Архив метки: Тамара Вересова

На Московской международной книжной выставке-ярмарке

На международной книжной выставке-ярмарке в Москве представлена книга
известного великолукского писателя Андрея Канавщикова

Жизнь так устроена, что каждое событие вызывает следующее. Одно вытекает из другого и всё даже самое конечное может быть лишь приготовлением к чему-то новому.
Так получилось и с выходом книги Андрея Канавщикова «Недокошмаренные» в презентационной серии Интернационального союза писателей «Премия имени Владимира Гиляровского представляет публициста». Эта книга не просто вышла, но ещё и стала пропуском для великолучанина для участия в 33-й Московской международной книжной выставке-ярмарке.
В этом году ярмарка проходила в Манеже. И 4 сентября Андрею Канавщикову был предоставлен час на стенде ИСП, чтобы показать участниками и гостям свои книги «Недокошмаренные» и «Серпы перекуются в мечи» (вице-гран-при премии им. А. В. Суворова). Непосредственное общение с читателями, авторами и посетителями ММКВЯ-2020 проходило с 14 до 15 часов.
Затем председатель организации Александр Гриценко провёл интервью с Андреем Канавщиковым на одной из площадок Манежа. А по результатам участия, уже 6 сентября, в Доме Рахманинова на Большой Ордынке, состоялось награждение лауреатов, где великолучанин был отмечен медалью Московской литературной премии.
Невозможно рассказать обо всём и даже просто перечислить тех, с кем выпало пообщаться. Назову лишь некоторых.
Приятно порадовало присутствие на стенде ИСП известного философа и мастера рукопашного боя (типичное русское сочетание!), уроженца Нижнего Тагила Евгения Небольсина. Высокий, крепкий казак. Он листал «Серпы перекуются в мечи» и приглашал проходящих мимо к общению с А. Канавщиковым.

Потом у стенда «Вече» состоялась встреча с московским писателем Иваном Чигириным. Иван Иванович был представлен на выставке сразу несколькими своими книгами из серии «Сталиниана», в том числе, фундаментальным исследованием на основании историй болезней Сталина – «Сталин. Болезни и смерть».

Тогда же состоялось подведение итогов XVI Всероссийского конкурса региональной и краеведческой литературы «Малая Родина». Интересно, что почётного диплома конкурса имени С. О. Шмидта «Подвижник краеведения» была удостоена Тамара Вересова, председатель Псковского регионального отделения Союза краеведов России. Тамара Васильевна была рада встрече и пожалела всем, чтобы такие встречи происходили почаще. И по максимально приятным поводам.
Жалею лишь об одном. О том, что не вышло присутствовать всё время представления книг Андрея Канавщикова на стенде ИСП. Дело в том, что на сцене № 3 со своей книгой «Утро после Победы» знакомила правнучка нашего прославленного земляка Ариадна Рокоссовская.
Как тут было не зайти! Андрей напутствовал:
— Если успею, то тоже туда подойду.
Не успел. Программа встреч и общений была очень плотной и насыщенной. Как и полагается на всякой уважающей себя выставке-ярмарке

Татьяна ЛАПКО


Фото автора, Галины ЖАРКОВОЙ, Тамары АНТИПИНОЙ

Елена Морозкина: «… А фронт надо держать!»

 

Елена Морозкина 13.02.1943

О Елене Николаевне Морозкиной предстоит ещё многое рассказать, но сегодня, в преддверии 75-летия Великой Победы, хочу напомнить о её фронтовой дружбе, начавшейся на сборном пункте города Горького в апреле 1942 года. Добровольцы ожидали назначения — Лёле Морозкиной и Вере Харченко суждено было прослужить всю войну в одной зенитной роте. Подруги вернулись в Горький, однако Лёля, окончив оставленный 1 курс Строительного института, перевелась в Москву и поселилась в «родовом гнезде» отца. Но постоянно находила время для поездок в Ленинград, куда переехала Вера, — пожалуй, без встреч не проходил ни один год. Когда Елена Николаевна преподавала в Архитектурном институте, она останавливалась у Веры Сергеевны со своими студентами, которых привозила знакомить с архитектурой Северной столицы… Так было, и когда Вера стала семейной:  другом Е.Н. Морозкиной стал и её муж, тоже фронтовик, однополчанин. Именно «Изя» — Исаак Манзон – облёк стихи Елены Николаевны в «самиздатовский» 5-томник (на фото Т.В. Вера Сергеевна опирается на него): Елена Николаевна отправляла в Ленинград листы рукописи – стихи набирались на пишущей машинке и переплетались в серые льняные книжицы. Манзоны были первыми получателями книг Е.Н. Морозкиной, выходивших уже в большой печати. После ухода Елены Николаевны в мир иной это делала я:  Евдокия Александровна Александровна, подруга «кузины Зины» (Зинаиды Николаевны Морозкиной, известной переводчицы с древнегреческого и латинского, английского, французского и немецкого) подсказала мне, что Елена Николаевна всегда высылала свои новые книги «Верочке  в Ленинград и племяннику Володе в Нижний». Сыну старшей сестры Морозкиной Натальи Николаевны, участницы Сталинградской битвы, я высылала книги почтой, а вот Вере Сергеевне, начиная с 2001 года, отвозила сама…

Вера Харченко, 1943

Из богатого эпистолярного наследия Е.Н. Морозкиной, обращённого к фронтовой подруге и её семье, приведу лишь одно, в котором – вся Елена Николаевна, с её каждодневными заботами о сохранении уникального исторического наследия Псковской земли и болью за его утраты. Все письма объёмные – их Е.Н. иногда писала с перерывами не в один день. Прошу внимательно прочитать цитируемое письмо – оно напомнит нам о памятниках, спасённых Еленой  Николаевной, и о деле, которому она добровольно, совершенно забывая о себе, служила всю жизнь, всегда находясь на передовой… Напомнит, ЧЕМ мы обязаны Елене Николаевне Морозкиной. Возможно, её пример и нам придаст сил и энергии в нашем деле…    

 

1 сентября 1993
(около 12 часов ночи –
раньше не получается),

Псков
«Лето Красное
пропела»…

Дорогие и Драгоценные мои, и милые сердцу Верочка и Изя!   

Шлю Вам самый сердечный привет и самые лучшие пожелания – это главное. Обыкновенно такими словами кончают письмо, а я начинаю… (У меня всё шиворот-навыворот!..)
Писать мне трудно. Дел выше сил – полный загон и вновь нехватка витаминов (помимо всех прочих: «Э» и «С», т.е. сил и энергии). Я не в форме: ни во фронтовой, ни в парадной. А фронт надо держать! (При обстрелах и с фронта, и с тыла.) И одновременно «держаться во фрунт» и притом – готовиться к наступленью, да ещё – одновременно – в разных направлениях, будучи в единственном числе: вновь идти на защиту псковских древностей и, вместе с тем, отправляться с СПБ-ским лицом во Владимир и Суздаль. Сегодня мне позвонили, что 3 миллиона, выданные на Крыпецкий монастырь (вернее, наконец поставленные в смету) в результате моего обращения к главе администрации Псковской области и наступательного похода к ней в кабинет, «среднее звено» эти 3 млн зажало. Нужно довыяснить обстоятельства и снова собираться с силами для повторного похода.

Вера Сергеевна Манзон (Харченко). СПб, 28.05.2007. Фото Тамары Вересовой

Три миллиона по нашим временам для реставрации – сумма малая, но на кровлю для собора (хотя бы временную), наверное, хватило бы, пока цены не дали новый виток, и пока не рухнули своды. А ещё нужно выходить на защиту уникальных псковских фресок ХII и ХIV в. Новгородские погибли! Ал. Петр.[1] собирает фрески одного храма около 30 лет…
С Лицеем – предположительно – ехать в середине сентября. Плохо то, что я теперь очень плохо переношу всякую длительную дорогу, особенно без притока свежего воздуха. Да и своих дел свыше головы…
Такова ситуация.
 Посылаю Вам свои выстраданные книжечки. Это заслуга Гриши.[2] Дело тянулось 4 года и, было, зависло над пропастью, готовясь пропасть. Но Гриша довёл всё до конца. По нашим дням это чудо (А в процессе издания в типографии сначала «мою» бумагу истратили «налево», потом потеряли обложку. Гриша заказал её заново…). Не всё вышло так, как мне хотелось – но книжка[3] вышла!…
___________
Хочу приложить ещё некоторые «свои» газеты, если хватит духу раскопать свои завалы и разыскать их (Если – нет, пошлю как-нибудь вдогонку). Да ещё приложить книжечку для Наташи[4], чтобы не увеличивать свою почтовую нагрузку. Позвоните ей, пожалуйста, чтобы она заехала к Вам за книжечкой, когда сможет, — дело не срочное.
___________
Что касается газет, то тут нужны некоторые коррективы (Речь идёт о газетах с «интервью» — тройном – с портретами, где я представлена в образе старой ведьмы; и о последнем интервью, связанном с моей книжечкой).
Сотрудники «Псковской правды» допустили некоторые неточности. Так в «тройном интервью» я сказала, что это Никита Хрущёв отменил оплату аспирантских командировок. Корреспондентка об этом умолчала, аргументировав такую отмену тем, что «исторические исследования» в то время были «не в чести». Сейчас они ещё более не в чести. А по поводу несостоявшейся докторской степени она написала тоже не то: мол, опять не пропустили «свыше». Как Вы знаете, дело было в зависти коллег (наверное, самом страшном чувстве), у которых оказались связи «в верхах». Так что не сами «верхи» действовали, а когда их снизу задёргали за верёвочки.
Причём разговор по тому и другому вопросу был частным и случайным, после официального посещения корреспондентши нашего дома. Я и не думала, что она включит его (Она очень самостийная и трактует вещи, как ей хочется). К счастью, мне удалось исправить страшную несуразицу, которую она написала о моей военной службе (Хорошо, что она мне показала текст статьи перед опубликованием), так что главное мне удалось исправить, а на остальное махнула рукой, тем более, что у меня в распоряжении было минут 15 – 20 на знакомство с её писаниной.

Конечно, воспользовавшись появлением у нас корреспондентши, я сразу заговорила о многострадальном Крыпецком монастыре…
Что касается второго «интервью» — небольшого, связанного с моей книжечкой, то оно явилось для меня неожиданностью. Автор её – сотрудник «Псковской правды», обаятельный молодой человек, но не глубокий. Я зашла в газету, чтобы подарить свою книжечку «По Руси» обоим корреспондентам. С Тихановым пошутили, я ему что-то рассказала о стихах (но тоже случайное). Вдруг он мне звонит: «Завтра будет опубликованоВаше интервью!..» Ах!.. Ах!.. Как опасно беседовать с газетчиками!
___________

Моим дорогим однополчанам — друзьям, прошедшим через всю жизнь

Может быть, если откопаю, пошлю Вам ещё свою статью «В защиту Святого Георгия» (о возвращении улице Урицкого её исторического названия «Георгиевская»). Сыр-бор был страшный. Статью написала за один день и полночи, чтобы её опубликовали между двумя заседаниями. Это был подвиг, поскольку к вечеру у меня повышается и общее и глазное давления. Статья оказалась бóльшей, чем могла поместить газета, и кусок опустили. На обоих заседаниях мне пришлось держать фронт (ни к каким комиссиям я не отношусь, но меня пригласили. Это был ход по второму кругу, т.к. сперва от «Георгия» отказались). В выступлениях я присовокупила, что и в Москве не все улицы были «церковными»: главная улица Москвы – Тверская (дорога на Тверь); Ордынка – дорога в Орду; Дмитровка – дорога в Дмитров; был и остался «Кузнецкий мост и вечные французы» (названный по удивительному в то время белокаменному мосту через Неглинку, затем забранную в трубу); да ещё «Ах, Арбат, мой Арбат!». Да ещё Мясницкая и прочее…
В итоге «Святой Георгий» победил. К таким выступлениям приходится готовиться и, идя на них, сжиматься в кулак. А вернувшись, лежу без сил…
<…>
___________

17 августа был 70-летний юбилей Игоря. Приезжал Гриша с семьёй, приходил генерал с сотрудником, торжественно зачитал Грамоту, посвящённую Игорю. Было очень хорошее выступление Игоря по радио: и стихи, и вопросы нашего времени. Были гости и накануне, и 17-го, и 18-го (Для меня это теперь трудно), мы «отстрелялись».
На простреленной ноге у Игоря открылась язва. Так что я теперь и медсестра…
___________
Сейчас уже 2 часа ночи. Я писала Вам и одновременно варила варенье – яблочное, из яблок, которые привезла Лена, жена Гриши (она проехала через Псков 27-го с дочками из Белоруссии, где живёт бабушка Гриши). Кулинария – не моя стихия. Но что же делать!.. Варю по вдохновению. Думаю, что варенья не варила никогда или очень давно, полсотни лет назад… — ито у меня есть двустишие:
Варю варенье вдохновенно,
Снимаю пену – постепенно.
Ах!.. Ах!.. Ох!.. Ох!..
Чистила яблоки – совсем скисла (не хватает мне воздуха), а сейчас вдохновилась. В доме тишина… Игорь встал, попил чайку с вареньем – был доволен…
___________
 А 28 августа Зине[5] исполнилось 70. Послезавтра она с Дуней[6] выезжает из Москвы в Шую. В Москве бедную Зину затаскали по больницам, но не положили.
___________
Ещё раз Вам – всего доброго. Привет и то же пожелание Девочкам Вашим. Поздравляю Верочку авансом с 30 сентября. Да процветают на свете Вера, Надежда и Любовь!

Обнимаю Вас, дорогие!
Привет от Игоря. Ваша Лёля.

 Тамара ВЕРЕСОВА

 


[1] Александр Петрович Греков (1909, СПб – 2000, Новгород) – художник-реставратор, иконописец. Лауреат Государственной премии в области литературы, искусства и архитектуры (1989), Заслуженный деятель искусств РФ (1993), Почётный гражданин Новгорода (1992). Е.Н. Морозкина была с ним знакома продолжительное время.
[2] Григорий Игоревич Григорьев – сын Игоря Николаевича Григорьева, мужа Е.Н. Морозкиной.
[3] Речь идёт о поэтическом сборнике «По Руси»: Санкт-Петербург, 1992.
[4] Наташа Максимова, художница; изготавливала, по просьбе Е.Н. Морозкиной, из гипса бюст Л.А. Творогова (хранится в Древлехранилище).
[5] Зинаида Николаевна Морозкина — двоюродная сестра Елены Николаевны, известная переводчица.
[6] Евдокия Александровна Александрова училась вместе с З.Н. Морозкиной в Аспирантуре при МГУ. Преподавала в Бийском педагогическом институте, затем в Шуйском. Поскольку «кузина Зина» находилась на инвалидности, они попеременно жили то в Москве, то в Шуе.