Второе место
в номинации «Профи» поэтического конкурса
«Словенское поле — 2016»
|
|
Любовь Колесник
|
* * *
Наводнённый варягами, фрицами выжженный город,
я любила тебя и стеснялась, как пьющую мать.
Сколько будешь в пустыне, пустыней?
Как Мойша, лет сорок? —
чтоб себя изменить — или что-то хотя бы понять.
Здесь крутые холмы и великие прежде заводы,
здесь речные откосы заплёсканы памятью войн,
тут святые отцы
и купцы,
тут дела и заботы,
только память над Волгой — как вдовий отчаянный вой…
В забурьяненых парках шпана полосует скамейки,
треть моих одноклассников умерли или сидят.
Я по пыльным дорогам старательно делаю змейки,
поминая бомбёжку и тщетно полёгших солдат.
По путям неметёным без страха хожу даже ночью…
Не боюсь темноты, но мой ужас другой и сильней:
что душой обезбожен, как улицами обесточен,
город; ты меня жжёшь, как велел преподобный Матфей,
чтобы было светло и не холодно мирно жующим.
Ты не любишь меня.
Ну, а я в тебе просто живу.
Сколько ты простоишь на изломе меж прошлым и сущим?
Моя мать никогда не пила.
Уезжаю в Москву.
* * *
В старинном светлом городе Торжке
цветет осока в маленькой реке.
Пылят дороги, кротко тлеют церкви.
Все, как везде:
на памятнике цепи,
я на машине
в телефон смотрю
и пальцами с далеким говорю
неслышными и тайными словами.
Все, как всегда:
я здесь, но я не с вами.
Колдобины,
отцветшая сирень…
Окно открыто.
Панова свирель
перепевает радиобурду.
Я «в домике» рыдаю на ходу.
Так больно — но так правильно и надо! —
И сердце, переполненное адом,
под лепестками топится в реке
в старинном светлом городе Торжке.
* * *
Радищев матерился точно так,
как я, увязнув в расписные хляби.
— Опять застряла! Погоняй, дурак!
У трав по берегам дорог оттенок жабий,
их трогаешь, и на ладонях грязь
от тысяч здесь проехавших, прошедших.
— Ну, мертвая! Резвее понеслась!
Кто бродит тут? Слепец и сумасшедший
меж Питером блуждает и Москвой.
Шаверма, шаурма… Бордюр, поребрик…
Радищев спит, кивая головой —
он так войдет в нечитанный учебник.
Все тот же мост, и там опять ремонт,
как в тысяча семьсот бог весь каком-то,
и бригадир пьянчуга, идиот,
мерзавец, вор; и тянется раскопка.
Здесь экскаватор водит крепостной,
и барин наземь харкает из «прадо».
Радищев, милый, выпейте со мной,
не откажите, нам обоим надо!
Похмелье. Тошно. Значит, я живу.
Я, значит, еду. — Н-но, пошла, подруга!
Беспечный путь из Питера в Москву,
Дорога от Москвы до Петербурга.
Признаюсь честно, впервые побывав на этом фестивале в 2012 году, ожидала от него нечто другое, особенно обижалась все последующие годы на тягу организаторов к расширению границ охвата участников и тягу ко всероссийской популяризации. Мне хотелось, чтобы Словенский фестиваль стал этаким псковским междусобойчиком, казалось, что нам достаточно Всероссийского Праздника поэзии в день рождения Пушкина. На сей раз я поняла, что наш фестиваль стал уникальным в своём роде и никого не копирует.
Многие знают, что раньше я была постоянно чем-то недовольна, перед фестивалем был момент, когда я засомневалась, нужно ли вообще ехать в Изборск… Но всё же поехала и не жалею. Мне понравилось абсолютно всё: программа, организация, порядок. Конечно, всегда найдётся, к чему придраться, ведь нет предела совершенству, но я не хочу и не буду искать мелкие недочёты. Поэты – народ такой… порою хуже наркоманов… дорвутся до микрофона и грузят рифмами всех подряд без чувства меры… Это выше их, это как зов из космоса… А когда поэты концентрируются на одной площадке, то из-за места у микрофона возникают серьёзные споры. В общем, в этот раз такого не было, справедливость торжествовала на полную катушку, благодаря волевому контролю со стороны Псковского Союза Писателей и лично товарища Бениаминова, за что поклон им и благодарность.
Не знаю, когда лучше делать «Вне формата»: до или после фестиваля. Наверное, всё-таки в день Изборских чтений достаточно одного Изборска, чтобы не затиралось впечатление. Да и усталость появляется после целого дня на свежем воздухе, мозг просто пухнет от пресыщения поэтическими творениями выступающих… и хочется в душ и немного отдохнуть перед грядущим днём фестиваля…
Насчёт уровня поэзии различных участников говорить не хочется, тем более кого-то с кем-то сравнивать. Всё-таки это не жёсткие олимпийские игры в Рио, а поэтический праздник на Псковщине. Какими бы ни были псковские люди, но агрессивными их не назовёт никто испокон веку, поэтому, думаю, слишком строго судить приезжающих на Словенку поэтов не нужно, ведь кто-то из них стоял у истоков фестиваля, когда почти никто ещё в России не знал о зарождении новой русской традиции, читать стихи на Словенском поле.
Когда наш Изборский поэтический праздник только замышлялся, за нашей спиной еще не стоял Крест на Сшибке, как Икона Русской Земли, принявшей в свои братские объятия земли святого благоверного князя Александра Невского и детдомовского воина Александра Матросова, земли турецкого Галлиполи, где умирала армия Врангеля, и китайские земли Харбина, куда уходили оставшиеся в живых воины адмирала Колчака, земли ленинградского блокадного Пискаревского кладбища и земли парижского кладбища Сент-Женевьев де Буа, где лежат славные белые дроздовцы и деникинцы, земли Куликова поля и Поля под Прохоровкой земли Ганиной Ямы, где сожжены известью кости несчастной царской семьи, виноватой только в том, что она – царская, и горсть земли от Кремлевской стены, где покоится прах Сталина. Изборская земля приняла приняла и упокоила их под Крестом, чтобы история больше не теряла рассудка и не рвала материнское сердце Родины…
Сердечно приветствую и поздравляю вас с открытием вашего замечательного праздника поэтов!
Открытый фестиваль исторической поэзии