Третье место
в «Открытой номинации» поэтического конкурса
«Словенское поле — 2015»
Юлия Крылова
Санкт-Петербург — Тверь
* * *
Мальчики режутся в танчики, красных купают коней и в белом белье убегают — умирать на войне, играя в бессмертие, в эльфов и колдунов, но никто с белоглазой встретиться не готов.
Солнце ласкает макушку маминою рукой, букашки ползут по рубашке, и ползет над рекой цвета твоей рубахи белое полотно и расползается красным маленькое пятно.
* * *
И льется песня ржавою водою, слова которой стоило б забыть, но я пою и в этом водопое бегу по волнам памяти в заплыв по ванне белой, чей язык шершавый мне гладит спину ласковей, чем ты, и в зеркало в разводах этой ржави, как в символ разводящейся четы,
смотрю я, вспоминая нашу речку, что течь могла быстрей, чем наша речь, и наши обручальные колечки от камешков в ней расходились. Лечь хотелось в лодку и смотреть на небо, как месяц, подражая нам, в нем плыл. А через год единственным ты не был, а вот любимым ты, пожалуй, был.
Похрустывая яблоком зеленым, я Евой не кажусь себе уже. Плыву теперь в объятиях зевоты над пропастью в водопроводной рже и более всего боюсь я пробку изъять из мира с бездною без дна, где нет тех звезд и месяца, где робко уходит из строки — вода… вода…
ПРОГУЛКА
А.Л.
в маленьком городе где каждая хата с краю не любовь бесконечна ряды дощатых заборов где раз в месяц проходит скорый и никто его не замечает
где все тебя знают и каждый прохожий знакомый где крик петуха звучит как песнь Соломона где все ждут от соседа динь-дона и поэтому вечно дома
где хранит тебя рухлядь иконки родные стены с цветочками зла завядшими на обоях подоконник на нем растенье солнцем залитое и водою
где женщина лет за сорок с гусиной кожей вспоминает по праздникам как она с ним летала и зеркало каждое в чем-то схоже с одной из картин Шагала
где в субботу скрипач на раскаленной крыше Мендельсона играет и ест незрелые сливы где я слава Богу себя не слышу где себе я кажусь счастливой
Третье место
в «Открытой номинации» поэтического конкурса
«Словенское поле — 2015»
Александр Петров
г. Псков
* * *
не спрашивай меня, как я живу не говори о жизни и погоде, я сам об этом многим говорю, и даже попадаю в душу вроде. не предлагай мне огненной воды, я слишком очарован крепким чаем, и слушая как ссорятся коты, я обязательно о ком нибудь скучаю. и ночь считаю лучшим из времен, в моем сформировавшемся сознании. мы как то очень правильно живем, раскапывая крохи мироздания, мне хочется так много рассказать, раскатывая буквы на бумаге. но если честно, хочется поспать и погулять во сне по старой Праге
не спрашивай меня, как я живу….
* * *
Мы никогда не увидимся, Никогда. Ты помнишь, Я грезил Витебском, В те года. Я бредил твоей Белой Русью, Счастливый бред. И знаю, что не вернусь я, В тепло тех лет. Охапки осенних листьев, На берегу. Их запах, их добрый шепот, Я берегу. На имя память скупая, Как лунный свет. Но никогда не растает, Твой силуэт.
* * *
Утешайся, какими-нибудь непонятными текстами, Проводя по седой голове ладошкой. До боли знакомо мне это место, В котором встретились мы, мой хороший.
Я в лица прохожих рассеяно всматриваюсь, Осень, пасмурно, листья желтые. Какая могла быть хорошая партия, Мелькнуло среди осеннего золота.
Какие могли быть красивые дети, Ну что ты хватит, все это в романах. А солнце светит и листья светят Звуча естественной фонограммой.
Какая могла быть.., ты снова бредишь. Наверно осень такая пьяная А помнишь театр, а помнишь свечи, И звуки расстроенного фортепиано.
А помнишь мы…. Да конечно помню, Но это в прошлом, да это было. Все, друг мой помню, все, впрочем, кроме. Скажи мне, я разве тебя любила?
Ты слишком много себе придумал, Хотя, это свойственно для поэта. Ты был восторженно счастлив, юн И это было в начале лета.
Тогда все было небесно чисто Меня пленяла твоя наивность Но лето кончилось, очень быстро, А небо грустно дождями лилось.
И каждый стал одинок по – своему Усталость имеет свойство копиться. Наверное, надо было бежать на море Или хотя бы пойти напиться.
Все в нашей жизни не равномерно Кому везет, а кому не очень. И как же часто бывает скверно Когда съезжаешь ты на обочину.
Ну вот сказали друг другу глупости, Пора прощаться, опять на долго Все наши чувства, как льдинки хрупкие, А души плачут побитым волком.
Все это было глубокой осенью И листья падали парашютами В ногах остались печаль и колкости. Размен тоскою и злыми шутками
Третье место в номинации «Профи» поэтического конкурса «Словенское поле — 2015»
Тамара Канивец
г. Москва
В банке верба – завтра Пасха, длинно распуская тени, с полумраком входит сказка, скрипнув, приоткрылись сени.
Откуда есть пошла…
Плавный вечер в перестуке; позолота за окном
в звуках меркнет. «Ту-ки-ту-ки» убаюкивают сном.
Да – не рядом, да – неблизко город-воин на крестах.
Ты, наверно, цедишь виски: «За проекты на местах!»,
но на дне усмотришь змея: шестиглавый испускает
«русский дух» и «нацидеи» – красных девок гад таскает
в край расшатанных устоев, в область иллюзорных выгод
(поглядишь дно пустое – он ползучим телом дрыгат).
А у них прицел в бойницах, с рубежей на запад вектор;
там не денежны «проекты», не купцам держать границы:
не сменяются «идеи» как сложились с давних пор,
их песчаник не ржавеет, как покоцанный топор.
Через яблочные дали – схимники да эти башни
грудью каменною встали в сердце поля, а не пашни.
От Владимировой бабки Ярославичей потомки
Папу клали на лопатки и громили орд обломки.
Здесь, где ты пока что не был,
солнца – пушкинская мета на картинах цвета неба.
За погостами, лесами,
где не ходят поезда, луговыми парусами
запестревшие стада, разыграли в дымке марей
древних кривичей сценарий.
…
От набегов крымчан до пещер «Богом зданных»
тайным ходом, что был для спасения званных,
три монаха пришли к Каменцу; у воды,
с неустанной молитвой влагая труды,
рыли церкву всечасно в пустыньке своей;
только кости честны’е дошли до людей.
А случилось так однажды – сын с отцом гоняли зверя;
от усталости, от жажды ль – тот к ручью и тут, не веря,
слышат ангельское пенье. Возопили: «Правый Боже! –
в страхе – ниц! и класть знаменья, – Попустил сие за что же?
Не узреши никого, слышим Ангела Твого!
Защити нас от напасти, Пощади Своею властью!».
На коленях за поклоном, сын с отцом кладут поклон:
не трубит на месте оном Глас, и безмятежен склон.
Всё, как прежде, на ладони – с этого холма,
лишь ручей овражки точит, да лягушками квакочет,
да вплетает воедино музыку псалма.
…
Ожерельем лебединым,
как наследием единым,
выи вытянув для крика,
по своей реке Великой
вертикалью лаконичной,
да под маковкой пшеничной,
с мощным кряжем для распора,
запечатав светом горы
и подземных рек тесьму,
часть вселенскую – осьму,
как и прежде моложаво,
в карауле молчаливом
храмы сказочной державы,
внемлют птицам боязливым
(что хвостатою ватагой громко хвастают отвагой
у ореховых кустов под пролётами мостов).
Раскидало нас по свету – кто любил и обманулся,
но опор твоих коснулся.
Дух захватывая, спета, отражённого массива
крутизна! Ах, раскрасива!
…
Еду вот, смотрю в окно;
перелески меж полями: всюду – то же, всё – одно.
В пригороде остановка. Из автобуса гурьбой
высыпаемся неловко, разминаемся ходьбой.
В храм заходим небогатый,
вечерь служат – «час девятый».
На икон прозрачный воздух нанесён лазурный свод,
лики добрых, лики грозных, боя новый поворот,
крестный ход, осада, рать… С парашютов умирать
шла сынов Шестая рота:
бытия иной виток, века нынешнего нота –
выдох глоток – слёз глоток.
В плаче стали все родные. Голосов – церковный хор
вьёт подзоры кружевные из окон в полдневный двор,
где волнистые туманы юной Ольги и Довмонта
ткут Россию Иоанна, уходя за горизонты.
…
Судный День был прежде важен. На него себя равнял,
кто с рожденья – русским слажен, кто во Храме шапку мял.
А теперь вокруг играют, правил нет, а кон идёт;
выигрыш свой пока не знают. Кто кого куда ведёт?
Суррогаты (от рогатых), заменители любви,
идентичные, в каратах, зазывают: «Поживи-и!
Без деньжонок дело худо, на день – жёнок волочи!»
Но затихли вопли блуда: бьют словенские ключи.
Холодны! – зубами клацать, льются чистым серебром,
в честь Апостолов – двенадцать, хоронятся, аки кром.
Знают их под именами, но потом сливаясь в гладь,
мимо мельницы – сынами обернутся в речку-мать.
Превращение – не диво; он, они, она – вода,
по-весеннему бурливо пропадает в никуда.
Всё смешав в подземных клетях, всё вобрав – из жизни в смерть,
заиграет снова в детях светлых бликов круговерть.
Подставляю ей ладони! На один короткий миг,
с детством встретившись на склоне, прорывается как крик!
Но под солнцем пассажиря от Рожденья – до Конечной,
брызги радуги транжирю, бестолковая, беспечно.
Притчи причта под зевоту, ананас, картье, канкан:
а на нас идёт охота – за приманками – капкан.
Стало слабости обидно. Из штанин – конец хвоста
бьёт копыто. Стыдно. Стыдно. Будто нет на мне креста.
Будто память изменила в родовой цепи звено.
Подниму что уронила, не отдам что мне дано.
Меж собой в раздумьях горних, хлопоча о наших душах,
бьются воинством изборних, бронники чужие руша,
Те, что в Ликах от Андрея, мироточа и темнея,
на мгновенье замерев под Крестом Честныя Древ,
золотятся. В ризах розы, у подножий – лилии.
Третье место в номинации «Профи» поэтического конкурса «Словенское поле — 2015»
Ларина Федотова
г. Псков
ОТГОЛОСКИ
За свой родимый край молюсь, Тихи молитвы и не броски. Была, была Святая Русь, Её остались отголоски. Святая славилась вода И прозорливы старцы были. И в пустонь Оптину тогда Все оптом грешники валили. Нигде приметы не видны Той жизни, что лишь былью стала И на себя со стороны Взглянуть бы нынче не мешало. Иcкать где истину от бед Лихого зла, что торжествует? Для вразумленья старца нет, Впустую честность негодует. Как сердится, ворчит народ — Доколе злу беситься с жиру? И всё ж в сознании живет Тоска по будущему миру. Мы не забудем слова «Русь», Потомка нынешнего дерзость: Назло врагам не распадусь, А сохранюсь друзьям на верность
РУССКИЙ МИР
Чтоб лихой беде не повториться, В чём блюсти свой жизненный устав? Русский мир уехал за границу, Зарубежною Россией став. В ней способностей хватало и талантов! До сих пор глядится, как живой, Русский мир военных эмигрантов Со страниц журнала «Часовой». Все галлиполийцами вдруг стали, Здесь и Туроверов — их поэт. Он — казак, его хоругви пали, О грядущем предсказаний нет. Пишет — «Уходили мы из Крыма», Но не отразит щемящий стих Цели победившего режима. Что же будет с Родиною их? Там остались близкие, родные, Брошенные русские края. Здесь они одни, кругом — чужие, Только Армий, как быль, своя. Нет, они пощады не просили, И для них, для нас всегда одна Кем-то разделенная Россия, Наша бело-красная страна.
ЕСЛИ Б НЕ ВОЙНА…
Поутру взорвалась тишина, Всполохами небо поджигая. Если б не проклятая война, Жизнь моя была б совсем другая. Детству надо с радостью лишь жить, Детские прощая выкрутасы. Тяжко оккупированной быть, И съестные кончились припасы. Аппетиту незачем расти, Он в землянке жадный в самом деле. Сможет мама что-то принести. Если фрицы всех курей поели? Корочку бы хлебную достать, Да с водичкой, корки очень сухи. Вот и крысы вылезли опять. Хоть меня не съели б с голодухи. Что же делать, чья это вина И беда от края и до края? Если б не проклятая война, И в стране бы жизнь была другая.
Второе место в номинации «Профи» поэтического конкурса «Словенское поле — 2015»
Вера Суханова
г. Смоленск
РУКОТВОРНЫЙ ВЕЗУВИЙ
«В чудную августовскую ночь Смоленск представлял французам зрелище, подобное тому, которое представлялось глазам жителей Неаполя во время извержения Везувия». Из дневника Наполеона, август 1812 г.
Август-зарничник в тот год накануне беды Мёд золотой разливал в крутобокие тёплые крынки, И в три погибели гнулись под тяжестью яблок сады, А на припёке блестели уже паутинки.
Только повадились чёрные птицы в сады залетать, Хлопали крылья, от гомона, клёкота, грая не стало покою, Слышно, выходит на берег днепровский опять Белый, как смерть, огнедышащий конь к водопою.
Яблочный Спас по садам не успеет отведать плодов, Градом железным побьёт и деревья, и Божии храмы. О, терпеливая вечная родина вдов, Не возводи городов под чужие казармы!
По-над пожарищем стелется приторный дух Яблок обугленных, спёкшихся на искорёженных ветках. Сморщилась кожица, будто на личиках дряхлых старух, Древние стены — в кровавых потёках, ожогах и метках.
Долго ль платить нам столь горькой и страшной ценой За неуёмную спесь иноземных безумий, Чтоб честолюбец заезжий опять любовался собой, Гордый за маленький, свой, рукотворный Везувий!..
МЕРКУРИЙ СМОЛЕНСКИЙ
По низинам дымы смолокурен, Храм столетний, глухие места. Здесь и вырос преславный Меркурий, Светлый воин Петровского ста*.
Вот полки злочестивого хана Надвигаются, словно гроза, И слаба городская охрана, И у страха большие глаза.
Но выходит с врагами сразиться Воин, как и пристало ему: Раскалённого солнца зеница Разрывает татарскую тьму.
Пресвятая, великая Мати, На исходе нелёгкого дня Не разнимут вовеки объятий Вперемежку враги и друзья!
Тех, кто в мире на подвиг родился, От забвенья и тленья спаси. Долг исполнен, твой жребий свершился, О, Меркурий, заступник Руси!
Солнце клонит на запад устало, От росы поседела трава, И в траву спелым колосом пала Удалая его голова.
Но с тех пор, — из далёких просторов Подобрав его шлем золотой, — Светлый месяц обходит дозором Град Смоленск, как дружинник простой.
— — — — — — — — — — — *Смоленск в древности делился на «концы» и «сотни».
ЧУДО ГЕОРГИЯ
Георгий вырос прям и строен. Но мир ему был не под стать. От века мир неладно скроен И надо многое менять.
Пылал огонь на косогоре. Кумир кровавой требы ждал, А лютый страх деревни зорил И род на род войной вставал.
Георгий шел по гарям смрадным, Где только — остовы домов. Глазело пламя кровожадно Из мирных отчих очагов.
И должен был сыскаться кто-то, Чтоб исчерпать себя до дна, Кому нажива – не забота, Кому живот свой – не цена.
Притихли океан и суша И мрак окутал небосклон, Когда за человечью душу Сразились Всадник и Дракон.
Воды и пламени объятья, Где свет неотделим от тьмы, А полымя от водосвятья Неопалимой купины.
Не завершился бой вселенский. С тех пор в любом краю земли, — И на Балканах, и в Смоленске, — Идут незримые бои.
И да пребудет веры сила Неколебима и крепка, Чтоб зло без устали разила Победоносная рука!
Первое место
в «Открытой номинации» поэтического конкурса
«Словенское поле — 2015»
Наталья Иванова
г. Москва
* * *
Тучное небо над старым железным вокзалом. Локомотивы – как будто двуглавые птицы. Дизельным маслом натёрты полозья и спицы – Легче скользится из кузни в литейную залу. Птицы в ремонте. Их перья – в почистке, в починке. Ставят колёса, меняют цилиндры, каретки. Есть, говорят, к океанам железные ветки. Значит, пора снаряжаться по южным тропинкам. Значит, не время сидеть у окна над котельной: Семь стеллажей и сливовое дерево в кадке. Стулья без спинок – они не боятся усадки. Есть, говорят, к океанам фургон карусельный. Есть, говорят, к океанам канатные рельсы. Кран мостовой не под крышей скользит, а под тучей. Есть, говорят, магистрали – железней и круче, Там, где беззвучно стучат перелётные рейсы.
* * *
Для будущих ёлок в Немеции вам – Жар-Птица!
Мгновенье, и санки привязаны к колеснице.
И поезд заснеженный – узкой, широкой колейкой…
«Я буду писать». ……………………….. «Я не буду».
Поди одолей-ка
Ту силу холодную – дунет на окна узорно,
И вот вам ледовый дворец, и – прощайте, покорно!
И двери в морозных наклейках: снежинки, снежинки.
О, табель о рангах! О, вечность! Не хватит слезинки,
Чтоб вымыть осколок и сердце смягчить и оттаять.
Поэтому – жаркая птица. И жгучая стая
За санками мчится и перья роняет по следу…
«Я буду писать». ……………………….. «Я не буду».
Я тоже уеду.
* * *
Мне кажется, если к тебе прикоснуться словами –
Господь поразит язык.
Метель, а в корзине – младенец;
Барашки, солома.
Я только в гостях, но когда-нибудь буду как дома.
На ёлках звенят колокольца… Когда-нибудь встану впритык
К воротам, к просящим – в заснеженных шалях-тулупах.
Монетки-ладошки… За каждую: «Дай-то вам Бог…»
Канатом в иголку паломники разных эпох
До самой Канавки проходят и щедро, и скупо.
Сосед мой безногий на ящике стелет ковры:
В них – ладан, и масло, и мёд, и товары младенцам.
Идёшь на Голгофу – протянут тебе полотенце,
Идёшь в Вифлеем – обозначат звезду и дары.
И будем как дети, как сёстры, сухарики печь.
Пшеничные, квасные – ставить в чугунные ниши.
Морозная пряжа… Волшебные палочки свеч…
И бисер снежинок – под ноги… под крылья… под крыши…
Первое место
в номинации «Профи» поэтического конкурса
«Словенское поле — 2015»
Надежда Камянчук
г. Псков
СЕРГЕЮ ЕСЕНИНУ
Брёл из петроградского трактира,
Молод, полупьян, полуодет
На свою последнюю квартиру
Хулиган, бродяга и поэт.
В этот вечер кончились чернила,
Ссохлись и пространство, и душа…
Ничего не дорого, не мило,
Да и жизнь не больно хороша.
Кровью стих написан — не иначе,
Свисли кудри цвета ковыля…
-Для того ли был ты предназначен,
Чтобы так — верёвка и петля?
Поутру в гостинице тревога,
Суета и бестолковый ор:
Но уже летел, летел Серёга
В звёздный упоительный простор.
«До свиданья, друг мой, до свиданья
Не печалься и не хмурь бровей…»
Проводили агнца на закланье,
Одного из русских сыновей.
НЕ ПРОСИ
Никогда ни о чём не проси,
Разве только прощенья у Бога,
Если выпало жить на Руси,
То нелёгкою будет дорога:
Не видать, что же там, впереди,
За ближайшим во тьме поворотом,
То ль друзья, то ли это враги,
Что завидуют нашим широтам,
Нашим звонким лесам и полям,
И зарею пылающим далям,
Бесконечным седым ковылям
И отцовским геройским медалям…
Жизнь не сахар, не мёд на Руси –
Кровью, пОтом полита дорога. ..
Никого ни о чём не проси,
Разве только прощенья у Бога!
НИ ДОРОГИ, НИ ТРОПЫ
Ни дороги, ни тропы,
Чернота и пепелища…
И чего, скажите, ищем
До последней до черты?
Никого и никогда
Не удержим, не обманем,
Понапрасну сердце раним
По дороге в никуда.
По дороге в небеса
Неказистые жилища
Да российские кладбища,
Да земные чудеса:
Поднимается трава
На обугленном кострище
И грибы — лесная пища,
И на кустиках листва.
Вот такой простой закон
Жизни, смерти и рожденья,
Отпусти свои сомненья —
Подари земной поклон
Небу, солнцу, людям близким,
Тем что живы и ушли,
От души и низко-низко
До России, до земли!
В рамках 49-го Пушкинского праздника поэзии 5 июня 2015 года в актовом зале Псковской областной универсальной научной библиотеки (г. Псков, ул. Профсоюзная, 2) состоится встреча с псковскими поэтами и писателями.
На встрече псковичи и гости города смогут познакомиться с псковскими литераторами, услышать стихи в авторском чтении.
Читателям будет представлена книга псковских писателей «Этот день мы приближали, как могли», изданная к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне.
14 мая 2015 года, в 18.00,
в Библиотеке «Родник» им. С.А. Золотцева
(г. Псков ул. Труда, 20)
состоится презентация песенного сборника
композитора Николая Мишукова — «Отчий край».
В программе вечера — представление автором нового издания, исполнение музыкальных произведений на стихи поэтов Псковской области.
Вход свободный.
Мишуков Николай Михайлович — музыкант, композитор, заслуженный работник культуры Российской Федерации и заслуженный деятель искусств Карелии, автор музыки гимна города Пскова. Родился 21 декабря 1932 года в Мурманской области. Окончил Ленинградскую государственную консерваторию. Работал в Петрозаводске. В 1970 году переехал в Псков. Написал около 500 музыкальных произведений. Автор вокально-хоровых сборников «Пою тебя, Карелия», «И уходит все дальше война», «Любовный разговор» и др., а также большого количества романсов и песен. Хоровые сочинения Николая Мишукова входят в репертуар профессиональных и самодеятельных творческих коллективов России.
6 мая в д. Борки Великолукского района Псковской области пройдёт праздник фронтовой поэзии
6 мая, в преддверии Великого дня Победы, у Борковского литературно-художественного музея опять зазвучат фронтовые стихи и песни. В этом году это уже 31-й праздник поэзии, инициатором которого был писатель, фронтовик, лауреат Ленинской и Государственной премий Иван Васильев.
Ведущим выступит известный литературный критик, прозаик, член Академии российской словесности, член Международного объединения кинематографистов славянских и православных народов, секретарь Союза писателей России, член правления Союза Писателей России, член Общественной палаты России, член Президентского Совета по культуре, лауреат премии им. Л. Н. Толстого, Горьковской и Новой Пушкинской премий Валентин Курбатов.
На праздник приедут поэты и писатели из Москвы, Твери, Андреаполя, Торопца, Пскова, Великих Лук, Себежа, руководители областной, городской и районной Администраций, школьники, общественность, делегации из соседних районов.
Начнется мероприятие в 11.00 с литии и возложения цветов на братском захоронении «Скорбящая» в деревне Борки.
В программе также праздничный концерт с участием лауреатов межрегиональных и всероссийских конкурсов.
Сегодня, 2 мая 2015 года, исполнился год одесской трагедии, получившей в СМИ название «Одесская Хатынь». Можно много и долго говорить об этой трагедии, её предпосылках и последствиях, о палачах и жертвах. Но оставим эти разговоры для других сайтов и СМИ. На литературном сайте путь говорят поэты, говорят своими произведениями, в которые, как известно, каждый поэт вкладывает часть своей души, своего сердца. В данном случае говорят поэты — участники поэтического фестиваля «Словенское поле — 2014«, который был посвящен памяти Вадима Негатурова, погибшего в пламени Одесской Хатыни. Андрей Бениаминов
Марш Куликова Поля
Слова Вадима Негатурова, музыка Григория Солодченко. Исполняет Марат Шавалиев
Андрей КАНАВЩИКОВ
УКРАИНСКОЕ ПЛАМЯ
Памяти поэта Вадима Негатурова, скончавшегося в реанимации Одесской городской клинической больницы № 10 от ожогов, полученных 2 мая в Доме профсоюзов
Поэты живут, старея,
Пьют дрянное вино,
И факелом Прометея
Стать им не суждено.
Бывает, один из тысяч,
Провидя свой почерк и стиль,
Сумеет вдруг искру высечь,
Затеплить свечи фитиль.
Всё так.
Но отчаянно больно,
Когда, разбивая стекло,
Дыхнула фашистская бойня,
Дыхнула кроваво и зло.
Пытаясь понять всё и взвесить,
Тьмы чёрный покров побороть,
Вспыхнула в мае в Одессе
Поэта горючая плоть.
И взвилось в полуночи пламя,
И слышал обугленный дом:
Останусь навечно я с вами
Укором, уроком, огнём!
В потоке фашистском, весёлом
Сломаны судьбы и речь,
Если не жечь глаголом,
Поэтов приходится жечь.
И гарь из тяжёлых бессонниц
Подкрадывается из-за угла,
В Одессе обуглилась совесть
У тех, у кого была…
Мария ПАРАМОНОВА
БАЛЛАДА О СОЖЖЁННЫХ
Посвящается жертвам трагедии в Одесском Доме профсоюзов, всем жертвам агрессии, погибшим в огне за все века, что стоит земля русская.
Гликерья двадцать лет рыдает в келье,
Под Псков-Печорой близких потеряв.
И молится без устали Гликерья
И в келье, и у стен монастыря.
И будто заклинает эти стены
Сестёр-монахинь в горе уберечь,
Христовым Рождеством благословенных,
День ото дня одну заводит речь:
– Молитесь, сёстры,
На пороге враг,
И для него неведом Божий страх!
– Ну, милая, не надо, обойдётся, –
Сестра Аполлинария твердит.
Но вечером поляки и литовцы
Пожаловали с запада к Твери.
Смоленск в осаде, Псков уже потерян,
Безумие и смута на Руси.
– Неужто ты права была, Гликерья!
О Господи! Помилуй и спаси!
– Молитесь, сёстры,
На пороге враг,
И для него неведом Божий страх!
В горящем храме, стоя у иконы,
Гликерья и спокойна, и строга
И Господу – последние поклоны
Пред гибельным нашествием врага.
И бег веков не поменяет сути…
Вскипает зло горючею рекой,
Пылают окна, погибают люди,
Их души со Святыми упокой!
Молитесь, сёстры,
На пороге враг,
И для него неведом Божий страх!
Эдуард ПЕТРЕНКО
ПАМЯТИ ВАДИМА НЕГАТУРОВА
Не он горел, душа его горела
И разум обезумевший пылал,
Когда в дыму, под снайперским прицелом
Последние он строчки написал.
Они ворвались в мир, как завещанье,
Как миг прозренья той святой борьбы,
Как крик души, рождённой на закланье
Его израненной и праведной судьбы.
И те стихи – как вызов изуверам,
Несущим в мир кровавый отблеск войн,
Погрязшим в блуде, жадности, химерах,
Где слышен сатанинский вой.
А те стихи горят бессмертным светом
И будят совесть в молодых сердцах.
Не потому ль, что он погиб поэтом,
Влюблённым в жизнь оставшись до конца?..
Марина АБРАМОВА
ОДЕССА
Будь я проклята, если забуду,
Я – свидетель
На Страшном суде.
Я, Россия, взираю на трупы
Своих зверски убитых детей.
Я – одна,
Мне никто не поможет –
Мир во зле пребывает
И лжи!..
Этот мир
Правды видеть
Не может –
Он в закрытый нас гроб
Положил.
Нас хоронят –
Никто не рыдает,
Лишь исходятся кровью
Цветы.
Ничего! Всё равно
Мы восстанем
И пойдём,
Поднимая кресты,
Как Победы великое знамя, –
Больше к нам не притронется
Смерть,
И убийцы
Сквозь адское пламя
Не посмеют
В глаза нам смотреть.
Помни нас, дорогая Одесса!
Ты жемчужина в наших сердцах!
О Россия! Умрём и воскреснем
И пребудем с Тобой до конца.
Убийцы наши не скрывают лица –
У нас же больше не осталось лиц…
Мы знаем имена своих убийц!!!
И ничего,
Что в землю мы зарыты, –
Мы знаем все,
Что на земле сокрыто.
Роман КЛЮТ ОДА ОДЕССИТАМ
Я не бывал на той войне,
Она приснилась мне во сне.
Среди шумящей тишины
Взывали росичи-сыны…
Глоток-поток и тишина…
И маем мается страна…
Идёт народная молва,
Решимости полна…
Сказать… и в довершенье вдруг
В толпу врывается испуг…
Людей огнём не запугать,
Слова мечом не порубать…
И речи враз не истребить,
Людей забвеньем не забыть…
О Боже, Боже, этот круг
Смыкает вовсе не испуг…
Всех нас сплотила эта боль,
Уже не важно, чья здесь роль…
Нельзя смолчать: кричать, кричать!
И имена их повторять,
Всех тех, кто был, стоял, бежал,
Но рубежи свои держал…
Всех тех, кого застиг обман,
Кто от обиды – не от ран…
Обмяк на белой простыне…
Я не бывал на той войне…
Но это было не во сне….
Министерство информации Донецкой Народной Республики и Государственный медиа-холдинг, в рамках проекта “Донбасс, я люблю тебя!” объявляют о старте поэтического конкурса.
Организаторы приглашают всех желающих принять участие в конкурсе и прислать на электронный адрес свои стихи на тему любви к родному краю. Двадцать пять лауреатов, отобранных по результатам конкурса, примут участие в съемках фильма “Донбасс – я люблю тебя!”. Работы присылать по электронному адресу: mininf-maya@yandex.ru. Пожалуйста, указывайте ваше имя (или псевдоним) и способ связи.
Третье место
