в дятла  майский жук,
И в шкуру волка – бурундук.
А волк-шельмец – на привязь лапу
И вниз тульёю держит шляпу…
Ах, карнавал, то хмур, то весел,
Из разных плясок, разных песен,
Он мишурой цветной расцвечен,
Но всякий карнавал – не вечен.
Затихнут песни, шутки, пляски,
И снимут с предстваленцев маски,
И на судилище святое
Предстанет каждый сам собою.

ПОЧТИ ПО ВЫСОЦКОМУ
Я не люблю наигранность в манерах,
Я не люблю наигранность в словах,
Люблю, когда всё  попросту и в меру,
Когда красиво в душах и умах.

Я не люблю излишнего бахвальства  —
Должны быть честь и совесть – естеством.
Я не люблю, когда перед начальством
Склоняются, как перед божеством.

Я не люблю, когда бранятся матом,
Когда друг другу норовят «под дых».
Но я люблю огнистые закаты
И нашу вечность в звёздах золотых.

ВЕСЕННИЙ ДЕНЬ
После лютости метельной
Солнце землю ворожит,
Тонконогою капелью
По земле весна бежит.

На завалинке, согбенный,
Мирно дремлет дед Игнат.,
В тёртой шубе довоенной,
Он теплу безмерно рад.

Шапка, видевшая виды,
Бороды овал седой,
Руки венами обвиты,
Рядом – посох вырезной.

А в лучах морщин – улыбка,
Может снится добрый сон?..
Вот к нему походкой шибкой
Подлетает дед Платон.

Прокричал Игнату – здрасте!
Огоньку подал ему,
И спросил его с пристрастьем:-
Улыбался-то чему?

Самокруткой из газеты
Затянулся старожил:-
Улыбался-то?.. Да, свету.
И,.. что зиму пережил.

БЕЛЫЕ ПТИЦЫ
Маячит средь веток
Листок, что пятак.
В душе всё не эдак,
В дому всё не так.

И просит скатиться
Слеза на щеку,
И чёрные птицы
Наводят тоску…

Накину фуфайку,
Наброшу платок,
Пойду по закрайкам
Осенних дорог.

Пойду по тропинкам,
Где воля кругом,
Где пахнут осинки
Последним теплом.

Где свет серебристый
Стекает с ракит,
Шиповник огнистый
Над кручей парит.

Где ветер резвится,
Курчавит реку…
Там белые птицы
Размечут тоску.

КАЛЕЙДОСКОП
Грустно мне. Гляжу в окошко.
В небе – солнца жаркий сноп.
Моему соседу Лёшке
Привезли калейдоскоп.

Издалёка, из столицы
Это чудо привезли.
В нём узор цветной струится,
Только —  чуть пошевели.

Я завидую немножко,
Что калейдоскоп не мой.
Но сегодня дал мне Лёшка
Взять его к себе домой.

И посуду я не мыла,
Не мела метлою сор,
Всё крутила и крутила
Переливчатый узор…

Наводила на окошки
И на солнца жаркий сноп…
Как же здорово, что Лёшке
Привезли калейдоскоп!

НОЧЬ НАД МАЕМ
Словно лодка с бело-белым парусом,
Ночь над маем белая плыла,
И сирень лиловым тонким гарусом
Густо-густо вышита была.

Пахло подорожником и ивою,
И аиром пахло от воды…
Гармонист над речкой молчаливою
Пробовал знакомые лады.

И коленца пробовал бедовые
В густогривой груше соловей…
Надевали мы косынки новые
С озорной подружкою моей.

Выходили в туфлях мы не в лаковых.
Не струился холодок шелков.
У меня на юбке ситец – маками,
У подружки – россыпь васильков.

Радость пела в каждой нашей клеточке!
В ночь такую было не до снов!
И мальчишки, наши однолеточки,
И, как ветер, первая любовь…

Годы надо мной нависли ярусом…
Но цвела сирень моя, цвела!
Словно лодка с бело-белым парусом
Ночь над маем белая плыла…

КАРАВАН
Лик родимой земли отогрет и раскован,
Вдаль умчался последний холодный буран.
И на глади небес, на шелку васильковом,
Лёгкой строчкой парит журавлей караван.

Дуют ветры навстречу с неистовой силой,
Но упрямые крылья – сильнее ветров.
Журавли, журавли, это к родине милой
Вас ведут сквозь преграды – тоска и любовь.

Я встречаю с волненьем косяк журавлиный,
Я ловлю своим сердцем их радостный стон…
И смугляные руки к ним тянут рябины.
И поклон посылает стареющий клён.

Лик родимой земли отогрет и раскован.
Тянет свежестью вешней с вечерних полей.
И меня осеняет надеждою снова,
Уходящий в зарю, караван журавлей.

СОЛОВЬИНАЯ НОЧЬ
Я вспять – не убегу.
И спать я – не могу,
Они поют на том
И этом берегу…

А соловьиный свист,
Как звон хрустальный – чист.
И месяц золотой
Серёжкою повис.

Сиреневый пожар,
Любви шальной угар —
Трель сыплется в овраг
И на заречный яр…

Ночная тишь – на слом,
Дробится серебром…
Рулады и лады
Пронизывают дом.

Пронизывают сад
И гаснущий закат…
И юные года
Над памятью парят…

Но вспять я – не смогу,
И спать я не могу –
Они поют на том
И этом берегу…

ВЕСЕННЯЯ МЕЛОДИЯ
Как празднично блестит отлогий месяц
В зеленоватом вечере весны!
И хочется каких-то куралесиц,
И снятся фантастические сны.

И хочется оставить шумный город,
Уйти к закату, к звёздам молодым.
И позабыть, что ты уже немолод,
И пригубить костра душистый дым.

Так хочется всю суету покинуть,
Из дома, как из кокона  — сбежать,
Погладить нежно терпкую осину,
Ольху в серёжках новеньких обнять.

Ведь над землёй, как птица, март летает,
И крепких крыльев шорохи слышны,
И тонкий месяц празднично сияет
В зеленоватом вечере весны.

СВЯТОЕ ЕВАНГЕЛИЕ
                    «Блаженны невидевшие и уверовавшие»
                    от Иоанна 20; 29

Его я бережно руками
Беру, как хрупкое стекло…
Оно принадлежало маме,
Оно хранит её тепло.

В нём знаки твёрдые и «яти»…
И в нём для нас «Благая Весть»,
И эта Весть даёт понять нам,
Что значит Бог и лесть, и честь…

Я в Землю уношусь седую,
Где пребывал Иисус Господь.
Я в Землю уношусь Святую,
В ту, где распята Его Плоть.

Иду по тем же я дорогам,
Внимаю тем Его словам,
Которые текли от Бога
И Он их рёк ученикам…

В холщовом чёрном переплёте
То, что сквозь тыщу лет прошло!
Читаю – и душа в полёте,
И мыслям вольно и светло.

СЛАВА БОГУ ЗА ВСЁ
Над притихшей деревнею – розовый дождь.
А над речкою – чаячьи стаи.
И в согретых полях – колосистая рожь.
И закаты, что к ночи не таят.

На душе – благодать, на душе – тишина,
На душе поутихли печали,
И ещё один день отзвенел, как струна,
И от нас, словно лодка, отчалил.

Градом катится пот, но иду я вперёд
Сделать то, что на долю досталось.
Слава Богу за всё: за закат и восход,
За терпение, боль и усталость.

За любовь, что была, за весну, что цвела,
За судьбу, что стремилась к итогу,
За осеннюю мглу, за благие дела,
Слава Богу за всё, слава Богу!