Архив метки: Владимир Савинов

Умер Владимир Савинов

16 мая 2018 года,
на 67 году жизни, скоропостижно скончался
известный псковский писатель —

Владимир Савинов

Ушёл из жизни талантливый поэт, публицист, детский писатель, исследователь творчества Станислава Золотцева и Игоря Григорьева, человек неугасаемой жизненной энергии, постоянный участник мероприятий псковского литературного сообщества, участник и летописец фестивалей «Словенское поле» — поэт, которого узнавали и любили.

Владимир Борисович не был членом Союза писателей России. Но он всегда был с нами, во всех наших начинаниях, мероприятиях, праздниках. И вот, заявление подано, известными псковскими писателями написаны рекомендации для вступления в Союз. Практически ни у кого не вызывало сомнения, что общее собрание Псковских писателей, которое должно состояться в сентябре этого года, примет положительное решение о приёме Владимира Савинова Союз писателей России. Увы, жизнь распорядилась иначе…

Псковское региональное отделение Союза писателей России скорбит о безвременной утрате своего товарища и выражает искренние соболезнования родным и близким поэта.

Прощание с Владимиром Савиновым состоится 18 мая 2018 года в 10 час. 45 мин. в морге Псковской городской больницы.


Владимир Борисович Савинов родился 1 апреля 1952 года в Ленинграде в семье офицера и учительницы. Детство и юность прошли военных городках Ленинградской, Псковской, Мурманской областей, Эстонии и Карелии. Окончил среднюю школу в г. Кинешма Ивановской области, затем Ленинградский электротехнический институт (ЛЭТИ). С 1975 года постоянно проживал в городе Пскове. Работал инженером на Псковском заводе радиодеталей, с 1978 года – в Специальном конструкторском бюро вычислительной техники.
С 2002 года стихи Владимира Савинова публиковались в различных изданиях и коллективных сборниках Объединения псковских писателей. Начиная с 2006 г. он издает свои книги:
— «Наши параллели» (2006 г);
— «На Псковщине черёмуха вскипела» (2007 г);
— пять сборников стихов под общим названием «И словом добрым о друзьях» (2012-2014 г.);
— иллюстрированная книга детских стихотворений «Книжка из музыкалки» (2010 г.);
— стихотворения для детей и их родителей в двух книгах: «С днём рождения!» (2012 г.) и «Выбирай в подарок книжку!» (2015 г.);
— книга сказок в стихах с детскими рисунками-раскрасками «Всем на удивление сказочное чтение» (2016 г.);
— второе дополненное издание книги «С днём рождения!» (2017 г.).
Владимир Савинов известен и за пределами Пскова — он активно сотрудничал с московскими журналами «Книжки, нотки и игрушки для Катюшки и Андрюшки» (КНИ) и «Читаем, учимся, играем» (ЧУИ).
С 2015 года в разделе «Нотное приложение» журнала КНИ регулярно публиковались песни для детей (стихи Савинова В.Б., музыка Ланикиной В.В., дочери поэта).
Владимир Савинов лауреат премии Администрации Псковской области по литературе (2010 г.); победитель международных поэтических конкурсов памяти И. Н. Григорьева (2014, 2015).

Размышления на Мгинском мосту

Владимир Савинов,
Псков. 2018 г.

Радуюсь

В 2017 году я с радостью поздравил организаторов Международного фестиваля «Мгинские мосты» с выходом одноимённого литературно-публицистического альманаха за 2016 год: «Вами создано по-настоящему грандиозное печатное издание. И прежние альманахи были хороши, но этот ещё лучше. Литераторам моего древнего Пскова остаётся лишь завидовать, сожалея, что у нас нет подобного! Нет вообще своего литературного журнала, давно не выходил альманах «Скобари». Одна надежда на небольшой по объёму сборник «Словенское поле», который всё-таки выходит ежегодно как итог дружеского «Мгинским мостам» фестиваля исторической поэзии «Словенское поле». По достоинству высоко оцениваю блестящую форму и насыщенное разнообразное содержание Вашего альманаха! Отдаю должное примечательному факту, что издание больших по объёму альманахов не на словах, а на деле поддерживается руководством Ленинградской области»
Сегодня предлагаю Вам размышления, возникшие во время прочтения альманаха.

[1] Литературно-публицистический альманах «Мгинские мосты». Санкт-Петербург, п. Мга Ленинградской области, 2016.

Глядя с моста

Прочитал я альманах [1] с начала до конца, стал читать с конца в начало, как будто прошёлся по мосту-мостику через вполне ощутимую реку Мга – туда , потом обратно, да всё на воду её смотрел, на течение, на плывущих по этому течению птиц-чаек, что белели, словно бумажные листки с письменами. Остановился. Течёт вода, плывут и плывут листки. Где ровные длинные строчки прозы виднеются на них, где короткие, где и вовсе ломаные, присущие многим из многочисленной поэтической братии. Сверху не разглядеть, что написано, но, оказывается, можно напряжением воли душевной с этих листков проявить в сознании, как на фотографии, самые близкие тебе строки, уловить главный смысл, вдруг опалить сердце вспышкой чувства или, наоборот, охладить его строгостью мыслей. Иные листки проплывают мимо взгляда и интуитивного моего порыва, оставаясь невнятными, не проявившимися или просто менее значимыми – это обычное дело, значит, они не мне адресованы. Их оценит кто-то другой.
Не знаю, как у вас, а по себе заметил, что когда стоишь и, держась за перила, смотришь вниз с моста на движущуюся воду, то внутреннее состояние может оказаться совершенно непредсказуемым, мысли в голове неожиданные, а желания парадоксальные. Лучше всего, разумеется, когда возникает внутреннее сосредоточение, очищение слов и мыслей от суетности. Ты сейчас – наедине с этим течением, с этим мостом… Будучи, так или иначе, не совсем приземлённым человеком, метафизически воспринимаешь течение реки, как проходящую или почти прошедшую жизнь, мост – ступени или возвышенности, на которые тебе приходилось восходить, важнейшие события, встречи или разлуки, соединяющие этапы твоей судьбы или, наоборот, разводящие разные ипостаси тебя самого и множество встретившихся на пути людей, по разным берегам реки-жизни. А если река ещё называется не Синяя или Сороть, а имеет не совсем понятное для непосвящённого имя Мга, то будешь поневоле искать внутри себя прочные зацепки, твёрдое основание, чтобы стоять на мосту крепко, надёжно, даже если чуть-чуть голова кружится.
А почему только внутри себя? Множество чаек-листков плывут, не тонут, некоторые разворачиваются на завихрениях течения. На листках есть то, что может укрепить тебя, рассказать о твоей нужности, обнаруживается очень необходимое человеческое совпадение выводов, открывается пространство для размышления, нахождения для себя чего-то нового, ранее не познанного. А вот и знакомые имена на письменах, белыми чайками плывущих. Их уже довольно много: этих знаю и привечаю давно, а вот эти имена слышал, но только сейчас начинаю узнавать подробнее (раздел журнала «Об авторах»). Но мне кажется, что сейчас не следует разделять всех по именам и ролям, сравнивать, чьи строки «такие», а чьи «этакие». Нет, не следует. Пусть плывут по одной реке Мга все они вместе, говорят или поют, обращая общий Голос ко мне, может быть, хор, я не знаю… Смотрю на них с моста, сам уже будто плыву среди них бумажным корабликом, они строчками проявляются во мне (или на мне?), я вижу их и слышу, читаю и что-то пытаюсь сказать, повторить.
И всё же, как мне называть в своих размышлениях этого единого (может, соборного?) автора альманаха [1]? Нельзя же называть его то так, то эдак… Может быть, именно – Голос? Я улыбаюсь этой мысли, потому что хочется сказать полностью «Литературный Голос русской реки Мга, притока Невы», но соображаю, что этимология имени реки (говорят, что от «Мха» – топкие места…) вполне может также указывать на его угро-финское происхождение. В Ленинградской области всё так: перемешались здесь словене да кривичи с финнами да карелами, с кем ещё, один Бог теперь знает. А чтобы никто не думал, что слизал название популярного телевизионного вокального шоу «Голос», то пусть хор авторов (коллективного автора) альманаха [1] зовут («по моему велению…» ) – М.Голос. Хорошо, вот и договорились. Загадочно, но твёрдо.

Видится и проявляется

Вопросы, вопросы… Конечно, главные решения и свершения всегда начинаются с серьёзных вопросов. Как и литературные произведения, кстати, которые в большинстве своём можно интерпретировать как ответы на вопросы: что я вижу? что я слышу? о чём хочу сказать? что теребит мне душу или задевает моё сознание? чего я не могу бессловесно вынести? о чём я сожалению, по кому слёзы лью? чему радуюсь, чем или кем восхищаюсь? Строй этих вопросов – чуть ли не бесконечен, потому что каждый из них имеет тысячи определений через время, судьбы людей, явления, божественный промысел, конечно же. А вот и М.Голос уже включается через один из листочков в мои размышления:

«И нега, и страсть в терпком воздухе липнут,
Но чей монолог ты сегодня прочтёшь?
Чей мир будет щедро тобою обласкан?
Чьей свято ты правде опять присягнёшь?»

Четыре строчки с тремя «вечными» вопросами, анализируя которые, можно замахнуться на создание литературного трактата. Начать с монологов известнейших литературных героев (принц Гамлет подойдёт?) и закончить развёрнутой дискуссией о том, что есть правда на земле, и что получается, когда одни люди присягают одной правде, а другие всеми способами отстаивают сотни других правд. Читая эти вопрошающие строки, я думаю вот о чём: слава Богу за то разнообразие в мире, которое позволяет людям жить, обстраивать своё окружение, создавать произведения искусства по различным правилам. Лишь бы не о вред законам природы и нравственности.
Разнообразие, о котором сказал выше, пусть будет и в моих размышлениях неким правилом (или, наоборот, пусть исключает всякие правила, в частности, строгую последовательность моих мыслей). В конце концов, я же не знаю заранее, какие чайки-листки появятся в данный момент из-под моста, что поведает мне М.Голос (он вообще весьма непоследователен, часто меняет направления и настроения – уж так случилось). Как придётся…

«Не дышать! Не дышать! Не дышать!
В зале все затаили дыхание.
Не мешайте душе улетать,
Постигать красоту мироздания»

Придётся и мне затаить дыхание. Хотя категорически не принимаю слово «мироздание», которое у меня вот и теперь невольно «застряло в зубах» в силу его необычайной выспренности, тем не менее, вслед за всеми в этом зале, расширившемся до размеров окружности горизонта, я слышу тишину (тикают часики, механизм которых завёл нам Господь в момент нашего рождения). А душа пока ещё пусть побудет (полетает синей птичкой и вернётся).
Что же касается собственных полётов (конечно, во сне, наяву, в мыслях и фантазиях…), то М. Голос много раз в альманахе [1] сознался, что летает по самым разным поводам, а чаще всего – над лесом, над полем, над рекой. Ничего нет в этом необычного, так как без полётов, птиц, ветра, метели с вьюгой и прочих «летающих метафор» поэзия потеряла бы половину своих возможностей воздействовать на чувства читателей. Удивительно, если бы поэты время от времени не взлетали бы то сказочным соколом, то чеховской чайкой, то пушкинским шмелём.

«И стремглав к тебе лечу,
Преодолев леса и склоны,
И ничего так не хочу,
Как, нарушая все законы,
Прижаться к твоему плечу»

У меня даже голова закружилась от этакой стремительности. Может быть, правда, на течение реки загляделся: на мосту ведь очень явственно ощущение полёта. Не стану шутить о нарушении «всех законов», поскольку, порой, действительно человек способен отдать всё на свете, чтобы прижаться к плечу любимого человека. О законах ли тут думать.
Впрочем, страстные порывы – они, надо признать, не являются постоянным состоянием человека. Разумеется, я об этом рассуждаю не отвлеченно, а «примеряю на себя». Есть обычное спокойствие, есть рабочая сосредоточенность, есть состояния всевозможных переживаний (за себя, за других людей – близких и дальних), есть крайние эмоциональные состояния и так далее (читатель может продолжить). И вот в этой тональности, как мне кажется, я воспринимаю мысли М.Голоса, чередою предо мной появляющиеся…

«Сочувствие ещё не любовь, только подступы к ней. Посочувствовал и пошёл дальше по своим делам. А вот так, чтобы «не могу молчать!», чтобы перевернуло всего, пока ни у кого не получается. Хотя писатели искусные есть»

Ведь как верно сказано! Увы, любви человечеству явно не хватает ни в маленьких сообществах, ограниченных родственниками, ни тем более «в мировом масштабе». Не берусь раскрыть хотя бы основные причины этого явления, ведь этим испокон веку занимаются с одной стороны служители искусств, а с другой – служители церкви. Но, если уж совсем просто, то, по-моему, большинство из нас каждый раз непроизвольно начинает взвешивать на одной чаше весов собственные неотложные дела и потребности (и своих самых близких), а на другой – самоотречение от всего этого ради других благородных целей. Далеко не все люди способны на самоотречение. Даже на взаимное сочетание этих «двух чаш» не всем хватает духа и сил. И вот тут «каждый выбирает по себе…» Какая чаша перевесит? И позволяет ли окружающая обстановка (читай – условия жизни в стране, в городе или в маленьком посёлке, или в деревне, а также отношения в семье) уделять свои физические и душевные силы не просто сочувствию страждущим, а помощи искренней и терпеливой, конкретной и бескорыстной? Начиная с мелочей, заканчивая риском для здоровья и для самой жизни. Воспитание в семье, воспитание в обществе, учителя, круг друзей, круг интеллектуальных интересов, отношение к вере, многое другое – все и всё это соединяется в одной точке принятия человеком решения просто переживать или делать что-то большее.

«Русскому человеку этого мало. Живём уже в совершенно ином мире, а вопросы нас мучают всё те же: о совести, о душе, о справедливости, о Боге. Тяжкие вопросы, на которые, наверное, и ответов-то нет. Но искать нужно. Даже сама искренняя попытка такого поиска необычайно ценна и всегда находит отклик у читателя. (…) магистральный путь русской литературы остаётся именно таким»

Я соглашаюсь с этим высказыванием М.Голоса. Русскому человеку «много чего мало». Это известно. Только что (выше) я пространно размышлял о сочувствии, а тут ещё – справедливость. Замечу, что очень обидно за русского человека, которого слишком часто провоцировали на «нет справедливости!» И он опрометчиво вёлся на броские лозунги и крики, вместо того, чтобы спокойно вывести крикунов на чистую воду. Последствия бунтов и революций всегда вели к катастрофе, немыслимым потерям. А ведь по большей части к справедливости ведёт обычное неукоснительное соблюдение закона (даже не во всём совершенного). Разумеется, не всё так просто и красиво. Не сбрасываю со счетов пылкость и ухарство, а также доверчивость к разным внешним обольстителям. «…Но избави нас от лукавого..»

«…хочу поговорить о той точке опоры, которая внутри нас есть, о самой главной точки опоры православного человека, о стяжании благодати Духа святого и Царствии небесном, которое внутри нас есть»

Точка опоры – наверное, это самое важное, что бы хотелось иметь повседневно с собой. Помните? «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». Мир, может быть, иногда надо переворачивать только внутри себя. С точкой опоры достижимо многое, человек находит нужное равновесие и для тех чаш весов, о которых я упоминал. Православному человеку даётся реальная возможность быстрее отыскать свою точку опоры.

«…важно помнить, что стресс – это великая милость Божья. При преодолении стресса у человека включаются все возможности, исчезает лень, он начинает преодолевать трудности, получает жизненный опыт»

А вот это о чём? Наверное, надо пройти солидный жизненный путь, чтобы на своём личном опыте представить это. На чужом опыте познать пользу испытаний крайностями – это как прочитать инструкцию по езде на велосипеде и, не садясь на него ни разу, сказать, что можешь запросто колесить по дороге. В остальном, по-моему, все правильно.

«…что случится, если из нашей жизни уйдут трудности, исчезнут проблемы, и все желания начнут исполняться? Или, например. Мы поймали золотую рыбку, которая выполнит все наши желания. (…) Мы впадаем в великое уныние, в депрессию. Нет желаний… »

Мне трудно к этому что-то добавить. Никогда не удавалось поймать золотую рыбку (даже в переносном смысле), на все достижения был потрачен большой ресурс сил и способностей. Даже то, что называется удачей, неожиданным успехом, достается лишь после соответствующей подготовки. Но есть, есть добавления! Назову хотя бы три из них (Бог любит троицу…). Первое – это родительская любовь, которая большинству из нас даётся без труда, даром. Лишь бы мы откликались на неё, не транжирили материнскую ласку и отцовскую заботу. Второе – это бескорыстная дружба, добрые человеческие отношения, взаимное притяжение родственных душ. Как много мы от этого получаем! Не всем везёт в этом, но, как говорится, сначала сделай добро, получишь сторицей, а станешь искать выгоду – потеряешь лицо. Третье – это красота природы! Примеры приводить надо? Думаю, и так всё ясно.

«…хочу сказать, что жизненные трудности – это та самая руда, из которой выплавляется золото благодати нашего спасения. Важно научить себя думать о хорошем, когда плохо…»

Хорошо, когда умные люди вовремя объяснят. А ещё и песня хорошая подскажет, как надо правильно жить, чтобы не закисать:
«Старость меня дома не застанет,
Я в дороге, я в пути…»

«…не потеряйте то радостное, светлое, детское, благодатное восприятие мира, которое заложено в каждом человеке от рождения. Не охладите свою душу, не потеряйте ту благостную связь с миром, которая дана Богом каждой душе»

Для меня это высказывание, приплывшее с очередным листком по течению, особенно дорого, поскольку всем своим писательским делом стремлюсь не отдаляться от детства, а, наоборот, всегда пребывать в нём. Общение с детьми через стихи, сказки, песенки, обычные разговоры, действительно создаёт ощущение просветления жизненной дороги впереди. Не зря говорят, что в каждой детской душе живёт маленький Бог.
Куда он только испаряется у многих из них, когда они взрослеют и сталкиваются с искушением забыть про своего Бога. Если бы его можно было задержать хотя бы до тех пор, пока не подрастут собственные дети… Сколько счастливых людей бы мы встречали на улицах. Не мрачных, сварливых и агрессивных, как сегодня. Сколько бы детей не становились вдруг одинокими оттого, что их кто-то бросил за ненадобностью…
Я уже начинаю привыкать к тому, что М.Голос на очередном проплывающем листочке меняет тему. Хотя все эти изменения на поверку оказываются не столь уж резкими. Всё равно ведь речь идёт – о жизни.

«Знаю, будет нешуточный спрос,
А пути – все неисповедимы,
И грядут судьбоносные зимы,
От которых по коже мороз»

Нешуточный спрос у нас, в сегодняшнее относительно мирное время, как я это понимаю, на правильные решения и упорное их исполнение. Не хочется фантазировать в масштабах всей страны или даже небольшого региона, города. Хотя свойство (и, наверное, предназначение) пишущего человека – это безмерное расширение горизонтов для своих мыслей и желание удачной строкой обобщить многое, сделать выводы по самым глобальным вопросам. А если осмотреться вблизи, то всё именно так и обстоит: даже в личных делах предполагаешь одно, а в результате двигаешься совсем по другим путям-дорожкам, и каждый божий день приносит новые неожиданные явления. Кстати, верно замечено, что в России именно зимы являются судьбоносными, и не зря мы так трепетно относимся к новогодним праздникам, каждый раз ожидая от них какого-то чуда. Чуда, как правило, не происходит, но мы на это не очень сетуем, поскольку впереди ожидание весны, а с ней и новых надежд. Правильно сказано, что зиму надо пережить, перетерпеть.

«Но незримо я прикован
К этим землям, к этим водам.
Эта цепь железа крепче,
И меча надёжней в сече.
Мы зовём её любовью.
Люди же прозвали – верность»

В прежние времена люди тысячами нитей были соединены воедино со своей родной землёй, и только огромные потрясения вынуждали их массово покидать милые сердцу просторы. Была ли это вынужденная эмиграция в чужие страны – следствие катастрофической революции и гражданской войны, также переселение для освоения дальних земель в Сибири и на Дальнем Востоке, другие «движения народа». И в каждом случае при всём многообразии индивидуальных судеб люди тосковали, с нежной любовью вспоминая родительские дома в милых сердце деревнях и городках, речки, тропинки в поле, опушки леса, яблоньки в садах. Старались оставаться верными традициям предков. Конечно, рождались следующие поколения, для которых уже новые земли или страны становились родными, а прежние для них находились в тумане воспоминаний старших.
В современном мире перемещения людей, особенно внутри большой страны, давно стало обычным явлением. Моя собственная судьба, как и у большинства моих друзей и знакомых, является совершенно конкретным примером. Уехал из дома родителей в Кинешме Ивановской области сначала в Ленинград для учёбы в институте. Молодым специалистом, радиоинженером, распределился на завод в Пскове, привёз из Кинешмы жену с малюткой-дочкой. Псков стал родным для всей нашей разросшейся семьи. А любовь и верность наша теперь распространяется на все необозримые российские просторы. Хотя сердце особенно теплеет (бывает, что и болит…) от дум горячих о памятных с детства и юности местах, которые бережно сохраняются в укромных уголках памяти.

«Лети, лети, соколик. Посмотри наших детушек в зыбках. Будь приглядой им от их юной немощи до седой их старости. (…) Расскажи им, как с грозою в рядах мы на битвы шли, как плясали мы, держа солнце за руку, как мы землю величали всё – Матушкой. Коли вспомнят всё – среди них нам жить. Коли забудут нас – им рабами слыть. А полюбят ложь, знать, не наши дети в русских зыбках росли. Лети, лети, соколик – нашей русской речи словечко!»

Сердце сжимается от жгучего желания, чтобы такой вот волшебник-соколик долетал до каждого нашего ребёнка да очаровал бы его, вложил бы с самых пелёнок любовь и верность через истинную русскую Речь к делам и местам достойнейших предков.

«…матушки рожали вас русскими! Каждая верила – будет дитя её доброю славою славиться. А дитя уж, глядь – (…) отцовы кости оплёвывает, под немчуру рядится, с печенегами ладится. Вон, взгляни – кричат на вече, приспешников хвалят. Скоморошничают. А за спиной их стоят твои деды-прадеды, в глаза тебе смотрят. Без слов тебя спрашивают: «Что же ты сынок? Почему молчишь?»

Продолжает в своих письменах М.Голос задавать серьёзные вопросы. В двух словах не ответишь. Одно можно сказать, что народ русский уже не та заблудившаяся и растерянная масса людей, что была ещё лет 25 назад. «Кричащие на вече» сегодня не в чести, идут люди за теми, кто с гордостью говорит о русской славе, и не только говорит, а ведёт за собой в направлении, где слава эта возрождается, крепнет и даёт надежды на прочное будущее.
К несчастью, в труднейшую эпоху предательства и разлома не смогли русские люди удержать в своей семье многих своих братьев. Ложь всё-таки нашла себе жертву в виде целой страны Украины. Мои горькие слова и мысли об украинской трагедии выражены в большом цикле стихотворений под названием «Украинская хронология», которые, надеюсь, ещё будут не раз услышаны.

«…чужбина ведь стелет матушкой, только спать у неё – что у мачехи. Что ей русский человек? Ей свои дети прежде важны»

Никогда не сомневался: не стоит питать надежды на то, что кто-то за пределами нашей страны искренне будет её любить. Оговорку можно сделать только в тех случаях, когда мы говорим не о странах, народах, различных социальных группах людей, а имеем в виду просто людей, так или иначе сумевших близко и бесхитростно узнать истинную красоту русского человека и окружающего его мира (гостеприимность и душевность, культура, история, природа…)

Просветление взгляда

Поразительно, но следующие, течением реки присланные листки, стали для меня откровением. Среди всех строк М.Голоса эти я воспринял с волнением. С удивлением смотрю на самого себя: оказывается, никогда прежде так не задумывался над истинной сутью важнейшего исторического события, казалось бы, подробно изученного ещё в школе. Ведь, оказалось, что…

«По-разному оценивая настоящее, мы часто обращали взгляды в прошлое, пытаясь там найти ответы на волнующие нас вопросы. (…) Одна из интереснейших – тема декабризма, ведь именно они (декабристы) разбудили спящего революционного дракона. (…)
Нужен или не нужен был России впервые предложенный декабристами «революционный способ действий»? …сложный вопрос: а что такое вообще движение декабристов?.. Павел Иванович Пестель, Сергей Григорьевич Волконский, Сергей Иванович Муравьёв-Апостол, Михаил Александрович Бестужев-Рюмин, Кондратий Фёдорович Рылеев, Сергей Петрович Трубецкой, другие…»

Наверное, кому-то покажется немного странным, что М.Голос вдруг обратился к этой теме. Мне же такой экскурс в историю представился, наоборот, очень уместным. Во-первых, вновь – сложные вопросы и неоднозначные ответы. Во-вторых, эти размышления – в русле общей патриотической направленности альманаха [1]. В конце концов, надо разобраться, кто они на самом деле – декабристы, зачем они пошли на столь рискованный шаг – попытку свержения существующего строя. Усвоен ли последующими революционными личностями урок провала восстания 14 декабря 1825 года?
Много приведу цитат, да простит меня читатель. Но ловлю себя на мысли, что эти выводы надо бы многим прочитать: мне самому это показалось очень полезным.

«Все они недавно вернулись с войны (1812 года), все они были молоды (19-25 лет), они выросли на этой войне! Опасность, часто смертельная, риск, смелость, кровь … боль от ран, потери друзей, не только закалили их: пройдя в столь юном возрасте через все ужасы войны, они очерствели душами, стали совсем по-другому смотреть на понятия «жизнь – смерть»

Смею провести параллель с возвращением воинов-победителей из поверженного Берлина в 1945 году, также в той или иной степени – с возвращением наших воинов с локальных войн второй половины 20-го столетия. Очень сложно вновь вернуться к обычной мирной жизни. Сколько об этом написано книг и поставлено кинофильмов. Скажем, моему отцу, пришедшему с войны орденоносцем в 1946-м году, удалось нормально пережить неожиданное «хрущёвское» резкое сокращение армии, увольнение в запас, возвращение «на гражданку». Он сразу оказался востребованным по своей довоенной специальности, вскоре женился, родились дети. В 1949-м году отца вновь призвали в армию (служил до 1968-го года). Но далеко не всем так повезло.

«…В среде молодых боевых офицеров начался тяжкий кризис невостребованности! Они привыкли «смотреть на себя как на действующих лиц истории», привыкли думать, что от их личных боевых и человеческих качеств зависит в буквальном смысле судьба страны. (…) Слишком рано достигли они славы, почитания, совсем юными пережили самый большой взлёт своей жизни! Теперь же им казалось, что они получили «отставку», сделались из героев просто «служивыми людьми»

На мой взгляд, как раз преступную невостребованность испытывали офицеры нашей Российской Армии в 90-е годы, в период её намеренного развала. С той лишь разницей, что наши офицеры не считали себя вершителями судеб всей страны, а просто хотели достойно служить своему народу, поддерживать боеспособность армии, но и, конечно, должным образом обеспечивать свои семьи. Не буду здесь углубляться в эту страшную страницу. Слава Богу, что она сегодня практически закрыта.

«Вчерашним боевым офицерам приходилось выбирать: либо забыть о своём зените славы и терпеливо дослуживаться до высоких чинов и почестей (все они были дворяне! для них было вполне реально сделать блестящую карьеру), оставаясь «винтиками» российской государственной машины, либо попытаться сломать сословный строй в России. Затем построить страну, где именно им лично нашлось бы достойное место («…и на обломках самовластья напишут наши имена»)»
«Многие из будущих декабристов не сумели найти себя в мирной жизни. Игра со смертью, ни с чем не сравнимый романтический вкус победы, для них только это было – настоящее! Без этого они уже не могли обходиться»

Вот мы и начинаем подходить к новым ответам на вопросы. Получается, что на первое место в плане, как сегодня мы говорим, мотивации к заговору декабристов, выходит – что? Стремление от славы военной каким-то путём перейти к завоеванию следующей, ещё более значимой славы – губителей самодержавия. Не все молодые победители, конечно, так думали и решались на тайную деятельность.

«Большая часть их ровесников выбрала обыкновенную судьбу, а вот заговорщики пошли другим путём (при этом они были дилетантами в вопросах стратегии и тактики заговора)»

Сегодня никак не проникнуть в умы будущих декабристов, а также в равной степени в умы их боевых товарищей, которым идея заговора была чужда. Но, по-моему, история, если в ней не отбрасывать некоторые неудобные (или сомнительные) для исследователя факты, рано или поздно указывает на истинные мотивы событий.

«Конечно, «души прекрасные порывы» тоже присутствовали. Но от стремления видеть своё Отечество процветающим до участия в антиправительственном заговоре дистанция огромного размера! Идея убить императора Александра-I пришла к ним вскоре после создания тайной организации, всего через полтора года после окончания войны! Странно, ведь в это время он в глазах русских был героем, спасителем России!»

Действительно, странно… Видимо, самым отчаянным головам (Павел Пестель, в первую очередь), такой жестокий ход представлялся логичным. Достаточно вспомнить историю цареубийств в России. Каждый раз заговорщикам надо было уничтожить не просто первого властителя, но, прежде всего, символ прежней власти, этим сломить волю, непоправимо запугать её сторонников. Большевики, которые в какой-то степени считали себя последователями декабристов («из искры возгорится пламя!»), пошли в этом злодействе значительно дальше, по-зверски уничтожив под Екатеринбургом всю царскую семью. Идея оказалась очень заразительной.
Господь отвёл руку убийцы от царя Александра I (он умер своей смертью по болезни), и хотя бы этого греха на совести декабристов нет.

«В тайных беседах Павел Пестель всегда лидировал. Молодёжь (…) слушала его, затаив дыхание. Разговоры о великой французской революции, о конституции, о войне, о развитии России были для них глотком свежего воздуха после душной атмосферы казармы»

Что такое «идеологическая обработка молодёжи», хорошо известно нескольким поколениям в нашей стране. Страстные призы умелого оратора ложились на благодатную почву, умножая число сторонников очередной «революционной» идеи.

«Видимо, жажда славы (и пусть даже преступной – «здесь и сейчас»), а также эгоцентризм, так характерный для нашего времени, были присущи амбициозным молодым людям всегда!»

Я бы только заметил, что молодые люди всех времён, даже если рассматривать их самые активные группы (сословия, сообщества, коллективы, союзы и т.п.) – очень разные по своим идеям, желаниям, социальным, экономическим и прочим действиям. Невозможно – «всех под одну гребёнку». Огромнейшее значение имеют среди них лидеры, обладающие соответствующими качествами. Лидеры с эгоистическими и даже потенциально преступными наклонностями могут привести не к «светлому будущему», а к настоящей беде.

«Сергей Муравьёв-Апостол был упрям и не хотел слушать никакие доводы (в пользу долгой теоретической и практической подготовки революции)»

Я уверен, что М.Голос, когда написал эти строки, как я, мысленно перечислил в уме не один десяток «личностей в истории» или иначе «великих авантюристов» (я не хочу их сейчас называть), которым в полной мере, в отличие от Муравьёва-Апостола, удалось реализовать свои губительные для миллионов людей наклонности.

«Советские историки часто упирали на то, что одной из целей декабристов было освобождение крестьянства, что они принесли себя в жертву русскому народу. Следует отметить, что по указу Александра I от 20 февраля 1803 года «о вольных хлебопашцах» любой помещик мог сам освободить своих крепостных крестьян, причём, целыми общинами, но с обязательным наделением их землёй. (…)
Так вот, сведений о том, чтобы кто-то из будущих декабристов поступил согласно этому указу, т.е. по своим политическим убеждениям и нравственным установкам освободил собственных крестьян, не имеется».

Так исчезают мифы, что я ещё могу сказать. Революция – это всегда шок, боль, крушение жизни, насилие и тирания; за ней всегда следует диктатура, которая ради своих личных целей не считается вообще ни с чем: законом, моралью, верой – ни с чем! О каком освобождении народа тогда может идти речь?

И я вот читаю, по-моему, о самом главном.

«Гордыня… Мать всех пороков… Этот грех водился за всеми заговорщиками»
«Идеи руководителей заговора зачастую входили в противоречие с нравственностью и человечностью»

Добавлю, что и предлагаемые способы осуществления этих идей представляются не менее жестокими, они напоминают скорее казнь на эшафоте, нежели достижение превосходства своих идей в общенациональной дискуссии. Слишком явно разглагольствования лидеров заговора о демократии сводились к желанию установления личной диктатуры.

«14 декабря 1825 года в Петербурге был подавлен военный мятеж. И вот уже арестованный тем же вечером Кондратий Рылеев даёт признательные показания. Вскоре к его признанию (по сути дела доносу) присоединились доносы многих других участников заговора»

Можно высказывать самые различные мнения, оценивая факты (нет оснований не доверять этим фактам, о которых ранее мы даже не подозревали) быстрого признания на следствии целей заговора и доносительства членов тайных обществ друг на друга. Я не стану оценивать такое поведение, поскольку не имею на это права. Нет, по-моему, оснований сомневаться в личном мужестве большинства декабристов, смелости и готовности к самоотречению. Видимо, были совершенно особые обстоятельства, продиктовавшие решения в таком признании. По-моему, здесь ещё скрыто очень много тайн и человеческих трагедий.

«И ещё одно… Декабристы вывели на Сенатскую площадь своих солдат, которые практически ничего не подозревая, не понимая вообще, что происходит, безропотно подчинились приказу командиров. Впоследствии всех этих рядовых солдат по приговору прогнали сквозь строй и до смерти избивали шпицрутенами. Никто их не защитил. Романтики-декабристы прекрасно знали, какая судьба ожидает солдат. Куда подевались все их красивые разговоры об освобождении народа от рабства, о свободе и равенстве?»

Такому отношению к простым солдатам удивляться не приходится. Это не есть что-то из ряда вон выходящее. Только такие великие полководцы, как Александр Суворов и Михаил Кутузов понимали роль солдатушек-ребятушек, жалели их, учили как следует, чтобы минимизировать потери в бою. А подавляющая часть военачальников никогда не считалась с потерями «живой силы» в армии. И в начале 19-го века это было нормой, и позднее. Во время Великой отечественной войны кто жалел солдат? Вторая Ударная армия… Миллионы погибших под Ржевом… Хватит примеров? Преступление? Несомненно. О каких «благородных порывах» можно говорить? О какой свободе и равенстве?

«Да, жизнь во все времена жёсткая и многослойная, но они были честолюбцами, и стремление к великой личной славе было одной из основных струн и стихий их юных сердец!»

К сожалению, жизнь не менее (а, может, и более) жестока в наши дни. А природа человеческая, обуреваемая страстями и дьявольскими искушениями, мало изменилась. Непримиримая война между добром и злом на земле продолжается по нескончаемой спирали. Очень важно никогда и ни при каких обстоятельствах не складывать руки в борьбе со злом, с опасными грехами и заблуждениями людей.
Свой вклад в приращение количества добра, несомненно, вносят такие музыкально-литературные фестивали, как «Мгинские мосты». Спасибо М.Голосу за проникновенные строчки, что становятся откровением, просветляют мой взгляд .

Крыльям расправиться

Я словно очнулся от короткого периода забытья, стоя у перил моста, воспринимая всей душой и погружаясь в письмена о романтичных и противоречивых поисках нового пути для России будущими декабристами. Но вот и эти страницы уплыли по течению, а затем неожиданно взлетели вдали пугливыми белыми птицами.

Вглядываясь в следующие строки М.Голоса, я чувствую, что моё внутреннее напряжение понемногу ослабевает, обзор над рекой и её берегами становится светлее, приветливее.

«Земля задышала легко. Над простором полей
Поплыли кораблики тёплого млечного пара.
Не сдержим в себе потаённо сердечного жара,
Как будто мы шкиперы тех неземных кораблей»
(Пасхальное утро)

Господь приветствует наше терпение и смирение, умение стойко противостоять трудностям, но ещё лучше, когда люди являются проводниками радости, праздника. Особенно в светлые пасхальные дни!

«Кто бы ты ни был, остановись вдали,
Сердцем прими праздник небес большой,
Ты за друзей светлую высь моли,
И со врагом ты примирись душой»

Горячий призыв к каждому из православных людей – Христос воскресе! – включает в себя столько радости, столько высокого смысла! И насыщенные подлинным содержание поэтические строки тоже проникают глубоко в сердце, переполняют его настолько, что больше не надо никаких слов и объяснений. В какой-то момент сама собою рождается и поётся замечательная песня.
Сколько поэтически и песенно настроенных людей с вечно молодой душой в нашей стране несли много лет и продолжают нести в себе неизбывную радость встреч, тёплое общение друзей, тягу к бесконечно родной природе! Ведь если задуматься, то радость пасхальная (люди радуются встрече друг с другом так же искренне, как Воскресению Христову) совершенно родственна той радости, которая обретается нами во время совместного пения любимых песен (особенно под гитару, у лесного костра, в совершенно волшебной обстановке – «наш ковёр цветочная поляна, наши стены – сосны великаны…»)

«Кажется, что все пропеты песни,
И кострам наскучило гореть,
Уж и говор мы впитали местный,
А желанье не проходит петь.
Нас недаром птицы прописали
В свой оркестр, отлаженный давно,
Партитуры песен наших взяли,
С ними петь нам в жизни суждено»

Слава Богу, что человеку дано в жизни хотя бы иногда возвыситься над бесконечным решением житейских проблем, над суетой, чтобы дать душе раскрепоститься, слуху насладиться звуками природы, вобрать в себя неповторимые мелодии, а глазам нашим рассмотреть яркие краски полотен лучшего живописца в мире – земной природы.

«Так, чтобы взгляд – не окно, не стекло –
Вечная высь с облаками широкими…»

Самое правильное пожелание для поэта – при всех его сложных земных заботах – не опускать свой взгляд, часто и пристально всматриваться в небеса.

«…всё земное – такая стена,
Чувству оно почему-то не нравится,
В келье груди сложно крыльям расправиться –
Хоть и грудная, но клетка она»

Крыльям расправиться… И не сооружать самим себе клетки отчуждения как от реальной жизни, так и от образно-фантастического мира. Потому что реальная жизнь питает поэтические крылья силой, воздухом, направлениями полёта, а образный мир фантазий даёт свободу, красоту и музыкальность. Мне кажется, что, стоя у перил Мгинского моста, я ощущаю взаимодействие двух составляющих поэзии: реальности и воображения.

«И рождались стихи о простом и вечном,
Где глаза дорогие, к мечте дорога…»

М.Голос, конечно, понимает, о чём он написал эти две внешне скромные строчки. Наверное, я тоже принимаю их к себе, много раз прочитав глазами. В них глубина, надежда на то, что мечта осуществима.

«Звук кружиться хотел над страной, над домом,
Проносился над речкой, касаясь глади –
И держал его лишь переплёт тетради»

Мне представляется, что поэт сам при написании особо проникновенных стихов превращается в тонкий сенсор-уловитель летящих в выси звуков, которые создают мелодии, звучат рифмами и ритмами. И вот стихотворение написано. Тихонько лежит внутри тетради (сегодня – в компьютере). А поэт ходит «тревожный, но спокойный наружно…», звуки продолжают сочиться, хотят вырваться из «переплёта тетради», чтобы отозваться эхом от сердец слушателей. А иначе звуки могут стихнуть совершенно. Я бы не хотел этого.

«Вечер лёг на равнинном ложе,
Звёздным светом сгорает высь.
Если встретиться ты не сможешь,
То привидься… хотя б приснись!
(…)
Ничего, пусть мечта-синица
Скрылась в дымности голубой,
Я попробую сам присниться
И во сне говорить с тобой»

М.Голос продолжает говорить о крайней необходимости для поэта, чтобы звуки его стихов обязательно долетали до слушателей, в сознании и душе которых может случиться резонанс, и возникнет тогда чудо ожившей поэзии. Тем более, если мечта-синица летит к любимой (хотя бы в её сны…). Хочу пожелать плодотворных снов всем поэтам-лирикам.

«Вдруг – открылось окно… тонких листьев шелест,
Золотою росой загорелись веси,
И от ветра как будто опять запели
Пожелтевшие крылья минувших песен»

Мне открывается живописное полотно, на которое можно долго и безмолвно смотреть с благостным настроением, жалея только о минувших песнях, ожидая, что новые песни будут ещё мелодичнее и трогательнее.

«Зачем случилось так? Эх, что же здесь за место?
И кто я сам теперь? – скажите мне скорей.
Никто не объяснит… лишь челюсти подъездов
Кусают душу мне протезами дверей»

А пока новые мелодичные песни ещё не звучат, прорываются диссонирующие звуки, приходящие во времена сомнений, неуверенности (не дай Бог – отчаяния). Всё бывает, конечно, в жизни пишущего человека. Он такой же живой, как и все остальные, только, наверно, ещё более ранимый, потому что принимает неурядицы гораздо ближе к сердцу. Невольно так получается. Оттого и образы возникают сюрреалистические – вот здесь в виде необычных «челюстей» и «протезов».

«Провинциальный тихий городок,
К нему дорога, словно поводок,
На привязи держащий всю округу…
(…)
Витает тишь, преследуя умы,
И пролетают тучи, как дымы,
В холодном и почти погасшем свете.
Уже совсем недолго до зимы.
И, словно в ил попрятались сомы,
Затихли избы меж коряг столетий!»
(Затихли избы)

Я действительно ожидал, что приплывут по течению из-под моста странички М.Голоса, наполненные грустью и тоской по утраченной деревенской жизни. Никуда от этого нам не деться. Сам я не раз и не два написал об умирающей деревне в стихах, постоянно читаю и слушаю со слезами об этом же. Куда нам спрятаться от жгучей тоски, болезненной ностальгии и недоумения, почему не смогли сберечь от исчезновения прежний столь дорогой нам уклад жизни? Ведь ещё так свежи в памяти благословенные времена детства в деревне или родном маленьком городке, посёлке. Когда начался губительный процесс? Можно ли было его не допустить или остановить? И ещё вопросы, вопросы… А полноценные ответы всё равно не сыщутся, в этом я уверен. Деревня уходит вслед за людьми. Деревенский мир в нашей стране начали жестоко и целенаправленно разрушать давно, когда сначала большевики фактически уничтожили крестьянство, как таковое, превратив всех крестьян в бесправных колхозников, с/х работников. Потом – репрессии, война, целина, кукуруза, нищета, водка, бездумное выдавливание населения в крупные города, дичайшая и преступная приватизация сельских хозяйств, полное забвение на десятилетия со стороны государства. Сотни причин! Сегодня страна начинает с большим трудом выздоравливать от мощного тридцатилетнего стресса перестройки и «девяностых» (деревня в постоянном стрессе находится гораздо дольше – все сто лет). Но кто-нибудь слышал о государственной программе спасения от смерти малых городов, посёлков, оставшихся деревень? Особенно в областях средней полосы с севера России? Никто не слышал. Нет такой программы. Нет у страны на это денег, нет пресловутой «политической воли». Не доходят до мест благие пожелания и указы из столицы. Пока «у руля» всех конкретных дел (чаще, отсутствия этих дел, обмана, подтасовки) находится неисчислимая «гвардия» чиновников (в плохом смысле этого слова), уповать русским людям можно только на Господа, что он услышит их молитвенные слёзы. Деревня дальше продолжит умирать, люди ностальгировать и всё более скапливаться в крупных городах и вокруг них.
Жаль, бесконечно жаль!

«В деревне люди чище и добрее…
(…)
Нет зависти. И заповеди помнят,
И терпеливо соблюдают их.
(…)
И любят песни, те, что понапевней,
Не рубят избы вдоль кривых дорог.
Душа России – русская деревня,
Где в каждом доме обитает Бог»

А может, кому-то в России более и не нужны деревни и посёлки?
Или всё-таки не все шансы утеряны?

«…сложные вопросы не следует замалчивать, о них следует говорить. Ведь только так – публично – можно сдвинуть с места те важные дела, которые не решались не то что годами, а десятилетиями»

Смотрю на движение воды, успокаиваюсь…

Хорошо всё-таки, что М.Голосу свойственно (я об этом удовлетворительно говорил выше) в нужный момент сменить тему своих страничек. Я готов это поддержать, потому что от таких тем, как предыдущая, начинает болеть сердце. А мне ещё не хочется уходить с Мгинского моста, пока течение не покажет всё, что мне надлежит увидеть, воспринять.
О сложных вещах лучше всего говорить спокойно и желательно с долей юмора. Я стараюсь придерживаться этого правила, хотя, в иные моменты накал эмоций может быть оправдан.

«Не хотим мы драки, видит Бог,
И вообще имеем мирный нрав.
Отчего ж такой переполох
Среди шпротно-килечных держав?»

Это, разумеется, о сегодняшних отношениях с нашими прибалтийскими соседями. Зная, откуда «ноги растут», нам, наверное, и остаётся лишь шутить на эту тему. Хотя, шутить иногда не хочется. Наша любовь к прошлым безмятежным прибалтийским впечатлениям (сколько раз посчастливилось там побывать в молодости) сохраняется, и друзей «на той стороне», говорящих на русском языке, остаётся ещё много.

«Мир, васильками рассиненый,
Благоухающее томный,
Свеж, одаряя росинками,
Посреди лета Эстонии.
Ветер, шуршащий колосьями,
Слёзки кукушки колышет.
Тишь синевою разносится,
И стрекоза в траве рыщет»

Наши друзья и близкие люди там живут надеждами, что рано или поздно всё наладится. А как наладить, если внешние носители мировой лжи всё более упорно затаскивают балтийские народы в свои паучьи сети.

Мы даже вполне привыкли обходиться без тех «западных видов», которые в советские годы нас манили в Ригу или Таллинн. Пошутить удаётся и на улицах Санкт-Петербурга.

«…Одни маршрутки, а троллейбуса всё нет.
Толкусь, скучаю, озираю местность.
Киоск газетный есть, но нет газет,
И не бывает, вот что интересно»

Особенно, когда, наконец-то в апреле небо очистится от надоевшего сплошного облачного покрова, затянувшего наши края ещё в октябре. Утомительный дневной сумрак меняется на радостное свечение и чуть слышное хрустальное позвякивание.

«Вот снова весны повеленьем
Лицо озарилось земли.
На счётчике чудных мгновений
Уже не сплошные нули»

М.Голос не скрывает, что весенняя тема на его страничках, наверное, самая любимая и благодарная.

«Проплакалась, умылась, ожила,
Воспряла к небесам, к земле прильнула»
(…)
Весна, что наконец-то к нам пришла»

Весна неразрывно связана с брожением чувств в крови, восхищением природой, с любовью. А когда вот-вот наступят майские дни, то ощущая приближение Дня Победы – самого любимого победного праздника в нашей стране, с особой благодарностью и нежностью думаем о своей Родине. Не во все времена она бывала ласковой, одинаково доброй ко всем. Но вера в неё никогда не может быть исчерпана.

«Я иду полями, весями, веря в правду и рассвет.
Говорят, что славлю песнями то, чего в помине нет.
Только вижу я – за войнами, за обидой и враждой,
За ночами беспокойными – образ Родины иной –
Что сильна не гордым норовом, а любовью и добром,
От чужого, злого ворога сберегает отчий дом,
Что словами громогласными о победах не кричит,
Кружева сплетает ласково, а выходит – крепкий щит.
Чуждой воле непослушная, непокорна силам зла,
Не идеями, а душами наша Родина сильна»

И каждый укромный уголок, что мы привыкли именовать малой родиной, очаровывает нас на всю жизнь, поддерживает нашу кровную связь с Родиной большой.

«Протекает речка Луга
Среди пойменного луга,
Среди сосен златоствольных,
Среди всяческих красот,
И волною речка Луга
Говорлива и упруга,
То сварлива, своевольна,
То совсем наоборот»
(…)
Кто имел счастливый случай
Быть в плену её излучин,
Тот пребудет, без сомненья,
Очарован навсегда»

Наверное, у каждого русского человека есть своя маленькая родная речка или большая река. И ведь это не просто течение воды. Всё намного сложнее, острее, ближе к сердцу. Вспоминаются детские годы: барахтанье-купание в реке, друзья, первая рыбалка, утренний молочный туман, шуршащие камыши, солнечные зайчики на поверхности воды. Кто-то вспомнит юность, свидание на берегу реки, в зрелые годы свою реку по примеру русских былин мы нередко отождествляем с волшебными персонажами, пытаемся с ними разговаривать, доверять им сокровенные переживания, грустим с ними вместе.

«Кому-то весело в застенках,
Иному – грустно у ручья»
(…)

Думы о своей малой родине, своём периоде детства и юности неизбежно переключаются на думы о собственных детях и внуках. Как это бывает одновременно и сладостно, и тревожно.

«А кроха малая – ребёнок –
Всё сыплет истины свои»

«Глаголет ли истина устами» ребёнка, я не знаю, но эти две строчки М.Голоса притянули мой взгляд. Понятно, что сохраняя и вскармливая своё потомство, хорошие родители исходят из того, что ребёнок является высшей ценностью, его желания они стараются исполнять с готовностью и любовью. Это нормально, соответствует православной морали.

«Так смотрю я на спящих детей
В тёплых стенах родимого дома,
Чуть уставших от игр и затей,
Разомлевших в объятиях дрёмы»

Такая семья живёт как единый организм, в добре и согласии (не углубляюсь в противоположные примеры). Но процесс воспитания, как известно, начинается «с пелёнок», требует большого ума, терпения и разумных ограничений в потаканию капризам. Важный разговор. Мне он очень близок, поскольку самое моё любимое поэтическое занятие – это написание стихотворений для детей от самых маленьких до подростков. Свои внуки уже выросли, но я легко представляю их маленькими (всё помню!), слышу их непосредственную реакцию на добрые и весёлые стишки и песенки.

«На дворе мороз серьёзен,
Детворе, так всё равно,
Строят крепости у сосен,
А снежки летят в окно.
…Не ворчу на них – как можно!»

На детей нельзя обижаться. Постарайтесь поладить с ними, направить в нужное русло добром и смекалкой.

Плывут, плывут по течению мгинской речки письмена, чайки-странички…
Отрадно, что М.Голос не забыл в них про вечные и самые дорогие ценности – про семью, родителей – нашу опору в жизни, одновременно источник нашей любви и сильных переживаний.

«И не поскупимся на доброе дело и слово,
И будем почаще звонить, навещать и писать.
Они ещё с нами, мы помним, что время сурово…
Пока они с нами, нам надо свой долг им отдать»

Конечно, дело вовсе не в том, чтобы просто отдавать долги за рождение на свет, за воспитание, образование и т.д.. Ведь это может выглядеть формально и неискренне. А вот долги в виде любви, заботы, внимания, доброты и терпения – это совершенно другое, что не поддаётся учёту и накоплению.

«Я свой круг поставлю оберегом
На любовь и нежность, как печать,
Выстоит под ливнем он и снегом,
Сохранив способность защищать»

В свой оберегающий круг, за пределами которого реально или интуитивно чувствуется опасность, риск, хочется заключить, как в широкие объятья, всё, без чего жизнь не может быть счастливой. В первую очередь то, о чем я сказал чуть выше: дети, семья, родители, близкие друзья. Ведь именно им предназначена любовь и нежность. Дай Бог, чтобы наши круги-обереги никогда не распадались.

«На мир, что спит в объятиях метельных,
Смотрю с теплом и лаской, чуть дыша,
А Русь моя в напевах колыбельных
Всё так же бесконечно хороша.
Всё в этих звуках: путник у порога,
Пришедший на огонь моей свечи,
И долгая счастливая дорога,
И запах хлеба только из печи.
(…)
Когда внезапно меркнут жизни краски,
Застуженные холодом разлук,
Мы всё равно, как в детстве, верим в сказки
И в доброе тепло родимых рук»

Пожалуй, уважаемый М.Голос, трудно найти лучшие слова, чтобы завершить стайку страничек о детях, семье, доброте. Вот и они уплыли по течению реки. Может, кто-то ещё со следующих мостов или берега сможет их разглядеть и прочитать… Попробуйте.

https://4.bp.blogspot.com/-dB7OyVo8Iag/WrC9fYwigQI/AAAAAAAAUC0/y0FwOITem6Et76CI__fs0qi-xSFbLn2_ACLcBGAs/s1600/09-%25D1%2580%25D0%25B5%25D0%25BA%25D0%25B0_mga.jpg

Мысли терзают грудь

Невозможно не возвращаться в своих думах и стихах в окровавленные войной места, где не какая-то простирается пустыня – там люди каким-то образом живут. Живут в совершенно ином измерении, почти непонятном для остальных, не слышащих воя снарядов «града», грохота минных разрывов, звона вдребезги разбитых оконных стёкол в своих домах. М.Голос говорит, что поэтическая строка проникает и на войну, потому что ужасы войны терзают грудь поэту, где бы он ни находился.

«Было б странно видеть нынче льдистый
Ровный шлях, не вспаханный войной,
Чтобы снег лежал на нём искристый,
Чтобы «град» не выл над головой»

«Нагая грудь у вспаханных полей.
За что, декабрь, моим краям – немилость?
Иль растерял снега среди степей?
Сам растерялся? Вьюга заблудилась?
Иль спутал кто привычные пути,
Деля наш белый свет по-человечьи?
Лукавство! Хоть стократно будь ретив,
Туманно всё людское и не вечно…
(С думой об Украине)

Отечественная война нашего народа с немецкими фашистами, открытые раны которой постепенно зарубцовываются, вдруг возвращается другой войной к недоумению и жуткой горечи наших братьев в ДНР и ЛНР – по изуверскому сценарию новоявленных фашистов.

«И в добровольческих рядах
Мой муж – под стать солдатам.
Шахтёр… с оружием в руках,
Как дед наш – в сорок пятом»

(…)
Завей же пушки саваном снегов,
Пускай ослепнут и заглохнут танки,
Пусть стынет кровь у натовских шутов
От сиверка и голоса тальянки!»

Военная тема для нас по-настоящему святая. О войне никогда не должны утихнуть стихи и песни. И белые странички, плывущие по реке, отсвечивают красным цветом: то ли это отсветы вечерней зари, то ли проступает цвет истёкшей крови погибших бойцов.

«В этих местах не дарит покой природа.
Чуть отвлечёшься – вместо июля март
Сорок второго лютого горе-года,
Вместо ветров свирельных – метели вой.
Бросило в пот от страха, дыханье спёрло –
Лишь обернёшься – ты не передовой.
(…)
Это Второй Ударной идут полки
И штабелями падают под обстрелом.
(…)
Каждый второй, кто был здесь – уже убит,
А каждый первый ждёт своего снаряда…»

Пять лет кровавой войны, беспримерного народного подвига, и уже больше 70-ти лет сражения за то, чтобы такая же война не повторилась вновь. А ведь современный мир, опутанный ложью, постепенно сходит с ума. Только память о страшной войне позволяет в столкновении с мировым злом становиться сильнее и увереннее.

«Ракета в небе тускло догорала,
Она как наша жизнь была точь-в-точь…»
И вот опять запела, заплясала
«Шестая» батарея в эту ночь.
(…)
Всё это было, было в сорок пятом…»
(героическая)

М.Голос напоминает, что в наши дни святая память о подвигах бойцов и командиров буквально откапывается ребятами-поисковиками в лесных подзолах и торфяных болотах. Честь и слава, низкий поклон этим ребятам. Но ведь не за славой они идут в леса и болота, единственный двигатель – веление сердца.

«Нам не верится, что откопали,
Вздёрнут дёрн, перевёрнут пейзаж.
Распознают ли только? – едва ли
Тайну выдаст разбитый блиндаж… »

И всё-таки такова наша реальность: на одном полюсе благородство, порядочность и любовь, а на противоположном – оголтелая ложь, грубая сила, мнимое превосходство власти греха. Между этими полюсами война, которая не может быть прекращена никогда.

«От вопросов до ответов длинный путь,
Но опять холодный ветер студит грудь,
Дым да гарь от горизонта – не до сна.
В пене конь, и ранен конник – знать, война»

Как пронзительное напоминание о беспримерном подвиге жителей блокадного Ленинграда звучат строчки, написанные детской рукой:

«Две маленькие девочки-сестрички
Идут по мрачной и холодной мостовой,
Худые ножки, тонкие косички,
Идут они из садика домой»
(«Зимнее детство», И.Чемерзова, 15 лет)

«Блокадная книга» Алеся Адамовича и Даниила Гранина у меня дома всегда рядом, я открываю её и читаю по одной, две странички; читать больше тяжело, как будто всё написано о моих родных людях. Хотел бы, чтобы в наших школьных программах эта книга стала обязательной и читалась тоже понемногу на протяжении всего обучения вплоть до выпускных классов. Только не надо за это ставить никаких оценок. Пусть она входит в сознание детей естественно, спокойно и правдиво.

Приплыл по течению реки и бумажный кораблик, на котором просматриваются строчки о так называемой «неизвестной войне» (финской). Снова возникают сложные вопросы. Да, сегодня можно много прочитать, в какой-то степени расшифровать «неизвестность», многие секреты уже раскрыты. Но не в этом дело. Главное – помнить и этих молодых парней в совсем не зимнем обмундировании и со скудным вооружением, замёрзших или убитых в карельских снегах. Они честно выполнили приказ и, замерзая, в последних мыслях вспоминали свой родной дом.

«А я буду вам петь о сыпучей метели,
О Карельской гряде, утонувшей в снегах.
О замёрзших садах, что очнутся в апреле,
О родительском доме, родных берегах.
(…)
А когда засыпал в тишине медсанбата.
Плыл весенней порою к садам за рекой.
Отпустите туда поскорее, ребята…»

Где был их дом, что им грезилось? Кому-то, может быть, не столь уж далёкие от карельских сопок древние места, откуда пошла русская земля.

«Трещины в камне, как руны, как вены,
Мхами покрыты, зелёной травой.
Тянутся поверху древние стены –
Гордые плечи брони крепостной.
(…)
Белая Ладога спит летней ранью,
Но через миг перед солнечным днём
Красная Зорька в своём волхованье
Стены раскрасит рассветным огнём»

Закрою глаза, и привидятся мне такие же каменные стены Старого Изборска, возвышающиеся над Жеравьей горой, тоже спящие ранним летним утром. А густой белый туман морскими волнами поднимается над Городищенским озером, наплывает на крепость, отчего она превращается в огромный старинный корабль. Вот-вот корабль, просыпаясь, покачнётся и отправится в плавание навстречу своему собрату – кораблю Старой Ладоги.

«А над рекою белых берёзок свечи
Тщетно сгорают в ярком зари огне.
А Ладоге осень. Тёплый дождливый вечер,
Словно целитель, душу врачует мне…»

 

И всё-таки верьте, пожалуйста, верьте

Многократно убеждался на примере собственной судьбы, которая, неразрывно связана с судьбами родных и близких, друзей прошлых и нынешних лет, что существует предопределённость жизненных событий, а случайности оказываются следствиями кем-то заданной цепочки обстоятельств. Не стану раскрывать подробности, но совсем недавно, казалось бы, абсолютно никак не решаемая личная проблема нашей семьи, грозящая непредсказуемыми последствиями, неожиданно была решена естественным образом. Хотя эта естественность теперь навсегда запечатлена в моём сознании, как божественное решение. Мы только следовали тому пути, по которому должны идти нормальные люди. Изначальная вера в провидение получила очевидное подтверждение. Взгляд сам собою устремляется в заоблачную высь, а губы сами шепчут благодарственную молитву.
Вероятно, подобной же предопределённостью можно объяснить (пусть совсем это не научно!) перипетии судеб множества талантливейших людей в России в разные периоды её истории. М.Голос в своих письменах постоянно касается этих не всегда легко объяснимых периодов. Вот, например, не дающий покоя очень многим «серебряный век» с его противоречивыми авторами, безумным соперничеством, сюрреалистическими текстами, свободными нравами и многим-многим другим:

«Есть в серебряном веке надрывное что-то
Из тумана дождей с перехлёстной игрой.
Век срывался и грезил безумством полёта,
И израненной птицей парил над рекой…
(…)
Век ушёл, рассыпаясь осколками храма.
Билось море о камни, как песня без слов»

При всём блеске, разнообразии и огромном значении для последующих поколений авторов, судьба «серебряного век» печальна, ведь он был расплющен красным молотом на чугунной наковальне. Осколки с плачем и стоном разлетелись по закоулкам страны и за её пределы. Но несмотря на фактическую публичную казнь или изгнание целой когорты поэтов, художников, артистов этого века, лучшие из них в нашем сегодняшнем представлении видятся людьми чистой души (пусть до сих пор не всеми понимаемой), искренней веры в красоту мира, любви к Родине изначальной, святой.

«Повадился ветер листву воровать,
Дождь льёт, как из рваного сита.
Мне душу от Родины не оторвать –
Как будто гвоздями прибита»

Именно так: гвоздями прибита душа, когда при этом даже нестерпимая боль оказывается благом и светом по сравнению с неприкаянной душой, отринутой во мраке крушения веры от Родины.

«От белого снега на сердце – бело,
И света в душе – как в берёзовой роще!
Все тёмные мысли пургой замело,
И жизнь стала чище, светлее и проще.
И жизнь стала ясной, как день в январе,
Наполненный снежным слепящим сияньем.
Мороз на дворе. Сады в серебре.
Весёлые святки с вином и гуляньем…»

Верить! И тогда обязательно «душе настанет пробужденье, и для неё возникнет вновь…»

«Мне нравится шорох листьев и веток хруст
Утром, когда немножечко подморозит.
Лишнего – ничего. Только душа и осень.
Искренность мысли рождает открытость чувств»

Мрак и растерянность отступят, постепенно засияют сначала несмелые краски, потом вместе с рассветом они станут всё более яркими, к ним добавятся звуки и ароматы:

«Между набережных трёх каналов – Остров.
Крюкова, Адмиралтейства, Мойки.
Гениально, значит, очень просто:
Невский воздух с ароматом моря»

М.Голос явственно подводит меня к выводу (не беда, если он пока что преждевременный), что мы, современники альманаха [1], в какой-то (малой или значительной) степени являемся наследниками и продолжателями авторов-маяков «серебряного века». В наши дни, когда количество писательских талантов множится с каждым годом, а их выявляют, в том числе, такие фестивали, как «Мгинские мосты», велика вероятность начала какого-то особенного поэтического периода . Поэты всё смелее выходят на сцены, на улицы, на площади, на мосты, соединяющие прошлое, настоящее и будущее…

«Петроградская. Замедляемся. Капремонт.
Машинисты предвосхищали, теперь молчат.
Горьковская и Невский, и переход,
Где со всех сторон над рекой закат.
Стою на Дворцовом, смотрю на февральский лёд.
На этом месте на все вопросы – ответ:
Заря обещает весну, весна – свет»

Мосты через Неву! Это не просто гениальные инженерные сооружения, соединяющий берега очень значимой в нашем сознании реки, но каждый из них – абсолютный поэтический образ, ещё, по-моему, не в полной мере раскрытый петербургскими авторами. Наверное, представляет огромный интерес литературное исследование и систематизация произведений, написанных за последние столетия, в которых упоминаются мосты Санкт-Петербурга и обозреваемые с них берега Невы. В центре этого исследования, вероятно, будет поэма «Медный всадник» А.С. Пушкина. Как в большую полноводную реку вливаются воды малых рек, так в это исследование вольются стихотворения, в том числе, М.Голоса из альманаха [1]

«Ты в Калифорнии, я – в тоске.
Очень давно не бывало хуже…» –
Пишу тебе щепочкой на песке
На Петропавловском сером пляже.
Все эти надписи – как одна
В разное время, в одном порыве…
Ветер подхватит, качнёт волна
И через час растворит в заливе»

Любимый мой Ленинград, Санкт-Петербург! Частичка сердца всегда находится в нём, тоскуя и стремясь как можно чаще воссоединяться с остальными частями сердца.

«Но под гулкий гудок электрички
Возвращаюсь обратно во Мгу
Я, крестом осеняясь по привычке,
Всё твоё тебе честно верну»
(верну – Петербургу…)

После каждого возвращения домой из поездки в родной город, словно соскучившись по непередаваемому состоянию поэтического возбуждения, возвращаюсь к своим неоконченным ранее строчкам и с новой, влитой в меня энергией, я утопаю в круговерти рифм.

«Пора? Или опять показан мне
Итог – лишь для смирения гордыни?
Стихи крылаты в ясной вышине
Плывут, плывут издревле и доныне…»

Нет, дорогие мои читатели, итоги ещё подводить рано. Я всё ещё стою у перил моста, плывут в небе облака, плывут по течению чайки-страницы. И продолжаю свои размышления над письменами М.Голоса. Мысленно могу улететь в те города и малые местечки, «где я бывал, по которым тосковал».

«Я не спешу. Остановлюсь. Подумаю.
Вот – город мой. Вот – видные окрест –
Трёхцветный флаг над городскою Думою,
А чуть повыше – над собором – крест»

Такую картину я воспроизвожу в своей визуальной памяти применительно к нескольким близким мне городам. Псков, приволжские Кинешма и Юрьевец… Есть много фотографий продолжающих стоять памятников вождю российского пролетариата, чья направляющая рука («правильной дорогой идёте…») указывает направление как раз на фоне святых церковных крестов.

Казалось бы, это является примером визуализации непримиримых противоречий. По-прежнему – одни люди яростно отстаивает особые идеологические ценности советского периода, другие отказались от них, проповедуют свободу выбора других жизненных приоритетов. Невозможно указывать другим людям, по какому пути они должны следовать. Путей много, в начале каждой дорожки пути стоят зазывалы и настойчиво приглашают свернуть именно к ним, обещая различные блага и преимущества. Кому верить? Или вообще никому? Как важно отыскать для себя (или в себе) точку опоры, о которой было сказано выше словами М.Голоса! Укрепить свой дух, опираясь на неё, видеть впереди свет прочных вековых истин, заповедей.

«А в мире шум стоит такой – себя не слышно!
Зарыться б в тишь, да с головой, лежать недвижно.
(…)
Мне ж надо всё против ветров, навстречу небу!
И «Будь готов!» – «Всегда готов!» – души потреба»

Каждый человек для чего-то был допущен на нашу землю. В знаменитой сказке «Синяя птица» Мориса Метерлинка в главе «Царство будущего» мы читаем: «Они (люди) сами этого пока еще не знают, но они непременно должны с чем-нибудь прийти на Землю: с пустыми руками туда не пускают…». Можно совершенно не думать на тему своего предназначения, ведь мы просто живём, учимся, трудимся, чем-то увлекаемся, совершаем свои открытия, общаемся с другими людьми, переживаем огромную массу чувств… И, тем не менее, предназначение будет исполнено. Как отдельного человека, так и народов, поколений. Останутся на земле следы: материальные, духовные. Будут построены следующие ступеньки для вновь приходящих на землю людей, наших потомков.

«В позолоте тёмных туч края –
Вспыхнет солнце или дождик брызнет?
На земле у каждого своя
Миссия, отмеренная жизнью.
(…)
Подморозит. И в печи дрова
Запылают. Судьбы – как мгновенья.
Но взойдут плотнее, чем трава,
Новые из плоти поколенья»

Бесконечны воды реки Мга, и это понимаешь, когда смотришь на них с высоты моста. Течение не остановить. Но скоро закончится плавание стаи чаек-страничек по её течению мимо моего взора. Не могу ответить, всё ли я успел прочитать и воспринять, как не скажу, что смог ответить (пусть даже самому себе ) в рассуждениях хотя бы на часть взлетающих со страничек вопросов. Пора уже отойти от перил и медленно вернуться по мосту-мостику на тот берег, откуда пришёл. Может быть, осуществятся мои надежды, и кто-то из читателей вслед за мной проведёт своё время размышлений у перил этого моста или другого моста через свою речку. Хорошо, если ему привидятся иные письмена и живописные картины, послышатся другие мелодии от звучащих в тиши инструментов.

«В ночной скрипке игры задушевность,
В ночной скрипке вибрация крови
Дарит запахи мне и напевность…
И предчувствие летних диковин»

Верьте, пожалуйста, верьте! Верьте в добро и в волшебную силу Слова. Верьте в то, что праведность и искренность души не останется незамеченной, что благородные дела вознаградятся в самый нужный момент вашей жизни. Какие бы сложности не пытались заслонить тучами небеса над вашей головой, верьте в наступлении светлых дней.

«А жизнь тебя не балует, прости,
Но веришь ты в обычные приметы.
И счастья капельки встречались по пути:
В дождливом небе синие просветы»

https://4.bp.blogspot.com/-t8T_L33YXXs/WrC-CNBdSyI/AAAAAAAAUDE/N8kNfq89PiEIehXMAidySchdGRfA7JniwCLcBGAs/s1600/DSCN2291.JPG


Приложение
Авторы, цитируемые в статье

Сергей Шипулин, г. Тихвин Ленинградской области, Литературное объединение «Автограф» (Шестой героической батарее посвящается)
Лаэрт Добровольский, г.Санкт-Петербург, член СП России («Откопали и нас… Наконец-то…»)
Сергей Савин, г. Выборг Ленинградской области, Клуб авторской песни «Ковчег» (Грёзы садовника)
Ирина Горбань, с. Макеевка Донецкой области, Донбасс. член СП ДНР член СП «Новый современник» (Сезон «градов»)
Владимир Савинов, г.Псков, писатель (Синие просветы)
Ирина Чемерзова, пос. Синявино Ленинградской области (Зимнее детство)
Александр Дрозденко, губернатор Ленинградской области (Семья ленинградская)
Борис Орлов, г. Санкт-Петербург, член СП России, председатель Санкт-Петербургского отделения СП России («В деревне люди чище и добрее…»; «Повадился ветер листву воровать…»; «Растопили осень сентябрём…» )
Николай Переяслов, г. Москва, член СП России, член Союза журналистов Москвы (Родное; От белого снега на сердце — бело)
Наталья Советная, г. Городок, Беларусь. Член СП России, член СП Беларуси, член СП Союзного государства («А в мире шум стоит такой…»; С думой об Украине; Из Севастополя письмо)
Олег Ващаев, г. Санкт-Петербург (Треугольник; В Румянцевском сквере (Покров); «Петроградская. Замедляемся. капремонт…»; «Жили на Выборгской стороне…»)
Виктор Гайчук, г. Йыхви, Эстония («Я останусь, тебя е зовёт к себе море…»; «Мир, васильками рассиненный…»; «В ночной скрипке игры задушевность…»)
Андрей Бениаминов, г. Псков, член СП России (Молотом по наковальне)
Марина Царь-Волкова, г. Санкт-Петербург (Забытое, далёкое, родное; «Жёлтое поле. Тихий пейзаж осенний…»4 «Утро над Волховом…»; Тихай охота; Очарованная странница; Простое, деревенское)
Светлана Конева, п. Мга Ленинградской области, член СП России (Дождались; Круг; Они ещё с нами; Край)
Игорь Деордиев, г. Санкт-Петербург, член СП России (Затихли избы)
Виктор Кудявцев, г. Санкт-Петербург, член СП России (Тишина, «…Одни маршрутки, а троллейбуса всё нет…»; «Вот снова весны повеленьем…»; Луга)
Юрий Иванов, п. Лебяжье Ломоносовского района Ленинградской области, член СП России (Пока жива смешинка в нас; Счастья малая планета)
Артём Бордесар (Б.А.Сарибеков), г. Пушкин (Санкт-Петербург), член СП России (Серебряный век)
Игорь Кабанов, г.Кировск Ленинградской области (В келье груди сложно крыльям расправиться; Монолог военного поэта; Приснилось мне; Память; Кто бы ни был ты, остановись вдали)
Владимир Панфилов, Прозёрский район Ленинградской области (Дремлют полинявшие палатки…)
Татьяна Игнатьева, Тихвинский район Ленинградской области (Пасхальное утро)
Тамара Панкова, г. Пушкин (Санкт-Петербург) (К 190-летию восстания декабристов)
Сергей Лифантьев, г. Санкт-Петербург (Русь прижмёт тебя к сердцу — Выборг; Соколик; Звон; Море)
Александр Соловьёв, Ленинградская область («Прилетай, приезжай, приходи…»)
Отец Григорий (Григорьев Григорий Игоревич), настоятель храма Рождества Иоанна Предтечи в Юкках Выборгской епархии, доктор медицинских наук, Заслуженный врач РФ, профессор, доктор богословия, член СП России (Иго мой – благо)
Виктор Кирюшин, Москва. Заслуженный работник культуры России, член СП России, член Союза журналистов России, председатель Совета по поэзии СП России (Елена Серебрякова. Беседа с поэтом Виктором Кирюшиным)
Елена Оленина, Выборг, Ленинградская область (Дирижёр)
Светлана Евстафьева, Выборг, Ленинградская область (Преддверие ночи)

Представлен итоговый сборник фестиваля «Словенское поле — 2016»

Представлен итоговый сборник
фестиваля «Словенское поле- 2016»

В отделе краеведческой литературы Псковской областной универсальной научной библиотеки 21 января нынешние и постоянные участники фестиваля поэзии «Словенское поле» представили общественности итоговый сборник стихов «Словенское поле-2016».
Координатор конкурса, член правления регионального отделения Союза писателей России Андрей Бениаминов, открывая встречу, отметил, что очень многое в этом году случилось впервые. Впервые у фестиваля состоялась молодёжная номинация. Впервые появился дополнительный экскурсионный день, позволяющий дальним гостям подробнее познакомиться с древней псковской землёй. Впервые зародилась новая традиция возложения цветов к солдату Первой мировой война на набережной реки Великой.
При этом фестиваль активно обрастает новыми друзьями, стремительно расширяя географию. 80 участников конкурсной и внеконкурсной программ, 72 автора в итоговом сборнике – что ни цифра, то уже и новый рекорд.
Даже предисловие к книге «Словенское поле-2016» создавать не пришлось. Достаточно было поставить в начале подборку откликов от участников действа и всё сразу становилось понятно.
Затем А. Г. Бениаминов предоставил слово авторам, которые познакомили со своими стихами, вошедшими и не вошедшими в сборник. Выступили Надежда Камянчук, Дина Дабришюте, Олеся Соловьёва, Людмила Писарь, Наталья Лаврецова, Александр Себежанин, Иван Иванов, Николай Рассадин.
От Великих Лук приветствие фестивалю передали Андрей Канавщиков, Татьяна Лапко. Юрий Ишков подарил Псковскому отделению СП календарь «Святыни земли Великолукской» и познакомил со своей новой книгой стихов «Великолучье».
Сергей Горшков адресовал присутствующим, кроме своих произведений, благословением своего духовного отца. Владимир Савинов читал не только своё, но и передал привет из Москвы, от Ольги Флярковской-Левкиной.
Читали стихи также организаторы фестиваля Андрей Бениаминов и Вита Пшеничная. Причём, Вита обратила внимание на очевидный элемент творческого роста многих пишущих. В качестве подобного примера, она привела стихи Александра Петрова, известного больше как бард Александр Борода (иногда пишут и Барада, для юмора), голос которого со временем только крепнет.
О поэзии и фестивале говорили Тамара Соловьёва, Татьяна Рыжова, Ирена Панченко, Виктор Зверев. Со своими философскими миниатюрами познакомил Николай Либиков, пожелав беречь себя, но не экономить.
В целом представление сборника участников фестиваля «Словенское поле» стало хорошей проекцией самого фестиваля, когда все желающие могли убедиться в поэтическом уровне этого международного по своим масштабам действа. Убедиться и решить, что на это главное поэтическое событие в Псковской области, практически ставшее визитной карточкой областного отделения СП, следует ездить.
Никто не умаляет Пушкинский праздник. Но там часто театра и музыки бывает больше, чем стихов. Уж что есть, то есть…
Возвращаясь же к итоговому сборнику, следует отметить, что от авторов-великолучан туда также вошли стихи Светланы Размыслович, Анны Махно, Татьяны Гавриловой, Владимира Павлова, Алёны Жегловой. Дело теперь за читателями. Организаторы пообещали, что книга «Словенское поле-2016» в обязательном порядке будет передана во все областные библиотеки.

А. КАНАВЩИКОВ
Фото Татьяны ЛАПКО

«Дети войны» Ивана Калинина

Владимир Савинов

«Дети войны» Ивана Калинина

Памяти Ивана Егоровича Калинина

«…И получается так, что «дети войны» умирают…» – эта фраза рефреном звучит в книге «Дети войны» (*), которую написал Иван Егорович Калинин и летом 2014 года представил общественности Пскова. Я не оговорился, называя небольшую брошюру в 36 страниц книгой. По-моему, за скупым повествованием автора о собственной горемычной судьбе в детские годы (военное и послевоенное лихолетье), а также за размышлениями, почему заложенная много лет назад несправедливость по отношению к «детям войны» до сих пор не может быть устранена (искуплена) в нашей стране, можно разглядеть большую книгу о таких основополагающих вещах, как мировоззрение, мораль, культура…
Я даже осмелюсь сказать, что речь по большому счёту идёт о выборе направления движения российского общества, о его состоянии и здоровье. Но я не собираюсь говорить в этой статье об экономическом и политическом строе, прочих атрибутах государства. Можно не волноваться.
О своей книге «Дети войны» Иван Егорович, в частности, рассказал вскоре после выхода её из печати в литературной гостиной на Рижском, 64, где среди собравшихся псковских писателей, поэтов, просто участников гостиной, было не мало тех, кого можно отнести к категории «детей войны». Но не только им были понятны и горькие переживания автора, вспоминавшего голодное и холодное детство, и его нынешнюю острую печаль от того, что огромное множество людей в стране остаются обездоленными, а помощи им ждать вроде бы уж и не приходится. Атмосфера встречи на той литературной гостиной, конечно, не была такой приподнятой и оптимистичной, как обычно на презентации новой книги или рассказе о литературном событии. Вместо аплодисментов раздавались печальные вздохи присутствующих и искренние слова благодарности автору, взявшему на себя такую миссию «разворошить тяжёлый вопрос» отношения общества к старикам. Да, именно к старикам, потому что «дети войны» на сегодняшний день это весьма пожилые люди, те, кто ещё живёт среди нас, а не ушёл в мир иной, так и не дождавшись ответа на множество трудных вопросов, которые они вправе были задать родному государству, властям высоким и пониже.
Формальные определения, кто относится к категории «детей войны», Иван Егорович не единожды даёт в своей книге. Он, родившийся 17 апреля 1940 года, как раз являет собой типичный пример, подпадающий под все эти определения. И у него, автора книги, накопилось много вопросов. Не только о том, какие льготы следовало бы установить нуждающимся «детям войны» и нужны ли эти льготы вообще.
«Да… Великая многоголосица… На самом верху. Кажется, произошло разделение на тех, кто пишет проекты в защиту «детей войны». И тех, кто готовит отписки на них…».
Я не один раз перечитал книгу Ивана Егоровича. Признаюсь, что хотя формально не отношусь к «детям войны» (родился в 1952-м), и моё детство сложилась без горестных отметин, мне не сложно представить всё, о чём он написал. Рассказы мамы, жившей во время войны в деревне, отца, воевавшего с 42-го по 45-й, литература, в конце концов, жизненный опыт, личное общение со многими старшими товарищами, друзьями, дают такую возможность. Возвращался я к книге Ивана Егоровича, когда к 70-летию Победы задумал написать несколько стихотворений, объединённых темой «Послевоенные мальчишки». Готовые стихотворения я показал нашему общему с Иваном Егоровичем другу Николаю Михайловичу Мишукову. Он, родившийся в декабре 32-го, в полной мере познал все «прелести» сиротского скитания в военные годы, о чём талантливо написал в своей автобиографической поэме «Судьба». Как не отдал богу душу, сам удивляется. Николай Михайлович дал совет подготовить публикацию стихотворений вместе со статьёй о книге «Дети войны» И.Е.Калинина. Теперь я снова возвращаюсь к книге Ивана Егоровича.
«…Дело всё в том, что ответы на поставленные вопросы лежат гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд».
Именно в этом утверждении, возможно, находится сердцевина самых тяжёлых переживаний автора. Конечно, очень хотелось бы, чтобы в масштабах страны действовал закон, по которому «дети войны» не испытывали бы материальной нужды, жили бы во всех отношениях достойно, как это происходит с их ровесниками в той же Германии (Иван Егорович не понаслышке знает, как живут старики в этой стране). Хотелось бы, чтобы депутаты и правительство нашли в себе так называемую «политическую волю» и разобрались во всех нюансах для принятия такого закона. Правда, не поздновато ли уже? «…Дети войны. Они уходят из жизни раньше времени…».

Иван Егорович много лет проработал в органах, как это сейчас называется, муниципальной власти города Пскова, следовательно хорошо знает сложности прохождения подобных законов. Я думаю, поэтому он в своей книге не выдвигает собственный проект решения проблемы. Рассказывает, что в ряде областей России действуют региональные законы, по которым каким-то особым образом «отсортированным» «детям войны» доплачивают к пенсии где четыреста рублей, а где пятьсот… Я понимаю, какие гигантские силы были затрачены борцами за права «детей войны», чтобы «выбить» эти смехотворные материальные льготы. Честно говоря, хочется спросить: – И это всё?
Вспоминаю своего отца в последнее десятилетие его жизни, пришедшее как раз на безумные 90-е годы, пока его не стало на следующий день после известного на весь мир 11-го сентября 2001 года. К тому времени он уже не работал. Ветеран войны, кадровый офицер с большой выслугой, заслуженный человек, получал хорошую по тем временам «военную» пенсию, имел другие ветеранские льготы. Но почему-то часами сидел в глубокой задумчивости на диване, устав возмущаться потоку безотрадных новостей, что бесконечно показывали по телевизору. Порой состояние отца было близко к депрессии, ему даже назначались лечебные препараты. И это мой папа, умеющий пошутить, спеть песню под гармошку, всегда спокойный и рассудительный, без особого труда находивший ответы на сложные вопросы человеческого бытия? Я старался его «расшевелить», обращаясь с настойчивыми просьбами записать в тетради воспоминания о годах молодости. Особенно меня интересовали военные годы, о которых ранее отец никогда мне прежде не рассказывал (может, я не очень интересовался прежде). Так позднее появились мои стихотворные «Рассказы отца», полностью основанные на его записях. Но в чем была главная причина такого удручённого состояния отца? Я помню, что более всего он сетовал на разочарование тем, что реально происходило в стране, начиная с «отрыжек» периода застоя, а далее с начавшейся «перестройкой».
Вдруг оказалось, что в стране, победившей фашизм и, казалось бы, очень успешно строившей «развитой социализм с человеческим лицом», да ещё решившей перестроиться и ускориться, слишком многое идёт как-то не так. В частности, старики вообще и ветераны войны, в их числе, оказались на обочине внимания общества и власти, цена их завоеваний девальвирована. Затевались и выполнялись в стране коренные нововведения, но власти не потрудились ни посоветоваться с ещё вполне жизненно активными ветеранами, ни объяснить им того, что уже успели «натворить». Поколение победителей десятилетия отстраивало своё отечество, затем ожидало обещанной «заслуженной и благополучной старости», а получило бардак в стране и полное забвение с лицемерными знаками внимания власти в виде поздравительных открыток к 9 мая. И умирали один за другим ветераны не от голода-холода, не от смертельных болезней, а от лютой тоски по несбывшейся мечте пожить по-человечески. Вместо благодарности за самоотверженный труд получили очередную революцию, которая вновь сулила всё разрушить «до основания, а затем…». То, что последовало затем, мы расхлёбываем до сих пор. Уже без наших рано ушедших родителей. Я до сих пор уверен, что если бы отец мог жить, уверенно понимая, что он не зря воевал и трудился, что он и его ровесники реально не забыты хотя бы в своих городах и сёлах, то спокойно прожил бы ещё немало лет. Ведь хорошо известно, что неизлечимые болезни берут верх над человеком, когда он морально истощён тоской и несправедливостью. К сожалению, даже любовь родных не всегда может противостоять отрицательным эмоциям старшего поколения, забытого страной. Разговаривая с отцом перед его уходом, я в этом убедился. Вот почему 4 мая 2006 года написал стихотворение «Размышления перед 9-м мая»

Не надо только лицемерить
в день этот яркий, господа…
Размером пенсий не умерить
ни ветеранские года,
ни их печаль, ни их болезни,
забвенье полное подчас,
лишь на трибуне стихнет глас
очередного кандидата…
Победы старые солдаты –
они смятением полны,
им не понять такой страны,
где их заслуги бесполезны…

Кто перед ними объяснился,
что разворован их завод? –
в сорок девятом возродился,
а вот сейчас едва живёт…
Кто попросил у них прощенья
за то, что брошены поля,
и плодородная земля
пропала в бездне безразличья?..
Уж вы хотя бы для приличья
усмешку сбросили б с лица
и не твердили без конца,
что «не имеем отношенья…»

Теперь, по всему видно, наступила очередь забывать «детей войны». Вроде бы, эпоха уже совсем другая, а что поменялось в отношении к следующему поколению «старичья»? Помните название повести Бориса Васильева «Вы чьё, старичьё?» (1982), которое стало нарицательным, если речь идёт о равнодушии к пожилым людям?
Иван Егорович Калинин с предельной откровенностью и горечью пишет о том, что изменения к лучшему почти не заметны. «Старикам по имени «дети войны» не вписаться во вновь создаваемые системы. Их ментальность не позволяет туда войти… Честность, порядочность, романтизм – это всё из прошлых «сказок». Так и суждено им доживать свой век на «задворках рухнувшей Империи». Деды не понимают детей и внуков, а те, естественно, не понимают доживающих свой век предков…».
Уважаемый мною автор «Детей войны», делая в книге обзор пустопорожних усилий властных энтузиастов преломить ситуацию (что очень похоже на предвыборные «телодвижения»), обращает внимание, что речь каждый раз идёт только о мифических денежных прибавках. При этом он знает, что не это является остриём проблемы. Знает он также о том, что в последние годы по указанию федеральной власти ветераны войны (как мало их осталось!) получили новое жильё, если в нём нуждались. Но сколько известно по стране случаев, когда забыли про одиноких ветеранов, когда в распределение жилья ветеранам вмешивались мошенники. «…Я радуюсь любым заметным успехам, росткам чего-то нового в стране», – пишет Иван Егорович. Но далее продолжает: «Беда… в другом. Чаще новое выступает как частное, как эпизод… о нём пишут, его пиарят…». Вот она – суть! Видит её Иван Калинин, ежедневно ощущает на собственном примере и таких же, как он, «детей войны.
Отсутствует в нашем российском обществе непреложный закон УВАЖЕНИЯ К СТАРШЕМУ ПОКОЛЕНИИЮ. Это не норма Конституции, федерального или регионального законов. Это – закон СОВЕСТИ, закон, если хотите, православной морали. Он не зависит ни от политики с экономикой, ни от каких-то сиюминутных материальных сложностей в стране, ни от личностей руководителей страны. Его наличие зависит от должного ВОСПИТАНИЯ всех и каждого. Такого целенаправленного воспитания, я смею утверждать, нет в необходимом масштабе в нашей стране ни на каких уровнях (семья, школа, учреждения культуры, литература, средства массовой информации). Увы, в новом российском обществе, наверное, забыли, что единое целое: «молодым везде у нас дорога, старикам всегда у нас почёт» – нельзя рвать на две независимые части. Есть, к сожалению, из положительного в этом направлении только лишь «частые случаи», как пишет Иван Егорович. Наоборот, очень много АНТИВОСПИТАНИЯ, когда на первый план выводятся такие достоинства, как завоевание первенства в обществе любой ценой, когда культура подменяется шоу-бизнесом с его пропагандой бездуховности и культом развлечений, когда в образовании детей главной ценностью является ловкое умение получать высокие баллы в формализованных тестах по учебным предметам. А стремление отдельных «чудиков» во всём жить по совести признаётся каким-то древним атавизмом.
Впрочем, чему удивляться? Ведь это так по-западному, так соответствует той продвинутой европейской и американской морали и системе ценностей, к которой с кем-то оплаченным рвением стремились и стремятся наши оголтелые реформаторы, не признающие и осмеивающие истинные «патриархальные ценности». Читатель скажет, что, мол, автор «Детей войны» с одобрением пишет о том, что в западных странах (я добавлю: и в развитых азиатских странах – Японии, Южной Корее, а теперь и в Китае…) к старшему поколению относятся очень достойно. Отвечу, что, к сожалению, равнодушное и злое всегда оказываются настолько прилипчивыми, что для свершения добрых дел не хватает душевных сил, чистоты помыслов, умения быть благодарным.
Огромное спасибо Ивану Егоровичу Калинину за очень нужную и важную книгу «Дети войны». Искренне хочу, чтобы она достигла цели, которую он определил, берясь за свой чрезвычайно волнительный труд.

Всей душой поддерживаю стремления людей, на практике старающихся облегчить жизнь «детей войны», особенно тех, кто остался одинок, испытывает чувство забвения, а тем более нуждается в помощи. Но при этом буду настаивать на единственно, по-моему, верном пути исправления ситуации: в отношения к старшему поколению должны вернуться не показные, а истинные СОВЕСТЬ, УВАЖЕНИЕ, БЛАГОДАРНОСТЬ, ЛЮБОВЬ. Мы не должны забывать не только тех, кто лежит в вечном покое, но, в первую очередь, не обходить душевностью и вниманием живущих среди нас. Им это сегодня нужнее, чем прибавка к пенсии, честное слово.

Вот такое у меня получилось предисловие к стихотворениям, которые я в канун 70-летия Победы написал и посвятил Ивану Егоровичу Калинину и другим знакомым «детям войны», имеющим разные судьбы, а также друзьям, родившимся вскоре после войны. В общем, замечательным нашим старикам.

Безотцовщина

Не вернулся кормилец в семью.
Мать всё верила – жив! – и ждала.
Год без вести – смирилась. Свою
Жизнь устроить, быть может, могла,
Только где там вдове с малышнёй –
В их деревне и вовсе никак.
А сынишка, что вырос с войной,
Ждал отца и ходил на большак.
Может, завтра машина придёт?
В ней отец, что на фронте пропал.
Он за плечи мальчишку возьмёт,
Вспомнив, как, уходя, обнимал.

А пока безотцовщиной звать,
А пока спать голодным ложись.
Измоталась, работая, мать.
Не такой представлялась им жизнь.
И вопрос в пустоту: – Почему?
Виноват перед кем он и в чём?
Выпадает на долю ему
Труд недетский с пустым трудоднём.
У реки где-то слышится смех,
Беззаботно шумят пацаны.
Справедливость отнюдь не для всех,
Так усвоили дети войны.

Жизнь крутых косогоров полна,
Трудно парню в пути не упасть.
На мальчишку не глянула власть,
Словно вовсе ему не должна.
Жизнь отца – ей какая цена,
Если был на войне рядовым?
Безотцовщины злая стена –
Как пред нею остаться не злым?
Ничего не теряя, сложить
В сердце малые капли добра
И судьбе оставляя вчера,
Завтра новой надеждою жить.

Отец вернулся

Послевоенные мальчишки,
Седьмой десяток позади…
Кричали вы: – Фашистам крышка!
И орден красный на груди
Отца, к кому он смог вернуться,
Рукою гладили… – Ура!
И к гимнастёрке прикоснуться
Уже смелее, чем вчера,
Хотелось… снова убедиться:
Живой отец, живой – не снится!
А во дворе друзей собрать,
Про батю гордо рассказать.

Послевоенные мальчишки

Послевоенные мальчишки, мы все – седые старики.
Да что сказать: костры погасли, кой-где краснеют угольки.
Но пламя наше разжигалось в салютных залпах над Кремлём,
В мартенах, домнах и ракетах рвалось неистовым огнём.

Кто смельчаки, кто хулиганы, кто и «ботаники» в очках,
Мы север покоряли в тундре и на ледовых пятачках;
На юге сеяли и жали, ломали уголь под землёй,
И школы строили повсюду, и занимались с ребятнёй.

Такое наше поколенье, всё на плечах своих несли.
Но что-то мы недоглядели, не распознали, не смогли.
И в годы злого камнепада страны расползся материк,
Кровь ран-границ спеклась, и высох всеобщей близости родник.

Кого винить? Таких, кто снова «до основанья, а затем…»?
Кто проиграл ещё на старте «соревнованье двух систем»?
Предателей отцовской веры в то, что незыблема страна,
Свернувших руль, страшась дороги, лишь только стала не ровна?

Виним себя – «врагов» не ищем – за «девяностых» глухоту,
И только боль в груди за павших терпеть почти невмоготу.
А небо чистое бездонно – к себе всё чаще манит взгляд,
Куда уходите, мальчишки… не возвращаетесь назад.

Отцовский орден краснозвёздный, наследство доблестной поры,
Не затушуют шутовские, кривозеркальные миры.
Россия, вера, справедливость – всё, что нам свято, что в чести –
Как стяги – сыновьям вручаем и завещаем их нести.

Калинин 2Эту статью я писал с последние дни декабря 2015-го. Через несколько дней мне сообщили прискорбную весть, что 2 января 2016-го Ивана Егоровича Калинина не стало.
«…И получается так, что «дети войны» умирают…»


(*) Калинин И.Е. Дети войны. Воспоминания. Размышления. Обзор… — Псков: Издательство «ЛОГОС Плюс». 2014.

Станислав Золотцев: любовь к Родине

Станислав Золотцев: любовь к Родине

Владимир Савинов

Как хотелось бы услышать сегодня мнение Станислава Александровича о теме моей статьи, указанной в заголовке. При жизни, к сожалению, мне не пришлось с ним поговорить по этому вопросу. Слава Богу, что писатель, поэт и публицист Станислав Золотцев может через время и пространство высказаться на любую тему, которая искренне его волновала и остаётся жить в созданных им произведениях. Станислав ЗолотцевТема любви к Родине в сознании человека очень не простая, для Станислава Александровича тоже. В то же время, по-моему, поскольку любовь является чувством интимным (и к Родине в том числе), то не надо пытаться стороннему наблюдателю её объяснять. Я хотел бы предупредить читателя, что также не собираюсь ничего «препарировать» и доказывать. А вот напомнить, как и в каких произведениях Золотцев рассказывает о любви к Родине, хотелось бы. Этим побудить уважаемого читателя находить в его творчестве ответы на собственные вопросы, возникающие при тех или иных сомнениях и противоречиях.
Допускаю, что мне при небольшом объёме статьи не доведётся достаточно полно и глубоко проникнуть в эту тему, особенно по многим стихотворениям Золотцева, в которых нет слов «родина», «любовь», хотя и в них строки изнутри незримо насыщены любовью к своей родной земле, к своему народу. Почти не затрагиваю я прозу Золотцева, в том числе его известный роман «Столешница столетий», в котором автор отдаёт дань своим родным людям, своей «родове», объясняя читателю, что «в истории моей родовы, как в капле воды – окоём, отразилась История моей Родины».

История России уже на памяти нашего поколения насыщена всевозможными «эпохами перемен», экспериментами меняющихся властей над народом и природой, попыток новых сумасшедших завоевателей «разделить и властвовать». Как при такой жизни не растеряться, не упасть духом, не посчитать страну «пропащей»? Станислав Золотцев во многих произведениях показал, что даже в самые критические моменты любовь к родине спасает: через боль и страдания или, наоборот, через ощущение завораживающей красоты, беспримерной силы и непокорности врагам, человек находит опору, ориентиры, обретает веру в будущее.

«Летописец любви, никого не прошу я о помощи,
Только память мою – где в разливе добра и тепла
Набухают росой их червонные гривы до полночи,
И малиновый жар излучают большие тела»

Эти строки из известнейшего стихотворения Золотцева «Два коня» (1), в котором поэт сказал так много и так ясно о себе, о жизни, о любви, о Родине, что, кажется, прочитай его ещё и ещё раз внимательно с чутким сердцем, и больше ничего не надо объяснять, отыскивать акценты. Впрочем, я признаюсь, что в 2009 году я сам написал статью «Рассуждения о стихотворении «Два коня». Но тогда в этом, действительно, была необходимость.

Не все настоящие почитатели поэзии и прозы Золотцева, наверное, знакомы с его яркими, безукоризненно профессиональными статьями о русской литературе. Статьи разбросаны по разным литературным журналам, многие из которых находятся ныне в архивах (например, журнала «Сибирские огни»), на полках библиотек. Об активной работе С.А. Золотцева как литературного критика, искреннего и мощного просветителя, необходимо было бы провести отдельное исследование. Обращаю внимание читателя на статью «Сын русской вечности», посвящённую 190-летию М.Ю. Лермонтова. Мне она помогла многое узнать и понять из того, что связано с трагической личностью изумительного русского поэта. Станислав Золотцев в статье подробно пишет о горячей любви Лермонтова к Родине, поскольку на эту тему по отношению к Лермонтову до сих пор бытуют превратные мнения. Золотцев обосновывает своё категорическое отрицание приписываемого Лермонтову авторство стихотворения со словами «Прощай, немытая Россия…» Я думаю, что скорее всего Станислав Золотцев на протяжении длительного периода своего творчества отождествлял собственные чувства и переживания с переживаниями любимого им Лермонтова. Что означает любовь к Родине, какая она, откуда возникает, почему подвергается столь жёстким испытаниям? Мне кажется, Золотцев задавал себе эти вопросы, ощущая неразрывную связь современного русского поэта с великим поэтом и человеком незапятнанной чести Михаилом Юрьевичем Лермонтовым.
«Русская литература – космос, где ни одно светило не существует само по себе, где любая звезда рождает новую, даря ей свой свет. Сказано же «Лермонтовым: «И звезда с звездою говорит»…
Станислав Золотцев по моему мнению является ярчайшим поэтом и писателем в ряду «привитых» поэзией Лермонтова. Прошу читателя не цепляться за слово «звезда», потому что следует его понимать в истинном лермонтовском смысле, а не в пошлом и современно-обиходном.
Читаем:
«Верой для Лермонтова, причём, самой высокой, страстной и всепоглощающей была любовь к родной земле. К Отчизне, к России… И в этой любви, в этой неистовой вере он тоже спорил сам с собою, жестоко и непримиримо спорил. «Странною» называл он сам свою любовь в стихотворении «Родина», и она действительно была такой, донельзя противоречивой. Но не в том только, разумеется, была её противоречивость, что поэт, ощущая себя кровным сыном и певцом России, как говорится, «бичевал пороки» тогдашнего общественного строя, метал стрелы в вельмож.(..) Здесь особого (да и никакого) противоречия не было. Он был подлинным патриотом, а поэтому понимал: его Родина – это одно, это вечное, а её государственная система – это совсем иное».
Станислав Золотцев воистину пропустил эти строки через своё сердце, так как его вера рождена из этих же источников. Любовь, боль и тревога за настоящее и будущее России. Любовь безотчётная, всем сущим в человеке, не подчиняющаяся логике рассудка, как у Лермонтова:

«Но я люблю – за что, не знаю сам –
Её степей холодное молчанье,
Её лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек её, подобные морям…»

Поэт свою любовь к Родине может выразить в строчках бесконечной нежности к колоску в поле, к маленькой лесной речушке, к чистому роднику, к песне малой птахи, когда через милый сердцу образ в неистовой любви обнимается вся «широка страна моя родная». А какие противоречия? Вот первое.
«Но как же трудно бывает любить то, что есть перед тобой в будничной жизни, любить страну, зная, что в ней царят невзгоды, произвол, беззаконие…» Это написано о Михаиле Лермонтове.
А вот Станислав Золотцев пишет о себе:
«…Попробуем, читатель, полюбить нашу Россию, сегодняшнюю нашу землю, нынешнюю нашу страну, которой так нелегко живётся. Много в ней (…), мягко говоря, радости не вызывает, и есть немало таких примет, её повседневья, на которые трудно смотреть без гнева и горечи. Но другой России у нас нет – как не было её и у автора «Бородина».

Второе горькое противоречие. Миллионы русских людей на «генетическом уровне» или через понятные им «милые образы» любят свою Родину. Им до глубины души близки: любовь к «отеческим гробам», гордость за победы Отечества, преклонение перед высочайшими образцами культуры, науки, восхищение личностями, которые во все века остаются гордостью России.
Но почему же тогда любовь людей не сберегает Родину от сокрушительных потрясений и провалов, которые периодически в её истории происходят отнюдь не по вине природных катаклизмов? Виноваты же в этих потрясениях всегда тоже люди. Значит, кто-то Родину любит не так? Или даже совсем не любит и, наоборот, презирает, ненавидит? Как будто это уже не сыновья и дочери России, а отчуждённые холодные иностранцы или перерожденцы, не имеющие ничего общего со страной предков. А те, кто искренне любит Родину, ничего не могут сделать, чтобы защитить от приносимого ей вреда?

«…А в великой стране, что когда-то Святой величалась,
Чужеземцы в святынях пируют и пляшут уже!
…Вот поэтому мне давят горло и горечь, и жалость,
И последнего мига болит ожиданье в душе».
(С.А. Золотцев. «Дума»)

Для настоящего поэта эти противоречия разрешаются в бескомпромиссной борьбе оружием Слова: его поэзия не только выражает боль, горечь и жалость, но очищает умы и души сограждан от смуты и грязи, укрепляет веру, умножает силы в противостоянии с нелюбовью, потерянностью родной почвы под ногами. На этом пути вместе с Лермонтовым ( и другими истинными, «корневыми» поэтами и писателями России) я вижу Станислава Золотцева.

«Зажги свое сердце от солнечного луча,
Пронзившего сосен янтарные терпкие смолы.
Пусть будет, как в юности, кровь горяча
И тяжкие раны затянет живицей веселой.

Зажги своё сердце от жарко-малиновых стрел
Кипрея, который зовётся у нас иван-чаем,
Чтоб сладостный пламень озябшую душу согрел,
Шмелиным нектаром уставшую плоть угощая.

Зажги своё сердце от этих шеломов златых,
Веками венчающих белые наши соборы.
Пусть голос твой станет на время торжественно тих,
И древняя вера его поведёт за собою!»
(С.А. Золотцев. «Зажги своё сердце» )

Да, у Золотцева во многих произведениях «любви не бывает без боли», но всё равно на первом плане у поэта неистребимая вера в величие России, её историческое предназначение – нести свет правды всему человечеству.

«И какие вы рельсы на Млечном пути ни положите,
В них опять зазвенит неизбывный славянский мотив…»
(С.А. Золотцев. «Два коня»)

В сборнике стихов 90-х годов «Всё пройдёт, а Россия останется», в стихотворении «…Однажды с гражданской войны» читаем:

«За нами века и века трудов и науки,
Славянского света река, и дети, и внуки,
И предков родных имена, и храмы святые,
За нами родная страна, за нами – Россия».

«Славянского света река» никогда не останавливает своего течения, и она будет протекать по нашей земле вечно. В это Золотцев верит свято, указывая на источники непрерывности и вечности славы России.
В то же время мы знаем, насколько непосильным было давление окружающей жизни на сознание и горячий нрав поэта. С реалиями современности он справлялся, только укрепляя свою веру общением с верными и неподкупными друзьями-литераторами, а также со своими читателями, находя в них поддержку и честный отклик на горячие (а бывало и резкие) рифмы. Мы были свидетелями прямого общения Станислава Золотцева во время выступлений с большим количеством публики, например, в Псковском драматическом театре им. А.С. Пушкина. Ещё поэт питал свои душевные силы из святых родников Изборска и созерцая овеянные легендами просторы заповедных уголков Пушкинского Святогорья.

«Каждый раз, когда в судьбе морозило,
Грел её родных имён огонь:
Древний град Изборск, Чудское озеро,
Крепость Порхов и река Шелонь…

Хоть корми меня на чистом золоте –
Снова уведёт дорожный дым
К ситцевым полям над синью Сороти,
К трём горам, единственно Святым…»
(С.А. Золотцев. «Псковщина»)

Прочитайте и почувствуйте, какой любовью и верой светятся строки из романа «У подножья Синичьей горы»? (3)
«Вокруг меня простиралась заповедная земля. Земля Пушкина. За моей спиной стоял его дом. За ним – весь в снегу – дремал его сад, некогда основанный моим дедом. Меж деревьями, окутанные снегом, хранили своих медоносных жительниц пчелиные дуплянки. С малых лет приросший к Святогорью, я всегда считал эту землю своей родиной. Теперь на ней завершался день, в котором я впервые по-настоящему понял, что я – русский.
Русский не потому, что так написано в неких бумагах с гербовыми печатями, удостоверяющими мою личность. А потому, что я останусь им и тогда, когда меня уже не будет в живых. Потому, что на этой земле я буду жить всегда. По крайней мере до тех пор, пока люди на ней читают стихи Пушкина. До тех пор, пока они помнят, что живут у подножия Синичьей горы…» (3)

Острым и неистребимым чувством любви к Родине Станислав Золотцев сродни своему поэтическому единомышленнику поэту-воину Игорю Григорьеву. В этом не остаётся никаких сомнений, когда читаешь «Очерк о жизни и творчестве Игоря Григорьева «Зажги вьюгу!» (4). Здесь следует сказать, что само появление этой книги в юбилейный для Золотцева 2007 год, написанной на одном дыхании, говорит о многом: Станислав Александрович выразил в ней не только горячее дружеское уважение своему старшему товарищу, превознося его поэтическое наследие на высочайший уровень, не только отважно защитил от бытовавших нападок шельмовщиков, но буквально отождествил поэта и личность Игоря Григорьева с чувством любви к Родине.
«Игорь Григорьев – глубинный талант, глубинно-чистая душа, предельно искренняя, неспособная лгать. Предельно (или даже запредельно) самоотверженная. (…) Любовь к Родине была для него главным в жизни, а стихи – его сутью и сутью выражения этой любви».
Золотцева в годы своей юности, а затем студенческой молодости, хорошо знал Игоря Григорьева, и его восхищает и поражает цельность натуры незаурядного и сильного духом земляка-поэта. Поэзия и любовь к Родине не могут существовать отдельно, как небо, что укрывает нас, и воздух, которым мы дышим. Этим восхищением и признанием правды Игоря Николаевича Григорьева пронизана вся книга «Зажги вьюгу!».
«Я поэт потому, что у меня Родина есть» – это Игорь Григорьев мог бы сказать (и говорил) о себе с полным правом: родной край не был для него «малой родиной», только – с большой буквы». Эти слова Станислав Золотцев пишет о Григорьеве, как о себе самом.
Поэт без любви к Родине превращается в механическую печатающую машинку, записывающую рифмы, что никогда по-настоящему не проникнут в души людей.

Читаю строки Золотцева о Григорьеве, а также стихи самого Игоря Григорьева о событиях и переживаниях военной партизанской молодости, и укрепляюсь в убеждении, что истинная любовь к Родине рождается в сердце человека, которому довелось со своим народом в полной мере пережить лихолетье, страдания и потрясения. «Не познаешь беды, не оценишь радости…» Выйти из общего испытания и видеть, что Родина не сдалась, она страдает, но надеется, бьётся за свою единственную правду, очищается от скверны и возрождается к новой жизни…
В своей любви к Родине такие поэты НИКОГДА ей не изменят, не покорятся унынию, какие бы сомнения не мучили. Мало того, настоящий поэт никогда не станет опускаться до кликушеских воплей, что «страна пропала», её «сгубили», она «нагая и нищая…». Золотцев пишет: «И даже если кто-то из общественных деятелей или литераторов, всерьёз себя патриотами зовущих, слёзно восклицают в своих выступлениях: всё, кончилась Россия, сгубили её под корень супостаты… подобные стенания опять-таки всё о том свидетельствуют: эти люди либо плохо знают многовековой тернистый путь Отечества нашего, либо – слабо ощущают его сердцем. Иначе бы понимали: не первый снег нам на голову, сдюжим, одолеем и эту Смуту…».
Любовь придаёт силы в преодолении всех смут и трудностей. В этом нет сомнений у Игоря Григорьева и его близкого друга писателя Фёдора Абрамова, поэта Сергея Поликарпова, которые по словам Золотцева «при всей непростоте своих характеров – были для меня едва ли не самыми натуральными людьми среди литераторов, которых мне довелось знать в моей литературной молодости».
В этих словах я вижу оценку подлинной искренности, открытости, отваги и бескомпромиссности мыслей, высказываний и поступков, которую Станислав Золотцев даёт своим литературным учителям. Не могу здесь не привести полностью стихотворение Игоря Григорьева «Поэты», о котором Золотцев написал: «Оно мне сегодня представляется не просто программным – это завет для любого, кто хочет избрать своим поприщем Русское Слово. Наконец, по моему убеждению, это вообще одно из лучших и самых возвышенных произведений моего старшего псковского товарища»

«Мы воли и огня поводыри
С тревожными раскрытыми сердцами,
Всего лишь дети, ставшие отцами,
Всё ждущие – который век! – зари!

Сердца грозят глухонемой ночи,
За каждый лучик жизни в них тревога, –
И кровью запекаются до срока,
Как воинов подъятые мечи.

Взлелеявшие песню, не рабы –
Единственная из наград награда!
Нам надо всё и ничего не надо.
И так всегда. И нет иной судьбы.

Нас не унять ни дыбой, ни рублём,
Ни славой, ни цикуты царской чашей:
Курс – на зарю!
А смерть – бессмертье наше,
И не Поэт, кто покривит рулём»

Да, не поэт, кто легко сворачивает с трудной и тернистой дороги, ведущей к далёкой заре и могущей, наконец, осветить Отечество. Не поэт, кто выбирает иные направления: достижение личного блага, личной власти с перешагиванием на этом пути через судьбы товарищей. Разве можно считать достойной такую жизнь, где любовь к Родине (особенно в её критические периоды) подменяется лицемерной высокопарщиной и самолюбованием от каких-то «литературных и общественных» достижений?
Станислав Золотцев пишет пусть о неустроенной, подкошенной невзгодами, но всё равно другой жизни, в которой он не представляет себя без постоянных переживаний о Родине:

«Сердцевину в ней разлады и разбои
Не убили, хоть и крепко подкосили,
И осталась эта жизнь самой собою,
Потому что эта жизнь – сама Россия!
(С.А. Золотцев. «»разругались меж собою…». (5))

Поэт собирает в кулак всю свою волю, чтобы преодолеть боль сомнений и огромную досаду на то, что страна в переломные годы мечется, как в горячке, а народ теряет ориентиры. Он видит, как лучшие люди: единомышленники поэты, друзья офицеры, честные журналисты физически и морально не выдерживают адского напряжения в сознании и душе («и кровью запекаются до срока…»). Из одного стихотворения в другое прорывается возглас, призывающий держаться, не остужать своей любви.

«…И всё ж – не замолкай, последний соловей.
Не замолкай! Пусть воздухом заморским
Спасаются сердца уставших от любви.
Не замолкай, собрат! Ведь если мы замолкнем –
Куда весной вернутся соловьи?»
(С.А. Золотцев. «Последний соловей» (1))

…Что душа моя, вечная странница,
Тяжко в стуже звенеть соловьём? –
Всё пройдёт… А Россия – останется! –
Ради этого мы и живём.
(С.А. Золотцев. «…как смола ядовитая тянется…» (5))

Но в разные времена среди горьких стихов-обличений, страстных стихов-воззваний Золотцев пишет стихи-размышления:

«…И над русской землёй, золотой и седой,
«Спи отец!» – говорю я сквозь слёзы.
– Спи под русским крестом –
И под красной звездой,
Рядом с мамой у белой берёзы:
Спи, отец, – созидатель и воин страны,
Что была и пребудет святою,
Под крестом православным
Из красной сосны
И под русской высокой звездою»
(С.А. Золотцев. «Звезда и крест» (6))

…пишет стихи, точь-в-точь похожие на радостные жизнеутверждающие звуки фанфар:

«…В главном жизнь, по счастью, не зависит
От знамён и партий, и дворцов,
От трескучих фраз в державных высях
И от лысых псевдомудрецов.

И не зная никаких амбиций,
И не веря выдумкам вождей,
Будут люди добрые любиться,
И жениться, и рожать детей…
(С.А. Золотцев. «Жизнь»)

…пишет непередаваемую по яркости эмоций «золотцевскую лирику», насыщенную яркими весенними красками, светом русских лугов и озёр; такие стихи, которые, по-моему, совершенно невозможно написать без переполнения в душе любви ко всему, что мы внутренне, про себя, тихо и нежно называем – Родина:

«…Клич любви духоту рассечёт
Непроветренных судеб и комнат
И предъявит немыслимый счёт
Бедолагам, что нынче не помнят,
Как, любой прорывая запрет,
Сердце сладкая боль забивает!
Вновь зима повернула на свет,
И по капелькам день прибывает…»
(С.А. Золотцев. «На повороте»)

Спросил бы я сегодня у Станислава Александровича, окажись он после восьми лет отсутствия рядом, о его любви к Родине. И услышал бы, как он талантливо и самозабвенно говорит через пролетевшие годы, исторические события, на виду у выросшего нового поколения людей в нашей стране:

«Но я, живущий в глубинке России,
В её святой заповедной глуби,
К ней преисполнен сыновней любви,
Такой любви, что ещё никакие
Невзгоды (каждая – словно фугас),
Своей ордой не смогли уничтожить
Её неприкосновенный запас.»
(С.А. Золотцев. «От молодой и седой, синеокой…» (5))

Январь 2016 года.


Ссылки:
(1) Золотцев С.А. «Два коня» («Последний соловей». Книга избранных стихотворений и поэм. Москва, 2007; и ещё не менее, чем в 6-ти сборниках стихов Золотцева)
(2) Золотцев С.А. «Сын русской вечности». (К 190-летию со дня рождения М.Ю.Лермонтова). Журнал «Сибирские огни» №09 — сентябрь 2004
(3) Золотцев С.А. Роман-эссе «У подножия Синичьей горы». Роман-Газета №12 (1354) 1999 год)
(4) Золотцев С.А. «Зажги вьюгу!». «Очерк о жизни и творчестве Игоря Григорьева». Псков. 2007.
(5) Золотцев С.А. «Летописец любви». Стихотворения. Москва. 2001
(6) Золотцев С.А. «Звезда и Крест Победы» Стихи и поэмы. Псков, 2005

Учреждена медаль «Поэт и воин Игорь Григорьев»

В Санкт-Петербурге решением Фонда памяти
поэта И. Григорьева,
при поддержке Союза писателей России
учреждена памятная медаль
«Поэт и воин Игорь Николаевич Григорьев (1923–1996)»

Ко Вторым литературным чтениям Игоря Григорьева «Слово. Отечество. Вера» в Санкт-Петербурге решением Фонда памяти поэта И. Григорьева (президент – доктор медицинских наук, доктор богословских наук, писатель протоиерей Григорий Григорьев – сын поэта), при поддержке Союза писателей России учреждена памятная медаль «Поэт и воин Игорь Николаевич Григорьев (1923–1996)».

МедальНа лицевой стороне медали выполнен барельеф русского поэта И.Н.Григорьева, с тыльной стороны – изображение перекрестья гусиного пера и меча и надпись: «Поэт и воин Игорь Николаевич Григорьев (1923–1996)».
Планка медали оформлена георгиевской ленточкой в знак боевых заслуг поэта перед Родиной в годы Великой Отечественной войны.
Памятная медаль «Поэт и воин Игорь Николаевич Григорьев (1923–1996)» вручается по решению Фонда памяти поэта писателям, литературным критикам, учёным, филологам, журналистам, деятелям культуры и искусства, педагогам за большой вклад в сохранение и развитие культуры, русской словесности, традиций патриотического воспитания, а также за изучение и популяризацию творческого наследия Игоря Григорьева.
19 ноября 2015 года, в Санкт-Петербурге (ИРЛИ РАН (Пушкинский Дом), на Вторых литературных чтениях «Слово. Отечество.Вера» (2014, 2015), в ходе международной научной конференции «Русская литература и проблемы этноконсолидации народа» впервые состоялось торжественное вручение памятной медали «Поэт и воин Игорь Николаевич Григорьев (1923–1996)».

Награды удостоены:

1. Андреев Анатолий Николаевич – доктор филологических наук, профессор БГУ (Минск), писатель, член СП Беларуси, России, Союзного государства.
2. Бениаминов Андрей Геннадьевич – поэт, член СП России (Псковское отделение).
3. Бесперстых Анатолий Павлович – поэт, филолог, автор-составитель многочисленных словарей, в т.ч. «Эпитеты Игоря Григорьева (в 3 томах)». Живёт в г. Новополоцке (Беларусь).
4. Васильев Владимир Васильевич, писатель, активный популяризатор творчества И.Григорьева (Псков).
5. Войтюк Дмитрий Константинович (поэт, кандидат психологических наук, популяризатор творчества И.Григорьева, лауреат международного поэтического конкурса им. И.Григорьева «Ничего душе не надо, кроме родины и неба» ( 2015 ).
6. Газета «День литературы» (Москва) – главный редактор Бондаренко Владимир Григорьевич, литературный критик, публицист. Член Союза писателей России.
7. Григорьева Диана Васильевна – филолог, писатель, вдова поэта.
8. Григорьев Василий Григорьевич – курсант ВМА им. С.М. Кирова, активный популяризатор творческого наследия И.Григорьева (Санкт-Петербург.
9. Журнал «Белая вежа» (Минск) – гл. редактор Величко Владимир Павлович, кандидат философских наук, публицист.
10. Журнал «Московский Парнас» – гл. редактор Ханбеков Леонид Васильевич, писатель, литературный критик, публицист, член СП России (Москва).
11. Журнал «Нёман» (Минск) – гл. редактор Чарота Алексей Иванович, писатель, член СП Беларуси.
12. Журнал «Родная Ладога» (С-Петербург) – гл. редактор Ребров Андрей Борисович, поэт, секретарь Правления Союза писателей России
13. Замшев Максим Адольфович – журналист, поэт, публицист, критик, член СП России (Москва).
14. Иванова Ольга Александровна – зам.директора культурно-просветительского центра в г. Городок Витебской области (Беларусь).
15. Издательство «Русская идея» (Москва) – основатель и главный редактор Назаров Михаил Викторович, писатель, публицист, историк и общественный деятель.
16. Ионин Герман Николаевич – доктор филологических наук, поэт, литературный критик, литературовед, член СП России (С-Петербург).
17. Кирюшин Виктор Фёдорович – поэт, секретарь СП России, председатель Совета по поэзии СП России (Москва).
18. Кокшенева Капитолина Антоновна – доктор филологических наук, литературный и театральный критик, литературовед, член СП России (Москва).
19. Конева Светлана Борисовна – журналист, поэтесса, член СП России (Ленинградское областное отделение), гл.редактор альманаха «Мгинские мосты».
20. Копытова Елена Евгеньевна – поэт, победитель (1-ое место) международного конкурса лирико-патриотической поэзии им. И.Григорьева «Ничего душе не надо, кроме родины и неба» (2015). Проживает в Риге (Латвия).
21. Купцова Анастасия Григорьевна – врач, поэт, активный популяризатор творческого наследия И.Григорьева (Санкт-Петербург).
22. Леонов Борис Андреевич – доктор филологических наук, литературовед, литературный критик, писатель, член СП России (Москва).
23. Литературный интернет-журнал «Молоко» – гл. редактор Сычева Лидия Андреевна, прозаик, публицист, член СП России.
24. Любомудров Алексей Маркович – доктор филологических наук, вед. научный сотрудник ИРЛИ РАН (Пушкинский Дом), сопредседатель оргкомитета литературных чтений И.Григорьева.
25. Мизерас Саулюс – кандидат психологических наук, врач, член оргкомитета литературных чтений памяти И.Григорьева.
26. Мильчакова Валентина Александровна – кандидат психологических наук, член оргкомитета литературных чтений памяти И.Григорьева.
27. Мильчакова Елена Александровна – кандидат психологических наук, член оргкомитета литературных чтений памяти И.Григорьева.
28. Михаленко Елена Иосифовна – гл.ред. газеты «Воскресение» (Минск), сотрудник издательства Белорусского Экзархата РПЦ, писатель, член СП Беларуси.
29. Мухин Валерий Михайлович – писатель, член СП России (Псковское отделение).
30. Ольхин Александр Сергеевич – поэт, музыкант, издатель, лауреат международного поэтического конкурса памяти И.Григорьева (2014).
31. Орлов Борис Александрович – председатель Санкт-Петербургского отделения СП России, секретарь Правления СП России, поэт, гл. редактор газеты «Литературный Санкт-Петербург».
32. Пациенко Геннадий Борисович – кандидат филологических наук, писатель, член СП России (Московское отделение), член СП Беларуси.
33. Переяслов Николай Владимирович – секретарь Правления СП России, победитель международного поэтического конкурса памяти И.Григорьева «Я не мыслю себя без России» (2014), поэт (Москва).
34. Поздняков Михаил Павлович – член Правления СП Союзного государства, председатель Минской городской организации СП Беларуси, победитель международного поэтического конкурса памяти И.Григорьева «Я не мыслю себя без России» (2014), переводчик поэзии И.Григорьева.
35. Псковская областная универсальная научная библиотека – директор Павлова Вера Ивановна, заслуженный работник культуры РФ.
36. Трубачёва Татьяна Анатольевна – журналист «Радио России» (Санкт-Петербург), ведущая передачи «Пулковский меридиан».
37. Трухина Валентина Николаевна – член Оргкомитета литературных чтений памяти И.Григорьева
38. Рыбалтович Дарья Григорьевна – кандидат психологических наук, художник, дизайнер, программист.
39. Савинов Владимир Борисович – поэт, публицист, лауреат, победитель международных поэтических конкурсов памяти И.Григорьева (2014, 2015). Живёт в Пскове.
40. Салтыков Виталий Викторович – актёр, режиссер, композитор, исполнитель (в т.ч. романсов на стихи И.Григорьева), живёт в Санкт-Петербурге.
41. Сафронова Ольга Игоревна – поэт-переводчик (в т.ч. поэзии И.Григорьева). Живёт в Таганроге.
42. Скоков Александр Георгиевич – зам. председателя Санкт-Петербургского отделения СП России, писатель.
43. Скоринкин Владимир Максимович – поэт-переводчик, первый переводчик стихов И.Григорьева на белорусский язык, член СП Беларуси.
44. Смолькин Игорь Александрович – председатель Псковского отделения СП России, поэт.
45. Советная Наталья Викторовна – председатель Оргкомитета литературных чтений памяти Игоря Григорьева и международного поэтического конкурса им. И.Григорьева, писательница, член СП России, член СП Беларуси, член СП Союзного государства.
46. Устинов Михаил Евстратович – редактор последних изданий, книг, связанных с именем И.Григорьева, писатель. Член СП России (Санкт-Петербург)
47. Факультет русской филологии и иностранных языков ПсковГУ, декан Маслова Галина Геннадьевна.
48. Шабович Николай Викторович – кандидат филологических наук, поэт, переводчик (в т.ч поэзии И.Григорьева на белорусский яз.), член СП Беларуси.
49. Шугля Владимир Фёдорович – Почётный генеральный Консул Республики Беларусь в Тюмени, член общественной палаты РФ, победитель поэтического конкурса им. И.Григорьева «Я не мыслю себя без России» (2014), член СП России, член СП Беларуси.
50. Ярошенок Оксана Николаевна – филолог, финалист поэтического конкурса им. И.Григорьева «Я не мыслю себя без России» (2014), переводчик ( в т.ч. поэзии И.Г. на белорусский язык), поэтесса, член СП Беларуси.

 

ГРАМОТАМИ
Фонда памяти Игоря Григорьева
За заслуги в области культуры и русской словесности, за активную гражданскую, патриотическую позицию, за популяризацию творческого наследия И.Григорьева награждены:

1. Бадак Александр Николаевич – директор издательства «Мастацкая літаратура» (Минск), писатель, член Правления и Президиума СП Беларуси.
2. Варуль Дарья Алексеевна – концертмейстер, аспирантка консерватории (Санкт-Петербург).
3. Золотцева Ольга Николаевна – заместитель начальника Службы производства художественных программ «Радио России».
4. Иванов Алексей Валерьевич – кандидат филологических наук (Могилёвский педагогический университет. Беларусь).
5. Казаполянская Наталья Михайловна – редактор отдела публицистики и поэзии журнала «Нёман», литературный критик, переводчик, поэт, член СП Беларуси.
6. Кречетов Виктор Николаевич – философ, поэт, прозаик, литературный критик, член СП России (Санкт-Петербург)
7. Куварина Татьяна Викентьевна – журналист, публицист, редактор.
8. Кураш Сергей Борисович – кандидат филологических наук, зав. кафедрой русского языка (Мозырский государственный педагогический университет. Беларусь)
8. Наливаева Елена Николаевна– лауреат международных и всероссийских конкурсов, исполнитель романсов на стихи И.Григорьева.
9. Никольская Татьяна Кирилловна – кандидат исторических наук, поэт, прозаик, литературный критик (Санкт-Петербург).
10. Палкин Олег Николаевич – заслуженный артист Карелии, руководитель мужского хора в церкви Рождества Иоанна Предтечи в д. Юкки Ленинградской области.
11. Пителина Наталья Александровна – филолог, старший преподаватель кафедры литературы ПсковГУ.
12. Рыжова Татьяна Семёновна – кандидат филологических наук, переводчик на английский язык (в т.ч. поэзии И.Григорьева), поэт, член СП России (Псков).
13. Рябов Олег Алексеевич — директор издательства «Книги», редактор-издатель альманаха «Земляки», председатель Нижегородского отделения Литературного Фонда России, журналист, писатель, член СП России (Нижний Новгород).
14. Шемшученко Владимир Иванович – журналист, спецкор газеты «Литературная газета», поэт, член СП России (Санкт-Петербург).

Информация предоставлена
Фондом памяти поэта и воина Игоря Николаевича Григорьева

Состоялась конференция «Слово. Отечество. Вера»

19 ноября 2015 г., в Санкт-Петербурге, в Институте русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук, прошла вторая Международная научная конференция «Слово. Отечество. Вера», посвященная памяти русского поэта Игоря Николаевича Григорьева.

Тема конференции «Русская литература и проблемы этносоциальной консолидации народа».

В конференции приняли участие ведущие российские и белорусские ученые-литературоведы, литераторы России и зарубежья.

Псковская область на конференции была представлена представителями Псковского государственного университета и Псковской областной научной библиотеки, поэтами Пскова и Великих Лук.

12238335_1035697689815074_8811879915281316338_oЖивой интерес участников конференции вызвал доклад заведующей кафедрой английского языка Псковского государственного университета, доцента Татьяны Рыжовой «Поэзия Игоря Григорьева в переводе: К вопросу использования английского языка в приложении к русской культуре». Известно, что переводы литературных текстов, требуют от переводчика безупречного владения, как зыком оригинала текста, так и языком, на который этот текст переводится. Более того, по мнению Татьяны Рыжовой поэтические тексты должен переводить на иностранный язык именно поэт.

Докладчик - Наталья Пителина, ПсковГУ

Старший преподаватель кафедры литературы Псковского государственного университета Наталья Пителина представила доклад «Роль малой родины в духовно-нравственном развитии личности (на материале произведений Ст. Золотцева)».

На конференции состоялось подведение итогов, награждение финалистов, лауреатов и победителей Международного поэтического конкурса им. поэта и воина Игоря Григорьева «Ничего душе не надо, кроме родины и неба».

IMG_3673 -В 2015 году в финал конкурса вышли 68 человек, из которых 5 стали победителями конкурса (присуждено одно первое, два вторых и два третьих места), ещё 15 человек получили дипломы лауреатов.

11169241_1036159959768847_4253095073290749955_nСреди победителей и лауреатов конкурса – три псковича. Диплом и премию за второе место получил поэт Владимир Савинов со стихотворением, посвященным памяти 6-й роты. Третье место присуждено Андрею Бениаминову, за стихотворение «Чёрный Вир». Диплом лауреата конкурса получил псковский поэт Александр Себежанин.

Все авторы, не ставшие победителями и лауреатами, но вышедшие в финал, получили памятные дипломы финалистов конкурса.

На конференции состоялась презентация сборника «Ничего душе не надо, кроме родины и неба», в который вошли стихи всех авторов, вышедших в финал конкурса.

Памяти поэтов Вадима Негатурова и Алексея Мозгового, павших от рук фашистов

Для кого стихи – макулатура,
Для поэта – весть с передовой.
И горит строфою Негатуров,
Пламенеет рифмой Мозговой.

Тот поэт, кто не проходит мимо,
Он из первых – против палачей.
Куликово поле – у Вадима,
На Луганском фронте – Алексей.

У шакалов гнусная натура:
Бить из подворотни не впервой.
Пал, но возродился Негатуров,
Грудь от пуль не спрятал Мозговой.

Дзот, Матросов Саша, амбразура,
Кровь распятья – подвиг вековой.
На пути Христовом – Негатуров,
На пути Христовом – Мозговой.

Строк судьбы внезапна редактура,
Станут песней в памяти людской
Факелом сгоревший Негатуров
И комбриг геройский Мозговой.

2 мая 2014 — 23 мая 2015

с уважением,
Савинов Владимир.

Стихи о войне. Владимир Савинов

Победа Владимир Борисович Савинов

Родился в 1952 году в Парголовском районе города Ленинграда в семье офицера и учительницы. Детство и юность прошли в разных военных городках Ленинградской, Псковской, Мурманской областей, Эстонии и Карелии.  С 1975 г. живёт в Пскове. Поэт, автор шести сборников стихотворений.

 

Неизвестности нет, если память хранит

Ты не слышишь меня, неизвестный солдат,
В глубине-тишине безымянного леса.
Между мной и тобой поколенья стоят
И беспамятных лет дымовая завеса.

Здесь могила твоя меж сосновых корней,
Где засыпан ты был после взрыва снаряда.
Полегла, может, рота таких же парней,
Никому не дошли ни письмо, ни награда.

Так сложилась судьба, небосвод потемнел,
Это чёрная гарь белый свет заслонила.
Или мины осколок смертельно задел,
Или пуля нашла и пронзила… убила.

Ничего не известно. И лес не узнать.
И не лес был тогда — обгоревшее поле.
Похоронка… Убиты — кто должен писать.
Чья-то, может, вина. И солдатская доля.

Так зачем я пришёл? Просто вспомнил отца.
Повезло лейтенанту под Ржевом когда-то:
Откопали друзья, смерть отёрли с лица.
Слава Богу, не стал неизвестным солдатом.

Там, где Вечный огонь греет камень-гранит,
Нашим внукам понять очень важное надо:
Неизвестности нет, если память хранит
Неизвестных солдат синь последнего взгляда.

Псковская черёмуха

Смотри, отец, черёмуха вскипела
И пенным цветом заливает Псков;
У нас всегда так, испокон веков,
И буйству этому как будто нет предела.

Смотри, отец, Победы день священный
Салютами сегодня прогремел;
Скорблю о том: дожить ты не сумел,
Но знаю я: отдал ты долг военный.

Смотри, отец, твой правнук подрастает,
И правнучке восьмой минует год…
На Псковщине черёмуха цветёт
И землю лепестками осыпает.

Прозрачен воздух этих майских дней;
Тебе всё сверху, верится, видней.

В Санкт-Петербурге прошла конференция, посвященная памяти Игоря Григорьева

Игорь Григорьев13 ноября 2014 года, в Пушкинском доме г. Санкт-Петербурга, прошла международная литературная конференция «Слово. Отечество. Вера.», посвящённая 90-летию со дня рождения поэта Игоря Николаевича Григорьева. В конференции приняли участие поэты, писатели литературоведы из разных регионов России и республики Беларусь.

Открыл конференцию председатель Санкт-Петербургского отделения Союза Писателей России Борис Орлов. С докладами о творчестве Игоря Григорьева, его военной и послевоенной судьбе выступи доктор филологических наук, советник РАН Александр Горелов, почётный консул республики Беларусь в Тюменской области Владимир Шугля, доктор филологических наук, профессор Литературного института им. А. М. Горького – Борис Леонов, писатель, доктор филологических наук, профессор Белорусского государственного университета Анатолий Андреев, поэт, писатель, кандидат психологических наук – Наталья Советная, и другие.
В целом, в ходе конференции прозвучало 14 докладов, связанных с творчеством Игоря Григорьева. Практически все докладчики сошлись во мнении, что феномен Игоря Григорьева, его талант и поэтическое слово стоят на одном уровне с лучшими образцами современной литературы 20 века и их ещё только предстоит оценить потомкам. В ряде докладов творчество Игоря Григорьева сравнивалось с творчеством Сергея Есенина и Николая Рубцова.
3 diplВ заключение конференции были подведены итоги Международного  конкурса лирико-патриотической поэзии, посвящённого 90-летию Игоря Николаевича Григорьева, «Я не мыслю себя без России».
Лауреатами конкурса стали и три псковских поэта: Андрей Бениаминов, Владимир Савинов и Вита Пшеничная (Шафронская). Лауреаты награждены памятными дипломами и книгами о творчестве Игоря Григорьева. Отдельной книгой изданы произведения финалистов, лауреатов и победителей конкурса, которая была презентована на конференции.

Псковские поэты вышли в финал конкурса, посвященного памяти Игоря Григорьева

Три псковских поэта стали победителями первого тура конкурса «Я не мыслю себя без России», посвящённого 90-летию Игоря Григорьева.

Итоги первого тура были подведены 17 августа 2014 года, в день рождения поэта. Как отметил председатель жюри конкурса Григорий Игоревич Григорьев, «…конкурс стал поистине Международным, так как стихи поступили из разных уголков земного шара. Океаном лилась любовь к нашей России».

Из почти 2,5 тысяч представленных на конкурс работ, во второй тру вышло 51 стихотворение, а их авторы признаны победителями первого тура конкурса «Я не мыслю себя без России», посвящённого 90-летию Игоря Григорьева.

Среди победителей первого тура – три псковских поэта: Владимир Савинов (стихотворение «Песня русская»), Вита Пшеничная (стихотворение — «Старый Изборск») и Андрей Бениаминов (стихотворение — «Я ещё живой»).

Все стихи, прошедшие во второй тур, войдут в итоговый поэтический сборник конкурса, который будет презентован 13 ноября в Пушкинском Доме г. Санкт-Петербурга, на конференции «Вера. Отечество. Слово», посвящённой творчеству поэта-воина Игоря Григорьева и писателей его поколения, там же будут названы победители второго тура конкурса.

Конкурсные произведения: Владимир Савинов, г. Псков

Весна в Изборске

Над Изборскою долиной,
Медью сбруи чуть звеня,
Конь крылатый – дух былинный
Мчится отблеском огня.

На коне крылатом всадник,
Весть приносит день за днём,
Что в Изборск приходит праздник,
Что трубе играть подъём.

Что спешить за стены людям
На потешные бои
И сшибаться смело грудью,
Славя доблести свои.

А потом под городищем,
Где озёрный тает лёд,
Конь-крылат прохладу ищет,
Ледяную влагу пьёт.

Солнце к башням льнёт, лаская,
Серый камень золотит.
И певцов пернатых стая
На Словенские летит.

 

К 500-летию присоединения Пскова к Московскому государству
(13 января 1510 года)

«Псков никому на милость не сдаётся,
и ни к кому не ходит на поклон»
(Александр Гусев. «Псковские фрески XIV века»)

Летописец, как сурово
О судьбе ты пишешь Пскова:
Видно, вправду велика твоя печаль…
Но потомки, в суть вникая,
Всяк, что ближе, восхваляют:
Аверс, реверс – двусторонняя медаль.

Но не канут в Вечность, други,
Пскова ратные заслуги:
Ведь не раз он Русь Святую защитил!
Лишь пред Грозным он склонился –
Воли-волюшки лишился:
Был свободою наш Псков царю не мил…

За Персями вечевая
Площадь, тяжко изнывая,
В дни лихие те терпела царский гнёт.
И никто теперь не взыщет
За разор и пепелища.
«Эй, опричник, жги, гони – настал черёд!..»

Мокрый ветер камень точит,
Разметая сумрак ночи,
Флюгер мечется, забывши про покой;
Грома вешнего аккорды
Слышит псковский прапор гордый,
Рея вечно над Великою-рекой!

 

Храму Александра Невского во Пскове

Июльским поздним вечером – теплынь,
И солнца благодатное сиянье…
У храма князя Невского застынь
И душу распахни для созерцанья.

Могучий храм, столетний исполин,
А хочется обнять его, как брата:
На всю Россию он такой – один,
Приют души российского солдата.

Но лишь у солнца достаёт лучей
Объять и купола его, и стены;
Храм пережил вождей и палачей
И лет лихих крутые перемены.

Всё возвращается, и в этом – жизни суть.
Открой врата под крестное знаменье,
Чтоб в битвах павших горько помянуть
Да попросить у Господа прощенья.

И за живых ты тоже помолись,
Прильнув к Нему душою обнажённой!..

Струится вверх, в безоблачную высь,
Огонь заката, храмом отражённый…