Первое место
в номинации «Словенские ключи» поэтического конкурса
«Словенское поле — 2016»
|
|
Дарья Ильгова
|
* * *
Есть на земле особые места,
Где времени раздел особо тонок,
С невидимой духовною нагрузкой,
Куда ты приезжаешь, как домой.
И где бы дух твой ни произрастал,
Будь ты старик, и взрослый, и ребенок —
Ты станешь здесь невыносимо русским,
Невыразимо русским, милый мой.
Пройди продольным берегом реки,
Сквозь луга зеленеющую поросль,
Сквозь рощ цветущих яркое убранство
Под храма белоснежный монолит.
Здесь корни оживают, глубоки,
Услышав с детства столь знакомый голос —
То сквозь незримые столетья и пространства
Бессмертный Пушкин с нами говорит.
* * *
Уедешь от Москвы на сотню верст
И позабудешь шик и благородство.
Такое вопиющее сиротство
Сквозь сотни лет — лишь поле и погост.
И скудных сел прозрачны миражи.
И ворон над дорогою кружит.
Стоишь и смотришь вдаль, окружена
Печалью вековой, печалью древней.
Над тусклой вымирающей деревней
Рассветная нависла тишина.
Махнуть и позабыть бы разум рад!
Да только здесь твой дед, отец и брат…
Чему служили век, не заслужив
Ни почестей, ни звания, ни чина
Твоей семьи великие мужчины,
Отечества достойные мужи,
И женщины им равные под стать.
Всех не упомнить и не рассказать.
Измученный и жертвенный народ,
Овеянный прощением и тайной.
Он на костер прощальный, погребальный
В который раз не сетуя взойдет.
Стоишь и века крутится спираль
И всех так жаль, так бесконечно жаль.
Задумаешься снова ли, Бог весть,
В московской ошалелой круговерти
О святости служения и смерти.
Поэтому вдыхай, пока ты здесь
Стоишь — и как в былые времена —
Причастна, сожжена и прощена.
* * *
Расскажи мне, как можно остаться самой собой.
Я оставила гул Москвы и морской прибой
И вернулась к истокам пустой и осоловевшей.
Май махал мне вослед цветущей в садах черешней.
Папа встретил меня на вокзале совсем седой.
Расскажи мне, как можно не помнить весов и мер,
Как смириться и жить по веленью небесных сфер,
Как ни боли, ни зла, ни времени не бояться.
Моей младшей сестре, не заметишь, как стукнет двадцать.
Я во всем такой дурной для нее пример.
Расскажи ей о том, что можно не уезжать,
Что быть можно счастливой, если рядом отец и мать,
Что чужой порог далек, и высок, и крут,
Что нигде, кроме дома, не любят нас и не ждут.
Двум домам, как двум родинам, не бывать.
Расскажи ей, что год скитаний идет за три,
Что не стоит играть даже за ценный приз,
Что бывает неважно, прав ты или не прав ты.
Дай везенья и сил напрямую дойти до правды,
Что на самом деле сияет у нас внутри.
Признаюсь честно, впервые побывав на этом фестивале в 2012 году, ожидала от него нечто другое, особенно обижалась все последующие годы на тягу организаторов к расширению границ охвата участников и тягу ко всероссийской популяризации. Мне хотелось, чтобы Словенский фестиваль стал этаким псковским междусобойчиком, казалось, что нам достаточно Всероссийского Праздника поэзии в день рождения Пушкина. На сей раз я поняла, что наш фестиваль стал уникальным в своём роде и никого не копирует.
Многие знают, что раньше я была постоянно чем-то недовольна, перед фестивалем был момент, когда я засомневалась, нужно ли вообще ехать в Изборск… Но всё же поехала и не жалею. Мне понравилось абсолютно всё: программа, организация, порядок. Конечно, всегда найдётся, к чему придраться, ведь нет предела совершенству, но я не хочу и не буду искать мелкие недочёты. Поэты – народ такой… порою хуже наркоманов… дорвутся до микрофона и грузят рифмами всех подряд без чувства меры… Это выше их, это как зов из космоса… А когда поэты концентрируются на одной площадке, то из-за места у микрофона возникают серьёзные споры. В общем, в этот раз такого не было, справедливость торжествовала на полную катушку, благодаря волевому контролю со стороны Псковского Союза Писателей и лично товарища Бениаминова, за что поклон им и благодарность.
Не знаю, когда лучше делать «Вне формата»: до или после фестиваля. Наверное, всё-таки в день Изборских чтений достаточно одного Изборска, чтобы не затиралось впечатление. Да и усталость появляется после целого дня на свежем воздухе, мозг просто пухнет от пресыщения поэтическими творениями выступающих… и хочется в душ и немного отдохнуть перед грядущим днём фестиваля…
Насчёт уровня поэзии различных участников говорить не хочется, тем более кого-то с кем-то сравнивать. Всё-таки это не жёсткие олимпийские игры в Рио, а поэтический праздник на Псковщине. Какими бы ни были псковские люди, но агрессивными их не назовёт никто испокон веку, поэтому, думаю, слишком строго судить приезжающих на Словенку поэтов не нужно, ведь кто-то из них стоял у истоков фестиваля, когда почти никто ещё в России не знал о зарождении новой русской традиции, читать стихи на Словенском поле.
Когда наш Изборский поэтический праздник только замышлялся, за нашей спиной еще не стоял Крест на Сшибке, как Икона Русской Земли, принявшей в свои братские объятия земли святого благоверного князя Александра Невского и детдомовского воина Александра Матросова, земли турецкого Галлиполи, где умирала армия Врангеля, и китайские земли Харбина, куда уходили оставшиеся в живых воины адмирала Колчака, земли ленинградского блокадного Пискаревского кладбища и земли парижского кладбища Сент-Женевьев де Буа, где лежат славные белые дроздовцы и деникинцы, земли Куликова поля и Поля под Прохоровкой земли Ганиной Ямы, где сожжены известью кости несчастной царской семьи, виноватой только в том, что она – царская, и горсть земли от Кремлевской стены, где покоится прах Сталина. Изборская земля приняла приняла и упокоила их под Крестом, чтобы история больше не теряла рассудка и не рвала материнское сердце Родины…
Сердечно приветствую и поздравляю вас с открытием вашего замечательного праздника поэтов!
Поэзия Питиримова – пример своеобразного билингвизма автора, находящегося одновременно и в современном русском языке, и в его более архаичных пластах. В текстах Питиримова звучат различные стилистические пласты: от церковнославянской прапамяти к архаическому стилю со всеми «опричь», «вдругорядь» и «окромя». Разностилья не возникает, все пласты объединены одной гибкой смысловой рамкой: жизнь человека в истории. Тексты демонстрируют полилингвизм отдельной человеческой памяти с её причудливыми «дежавю» и напластованием вышедших из употребления реалий. Зов – как притяжение иных исторических, культурных и, в конечном счёте, языковых полюсов – основной нерв поэзии Александра Питиримова. Он — поэт межкультурный, поэт билингвальный – в том смысле , в каком этот термин употреблял Жиль Делёз, призывавший «быть билингвами даже в одном языке», — пишут об авторе московские эксперты-филологи.