Архив рубрики: Стихи и проза

Авторские произведения и их обсуждения. (Просьба к авторам размещать каждое произведение отдельной публикацией, для удобства их обсуждения).

Стихи о войне. Ларина Федотова

Победа Ларина Викторовна Федотова

Родилась в 1936 году в Череповецком районе Ленинградской области. Во время войны была в оккупации в Невельском районе. Первый сборник стихов, «Аленушка», вышел в 1981 году в Москве. Автор 14 сборников стихов, печаталась в псковских и центральных газетах и журналах. Член Союза писателей России.

 

ПОБЕДА НАША

Пока мы живы, спрашивайте нас,
Каким он был, тот самый страшный час,
Когда на всю огромную страну
Сказали в репродуктор про войну.

И объявила нам сурово власть —
Фашистская лавина поднялась.
Бомбят их самолеты города,
Грохочут танки, движется орда.

Когда прошел первоначальный шок,
Подумать каждый об отпоре мог.
Чем армии немедленно помочь?
В строй — патриоты, паникеры — прочь!

И всколыхнулся весь большой Союз,
Взвалил на плечи непомерный груз,
И выдержал четыре года он
Огонь и натиск — смерть со всех сторон.

И всё же наша сила верх взяла
И наперед врагам урок дала,
Чтоб на земле знал каждый человек —
Победа наша — присно и навек.

Пока мы живы, спрашивайте нас…

ВЕТЕРАНУ

Ветерану ещё рано
Уходить совсем-совсем,
Хоть на сердце его рана
До сих пор видна не всем.

Как-то школьники спросили,
Где на фронте он дерзал,
Как теперь живёт в России?
Он им правду рассказал.

Нам без этой правды плохо,
Зло диктует свой устав —
Вновь с ума сошла эпоха,
Нам победу оболгав.

Кто бы думал, что найдутся
Самостийные вруны.
Только стоит оглянуться —
Вот они в рядах шпаны.

Ложь их слышится с экрана,
Это западный посыл.
Я же славлю ветерана,
Только дольше бы он жил.

 

Стихи о войне. Надежда Камянчук

Победа Надежда Анатольевна Камянчук

Поэт. Член Союза писателей России. Родилась на Урале, в городе Ирбите. В настоящее время живёт в Пскове. Автор двух сборников стихов.
Стихи опубликованы в журналах «Русское эхо», «Веси», «Зауральский край»; в поэтических сборниках «Слепое счастье», «Я подарю тебе Ирбит», «Признание в любви».

 

 

 

В ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Сошла победная весна
С небес под голос Левитана,
И это было даже странно,
Что в прошлое ушла война,
Что голод кончился, и муки,
И ожидание письма,
И слезы горькие разлуки.
А на дворе уже весна.

Хмельным дыханием сирени
Пьяна шальная голова —
Победу, словно день рожденья,
Сегодня празднует страна.
Вся улица гудит, ликует:
Объятья, поцелуи, смех,
И раненый солдат танцует,
Имея у девчат успех!

— Ну, победитель, поздравляю!
Хоть раненый, зато — живой!
Болит нога? Да знаю, знаю,
Что ты торопишься домой,
Там ждет тебя твоя невеста
И у окна старушка-мать.
В избушке завтра будет тесно:
Соседи будут поздравлять!

Блестят на солнышке медали
За Кенигсберг и за Берлин!
— А мы сегодня всех встречали,
А повстречался ты, один…
В руках сирень слегка примята,
И по щеке скользит слеза…
Ах, будь же навсегда проклята
Прошедшая войной гроза!

РОДИНА ВАС НЕ ЗАБУДЕТ

«Родина вас не забудет!» —
Им говорили когда-то,
Шагали на фронт солдаты
Отечество защищать,
И верили эти ребята
Светло, горячо и свято —
За землю, за друга-брата
И жизни не жаль отдать.

«Родина вас не забудет!» —
В окопах под Сталинградом
Под бомбами, как под градом,
Вчерашние пацаны:
Взрыв мимо… Взрыв где-то рядом!
И вздыбился мир снарядом
В великом сражении с гадом —
Захватчиком нашей страны.

«Родина вас не забудет!» —
В Чечне и в Афганистане
Осталась на поле брани
Ребят молодая рать.
А сколько сломанных судеб
У тех, кто был тяжко ранен!
Возможно ли было ране
Всё это предугадать?

Родина нас не забудет… —
И я у страны спросила:
За что же ты их забыла?
Ты слышишь меня иль нет?
Скажи мне, что с нами будет?
Мне это необходимо!..
А Родина мимо, мимо…
Она не даёт ответ.

И нет ни конца, ни краю —
Бредут по стране калеки,
Ненужные человеки —
Обугленные сердца.
Я знаю! Я точно знаю:
Их слёзы сольются в реки,
И памятью им навеки —
Терновые иглы венца!

* * *

Никогда ни о чём не проси,
Разве только прощенья у Бога,
Если выпало жить на Руси,
То нелёгкою будет дорога:

Не видать, что же там, впереди,
За ближайшим во тьме поворотом,
То ль друзья, то ли это враги,
Что завидуют нашим широтам,

Нашим звонким лесам и полям,
И зарею пылающим далям,
Бесконечным седым ковылям
И отцовским геройским медалям…

Жизнь не сахар, не мёд на Руси –
Кровью, пóтом полита дорога. ..

Никого ни о чём не проси,
Разве только прощенья у Бога!

Стихи о войне. Владимир Половников

Победа Владимир Алексеевич Половников (1931-1999)

Поэт. Член Союза писателей России. Родился в Казахстане. Последние три десятка лет своей жизни провел в Пскове. Автор книг «Псковский говорок», «Едут сваты», «Красивая мечта» и других.

 

 

 

СУРОВАЯ НАУКА

Чем глуше раскаты
Далекого моря,
Осеннего неба
Холодного пламя,
Тем явственней
Колокол громкого боя
Врывается в память,
Врывается в память…
Корабль лихорадит,
Короткие фразы:
— К бою готовы!
— К бою готовы!
И крепче железа
Команды, приказы,
И вот уже отданы
Ловко швартовы.
Открытого моря
Глухие удары…
Безбрежность, бескрайность —
И горечь разлуки.
Теперь, вспоминая,
За все благодарен
Суровой науке,
Военной науке.

ОТЕЦ

1

Мысли вдруг поднимают в ружье,
Мысли танками вдруг наползают,
И военное детство мое —
Кинохроникой перед глазами.

От кричащих протянутых рук,
От детей, от жены ненаглядной
Уезжает на фронт политрук —
Мой отец, по-военному ладный.

Вот и первое с фронта письмо.
Шепот матери: «Родненький, милый».
Ожиданье — подумать не мог! —
Нам казалось замедленной миной.

Строчки… Почерк… Отцовский наказ:
Маму слушайся…Ты же мужчина…
Я бежал мостовой в третий класс.
Я держался по-взрослому чинно.

«От Советского Информбюро…»
Мы слова словно воздух глотали.
Я отцовские письма сберег.
Пожелтели страницы с годами.

Он погиб.
Воевал хорошо.
Отдыхай, от походов уставший!
Я и ростом тебя обошел,
И летами я на год постарше.

2

Лежит целехонько-цело
Письмо, пропахшее войною.
К нам в сорок третьем на село
Оно дошло взрывной волною,

И люди повалили в дом,
Заплакали, заголосили,
Как о единственном-одном,
На все село, на всю Россию.

Но наши стали наступать —
Нам эту радость сообщали.
И все ж мы слышали, как мать
Украдкой плакала ночами.

Ждала: не верила она!
Ждала: случалось — воскресали.
Ждала, хоть кончилась война
И нам награды переслали.

Желтела мирная трава.
От сердца отступало горе…
А мать — солдатская вдова —
Уже меня ждала у моря.

Я уходил в дозор-поход
И тихо вспоминал в походе:
Лежит уже который год
То извещение в комоде.

 

Стихи о войне. Сергей Горшков

Победа Сергей Игоревич Горшков

Родился в 1961 году в Архангельской области в семье офицера. В 1985 году окончил Ленинградское высшее военное инженерное Краснознамённое училище имени генерала армии А. Н. Комаровского (ЛВВИ-СКУ). Служил в инженерных частях ГУСС МО СССР и МО РФ. Пишет и публикуется с 80-х годов. Член Союза писателей России с 2013 года.

 

 

 

ПИСЬМО СОЛДАТА

Здравствуй, матушка моя!
Сколько долгих лет
ожидаешь ты меня,
а меня всё нет.
Я вернусь! Вот выйдет срок, —
ты утри глаза, —
вновь шагну на наш порог
и под образа
опущусь, перекрещусь,
обниму тебя,
и уйдут из сердца грусть,
страхи за меня.
Я вернусь! Растает снег,
обнажит поля,
и весна с замёрзших рек
скинет якоря
и с озябнувшей души
сбросит панцирь прочь:
ты лампадку не туши,
пусть горит всю ночь.
Пусть горит! Увижу я,
что ты ждёшь меня,
и вернусь, свой путь пройдя
с верою в тебя!

С верою в любовь твою,
матушка моя,
сотню раз я повторю:
— Здравствуй! Это я.

Я ДОЙДУ!

Живут воспоминания о сне:
Раскисший снег, проплешины земли…
В шинели нараспашку шёл к весне,
Полой цепляя сухостой зимы.

Мне солнце согревало дальний путь,
А ветер растрепал шутя вихры,
Лесные птахи наполняли грудь
Руладами разлившейся зари.

Остался за спиною дым боёв,
Друзья, которым выпало не встать,
Но я иду! Мне обещали ждать,
Желанную мне подарить любовь.

Ведёт меня надежда, что дойду,
Ведь знаю ныне правильный ответ:
Коль Бог отмерил в жизни столько бед,
Не грех и счастья ложку зачерпнуть!

С ДНЁМ ПОБЕДЫ!

Над моим переулком птицы
Не ведут уже хороводы.
И прохожие прячут лица,
Столь прекрасные от природы.

А природа когтями ветра
Бьётся в ставни, трепещут стёкла.
Мне хотелось бы знать ответы,
Ведь душа вся от слёз промокла.

Я не вижу над крышей неба:
Как стекло, оно раскололось,
Как краюха сухого хлеба,
Как прогнившая власть и совесть.

Для кого-то здесь светит солнце,
У меня же — дожди косые.
И не лезут крылья в оконце,
А влекут так края иные.

Для кого-то праздник вселенский:
Водка, пиво, доступные бабы…
Ты ответь мне, корнет Оболенский,
Где найти ещё столько сраму?

Но корнет давно застрелился,
Не снеся за Отчизну боли,
А поручик ранее спился
И в «психушке» обрёл свою волю…

Я листаю страницы историй,
Много раз уже кем-то правленные:
В них лишь знаки людского горя
Между правдами и неправдами.

Под «роскошными» обелисками
Водку пьют «свободные» граждане
В память Той, что была у каждого!
И становятся дальние близкими.

И, возможно, дожди косые
Здесь идут или светит солнце,
Все давно уже стали иными,
И свеча погасла в оконце.

И, наверное, праздники — здорово,
Если есть где присесть и стаканчик…
Только льют в наши глотки олово
Всё по-прежнему, всё — как раньше!

Стихи о войне. Игорь Исаевъ

Победа Игорь Олегович Исаев

Поэт, член Союза писателей России. Родился в Пскове в 1973 году. Окончил филологический факультет Псковского пединститута. Работал учителем, корреспондентом. Публиковался в местной прессе. Редактор альманаха «Скобари». Произведения публиковались в центральных изданиях и коллективных сборниках. Автор трех книг стихов. Живет в Пскове.

 

 

 

* * *

Когда победы — далеки,
А пораженья — роковые,
Идут на площадь старики
И вспоминают дни былые.

Печаль и горечь в их словах:
«Что молодежь? Поет и скачет!
А было время, и листва
Росла куда кучней и ярче!»

Ведь боль обыденной беды
Для них стократ сильней недужит.
И с каждым годом их ряды
Становятся плотней и уже.

Мы привыкаем к тишине.
За прочими делами быта
Никто не помнит о войне.
Полвека, и она забыта.

Недостает костей земле,
Каленых бурь бескрайней сечи.
И пацаны в двенадцать лет
Подняли свастику на плечи.

А мы смеемся: «Дети! Блажь!
Ведь повзрослеют, не дебилы».
И фюрер носит камуфляж,
А ночью гадит на могилы.

Для нас опять настал рубеж —
Солдат старел, страна старела.
Но «на груди его горела
Медаль за город Будапешт»!

От Петрограда до тайги
Еще бывают дни такие:
Идут седые старики —
Непобежденная Россия.

Стихи о войне. Иван Иванов

Победа Иван Васильевич Иванов

Родился в 1948 году в деревне Бородино Палкинского района Псковской области. Печатался в заводской многотиражке, в местных газетах, в коллективных сборниках литераторов Псковщины. Член Союза писателей России. Автор десяти поэтических книг, среди которых «Татьянин день», «Третий Спас», «Июль благословенный», «Тот дивный мир», «Чувства неостывшие».

 

ВСПОМИНАЯ ПАВШИХ

Сражённые вражьими пулями,
Ушедшие в небытие,
До времени только уснули вы —
В потомках ваше житьё.

А коль не осталось потомков,
Вы памятью в каждом из нас.
Пусть подвиги ваши негромкие
К свершеньям зовут нас сейчас.

Мы после — на долгие годы —
Запомним бойцов имена.
Что краше быть может свободы?
Лишь славной Победы весна.

А мы, как и вы, непоседы,
Готовы за Родину в бой.
Потомки Великой Победы —
Гордимся, Россия, тобой.

А в поле стоят обелиски.
С дороги далёко видать.
И ласточки кружатся низко —
В природе царит благодать,

И эти просторы без края,
И эта в полях тишина.
Всё вами даровано — знаю —
В России на все времена.

ПРАЗДНИК ПОБЕДЫ

«Этот день мы приближали, как могли», —
Поётся в песне о Победе нашей.
Давно те годы канули вдали,
Но в этот праздник мы поём и пляшем.

И песни фронтовые так поём,
Что слёзы льются в радостном порыве,
Поскольку за Отечество своё
Стоять нам перед Богом не впервые.

И рады мы, что праздник наш живёт
И будет жить, ведь он по духу — русский.
Пускай проходит жизнь за годом год
И добавляет новые нагрузки.

А он взовьётся фейерверком ввысь
И будет радовать потомков наших.
Победа — значит, торжествует жизнь!
Победа — значит, и поём, и пляшем!

БОЛЬ

Никто не знает, сколько их лежит,
Солдат, погибших на равнине русской.
Скажите мне — достойно можно ль жить
С такой вот неподъёмною нагрузкой?

Земля сама, деревья и кусты,
Цветы, трава, как дорогие братья,
Вдали от злобы, лести, суеты
Их приняли в раскрытые объятья.

Давно над ними травяной ковёр,
Их костяки повили корни крепко.
Где было поле — там дремучий бор,
Где зрела рожь — там выросла сурепка.

Захожий странник, шляпу скинь свою
И поклонись простой траве поляны.
Быть может, тут погиб солдат в бою.
Не оттого ль цветёт гвоздика рдяно,

Не оттого ль кукушки звонкий плач,
Кому она года теперь считает…
Построят скоро здесь десятки дач —
Поскольку дачный бизнес процветает.

Года сотрут всё в памяти навек.
Но прежде, чем бумага в пыль сотрётся,
Вогнав на штык лопату, человек
На костяки солдатские наткнётся.

Душа его застонет, заболит,
И он замечется, и задрожат колени.
И он почувствует не где-то там, вдали,
А на участке встречу поколений.

И он сорвётся с места, побежит,
Чтоб очутиться в комиссариате,
Чтоб с дрожью молвить: «Там солдат лежит,
Вот память для потомков о солдате».

И человек достанет медальон.
(Не всю войну давали медальоны.)
В нём главные слова: Петров Семён,
Такой-то области, села, района.

Да. Повезло из многих одному:
Конкретно пулемётчику Петрову.
Какая честь оказана ему —
Своих односельчан увидеть снова!

И красный гроб по улице плывёт,
И плачет горько старая вдовица.
Средь сонма обывательских забот
Такое может только раз случиться.

Спокойно спи на кладбище теперь,
Солдат, — твой прах не потревожат боле…
А человек завоет, словно зверь,
В тисках ничем не излечимой боли.

На даче землю всю перевернёт
И откапает ржавые осколки.
Но всё равно он искренне поймёт,
На чьих костях растут дубы и ёлки.

Никто не знает, сколько их лежит,
Без вести павших на равнине русской.
Скажите люди — можно ль честно жить
С такой психологической нагрузкой?

* * *

Я выйду сегодня на улицу —
Услышу весеннюю звень.
Пусть солнышко ласково жмурится
В такой замечательный день.

Пусть дарит мне солнце соцветия
Цветущих роскошных полян.
Мечтаю с восторгом о лете я,
Свечением их осиян.

Пусть кто-то мне скажет, что попусту
Красивые трачу слова,
А это от счастия попросту
Кружится моя голова…

Готов рассказать другу старому,
Как праздничный вечер хорош.
А люди проходят всё парами,
Таких, чтоб один, не найдёшь.

Целуются, грусти не ведая,
О самом простом говорят.
И всех поздравляют с Победою,
И аисты в небе парят.

И небо салютом увенчано,
И падает свет на медаль…
Смеётся счастливая женщина,
С ребёнком идущая вдаль.

Стихи о войне. Андрей Бениаминов

Победа Андрей Геннадьевич Бениаминов

Поэт, публицист, член Союза писателей России, член Русского литературного клуба. Автор сборника стихов «Может, сбудется?». Неоднократно публиковался в поэтических сборниках Пскова, Москвы, С.-Петербурга. Постоянный организатор и ведущий поэтического фестиваля «Словенское поле». Живёт и работает в Пскове.

 

 

ЧЁРНЫЙ ВИР

Деревня Чёрный Вир располагалась в Карамыͬшевском районе Псковского округа Ленинградской области, ныне — Карамыͬшевская сельская волость Псковского района Псковской области. Деревня уничтожена карателями в 1943 году, теперь там урочище. В книге Павла Лукницкого «Ленинград действует…» читаем: «В деревне Чёрный Вир расстреляли часть жителей и деревню сожгли». Впрочем, я слышал от своей бабушки несколько иную историю.

Деревни Чёрный Вир на карте нет,
Осталось лишь урочище пустое,
Колодца остов с темною водою,
Фундаментов печей неясный след.

Здесь в сорок третьем зверствовал СС –
Не немцы, а эстонские солдаты,
Их бабушка моя звала — «кураты»…

Она, сбежав с детьми в дремучий лес,
Сама спаслась и деток сохранила.
Но сколь потом жила – не позабыла
Расстрельный год, и пережитый ад,
И страшное ругательство — «курат»*.

Те, кто остался, выжить не смогли.
Горел овин, обложенный соломой,
В нём, под напев пластинки граммофонной,
Детей и женщин заживо сожгли.

А после – расстреляли мужиков,
Почти ополоумевших от горя,
Не чувствующих холода и боли,
И поседевших в несколько часов.

Деревни Чёрный Вир на карте нет,
Осталось лишь урочище пустое,
Колодца остов с темною водою,
Фундаментов печей неясный след.

Деревни Чёрный Вир на карте нет…

 


* Курат — чёрт (эст.), эстонское ругательство.

 

 

* * *

Имеют право русские на суд,
И на возмездие и даже на расправу
Но лишь тогда, когда они поймут,
Что только Бог имеет это Право.

 

 

С ДОБРЫМ УТРОМ…

Чуть дрожит рассвет. Разгоняя мрак,
солнце лезет вверх и слепиͬт глаза:
— С добрым утром, мой недобитый враг.
Я в дозоре, значит, стрелять нельзя.

И не знаю, рад тому иль не рад,
что вчера тебя не поймал в прицел…
Нас прошедшей ночью утюжил «Град» —
два «двухсотых» рядом, а я вот – цел.

Я лежу, оглохнув от тишины,
и жую травинку, чтоб не курить,
а на той, другой стороне войны,
мой заклятый враг продолжает жить.

С ним росли бок о бок, в одном дворе,
и играли в прятки, в войну, в футбол:
невдомёк играющей детворе,
что один «кацап», а другой «хохол».


Старый дом разрушил шальной снаряд,
там погибли дочь моя и сынок…
— С добрым утром мой недобитый враг.
Мне осталось только спустить курок.

Стихи о войне. Валентина Карпицкая

Победа Валентина Леонидовна Карпицкая

Родилась в Белоруссии. Поэт, прозаик,  член Союза писателей России.. Автор шести книг. Живёт и работает в Твери

 

 

Выпускной бал

Громко музыка играла.
Чуть слабел июньский зной.
А в стенах большого зала
бал кружился выпускной.

Так легко порхали пары.
Платья — радужный костёр.
А в углу учитель старый
всё глаза украдкой тёр.

Может, просто сдали нервы?
Всё же годы за спиной.
Год он вспомнил сорок первый
и такой же выпускной.

Вспомнил, как в таком же зале
нежной песни таял звук.
Он кружился в вальсе с Галей,
самой лучшей из подруг.

И под звёздным небом Бреста,
там, где ясеней гряда,
предложил ей стать невестой
и в ответ услышал: «Да».

Голова ещё шла кругом
от любви ли, от вина,
как зарю над сонным Бугом
в кровь окрасила война.

Самолёты небо рвали,
будто стаи воронья.
В первый день погибла Галя
от смертельного огня…

Он не думал о медалях.
Просто первым рвался в бой,
чтобы мстить врагу за Галю
и за город свой родной.

Он шагал в неровном строе,
весь израненный боец,
и вошёл в Берлин героем
положить вражде конец.

Красным выведена дата —
похоронена война.
Украшают грудь солдата
боевые ордена.

Но ведёт домой дорога
а в стране такой аврал!
И работу педагога
для себя солдат избрал.

На доске родного класса
много лет царапал мел.
Стал учитель седовласым,
так семью не заимел.

По ночам страдал от боли.
Молчалив был днём и тих.
И детишек в средней школе
он любил, как бы своих…

И сейчас он просто зритель.
Мир весь музыкой объят.
Провожает наш учитель
в жизнь девчонок и ребят.

Так легко порхают пары.
Платья — радужный костёр.
А в углу учитель старый
всё глаза украдкой тёр.

Помнит каждую хату и сегодня Хатынь

Хатынь – это маленькая белорусская деревушка, в которой во время войны было уничтожено 149 человек, которая стала символом всех сожжённых фашистами «вёсак», то есть деревень. А таких 4885! Из них 630 было уничтожено вместе с их жителями. Всего за годы войны погибла ¼ часть мирного населения Белоруссии, 80% территории было обращено в пепел…
Моё стихотворение посвящено этим деревням…

 

Пыль ложилась у тына
на полынь и тимьян.
Словно скот, по Хатыни
гнали немцы крестьян.

Опустевшие хаты
взгляд кидали на псин:
в чёрной форме солдаты
лили в окна бензин…

Речь чужая над ухом.
Вот деревни уж край.
За последней старухой
дверь захлопнул сарай.

Заметался по клети
страх последний людей.
Громко плакали дети.
Сколько было детей!!!

Взвилось пламя над крышей.
Дым поднялся горой.
Смолкли птицы, заслышав
баб неистовый вой.

Опалённая кожа.
Лес обугленных рук.
Ты же видишь всё, Боже!
Так избавь же от мук!

Крик чем дальше, тем глуше.
Чёрный дым всё густел.
И рвались к Богу души
из пылающих тел…

…Не пылится дорога.
Петухи не орут.
Тишина и тревога
обрели тут приют.

Помнит каждую хату
и сегодня Хатынь.
Оттого ль так горька тут,
луговая полынь?..

 

Хайкин ров

На селе жила еврейка Хая –
горбоноса, кожею желта.
Чуть ходила, охая-вздыхая –
одолели хворь и нищета.

Не ждала она от Бога чуда.
Длила век с тоской наедине.
В сорок первом с приговором «Юда!»
всю семью поставили к стене.

Дочерей и внуков кареглазых,
полуголых выгнав за порог,
порешил фашист огнём всех сразу.
Хайку же Всевышний уберёг.

И когда заткнулся гогот вражий,
всем селом сносили трупы в ров.
Долго-долго души будоражил
впрямь нечеловечий Хайкин рёв.

… Уж давно и Хайки нет в помине,
от села того – пяток дворов,
только плачут ивы и доныне,
обступив стеною хайкин ров.

 

Берёза

(посвящаю бабушке,
Казаковой Ефимье Никитьевне)

Не забыть ей мартовское утро,
как рассвет над хатами горел.
По прогону в одежонке утлой
гнали немцы сына на расстрел.

Выли бабы, вытирая слёзы,
и девчата отводили взор.
У отцовской хаты у берёзы
был исполнен смертный приговор.

Оседая, словно нетверёзый,
он лишь охнул напоследок: «Мам!»…
Всю весну у раненой берёзы
светлою слезой сочился шрам.

…В ветхой хате, ладаном пропахшей,
вдовий крест она несла в слезах.
Муж считался без вести пропавшим.
Сына расстреляли на глазах.

Всё в окошко глазоньки слепила:
кто там показался вдалеке?
Ничего за годы не скопила,
скорбный путь свой торя налегке.

Причастилась в церковке намедни,
чтоб предстать пред Богом без грехов,
собрала одёжку в путь последний
и почила мирно на Покров.

Опуская гроб,не лили слёзы.
Крест простой поставили молчком
и не видели, как старая берёза,
изогнувшись, рухнула ничком.

 

Когда-то кончится война…

(посвящаю свекрови,
Карпицкой Фаине Григорьевне)

Шёл сорок третий тяжкий год.
В бескормье дохли даже мыши.
И, чтобы выжить, ел народ
подряд всё… даже мох на крыше.
Да и какой там был народ –
деды, мамаши да детишки,
да мужики – те, что не в счёт:
не отросли у них усишки.
И вот в одной такой семье
с хозяйкой, многажды мамашей,
сидело восемь на скамье
детей от старшей и до младшей.
В окошке треснуто стекло,
и печь топить почти что нечем.
Пора настала, припекло –
кидает мамка плат на плечи.
– Сидите тихо до утра, –
она сирот предупредила.
Кивнула, молча, детвора
и без улыбок проводила.
Никто значенья не придал,
да и значенья было мало:
что перстенёк? – простой металл –
того металла и не стало.
Болотом шла и через лес
густой, щетинистый и колкий.
Кричал во тьме, быть может, бес,
а, может, просто выли волки.
Синело под луной село,
как в перстне камушек с огранкой…
…Сходила в город. Повезло:
добро сменяла на буханку!
Опять дорога через лес.
Вошла в него мамаша смело.
И снова воет то ли бес,
а то ль… Подумать не успела…
Вдруг волк! И целится напасть!
Глаза сверкают огоньками.
На хлеб раззявил жадно пасть…
Она… на волка – с кулаками
и ну без памяти лупить
по морде серо-волосатой…
Уж солнце начало всходить
за лесом, над родимой хатой,
неярким светом обласкав
детишек бледных, кучкой спящих.
И зверь голодный, хвост поджав,
бежал от бабы ярой в чащу…
……………………………………………….
…Неся спасительный кругляш,
тропинку торила шажками,
голодный-преголодный марш
играя тощими кишками.
«Когда-то кончится война.
Заглохнут пушки, ружья, танки…», –
так шла и думала она,
зажав под мышкою буханку…

 

Русское всепрощение

(Дорогой маме,
Прохоренко Екатерине Алексеевне)

Жизнь сердца, – это любовь, а его смерть – это злоба и вражда. Господь для того и держит нас на земле, чтобы любовь всецело проникла в наше сердце:  это цель нашего существования
(Иоанн Крондштадский)

По тропе меж заборов согбенных,
меж оскаленных взрывами хат
конвоир по деревне вел пленных-
изможденных немецких солдат.
Он прикладом подталкивал грубо.
Шли «вояки» кто гол, кто босой,
пересохшие рваные губы
окропляя прохладной росой.
Робко скрипнула дверью избушка,
и девчонка, сбежав по крыльцу,
драгоценного хлеба горбушку
протянула худому юнцу.
Потушив папиросы огарок,
конвоир сделал быстрый прыжок,
и бесценный душистый подарок
опустился в его вещмешок.
— Отжалела фашисту краюху?
Ну и дура! Ведь он же наш враг.
Сплюнул злобно: «Немецкая шлюха»
и ускорил за пленными шаг.
Задыхалось от копоти небо.
Клял войну и врага конвоир.
А девчонка горбушкою хлеба
заключала с Германией МИР

 

Пока жива муза, и люди бессмертны

«…Неужели нам пора настала, чтобы выжить — журавлями стать?»
Иван Демидов

ПобедаЕдинственный в России праздник фронтовой поэзии, традиционно проводимый в литературном музее им. И. А. Васильева п. Борки, в этом году, 31-й по счёту, состоялся 6 мая — в день Святого великомученика Георгия Победоносца. В празднике приняли участие губернатор Псковской области А.А. Турчак,  глава Великолукского района С.А. Петров., председатель комитета культуры Псковской области Ж.Н. Малышева, поэты городов России.

????????????????????????????????????Торжественное мероприятие началось с возложения цветов к братскому захоронению. Литию служил настоятель Казанской церкви в Великих Луках протоиерей Александр Яковлев. Встречу открывал известный писатель, литературный критик, член Президентского Совета по культуре и Союза писателей России, академик Академии российской современной словесности, лауреат Патриаршей премии в области литературы и премий им. А. Пушкина, Л. Толстого, М. Горького — В. Я. Курбатов:

— В этом году отмечается Год Литературы. И, по счастью, надо вспомнить, что у нас была великая военная литература. Она не просто писалась, как сегодня часто дежурно отмечают по праздникам лихие и ловкие ребята… Вспомните великую песню «Священная война». Текст её был написан 23 июня. За 24-е Александров уже написал музыку. А 25-го, уже на Белорусском вокзале, провожая солдат на войну, пели «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой…».

Валентин Курбатов вспомнил участников предыдущих встреч, когда ещё был жив писатель Иван Васильев:

— Пусть они сегодня снова сойдутся на этой лестнице, как стояли и по одному уходили, и — затем — каждый год незримо, но вместе с нами присутствовали… Иван Афанасьевич Васильев — создатель этого самого музея и праздника фронтовой поэзии. Его товарищи: Иван Васильевич Виноградов, Евгений Павлович Нечаев — дошедший до Берлина, Фёдор Сухов, Овидий Любовиков, Николай Старшинов… На празднике фронтовой поэзии выросли дети, уже внуки начинают расти. С изумлением подумал, какое же счастье, что мы живы, что все здесь… За фронтовыми плакатами, за высокой героической нотой — как-то забываешь, что эти мальчики и девочки, сидящие среди нас здесь — они живы, потому, что ТЕ пали, отстаивая Великую Победу.

????????????????????????????????????Первыми, кому после того, как участников праздника приветствовал глава Великолукского района С. А. Петров, слово у микрофона Валентин Курбатов предоставил поэтам Тверской области. Член Союза писателей России Иван Демидов сказал:
— На Руси не было ничего более святого, чем узы товарищества. Это единство, прежде всего, не позволило фашистам захватить нас…

Конечно, наших врагов, в первую очередь, интересует не богатство наших душ, а богатство нашей земли. Дело только в том, что нельзя удержать землю, если наши души не наполнены поэзией нашей удивительной жизни.

Распрощалось солнце с тёплым летом,
Загрустила неба синева,
И висят мелодии неспетой
О любви к Отечеству слова.
Журавли за дальним перевалом
Покидают Родину опять,
Неужели нам пора настала,
Чтобы выжить — журавлями стать?
Улететь от зимушки холодной
В тёплый край, за дальнею горой
Из страны, где честным быть немодно,
А вернуться вешнею порой…

DSC_4555Один из руководителей «Тверского содружества писателей», член Союза писателей России Владимир Львов, написавший когда-то «О, Русь — моя большая птица, взмахни крылами, наконец!..», и в эту встречу читал сокровенное. В стихотворении «22 июня» высказал свою боль об отце, тоску, что никогда не покидает:

В день скорби прихожу на кладбище к отцу,
Букетик возложу, и — слёзы по лицу.
Отец! А мог бы жить, ещё не год, не два…
Кто мог предположить, что в пятьдесят едва…

И в заключении стихотворения поэт говорит пронзительное:

…Тяжёлый, как свинец, кладбищенский гранит.
Мне с карточки отец о чём-то говорит.
Досталось что ему, осталось то и мне,
Как вспомню про войну — «мурашки» по спине.

Владимир Ильич прочитал и стихотворение, которое создал от имени солдатской вдовы:

Бегут года, а ты всё не идёшь,
А я всё жду, вот-вот ко мне примчишься,
Стучит в окошко крупный летний дождь,
Стучат часы, а ты всё не стучишься…
Наш домик на яру ещё стоит,
Хоть с каждым днём стареет и стареет,
Здесь каждый гвоздь в себе ещё таит
Твоё тепло, оно меня и греет.
Любимый мой, у нас теперь светло,
Но без тебя мне мало, всё же, света,
Я часто вечерами под ветлой
Сижу и жду хозяйского совета.
Никто не назовёт меня женой,
Гляжу на обручальное колечко,
Ох, родненький, не сладко мне одной,
Пиявка-грусть сосёт, сосёт сердечко.
Желанный, приходил бы — поласкал,
Я, что такое ласка, уж забыла,
Дровец, водички б в баньку натаскал,
А я б тебя попарила б, помыла!
А я б блинов тебе бы напекла!
Я — щец тебе б наваристых сварила,
Смеялась бы… Слеза текла бы и текла,
Вся вытекла теперь уже, мой милый.
Лишь горький ком катается в груди,
Сижу одна, ни слова — ни пол слова,
О, Господи! Спаси и огради,
Других от испытания такого.

Как не проникнуться стихами и словами Владимира Львова? Об очевидных вещах, он говорит просто и велико, как чувствует Отечество русский человек:

— Мои предки стояли на этой земле! Мы стоим на этой земле, и будем стоять! И наши внуки будут стоять здесь. И никому мы не сдадимся! И никто никогда нас не победит!

DSC_4572Первый раз у микрофона праздника поэзии выступала поэт и прозаик, член Союза писателей России Валентина Карпицкая.

— Я много лет живу в Твери. Даже считаю себя уже русской, хотя родилась в Белоруссии. Белоруссия первой приняла на себя огненный удар. Одну четвёртую часть населения Белоруссия потеряла в войне, и 80 % её земель было превращено в пепел. Все знают Брестскую крепость, все знают Хатынь, ставшей символом всех сожжённых деревень, а их — вдумайтесь в цифру — 4 885. Из них 630 были сожжены вместе с жителями.

И ещё — Могилёв. О нём знают меньше. Когда немцы шли широким фронтом, удар по городу был неожиданным. Могилёв держал оборону 23 дня. Мужество горожан так тронуло Симонова, что он написал завещание, чтобы после смерти его пепел развеяли над полем, где шло сражение за Могилёв. Так и было сделано…

Валентина Карпицкая прочитала стихи, которые она посвятила тем, кто ценой своей жизни отстоял право жить:

Громко музыка играла,
Чуть слабел июньский зной,
А в стенах большого зала
Бал кружился выпускной.
Так легко порхали пары,
Платья — радужный костёр,
А в углу учитель старый
Всё глаза украдкой тёр.
Может всё же сдали нервы,
Всё же годы за спиной…
Год он вспомнил — сорок первый
И такой же выпускной…

????????????????????????????????????Не осталось незамеченным выступление гостя из Вышнего Волочка. Александр Калиткин поздравил всех с Днём Великой Победы и исполнил свою песню «Проклятая война», припев которой говорит сам за себя.

Проснись, солдат, проснись!
Прошу тебя, родной!
Вернись, прошу, вернись!
Живым вернись домой!
Но только тишина
Мне эхо шлёт в ответ…
Проклятая война,
Тебе прощенья нет!..

????????????????????????????????????Псковская поэтесса, член Союза писателей России Вера Сергеева прочитала стихи Юлии Друниной, затем свои — «Незабудки», которые никого не оставили равнодушными:

Незабудки ведь цветы — голубые крупиночки,
При канавах лесных и в прибрежном лугу,
А, быть может, они — голубые слезиночки
Тех, ушедших от нас, перед кем мы в долгу.
Над обрывом грустят голубиночки влажные,
Хоть заласкан обрыв шелковистой волной,
В сорок третьем здесь взвод переправу налаживал,
Да остался в холодной глуби ледяной.
Незабудки грустят в полумрачной расщелине,
Где упавшим кострищем рванул самолёт,
И грустят они там, где солдатик прострелянный
Смог заставить молчать злобно лающий дзот.
Время лечит холмы, что изрыты окопами,
Время лечит поля, что стонали в боях,
Но тоскуют леса неторёнными тропами
О смоленских, рязанских, псковских парнях.
Ходят парни геройски тропами млечными,
Там, где звёзды прозрачнее яблок перси,
А чтоб мы не забыли, и помнили вечно их,
Незабудки рассыпаны в травах Руси.

В. Я. Курбатов, восхищаясь 70-летию Величайшей Победы, бессмертной Победы героев-отцов, признал, что молодые люди сегодня пишут о войне также пронзительно. Война, действительно, на генетическом уровне вошла в состав нашей крови, отчего и рождаются строки, задевающие за живое.

Потому интересно было услышать выступление поэта из Москвы, в своё время воевавшего в Афганистане. Кавалер ордена Мужества Влад Исмагилов в канун праздника фронтовой поэзии встретился с детьми Пореченской школы, считая разговор со школьниками важной частью своего визита в Борки. Перед прочтением своих стихов поэт Исмагилов сделал небольшую ремарку:

— Когда начались украинские события, многие наши ребята, проживающие на Украине, начали удивляться: «Как же так произошло, как случилось так, что выросшее поколение теперь говорит возмутительные слова и делает ужасные вещи?». Просто к детям в школы приходили люди, которые прививали ненависть к русскому народу. Учили тому, что и происходит сейчас. Влад Исмагилов призвал ветеранов приходить в школы, чтобы нести ребятам правду о войне, воспитывать в них патриотизм:

— Действительно, через боль в своих сердцах к детям надо приходить постоянно, чтобы не упустить благодатное время воспитания.

Снова даты сменяются датами,
Новый год опостылел дó смерти,
Мы хорошими были солдатами,
А, Твоими — не очень, Господи!

Виноваты мы все — виноваты… — длились это стихотворение, а на смену ему, Влад прочёл ещё одно, посвящённое коллегам одного из батальонов спецназа и своему товарищу — легендарному человеку, о котором люди знают мало. Прозвучали стихи о православном казахе, Герое Советского Союза Николае Майданове. Герой был в Чечне, отслужил два срока в Афганистане, сам продолжал водить боевые машины. На одном из заданий, когда в его задачу входила высадка группы, ребята попали в засаду, после чего им грозила гибель, Николай Майданов принял для себя решение эвакуировать группу. Забрал всех ребят, и на взлёте получил пулю. Посадку осуществлял уже правый лётчик.
Великолукский поэт, член Союза писателей России

????????????????????????????????????Александр Рябихин прочитал стихотворение в память о своей маме — Ирине Фёдоровне:

Мать с войны хранила похоронки,
Четыре пожелтевшие листа,
Все они лежали за иконкой
Под охраной самого Христа…

Поэт читал свои строки, и слушатели праздника сразу же представили картину, в которой мать в День Победы читает сыну похоронки и говорит ему: «Вот как надо Родину любить!»:

Мать всегда добру меня учила.
Довелось Отечеству служить
И, когда мне очень трудно было,
Я не мог слова её забыть!

Последовало новое признание поэта в стихотворении «Русь»: «Как счастлив, что в России я родился, на этой доброй сказочной земле…».

Продолжая рассказывать о поэтах и поэзии, Валентин Курбатов высказал своё пожелание о том, чтобы не было больше военной поэзии в России. Ведь страна по-прежнему мужественна, сильна:

— Лучше бы была высокая лирика и нежность. Для чего погибают эти люди? Небесные войска там, за нами, которые сейчас вот на этой лестнице — все восходящие, скорбящие, и они — не с нами. Все, до единого, чтобы мы слышали и понимали.

????????????????????????????????????…А сейчас выступит псковский поэт, прозаик, член Союза писателей России — Александр Казаков.

Александр Петрович сказал:

— У меня есть одна фотография, которую я очень берегу. На этой маленькой, чёрно-белой фотографии мои мама и отец 2 мая 1945 года у Бранденбургских ворот. И вот, однажды мне, тогда к совсем ещё молодому, пришла вдруг такая мысль «А почему я там не был?».

С этой мыслью я живу всю жизнь.
Висит в шкафу армейский китель мой,
И только раз его я надеваю,
В тот день, когда над всей землёй
Минута скорби тихо проплывает.
И в нём иду я к Вечному огню,
И голову пред ним свою клоню,
И вспоминаю тех, кто в той войне
И знать не мог, конечно, обо мне,
В атаку поднимая батальон
В то проклятое Богом воскресенье,
И в кулаке последний свой патрон,
Сжимая без надежды на спасенье,
Я замираю, ощутив вину,
За то, что не попал на ту войну.
И не был с ними под родным мне клином,
И не дошёл до Праги и Берлина.
Прошли года… И мы теперь живём
С их памятью, как будто под огнём.
Она в наследство нам передана,
Как все медали их и ордена.
Так пусть всегда у Вечного огня
Лежат цветы от вас и от меня,
Чтоб памяти святой не рвались нити,
Я в День Победы надеваю китель.

DSC_4641Великолукский поэт, член Союза писателей России Андрей Канавщиков читал на празднике посвящённое Новороссии. О стихотворении «Танк «Иосиф Сталин — 3», пояснил:

— Как вы знаете, ИС — это тяжёлый советский танк, и немцы за его подбитие давали или крупную денежную премию, или отпуск на родину в течение 10 дней. Этот танк может и сейчас успешно воевать. И 1 июля 2014 года танк ИС-3 был снят с постамента и принял участие в бою под Константиновкой.

Помнят взрослые и дети,
Как годами до зари
Мирно спал на постаменте
Танк «Иосиф Сталин 3″….

Чётко выверенные строки поэта били в цель, и мы все вынуждены согласиться с заключительными словами этого произведения, где поэт утверждает:

Отзвучат однажды взрывы,
Всё равно нам жить в ладу,
Мир и память неразрывны,
Если танки на ходу.

Вот так после поэтических истин Андрея Канавщикова все снова почувствовали, что каждый выступающий перед гостями поэт читал свои стихи, утверждая живущую в народе правду. Об этом далее и сказал В. Я. Курбатов:

— Иногда строки стихотворений поневоле жёстки. Хотелось бы вам говорить, благословенные слова, высокие и торжественные слова «на бис» и славить без конца Победу, Победу, Победу! Но как видите, не всегда доходят руки до этого. Всегда жёстче и больнее ранит сердце происходящее. И поэтому мы говорим так жёстко. Когда-то и Твардовский советовал, что не прожить без правды, из самого сердца бьющей, была б она погуще, как бы не была горька. Эту горькую правду мы написали — не немцы, не враги. Самые жёсткие книги о войне написаны нами. «Прокляты и убиты», «Дожить до рассвета», «Годы и люди»… Каждая из них, она мучительно страшна. Потому наши произведения и страшны, чтобы все прямее держали спины.

Обнявшись, вместе мы всё одолеем. И пусть никто из тех господ, которые когда-то рассчитывали Россию стереть с карты мира, не думают это сделать. 24 декабря мы были с Андреем Анатольевичем Турчаком в Москве в Георгиевском зале, и Владимир Владимирович Путин об этом же с горечью говорил. Мир, кажется, только тем и озабочен, чтобы нас не было на карте мира.

Но пусть они не рассчитывают на Победу. Победа у нас одна — это наша с вами Победа. К сожалению, сегодня очень трудно и губернаторам. Вы же видите, что Отечество только начинает приходить в себя. Только-только… Думаю, что мы присутствует перед чем-то сейчас значительным и сущностным, видя эту громадную ношу, которую принимают на себя сейчас довольно часто молодые губернаторы. Принимают эту ношу с полным чувством ответственности, ясности, строгости от своего чистого служения. И дай, Бог, сил.

К микрофону вышел губернатор Псковской области А.А. Турчак. Приветствуя участников праздника фронтовой поэзии, Андрей Анатольевич рассказал, что он только что вернулся из Риги, где проходила встреча одиннадцати ветеранских организаций республики. Всем присутствующим наш губернатор передал привет от ветеранов Латвии, рассказал, как трудно им там приходится, ведь они на самом переднем крае, давление, которое на них оказывается нынешней латвийской властью, беспрецедентно:
— Однако, с этим давлением возможно бороться силой слов. Сила слова — это то, что объединяет нашу встречу вчерашнюю и наш сегодняшний праздник фронтовой поэзии. Потому, что вы лучше меня знаете, насколько может быть сильным слово, и слово может быть сильнее самого современного оружия.

Хочется низко поклониться организаторам праздника фронтовой поэзии, Традиция хранится и сегодня — на 31-м празднике. Чтобы в сумасшедших головах не возникало даже желание ставить Великую Победу под сомнение и тот огромный вклад, который внёс весь советский народ в победу над коричневой чумой.

Ещё раз хочу нашим ветеранам низко поклониться, пожелать здоровья, крепости сил. И душевных, и физических. Чтобы вы, как можно дольше нас радовали. Впереди парад 9 мая, парад Победы в Москве, парад Победы в Пскове, в Великих Луках. Уверен, что мы с вами достойно встретим эту дату. Мы достойно к ней подошли. И ещё раз хочу пожелать, как можно дольше быть рядом с нами, как можно дольше нас радовать, а мы для этого будем делать всё, что от нас зависит.

Сказанному губернатором прониклись все. В. Я. Курбатов заметил:

— При всех упомянутых передрягах истории, которые у нас часто зовутся реформами, а иногда и революцией, при всех этих передрягах, Слава Богу, жива в России муза! Муза Николая Алексеевича Некрасова — крестьянская, земная, коренная, есенинская муза, муза Рубцова, никогда не отрывавшаяся от земли. И пока эта муза жива, Слава Богу, и мы бессмертны. С днём нашей Победы, дорогие товарищи!DSC_4677После традиционного концерта поэты общались в неформальной обстановке, свои стихи читали Андрей Бениаминов (Псков), великолучане: Татьяна Дроздова, Татьяна Лапко, Владимир Павлов, Валентина Спиридонова и, снова те, кто участвовал в официальной части праздника. И это было хорошо.

Татьяна ЛАПКО
Фото автора

Видео на канале «Псковский писатель»:

Стихи о войне. Валерий Мухин

Победа Валерий Михайлович Мухин

Родился в 1942 году в пос. Кесьма Весьегонского района Калининской (ныне Тверской) области. Образование высшее. Автор более десяти поэтических сборников.
Член Союза писателей России. Живёт в Пскове.

 

День Победы

Давно вокруг другая жизнь кипит,
Наполненная песнями и смехом…
На пьедестале мирный танк стоит
Войны ушедшей неумолкшим эхом.

По-над рекой Великою привстав,
О мужестве отцов напоминает.
С утра его гранитный пьедестал
Букетами живыми расцветает.

Невдалеке грохочут поезда, —
Встревоженные вздрагивают траки,
И вспоминает танк про те года,
Когда он богом был крутой атаки.

Когда вставали в бой за взводом взвод,
Гремели взрывов ближние раскаты;
Под твёрдое и хриплое «Вперёд!»
К Победе шли безусые солдаты.

И наполнялись мужеством ветра,
В крови кипела ненависть и сила,
Под яростное дружное «Ура»
Уже Звезда Победная всходила…

Лицо войны

Нет, я не воевал на той войне —
Душа ещё не вызрела для битвы,
Но слышал я в тревожной тишине
Рыдания и бабкины молитвы.

Нет, я фашистов кровь не проливал
И целился пока что из рогаток.
Но я уже до боли понимал
Над похоронкой плачущих солдаток.

Лица войны, звериного лица,
Боялся я и прятался в сусеке,
Когда узнал, что моего отца
Она себе присвоила навеки.

Вот потому во сне и наяву —
И днём и ночью — это твёрдо знаю:
Пока я помню, верю и живу —
Войну я, как убийцу, проклинаю!

Уходит ветеран

Он был как потухший вулкан —
Таким же суровым и мрачным,
Великой войны ветеран,
Пропитанный дымом табачным.

Волос непрочёсанный лес,
Седая щетина по скулам,
Отстёгнутый чёрный протез
Валялся под сломанным стулом.

Какой обжигающей тьмы
Коснулся он: раз — и навеки!
И плечи как будто холмы,
И руки стекали, как реки.

А в пристальных серых глазах
Таилась забытая сила…
И только душа в небесах,
Казалось, о чём-то просила.

Русская баба

Великую Отечественную войну
в России выиграла русская баба.
Фёдор Абрамов

Не жалеют русской бабы,
И она, как лошадь, прёт
Через кочки да ухабы —
Сколько может, столь везёт.

В зной ли, в холод леденящий,
В молотьбу, в косьбу, в жнивьё…
Чем сильнее баба тащит —
Больше валят на неё.

Был, наверно, прав Абрамов
(Мужику не будь в вину)
В том, что выиграла баба —
Баба русская войну.

Как и раньше, так и ноне
Всю страну на Божий суд,
Как породистые кони,
Бабы русские несут.

 

Стихи о войне. Тамара Соловьёва

Победа  Тамара Томашевна Соловьёва

Поэт. Член Союза писателей России. Родилась в Белоруссии. Публиковалась в сборниках псковских писателей «Весенние ростки», «Опаленные войной», в изданиях «Псковский ежегодник», «На рубежах Отчизны. Псковская крепость», «Псковская земля» и др. В 2012 году вышла книга лирических стихов «Люби меня такой, какая есть». Живёт в Пскове.

 

Горячий снег

Мне о войне рассказывала мать
(И ей пришлось хлебнуть в те годы лиха!),
Чтоб память сердца мне свою отдать…
Она друзей перечисляла тихо,
Чтоб помнили о тех, кто воевал
И в сорок пятом выковал Победу,
Кто вспять врага с родной земли погнал,
Глотая гарь по огненному следу;
Кто шёл в смертельный бой во весь свой рост,
Зажав в руке последнюю гранату,
Кто на плечах такую тяжесть нёс,
Что лишь по силам нашему солдату;
Чтоб никогда забыть мы не смогли,
Как все народы встали, словно братья,
Как умирали, заключив в объятья
Горячий снег одной на всех земли!

На войне как на войне

А на войне всё так, как на войне:
Ей — восемнадцать, а ему — под тридцать,
Да и не время, чтоб вот так влюбиться
И думать бы о ней, как о жене.
Тем более что он её не знал,
И ранен был — почти что безнадёжно,
И бредил, и в бреду всё воевал,
И ношей был — тяжёлой невозможно.
Приказ был строг и краток: «Всем молчать!»
В ночь выходил отряд из окруженья,
И каждый был обязан понимать:
Спасенье их — лишь в скрытности движенья.
Но, раненый, в горячке, по привычке
В бреду кричал: «За Родину, вперед!..»
И плакала девчонка-медсестричка,
Ладонью парню закрывая рот,
И, умоляя, тихо то и дело
Просила: «Милый, дяденька, молчи!»
Три раза командир грозил расстрелом,
К его носилкам подходя в ночи…
Он выжил — не согнулся, не зачах,
Не дал прерваться жизни нити тонкой,
И снова — в строй! А где же та девчонка,
Что вынесла из ада на плечах?
Судьба свела их через двадцать лет —
Так разметала огненная вьюга.
И он нашел в ней верную подругу,
Любви и счастья негасимый свет.
Все это я — от первого лица —
Услышала однажды от отца…

Ветеранам

Вас осталось немного —
Пролетают года…
Лёгкой ваша дорога
Не была никогда.
Время рано коснулось
Белой краской волос:
Вам тревожную юность
Пережить довелось,
Испытать лихолетье
И страну возродить,
Воевать — на столетья
Всем охоту отбить!
Запросил враг пощады
В сорок пятом году…
Так наденьте награды —
Пусть блестят на виду!
Шаг чеканьте со стуком,
И пусть сердце поёт:
В ваших детях и внуках
Ваша юность идёт!

Стихи о войне. Людмила Скатова

Победа Людмила Анатольевна Скатова

Поэт, член Союза писателей России. Главный редактор еженедельника «Великолукское обозрение». В 1996 году вышел первый сборник — «Ностальгия», затем — «Кассандра» (1998), «Лира на ветру» (1999), «Пепел и Ветер» (2001). В 2003 году в православном издательстве «Сатисъ» (Санкт-Петербург) вышел пятый сборник — «Русский венец», в 2005-м — «Крест Цветущий».

 

22 июня 1941 года

День Всех Святых был тихий и воскресный,
И Всех Святых Русь славила, как встарь…
Но асы — духи злобы поднебесной —
Рунический листали календарь.
Их выбор пал на день солнцестоянья:
Солярный крест на танковой броне,
На крыльях птиц железных — заклинанья…
В День Всех Святых вся Родина в огне!
Во Имя Пресвятое и Господне
Об этом вспоминаю я сегодня,
В День Всех Святых…
Как в чарах наважденья,
Шел грозный враг на Православный Дом,
Столицы русской ожидал паденья,
На Петербург шел, на казачий Дон.
Врывался в сон священного Цхинвала —
Нордических героев пробудить…
Но не Валгалла, Русь моя вставала,
Крестом прорвав магическую нить.
Молитвою, соборной и воскресной,
Гнала она тьмы духов поднебесной.
Черных свастик боле не страшилась,
И вой валькирий колокол глушил…
В День Всех Святых нездешнее вершилось
И зачиналось житие души —
Всерусской, ставшей Богу малой жертвой,
Ни красной, ни коричневой — бессмертной!

 

 

* * *

Перед чем мы так благоговеем?
Неужели в битве под Москвою
Наши деды бились за Диснея
С Эльбы к нам с пришедшею ордою?
Наши деды… Вы за Русь распяты!
Не безродны. Внуки — ротозеи.
Нравятся чужие им солдаты
И «Кресты железные» в музеях.
Наши деды… Сколько вам досталось:
Пули, лагеря, бросок над бездной,
Эта неотмирная усталость,
Эта благороднейшая бедность.
Спор решался в Небе над Москвою.
Под Москвой не снег клубился — ладан.
И чужой солдат смотрел с тоскою,
Задыхаясь русским снегопадом.
Серебрились ивы и березы,
Багровели звезды в стылом небе,
Смертоносные летели розы
К тем, кто наш восток приял как жребий.
К тем, кто задыхался в снежной сече,
Дева выходила, ликом свята,
А в руках рубиновые свечи…
Наши деды! Это — до распада!
Это – до глумленья — отступленья,
До — Берлина и до пошлых оргий.
Огненные слезы ослепленья
Не забудет наш Святой Георгий!
Возвратит он белый крестик славы:
В красном поле золоченый ратник.
Если воспарил Орел Двуглавый,
Значит, будет венценосный всадник.

 

Стихи о войне. Валентин Краснопевцев

Победа  Валентин Павлович Краснопевцев (1933-2003)

Поэт и прозаик. Член Союза писателей России. Родился в городе Великие Луки. Закончил отделение журналистики Ленинградского университета. Долгие годы работал журналистом в Торопце, Великих Луках, Пскове, редактором Лениздата. Автор более двадцати книг и многочисленных публикаций в литературных сборниках.

1941-й

Память стонет от боли,
Не позабыв ничего.
Блёклое видится поле
Страшного года того.

Коршуны над эшелоном
Круто слетают с небес.
Высыпали из вагонов.
Рядом – спасительный лес.

Но одинокий упрямо
Голос тревожный зовет:
«Мамочка, что же ты, мама?
Поезд без нас отойдёт!»

…Ждать недосуг эшелону,
Оповещает окрест.
Сгорбился под небосклоном
Наспех сколоченный крест.

Поезд увозит сиротство,
И онемелая даль
Сделалась менее ростом,
Выплакав с горя печаль.

Сны взрываются

Сны взрываются, начинённые,
В дрожь бросают фугасные сны:
Над просторами опалёнными
Снова черное небо войны.

Небо страшное, глухо-беззвёздное.
И земля – не пух, а гранит.
И дыхание смерти морозное
Душу заново леденит.

Безымянной речушки излучина,
Изувеченные сады,
И опять пустота дремучая,
И опять – «Сестричка, воды-ы…»

В снах годами ничто не исправлено,
Ни полслова и ни запятой…
Поднимайся! Утри испарину –
Время день начинать трудовой.

В госпитале

У нянечки работы
                           вдосталь,
И, благодарны за уход,
Ей раненые скажут
                           попросту:
— Пускай мальчонка к
                           нам зайдет.
И станут ждать того
                           свиданья,
Печенья запасая впрок.

…Несмело госпиталя
                                 здания
Переступаю я порог.
И кто-то, весь
                           перебинтованный,
С трудом на койке привстает
И словом тихим и
                           взволнованным,
Настойчиво к себе зовет.
И мне суёт он
                           шоколадину,
И смотрит жалостно в
                           упор.
И долго-долго после
                           гладит он
Мальчишечьих волос
                           вихор,
И гладит остренькие
                           плечики,
И заклинает горячо,
Герой – солдат, войной
                           иссеченный:
— Будь другом,
                           Приходи ещё!

Хлеб

Вкус горелого сахара, сладковато-прогорклого,
Для мальчишек военной поры новым
лакомством ставшего, —
Как пролог той грозы, небывало жестокой и
                                                             долгой,
Как наследье бомбёжки путей и вокзала нашего.

Вкус льняного жмыха, которым – подумайте! –
                                                прежде скотину кормили,
И картофелины мороженой кругляши, что
                           пекли на спине мы буржуйки горячей.
Все без соли, понятно. А чай без чаинки единой,
                                     что мы крупною солью сластили.
Как же многое вдруг изменилось и стало с
                                                      войною иначе!
И шибающий в нос вкус свекольной ботвы, от
                                               которой мутило и рвало, —
Этот суп из воды и будыльев весною был
                                                      пищей обычной.
И волшебный поистине вкус – никогда не
                                                      поешь до отвала! –
Хлеба тонкой краюхи, в ту пору, увы,
                                                      экзотичной.

Шла пехота вперёд, напролом, и ползли
                                                      неуклюжие танки,
И строчил пулемёт, и гремел орудийный
                                                              набат.
Приближали победу простецкие с виду
                                                              буханки,
Что сегодня у нас в магазинах навалом на
                                                      полках лежат.

***

Долго пуля летела,
Кусочек свинца,
Кабы только задела –
Скосила отца.

Он сказал нам, прощаясь:
«Вот, родные сыны,
Эта пуля домчалась
С прошедшей войны…»

Пули те на излете
Продолжают свистеть,
Бьют по бывшей пехоте,
Сеют раннюю смерть.

И рассветы лучисты,
И тих небосклон,
И, за давностью выстрелов,
Не поставишь заслон.

Свидетельство эпохи

ПобедаРешение опубликовать автобиографию отца на литературном сайте пришло не сразу: столь краткая и сжатая по изложению биография, на мой взгляд, – не совсем литературный жанр: это не мемуары, коих участниками Великой Отечественной написано немало, а, скорее, официальный документ, предназначенный для служебного, хотя и не секретного, пользования, своего рода рапорт с просьбой о переводе на другую работу. Думаю, можно сказать даже так: это рапорт, подкреплённый автобиографией, доказывающей, что всю свою жизнь — и в мирное, и в военное время — мой отец прослужил в строевых частях, и кабинетная работа – не для него…
Однако главное в этом небольшом документе (12 страниц машинописного текста) – это не судьба одного конкретного человека, рассказанная им самим; это судьба целого поколения, на долю которого выпали такие испытания и трудности, что нам, их детям (а тем более – внукам) и представить себе трудно, а порой – почти невозможно.
И пока это всё, что я могу сделать в память об отце…

АВТОБИОГРАФИЯ
генерал-лейтенанта авиации
КАЗАКОВА ПЕТРА ГРИГОРЬЕВИЧА

16Родился 25 января 1903 года на станции Бугуруслан Куйбышевской железной дороги, в семье рабочего-железнодорожника. Отец мой, Григорий Тарасович Казаков, проживал на станции Бугуруслан, Советская улица, дом № 77, работал в колхозе сторожем, умер в 1952 году. Мать по происхождению из бедной крестьянской семьи, умерла ещё в 1911 году.
Брат Александр, рождения 1905 года, до войны работал в г. Ленинграде на Кировском заводе помощником начальника мартеновского цеха. Как командир запаса был призван в армию, командовал артиллерийской батареей, после прорыва блокады Ленинграда убит в бою и похоронен в городе Гдов Ленинградской области.
Второй брат Иван, рождения 1907 года, работал на элеваторе при станции Бугуруслан, в начале войны был призван в армию, также погиб под Смоленском в 1941 году. Где в настоящее время проживают семьи братьев – не знаю.
Две мои сестры – Мария и Вера, мужья которых погибли в Отечественную войну, проживают в городе Бугуруслан Чкаловской области, работают и занимаются домашним хозяйством.
Сам я с 11-летнего возраста начал самостоятельно работать, помогая отцу кормить семью. Летом 1914 года пас овец, осенью пахал барскую землю, зимой учился. В 1915 году работал рабочим по ремонту железнодорожных линий. В этом же году отца призвали в армию, а я один содержал семью, работая на кирпичном заводе фабриканта Биневольского, на паровой мельнице братьев Клементьевых. В 1917 году работал на подвеске прямого телеграфного провода на участке Самара – Оренбург. В 1918 году – снова на мельнице братьев Клементьевых.
В 1915 году закончил начальное четырёхклассное училище.
10 апреля 1919 года, когда армия Колчака продвигалась к Волге, я с группой товарищей добровольно вступил в ряды Красной Армии и был назначен красноармейцем на бронепоезд «Ермак» 5-й армии Восточного фронта. Когда части Красной Армии перешли в наступление, а колчаковцы, отступая, взрывали железнодорожные мосты и полотно, бронепоезда отстали от наступающих частей, и часть личного состава с них была переведена в другие части. Меня перевели в 1-й головной железнодорожный эксплуатационный отряд, где я занимался восстановлением телеграфных линий.
В июле или августе 1919 года я был переведён в коммунистический отряд особого назначения 5-й армии, с которым продвигался вглубь Сибири до весны 1920 года, когда отряд остановился в г. Красноярске. В мае 1920 года меня направили на командные курсы в г. Самару, но курсы оказались не командные, а артиллерийско-технические со сроком обучения шесть месяцев. В августе весь состав курсов перебросили под Новороссийск на станцию Тоннельная, где мы простояли до октября 1920 года и откуда были переброшены на Северный Кавказ, в г. Георгиевск. Срок обучения в связи с окончанием гражданской войны увеличился, и я был выпущен в июне 1922 года младшим артиллерийским техником и по собственному желанию был назначен в Сибирь, в г. Иркутск, в распоряжение начальника артиллерии 5-й армии. В штабе 5-й армии я получил назначение в Отдельную гаубичную батарею 26-й Златоустовской стрелковой дивизии в г. Красноярск на должность младшего артиллерийского техника, куда и прибыл осенью 1922 г. В 1924 г. из артиллерии 26-й дивизии был сформирован 26-й артиллерийский полк, в котором я был назначен старшим артиллерийским техником полка, а позднее эта должность была переименована в должность боевого питания полка (служебная категория К-7). В этой должности и с этим полком летом 1929 г. из-под г. Красноярска, где полк стоял лагерем на Юрчинском полигоне, я был переброшен на Дальний Восток в г. Никольск-Уссурийский (Ворошилов) , откуда после небольшой подготовки полк был продвинут в м. Гродеково, а затем участвовал в боях под станцией Пограничная, городом Санчагоу, а один дивизион перебрасывался на запад и принимал участие в боях под Джалайнором и Хайларом. После окончания конфликта на КВЖД наш полк остался в составе ОКДВА с дислокацией в г. Спасск-Дальний.
Осенью 1930 г. за выслугу двух сроков в отдалённой местности и по моей просьбе я был переведён в 31-й Артиллерийский полк ПРИВО в г. Сталинград на старую должность начальником боевого питания полка. Поскольку 31-й полк был территориальным, и времени у меня было достаточно, я поступил учиться в Сталинградский вечерний комвуз и за восемь месяцев службы в г. Сталинграде успешно окончил его первый курс.
В мае 1931 г., узнав о наборе в лётные школы (а в авиацию я стремился всё время, но не отпускали), я подал рапорт, прошёл в 7-й Сталинградской школе лётчиков медицинскую комиссию, был признан годным к лётной работе и направлен в г. Красногвардейск для стажировки лётчиком-наблюдателем. Стажировался один месяц при управлении 1-й авиабригады, а затем четыре месяца приобретал практические навыки летнаба в 12-м авиаотряде. Летнабом в отряде не остался, а пожелал закончить школу, в силу чего и был направлен осенью 1931 г. в г. Оренбург (Чкаловск), в 3-ю школу лётчиков и летнабов.
Ознакомившись с планом и программой подготовки летнабов, я пришёл к выводу, что весь курс можно пройти не за год, как требовалось, а сократить его в два раза и закончить, не в ущерб качеству подготовки летнабов, за шесть месяцев. Будучи секретарём партогранизации и заместителем командира звена, я собрал два своих классных отделения, посоветовался с коммунистами по этому вопросу, и они со мной согласились. Обо всём этом я доложил начальнику отдела и начальнику учебной части, и они предложили мне на деле доказать эту возможность и добиться хорошей общей оценки отделений к середине января 1932 г., т. е. ко времени открытия школьной партконференции. К началу открытия школьной партконференции отделения, которыми я командовал, получили за период обучения общую оценку 4,85, т. е. лучшую из всех отделений школы. Я, как делегат конференции, рассказал, каким путём мы добились такой оценки, и попросил организовать во всех классах до 23-х часов ежедневное дежурство преподавателей для консультаций слушателей школы и помощи отстающим. Меня в этом поддержали слушатели отделений, которые были приглашены для приветствия конференции.
На этой конференции я был избран делегатом на партконференцию ПРИВО, где также выступил по вопросу сокращения подготовки летнабов до шести месяцев. После выступления меня пригласили на беседу к Командующему Войсками ПРИВО тов. Шапошникову , который задал мне целый ряд вопросов о том, как качественно подготовить летнаба за такой срок.
После конференции ПРИВО начальник учебной части школы тов. Машков был направлен в Москву на доклад по этому вопросу. По его возвращении нам было объявлено, что тов. Ворошилов предложил в порядке опыта выпустить летнабов с шестимесячной подготовкой не два, а шесть отделений. Таким образом, через шесть месяцев, в мае 1932 г., школа выпустили шесть отделений летнабов, пропустив всех нас через серьёзную испытательную комиссию с участием представителей ВВС РККА.
По окончании школы я был назначен младшим летнабом в 5-ю тяжелобомбардировочную эскадрилью ВВС Балтийского моря в г. Ленинград. Прибыв с группой товарищей в г. Ленинград, мы узнали, что никакой эскадрильи не существует, что её надо формировать заново. Меня допустили к временному исполнению обязанностей начальника штаба эскадрильи и приказали формировать её. Спустя пару месяцев, когда эскадрилья заканчивала формирование, прибыл командир эскадрильи тов. Кукин Иван Васильевич (в настоящее время работает в отделе боевой подготовки ВВС ВМС ) и начальник штаба эскадрильи. Я был утверждён помощником начальника штаба эскадрильи. Вторую половину 1932 г. и 1933 год я работал по устройству эскадрильи в гарнизоне Едрово под Бологое и много летал в качестве штурмана корабля, отряда, эскадрильи, имел ряд поощрений за «отличное» бомбометание, штурманскую подготовку, воздушную стрельбу и за штабную работу. Осенью 1933 г. меня послали учиться на КУКС при ВВА им. Жуковского , морское отделение по подготовке командиров штаба морской авиации, которое я окончил на «отлично» и в мае 1934 г. вернулся в 5-ю тяжело-бомбардировочную эскадрилью 2-й бригады ВВС Балтийского моря, где продолжал работать помощником начальника штаба по оперативной части (практически всё время работал врид. начальника штаба эскадрильи).
Осенью 1934 г. приказом НКО меня назначили командиром неотдельного отряда 8-й тяжело-бомбардировочной эскадрильи той же 2-й авиабригады ВВС Балтийского моря, а осенью 1935 г. я со своим отрядом занял первое место в ВВС Балтморя по всем показателям.
В тяжёлой авиации и в то время командиром вполне мог быть летнаб. В марте 1936 г. я был вызван в штаб ВВС ЛВО и получил приказание организовать оперативное дежурство в штабе. Сначала это дежурство организовывалось в Ропшинском дворце, на что были затрачены крупные суммы денег и материальных средств; достаточно сказать, что одних приёмников на радиоприёмном центре было шестьдесят и ещё три передаточных станции. К 1 мая 1936 г. радиоцентр был готов, рота связистов в 120 человек была также подготовлена к работе. Прибывший в Ропшу Командующий ЛВО тов. Шапошников одобрил эти мероприятия, но использовать радиоцентр было нельзя, т. к. протянуть требуемые провода от радиоцентра в г. Ленинград оказалось невозможным, и штаб ЛВО использовать подготовленный радиоцентр не мог. Эту затею отложили, а я получил задание организовать оперативное дежурство непосредственно из штаба ВВС ЛВО — при помощи телефонной связи, что мною в течение месяца было исполнено и дежурство налажено.
В июне 1936 г. приказом НКО я был назначен командиром Отдельного авиаотряда особого назначения, подчинённого непосредственно Военно-Техническому Управлению РККА. Задача сводилась к тому, чтобы самолёты летали без человека при помощи автопилотов, радио- и телемеханики. Отряд был единственным в стране, опытным, и на него возлагалось много надежд. За вторую половину 1936 г. и за период до осени 1937 г. личным составом авиаотряда была подготовлена материальная часть, выполнена программа опытных полётов, в том числе — безотказный полёт на самолёте ТБ-1 без вмешательства в управление человека, управление самолётом с другого самолёта и с земли по радио. Время полётов было доведено до 2-х часов 45 минут без всяких отказов. Для дальнейшего усовершенствования работы телемеханических самолётов нужна была новая, усовершенствованная техника и, в частности и главным образом, подлежали замене автопилоты системы Коренева на автопилоты АВП-10. Но вскрытое осенью 1937 г. в техническом управлении РККА вредительство сначала приостановило деятельность отряда, а в январе 1938 г. отряд был и вовсе расформирован. К этому времени (февраль 1938 г.) командир авиапарка в авиагарнизоне Едрово майор Игнатьев был снят с занимаемой должности за развал хозяйства, и на эту должность временно назначили меня. Затем, в апреле 1938 г., я был назначен командиром вновь формируемой 13-й авиационной базы в должности, в которой проработал до ноября 1938 г., после чего меня назначили начальником вооружения и снабжения ВВС ЛВО (приказ НКО № 01329-39). В этой должности я проработал до осени 1940 г. По окончании войны с белофиннами я просил перевести меня на работу оперативную или строевую, т. к. чисто снабженческая работа мне не нравилась, тем более что поздней осенью 1938 г. была введена должность начальника тыла ВВС округа, и я, как начальник снабжения, ведал только авиатехимуществом и боеприпасами. В сентябре 1940 г. меня назначили заместителем начальника штаба ВВС ЛВО по тылу (приказ НКО № 04326), в этой должности я проработал до весны 1941 г., принимая активное участие в организации Районов авиационного базирования в ЛВО. По моей просьбе перед началом Великой Отечественной войны я был назначен на должность Начальника 5-го РАБ ВВС ЛВО. Район сформировал в окрестностях г. Ленинграда (Осиновая роща) и в канун войны приступил к обеспечению частей ВВС 23-й Армии и частей авиакорпуса г. Ленинграда на Карельском перешейке, имея в своём распоряжении три авиабазы, 18 БАО , зенитную артиллерию и другие части, входящие в состав РАБ.
В бытность мою начальником 5-го РАБ каких-то особенных трудностей я не встречал, потому что долгое время противник на Карельском перешейке особой активности не проявлял. Когда же начался отход наших частей к старой границе с Финляндией – по р. Сестра и к Лемболовским болотам, части 5-го РАБ с работой справлялись – вывозили имущество, приводили в негодность оставляемые аэродромы, эвакуировали технику и были готовы к работе по обеспечению лётных частей на новых аэродромах ближе к г. Ленинграду. Исключением является аэродром Яппеля, что в 40 км западнее Териоки, с которого последний эшелон с имуществом лётных частей, боеприпасами и личным составом попал под миномётный огонь просочившихся к железной дороге финнов, и разрывом мины была порвана сцепка поезда, в результате чего паровоз и два вагона упали в Териоки, а весь состав укатился обратно на ст. Яппеля. Личный состав в большинстве своём лесом и другими путями вернулся в свои части, имущество же и боеприпасы по распоряжению Командующего ВВС 23-й Армии полковника тов. Жданова (ныне – командующий 3-й ВА авиации дальнего действия) были сожжены вместе с вагонами штурмовиками подполковника Витрука, т. к. были уже захвачены финнами.
После отхода наших частей к старой границе с Финляндией распоряжением Командования ВВС Ленинградского фронта части 5-го РАБ баржами через Ладожское озеро были передислоцированы в район аэродромного узла Плеханово в резерв. В начале октября 1941 г. я был назначен нештатным начальником авиагарнизона Комендантского аэродрома с задачей навести на аэродроме порядок по приёму транспортных самолётов с продовольствием и эвакуацию этими же самолётами рабочих и служащих заводов и предприятий г. Ленинграда. В этой должности я проработал до 5 ноября 1941 г., а затем был назначен на должность нештатного заместителя Командующего оперативной группы ВВС ЛФ по тылу и этого же числа прилетел в г. Тихвин, где оперативной группой ВВС ЛФ командовал генерал-майор авиации Журавлёв . Получалось так, что непосредственно в Ленинграде, в окружении, остался один 6-й РАБ, а остальные районы авиабазирования (5-й – в Плеханово, 82-й – в Тихвине, 11-й в Хвойной, 10-й – в Боровичах и 68-й – в Вологде) вошли в подчинение оперативной группы, причём начальник тыла ВВС ЛФ генерал-лейтенант Кобелев дал мне для работы лишь небольшую группу, а всё управление тыла ВВС оставил у себя в Ленинграде. Трудность в нашей работе заключалась в том, что связь с районами авиабазирования осуществлялась только при помощи самолётов, а проводной и радиосвязи не было совершенно. Связь с Ленинградом была трудной даже для управления лётными частями, говорить же о связи для решения тыловых вопросов вообще не приходилось.
7 ноября 1941 г. немцы захватили станцию и город Тихвин, и положение ещё более ухудшилось. Грузы авиатехнического имущества, боеприпасы, продовольствие шли через Вологду, Череповец, Бабаево, автотранспорт по перевозу всего этого имущества работал с большим перенапряжением. И всё же аэродромы жили и действовали.
В декабре 1941 г. в связи с разделением Ленинградского фронта на Ленинградский и Волховский я был вызван в г. Ленинград. В начале января 1942 г. возвратился на свою штатную должность Начальника 5-го РАБ – в район Старой Ладоги и в течение полутора месяцев обеспечивал боевую работу 39-й истребительной дивизии, 55-го полка СБ и двух полков У-2 . В середине февраля 1942 г. я получил назначение на Северо-Западный фронт заместителем Командующего ВВС СЗФ по тылу.
Моя работа на Северо-Западном фронте с февраля 1942 г. по 1 октября 1943 г. ничем существенным от обычной работы не отличалась. Части стояли стационарно, аэродромов было достаточно, да кроме того мы строили новые и усовершенствовали старые. Запасов имущества, продовольствия и боеприпасов также было достаточно, фронт стал стабильным, а проводимые операции обеспечивались легко. Кроме того, Москва была рядом, и многое имущество возили только автотранспортом непосредственно на аэродромы.
Неоднократные мои просьбы о переводе меня на активно действующий фронт увенчались успехом. 1 октября 1943 г. я был вызван в Москву и там получил назначение начальником тыла 15-й воздушной Армии, на Брянский фронт, куда и прибыл 5 октября 1943 г.
Командование и штаб 15-й ВА я нашёл в г. Унеча и узнал, что армия боевые действия прекратила и будет перебазироваться на 2-й Прибалтийский фронт в район г.г. Торопец, Старая Торопа, Великие Луки. Ознакомившись с планом перебазирования, я нашёл, что он составлен неправильно; эта неправильность заключалась в том, что эшелоны подавались сначала под лётные части, а уже потом – под тыловые (БАО, Инжбаты). Но план перебазирования уже был утверждён Генеральным Штабом, поэтому переделывать его не стали.
Ознакомившись с готовностью частей к погрузке в эшелоны и вступив в исполнение своей должности, я был вызван Командующим 15-й ВА к новому месту базирования; это было 12 октября 1943 г, а 16 октября лётные части воздухом начали перелёт на новый фронт. За трое суток с небольшой группой офицеров тыла и штаба армии я принял три БАО от 3-й ВА, которая ушла в район г. Невель. Горючее и боеприпасы я также получил от 3-й ВА, и на 3-й БАО в течение 16, 17, 18 октября мы посадили один САП и две АД . Затем подошёл ещё один БАО из района Ленинграда и 35-й РАБ из-под Сталинграда, которые приняли на себя остальные лётные части армии.
Таким образом, задолго до прихода тыловых частей 15-й ВА и 42-го РАБ все лётные части были встречены, рассажены по аэродромам и вели боевую работу без каких бы то ни было задержек.
Этот случай – единственный в моей практической работе, когда Воздушная Армия в полном составе, с тыловыми частями и имуществом, перебазировалась с одного фронта на другой, показал, что организация тыла ВВС, независимая от лётных частей (как и лётных частей — от тыла), является гибкой и вполне себя оправдывающей. С приходом РАБ 15-й ВА последние два включились в обеспечение боевой работы частей, разгрузив перегруженные БАО, а третий РАБ был оставлен в резерве и готовился к продвижению вперёд.
После захвата нашими войсками г.г. Невель и Ново-Сокольники части 15-й ВА в январе 1944 г. перебазировались на приготовленные аэродромы в районы Невель, Усть-Долыссы, Чернецово, Маево и до весны действовали с занятых аэродромов. В мае 1944 г. армия в тяжёлых условиях бездорожья была перебазирована на северный участок фронта в район г. Ново-Ржев. Заново была построена аэродромная сеть и частично восстановлены аэродромы, разрушенные немцами, подвезено горючее, боеприпасы, продовольствие и другое имущество; всё это подвозилось тракторами, транспортными самолётами и автомашинами большой проходимости. Но и на этом участке наступление не состоялось. В июле 1944 г. части армии перебазировались на центральный участок фронта, вновь была для этого приготовлена аэродромная сеть и перевезено всё имущество по дорогам, уже просохшим и немного приведённым в порядок.
В июле 1944 г. фронт перешёл в наступление на Пустошку, Идрицу, Себеж, Опочку и далее по территории Латвии до г. Мадонна и почти не останавливался. Лётные операции 1944 года приходилось обеспечивать с большим напряжением и трудностями, т. к. противник взрывал мосты, разрушал железные и шоссейные дороги и воздействовал на подвоз своей авиацией с воздуха. Но хорошо натренированные автобаты с подвозом всех средств справлялись, и мы не имели ни одного случая срывов боевых вылетов. Дальнейшее продвижение на Ригу было более спокойным, и работа тыла особых трудностей не встречала, да и дороги были в хорошем состоянии.
В январе 1945 г. в состав 15-й ВА вошли некоторые части 3-й ВА, дислоцировавшиеся в Литве, и армия заняла аэродромы по дуге всей окружённой Курляндской группировки немцев от Митавы до Вайноде, с которых и работала до капитуляции немцев, т. е. до окончания Великой Отечественной войны.
По окончании войны, т. е. вторую половину 1945 г. и до августа 1946 г., работая в должности начальника тыла 15-й ВА, я занимался устройством частей в авиагарнизонах по мирному времени, сбором и обработкой боеприпасов и другого имущества с оперативных аэродромов на постоянные места складирования и обеспечением УБП частей армии.
В августе 1946 г. я дал согласие и получил назначение в 10-ю Воздушную Армию на Южный Сахалин, на должность начальника тыла армии, где проработал до сентября 1948 г.
В работе на Сахалине трудностей было много — как по устройству частей, всё ещё прибывавших с материка, так и особенно по их материальному обеспечению и аэродромному обслуживанию. Части и соединения дислоцировались по всему острову Сахалин – от порта Корсаков на юге и до г. Оха на севере, а также на Камчатке, Чукотке, Курильских островах и на материке в районе г. Комсомольск-на-Амуре. Трудности вызывались недостаточным количеством морского тоннажа для перевозки материально-технических средств и хозяйственных грузов, отсутствием железных и шоссейных дорог, короткими сроками навигации по Охотскому морю и Тихому океану. В значительной части гарнизонов навигация ограничивалась тремя месяцами в году, поэтому приходилось создавать запасы всех необходимых материальных средств на полтора года.
Недостаточная сеть аэродромов базирования потребовала напряжённой работы инженерных батальонов, тыловых и лётных частей по строительству новых аэродромов, жилого и служебного фондов для размещения личного состава, техники и материальных средств.
Все эти трудности усилиями командования Армией, соединений и частей преодолевались, боевая подготовка проходила планово, снабжение было бесперебойным.
За два с лишним года работы начальником тыла армии на Сахалине никаких замечаний от командования и Военного Совета я не имел, получил несколько благодарностей и был награждён ценным подарком, а в 1947 г. был избран депутатом районного совета депутатов трудящихся и работал членом райисполкома.
В сентябре 1948 г. неожиданно для меня пришёл приказ Военного Министра Союза ССР о назначении меня начальником тыла истребительной авиации войск ПВО страны в г. Москву. Этого назначения я не просил, желания работать в Москве в Центральных управлениях у меня не было, т. к. я привык работать непосредственно в частях и в объёме начальника тыла Воздушной Армии, и с этой работой, по отзывам командующих, я справлялся неплохо как в условиях военного, так и мирного времени.
На новой должности в Москве мне пришлось столкнуться с целым рядом трудностей.
Во-первых, объём работы в сравнении с работой на ранее занимаемой мною должности увеличился примерно в пять-шесть раз, повысилась ответственность за обеспечение Воздушных Истребительных армий, вооружённых реактивными самолётами, о которых я понятия не имел, а главное я, как начальник тыла, не имел в своём распоряжении никаких материальных средств. Отвечая за всё, я не имел ничего. Кроме того, все попытки Командования Истребительной авиации ПВО создать свой тыл в центре успеха не имели, и я, таким образом, со своим аппаратом занимался исключительно функциями планирования и контроля за обеспечением частей.
Во-вторых, ежегодные реорганизации Главного Штаба войск ПВО страны, его управлений и отделов не улучшали работы тыла как войск ПВО, так и истребительной авиации войск ПВО, а вносили в его работу путаницу и безответственность. И в-третьих, параллельное существование двух тылов в войсках ПВО страны, не подчинённых один другому, были излишними и ненужными. Достаточно сказать, что за пять лет работы в Главном Штабе войск ПВО страны, исполняя одни и те же функции планирования и контроля за обеспечением Истребительной авиации войск ПВО страны всеми видами материально-технических средств, работая в одном и том же здании, я занимал должности начальника тыла Истребительной авиации войск ПВО, затем заместителя начальника тыла войск ПВО страны (когда два тыла объединили), а через год, когда тылы снова разъединили, был назначен начальником авиатехснабжения Истребительной авиации и, наконец, в 1953 г. – начальником Отдела авиационного вооружения с теми же функциями.
Видя, что на протяжении пяти лет соединения и части Истребительной авиации бесперебойно снабжаются всеми видами материально-технических средств тылом ВВС Советской Армии, а я со своим аппаратом только планирую, контролирую, согласовываю и посредничаю, т. е. занимаюсь ненужной перепиской, бумажным руководством, а в частях бываю хоть и часто, но в порядке инспектирования, к тому же имея для работы очень небольшую группу офицеров-тыловиков, принял решение уйти из системы ПВО и проситься в ВВС или ДА на должность начальника тыла армии, которую я хорошо знаю и где могу принести больше пользы Советским Вооружённым Силам.

Послесловие
Он добился своего. Следующим местом службы отца стал Смоленск, в окрестностях которого в 41-м погиб его брат и где в 54-м родился я, наречённый именем другого его брата, сложившего свою голову в бою под г. Гдов, на древней псковской земле, где теперь я и живу…
Генерал-лейтенант авиации Пётр Григорьевич Казаков умер в 26 августа 1960 года в одном из московских военных госпиталей. Похоронен в г. Клин Московской области.

 

Стихи о войне. Наталья Лаврецова

Победа  Наталья Анатольевна Лаврецова

Поэт и прозаик. Член Союза писателей России. Родилась в Карелии, в Петрозаводске. Автор 10 книг. Среди них – поэтические сборники, книги для детей, написанные в жанре «познавательного детектива», рассказы, повести для взрослых, пьесы.. Печаталась в журналах «Юность», «Слово», «Согласие», «Наш современник» (Москва), «Север», «Карелия» (Петрозаводск), «Двина» (Архангельск»), «Доля» (Симферополь), других.

 

Двум маршалам

Памяти первого парада Победы

Еще стоит над площадью московской
Невыветренный временем, накал…
Командовал парадом Рокоссовский,
А маршал Жуков рапорт принимал.
Один на вороном, другой на белом,
На белом, а второй – на вороном…
И вся страна салютом к ним летела
От стен Кремля – до всех ее сторон!

Все позади – и только марш Победы,
Он от Москвы летит во все концы:
По Красной шли живые наши деды,
А с ними – наши юные отцы.
Прошедшие с Москвы и до Берлина,
Они в себе Победу принесли…
И был Парад тот длинный, длинный, длинный:
Война прошла – солдаты шли и шли.

Слились в едино лычки и полоски.
Был пламень губ, знамен и крови – ал.
Командовал Парадом Рокоссовский,
А маршал Жуков рапорт принимал…
И до сих пор еще в своих мундирах,
Забыв принять простой гражданский вид,
Все принимают рапорт командиры
От тех, кто был убит и не убит.

Отцам Победы – век стоять на вахте,
Чтоб верил тот убитый рядовой,
Отдавший жизнь возле далекой Шахты,
Что всю страну он заслонил собой.
И пусть меняет армия мундиры,
Пусть будет мощен техники парад, —
Все принимают рапорт командиры,
На страже мира маршалы стоят!

Один на вороном, другой на белом,
На белом, а второй на вороном,
В одну живую плоть сливаясь телом –
С лихим конем, страною и Кремлем.
Чтобы слова о Доблести и Чести
Не оказались пущены с лотка –
Им век стоять на самом красном месте,
Где шли с Победой русские войска.

Завидуй каждый той стезе геройской,
Что в том святом строю не он шагал…
Командовал парадом Рокоссовский.
Парад Победы Жуков принимал.

* * *

Неужели мужчин так прельщает война?
Может, им любовь женщин уже не нужна?
Может, падая навзничь в чужой стороне,
Слаще пули хмельной поцелуй на войне?

А быть может, не могут они устоять
Когда дети уходят всерьез воевать?
Убивать, умирать, на чужой стороне,
Что страшнее вдвойне – на чужой стороне!

И идут они вслед, им, наверно, видней,
Для чего же растили они сыновей!
Там – их боль и надежда, и плоть их и кровь…
Может в этом и есть их большая любовь?