Архив за месяц: Декабрь 2025

Анатолий Москалинский. Спасти Есенина

Анатолий Москалинский

СПАСТИ ЕСЕНИНА
(рассказ)

— Дима, иди на фиг! Опять натоптал. Нанёс своими валенчищами мартовской грязи — отчитывала вошедшего работница библиотеки и руководитель литературного клуба «Пегас» Анна Изотовна Блум. Анна Изотовна — женщина былой красоты с очень низким грудным голосом и ещё неплохой фигурой. Низкий голос у неё, по всей видимости, от курения, а фигура, конечно, от природы. Курила же она всегда, и, кажется, что попало. Во всей её внешности сквозил эдакий творческий беспорядок. Это и, вдруг, выбивавшийся из высокой прически локон, не застёгнутая пряжка на одной из туфель или молния на юбке, чуть спереди, а не с боку.  Ещё Анна Изотовна, по совместительству хозяйка творческого салона, (что твоя Анна Шерер) как сказали бы, любила всяческие интриги и была большой сплетницей. Она собирала вокруг себя любителей поэзии, устраивала в читальном зале библиотеки выставки местных художников, проводила тематические вечера. И все эти действа часто закончивались даже  чаепитием. Всё это она делала с большим чувством. И любила когда она такая вся, в центре внимания, а вокруг неё — литераторы, художники, актёры! И все жужжат, все хлопочут, все хотят на маленький местный Парнас!

— Дима, книги не носи, и так много! Вон, весь гардероб завален. Гардеробщицы из-за них не видно.

— Так Толстой тут у меня, Лермонтов, Булгаков! — оправдывался вошедший.

— Не надо! Ну, дай посмотрю, что за издания. А, нет, таких много, не нужны никому, не носи.

— Марина, ты посмотри, ГДР опять книги притащил. На санках, представляешь, привёз. Уже и снега совсем нет, а он на санках…

— Во, даёт! Откуда книги-то?

— Да он, прости Господи, везде по городу их собирает. Люди выносят на помойку, а он их спасает, как он говорит.

— А почему ГДР? — Спросила Леночка из абонемент-зала.

— Да служил он в Германии. И зовут его Григорьев Дмитрий Русланович, кажется… Или Робертович. А. Нет — Русланович, точно. Контуженный он. В армии на учениях рядом какой-то снаряд взорвался что ли. Теперь так говорит, что все думают, что он пьяный. А он медленный просто и говорит так, как будто у него каша во рту. И ещё он на книгах просто поехавший. Особенно Есенина любит. Как-то Миша художник рассказывал, выпивали они где-то в компании что ли, и давай стихи читать, а Миша, говорит: я, мол, много Есенина знаю, а ГДР в порыве  рубашку расстегнул, а там у него татуировка ещё с армейских времён — Есенин с трубкой. Тут Миша говорит, я понял, что проиграл. А у нас тут ещё недавно на поэтическом вечере был свободный микрофон, все читали, кто что хотел. И ГДР вызвался, я не хотела ему слово давать, он говорит то еле-еле, но так не удержать! И давай: «Гой ты, Русь моя родная!» Но, надо сказать, как не странно, хорошо прочитал, даже без каши во рту, с чувством, все аплодировали.

Дима, а он бесфамильный. Просто Дима и всё. Его все знали. Ходил он в какой-то кацавейке нараспашку, шапка петушок с надписью спорт  латинскими буквами на самой макушке приветом из СССР. Почему-то на уши он её никогда не натягивал, даже в сильный мороз. На шее огрызок шарфа, стоптанные ботинки, широко посаженные глаза, жидкая бородёнка, беззубый рот. Вот вам бомж Дима. Или вернее не бомж, а бич. Да, Дима — бич, что означает бывший интеллигентный человек. Комната какая-то у него была в старом общежитии. Вот, идёт Дима по Пскову, саночки за собой тащит, а в них обязательно какую-нибудь дрянь. Но обязательно и книги. И март… Уже и в воздухе та лёгкая весенняя бражка, от которой просто балдеешь. Солнце слепит. Снег сошёл почти. Кое-где только по обочинам тротуаров изъеденный ледок с ниточками воды. Вода, кругом вода, а он с санками! Проявились и опустились на асфальт, как какие-нибудь друзы или озы при таянии ледников четвертичного периода, многослойные дорожки песка, насыпанные дворниками за зиму. А кроме — новогодние разноцветные блёстки из фольги в форме прямоугольников и звёздочек. Там, где были когда-то большие сугробы, оттаяли вкопанные в снег картонные гильзы от праздничных фейерверков. Всё это, и обилие окурков, пивных пробок и прочего мелкого мусора делали город невыносимо грязным. Но иногда среди прочего Диме удавалось разглядеть монету другую номиналом в рубль или даже в два, кем-то когда-то в спешке оброненную, и положенную, как в копилку, в снег, чуть ли не с надписью: «разбить весной!». Дворники метлами гоняли воду. На светофоре недалеко от супермаркета стоял молодой парень в яркой оранжевой жилетке и раздавал прохожим флаеры. Утренний час пик прошёл, ему было скучно, и он под общий смех дворников предлагал свои пёстрые бумажки голубям, дескать, берите, хотя бы вы, ребята! Голуби моментально слетались, как только он наклонялся в их сторону, думая, видимо, что им покрошат чего-нибудь хлебобулочного.

— И зверей, как братьев наших меньших, никогда не бил по голове! — Прочитал, как всегда, размашисто жестикулируя, Григорьев, увидев эту картину. Флаер в очередной раз достался и ему. И вручён был с большим почтением, и даже с поклоном, как постоянному клиенту, проходящему мимо несколько раз на дню.

Весь старый добрый город, ценившийся некогда своими белыми храмами и палатами купеческими, сегодня напоминал пасхальный стол, на котором «бабушкины» куличи церквей, политые белой сахарной глазурью, отодвинуты забегаловками, барами с роллами, суши и прочей снедью на самый край. По городу, как некогда старьёвщики, собиравшие всё и даже ветошь, снуют доставщики еды. И идут они пешком, едут на самокатах и велосипедах и от их разноцветных: зелёных, жёлтых, даже чёрных коробов пестрит в глазах. Всё это некоторым образом напоминает сказку про Машу и медведя. Того и гляди, выглянет из такого короба масенькая Маша да и с хитрым прищуром скажет курьеру, присевшему на лавочку отдохнуть: «Не садись на пенёк…».

— А не читают ничего, Марина! Не то, что раньше. Придёт за день человек пяток в зал. Пошевелят что-нибудь и всё. Ну, в интернете да, посидеть приходят, а книги не-а!  На абонемент же тоже не особо? –  Начинала беседу Анна Изотовна с подругой, выйдя покурить на задний двор в своей давно уже не «молодой» шубе и туфлях на босу ногу.

— Это да.

— А книги, помнишь, наши родители, да и мы ещё покупали, в очередях стояли. И обязательно сдавали макулатуры килограмм по двадцать! Ещё марки получали, чтобы книжку купить. Были времена…

— Да, помню, конечно… Ещё в нагрузку никому ненужные брошюры совали с партийной литературой, какую-нибудь, «Малую Землю», Брежнева, или ещё что-нибудь псевдополезное.

— Так ещё это были не самые лучшие книги! Не по содержанию, конечно, а полиграфии. — Бумага газетная, шрифт мелкий. Но за этими книгами охотились, гордились даже. Стояли у всех в книжных шкафах, сервантах! И, да, у всех одинаковые. И их читали… Их читали, Марина! — Так, а зачем? Сейчас столько информации, объесться можно! По телевизору, даже не кабельному, а простой цифре двадцать каналов! Мы с тремя жили и ничего. А теперь тематические, хочешь про историю, хочешь про природу, про искусство, в общем, про что хочешь. Кино можно сутками напролёт смотреть. А про интернет я вообще не говорю! Молодежь привыкла к этому. Даже она уже с этим родилась. А мы старшее поколение, пожалуй, всё ещё не можем это переварить. Нам книжку подавай, настоящую бумажную. Мы последние… Ну, наше поколение, я имею в виду, книжные люди. Нормально, в общем… Время не стоит на месте. Но нас уже не переделать. Мы даже литературную газету не выписываем. Самая большая в городе библиотека! И не выписываем. Дорого… И ни к чему…

— Так книги, печатают и много.

— Да… И хорошие делают. Классику. И формат большой и обложка и  бумага и шрифт и иллюстрации цветные. Настоящие подарочные издания.

— Ну, вот!

— Так, разве в подарок, как красивую вещицу. Как бабушкину вышивку на подушку. Как журнал на полистать. Но это одна сторона медали… Но и фигни-то мно-ого всякой печатают. Вот открыла сборник стихов. Кто-то принёс. Хорошо так сделана книжица, на лощёной бумажке. Открываю, а там на каждой странице две строчки, максимум четверостишие и читать нечего. Так и так захотелось сказать автору: «Что, ж ты бумагу не бережёшь, собака?! Она подороже твоих стихов будет!». Правильно сказал Лёша Беликов. Помнишь, такого артиста?

— Ну, да, конечно, помню. Заслуженного дали незадолго до смерти. Хороший был актёр.

— Да. Так вот он как-то сказал: «Читать нужно не больше, а меньше! Крамольная фраза для библиотек и библиотекарей, но всё же… Меньше потреблять авторов. Вот, если ты Толстого, Достоевского что-то не прочитал, ну, не беда. Особенно хуже тебе не будет. А вот, если ты «Фердыщенко» прочитал, то можешь сильно об этом пожалеть».

А Дима уже был во дворах в поисках книг, где многие его хорошо знали.

— Дима, иди сюда. Вон, опять книжки выбросили. Детективы, какие-то… Это Дюма «Жозеф Бальзамо», «Сорок пять», «Изабелла Баварская». Дима радовался, как грибник, набредший на грибное место.

Шёл мокрый хлопьями снег и клеил свои белые стикеры-ярлычки на одежду прохожих: куртки, шапки, перчатки. Засыпал рассыпанные книги. От сырости они разбухали. Дима смахивал его заскорузлой рукой с обложек и почти по слогам читал имена авторов и названия: Артур Конан Дойль «Затерянный мир», Жюль, Верн «Плавучий Остров», Александр Беляев «Человек Амфибия». Потом складывал на санки и долго и бережно перевязывал верёвкой.

— Дядь, у тебя отвёртки нет? — Спросила молодая девушка в спортивном костюме, разбиравшая, старый вынесенный на помойку диван. — А то моя не подходит. Как её откурутить-то?..

— Ты что маешь, дочка?

— Да вот, железяки снимаю, потом сдам. Я же дворником работаю, вот. Денег никогда не хватает. — Зараза, никак не откручивается! — Наливалась краской от старания девушка.  А не знаете, куда ещё можно сходить? Тут я в одном дворе была. Так пристали дети. Злые дети, стали обзываться, что я бомжиха. У меня ключи от квартиры случайно из кармана выпали, так подхватили и стали ими дразнить. Я и полицией грозила, всё равно закинули паршивцы ключи на котельную. Пришлось у мужиков лестницу просить, еле достала. Я в те дворы уже не хожу.

— Да, железяки тут везде попадаются. Тебе бы этот, ну эле-ктрический… Как его, из головы… Откручивать. Я видал, мужики с такими ходят.

— А, шуруповёрт? Ну, да. Но на него накопить ещё надо. А ты чего, дядь, собираешь?

— А я книги ищу. Книг много хороших выбрасывают, жалко.

— И куда ты их? Продаёшь?

— Нет, так раздаю. Хорошим людям. В библиотеки ношу.

— А себе? У тебя, наверное, много книг?

— Да. Себе конечно, тоже… Во, Честное Слово, это же Честное Слово! — Кривя улыбку, встрепенулся Дима, глядя на приближающуюся старушку. Девушка перевела на неё взгляд.

— Почему Честное слово?- Спросила девушка.

— А рассказ такой есть Леонида Пантелеева «Честное слово». Не читала в детстве?

— Не-а, не помню.

— Его когда-то все читали в школе. Он о том, как один маленький мальчик в военной игре дал честное слово, что не покинет пост часового. И сдержал его.

— Ну, да, а бабушка при чём?

— А это юмор такой… Она может часами ждать просрочку у супермаркета!
Тут подошла и старушка, волоча за собой тележку с клетчатой сумкой, в другой руке за ней ковыляла маленькая и такая же старенькая, как она сама, собачонка. Голова старушки была перевязана и не очень умело. Бинт съехал на глаз и мешал вести наблюдение, отчего она всё время высоко задирала голову. 

— А мы думали где ты? У магазина не дежуришь… — Заулыбался Григорьев. 

— Упала я тут днями, голову расшибла. Ввидала тябя, Дима, в окно. Схватила книжку. Давно сбиралась отдать тябе. Ты собираешь. А можа у тябя такая есь уже, и ня надо тябе…

— О, Давай, давай! Возьму. Дай Джим на счастье лапу мне, такую лапу не видал я сроду, давай с тобой полаем при луне на тихую безлунную погоду. — Продекламировал ГДР, присев перед собачкой и протягивая ей руку. Да, Ильинишна, ты теперь с этой повязкой, чистый Щорс!

Молодая дворничиха улыбалась, продолжая скручивать увесистые гайки.

— Хто?

— Ладно, пошутил я.

— А — аа. Ну, я к магазину.

По дороге к дому Диме встретилась ещё одна интересная женщина, все звали её Красное и Белое (любят у нас давать прозвища) из-за большого в пол-лица родимого пятна, почти ровно пополам делившее его на двое. И по иронии судьбы она работала в алкомаркете с одноимённым названием. Она вылезала покурить из своего подвальчика. И частенько пересекалась с Григорьевым на поболтать.

— Шагане, ты моя, Шагане! — Как всегда приветствовал её Дима.- Оттого, что ты с севера, что ли…

— Из подвала я. А в моём случае читал бы лучше «ШАРДАНЕ ты моё ШАРДАНЕ!» Или ты другое предпочитаешь?

— Не, Алёна, я не пью, давно. Нельзя мне.

-Во, как! А по тебе не скажешь, Ха-ха-ха. Не обижайся, Дим.

— Да, нормально.

— Есть что-нибудь почитать? Пока покупателей мало.

— Найдётся. Вот «Женское счастье» Золя. — И Григорьев протянул продавщице книгу. Как раз для тебя.

— Пойдёт, давай.

…Это был последний его день. Умер Дима. Упал прямо на улице. Родственников у него не было. Немногочисленные знакомые, соседи решили сами его похоронить. Зашли в комнату, в присутствии участкового. В ней раньше никто и не бывал. Никто и не знал, как он жил. Пусто. Старые, местами оборванные бумажные обои с незамысловатым узором. Картинка в коридоре: «Одинокий парус», закоптевшая, или засиженная мухами, старый, еще советский рычащий холодильник, когда-то белый, а теперь желтый, как зуб старого великана. Пустой. — Полбуханки засохшего хлеба, открытая банка килек и какие-то лекарства в боковой панели. Книги только везде и на кухне и в коридоре, и в шкафу, и на шкафу. И пыль… Посреди комнатки старая, с порванным посередине брезентом, раскладушка на скобообразных алюминиевых ножках. На ней засаленный, полосатый ватный матрас. Подголовник раскладушки не крепился в нужном положении, поэтому под ним тоже были книги. Посмотрели, Есенин… Одного только его всяких изданий: «Плеск голубого ливня» с аистом на обложке, детская книжка «Лебёдушка», избранное с горстью рябины, стихи и поэмы с берёзками. И двухтомники и пятитомники.  

Денег нашли немного. Накопления с пенсии. Но, хватило, чтобы скромно похоронить. Свезли в «Белый мох», где давно уже горожане обретали свой последний приют. В гроб положили томик Есенина, где на обложке ночь, цветочно-злаковое  разнотравье… А начальная буква слова «Сергей» —  серебристый тонкорогий месяц.

— Изотовна, ГДР помер. Теперь некому будет тебе книги таскать. — Миша художник сказал.

— Во как! Это дело надо перекурить. — Сказала Анна Изотовна, и, накинув на плечи шубу, вышла на задний двор. После работы она шла в задумчивости, почему-то сокращая путь дворами, там, где не ходила никогда. У одной из свалок для крупногабаритного мусора увидела коробку с книгами. И, хотя, это ей претило… Где она Блум и помойка?..  Подошла и почему-то стала разбирать. Чехов, Пушкин… — Да, вот и нет больше ГДРа… Кто ж вас теперь спасать будет, ребята? Анна Изотовна достала свой дежурный продуктовый пакет, сложенный вчетверо, расправила его, машинально набрала книг и тихо пошла домой. Как-то незаметно опять пошёл мокрый хлопьями снег, просто даже залепил, и очень быстро затёр её удаляющуюся фигуру в сумеречных мартовских дворах.

08.03.24 г.


Перейти на авторскую страницу А.А. Москалинского >>
Читать рассказ А.А. Москалинского «Нюша» >>
Читать рассказ А.А. Москалинского «Украденное завтра» >>
Читать рассказ А.А. Москалинского «Мороженое детства» >>

Поздравляем Татьяну Дроздову с юбилеем

Сегодня отмечает юбилей
поэт, прозаик, краевед,  член Союза писателей России, член Союза краеведов России, Действительный член Петровской Академии наук и искусств,
педагог дополнительного образования высшей квалификационной категории, руководитель музея истории образования города Великие Луки

Татьяна Михайловна Дроздова

Татьяна Михайловна родилась в г. Заполярный Мурманской области, детство и юность прошли на Кольском полуострове, жила на Дальнем Востоке, где руководила городским Народным театром в п. Магдагачи Амурской области. Переехав в Псковскую область, более 10 лет возглавляла Дом работников просвещения в г. Великие Луки. По ее инициативе в 1996 году был создан первый в Псковской области Музей истории образования, в котором на сегодняшний день хранится значительный фонд материалов историко-педагогического характера. Занимаясь литературным творчеством, долгое время изучала фольклор Великолукского и Пушкиногорского районов.

Автор 8 книг стихов и прозы, многочисленных публикаций в литературной и научной периодике, а также в поэтических сборниках России.

Награждена Медью Пушкина (Указ Президента РФ № 1194 от 27.06.2002), медалью «90 лет Советских вооруженных сил», медалью «100 лет дополнительному образованию детей», Медалью преподобного Мартирия Зеленецкого, многочисленными дипломами, грамотами, благодарностями.

Умный, честный, светлый человек – Татьяна Михайловна Дроздова заслужила искреннее уважение своих коллег: писателей, краеведов, педагогов, а также любовь читателей и воспитанников. Вот только некоторые отзывы о юбиляре, опубликованные в социальных сетях: «Татьяна Михайловна — педагог, находящийся в постоянном творческом поиске, обучающий ребят видеть вкруг себя прекрасное и выражать свои эмоции в авторских стихах», «…это человек, фонтанирующий энергией: экскурсии в музее истории образования, работа с фондами музея, занятия с обучающимися детского объединения, подготовка литературных гостиных на различные темы, выставок в музее, написание книг – Татьяна Михайловна успевает всё!», «…исключительно работоспособная, излучающая добро — просто лучезарная!».

Писатели Псковской области от всего сердца поздравляют
Татьяну Михайловну с Юбилеем!

Желаем крепкого здоровья, неиссякаемой жизненной энергии и вдохновения, творческого долголетия, новых идей, новых произведений, новых книг, новых читателей
успехов и свершений во всех Ваших начинаниях!

Зачем вы, мастера культуры?

ЗАЧЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ?

В Центральном Доме литераторов 8 декабря прошёл внеочередной XVIII съезд Союза писателей России. Почему внеочередной? Не потому, что случилось нечто чрезвычайное, а потому, что требовали неотложного принятия изменения в Устав, в основном, имущественного плана. Перемены в писательском сообществе сейчас идут, действительно, нешуточные.
Тут ещё оказалось, что псковское отделение СПР не способно выбрать делегата на съезд. То есть оно, конечно, чисто технически способно. Но того, кого хотят начальники, не хочет большинство писателей, а иных кандидатур, кроме тех, что хотят недальновидные начальники, даже к голосованию не допустили.
В общем, мне пришлось ехать на съезд в качестве гостя. Коллеги сказали: «Надо ехать». Была подана заявка в секретариат СП, утверждена. В ЦДЛ приехал с запасом в пару часов. На месте уже были ответственный секретарь Союза Н.Ф. Иванов, известный прозаик и давний друг Великих Лук В.В. Дворцов. Тепло пообщался с ними.
А дальше началось истинное звездостолпотворение, пир для любого журналиста, когда внутрь буквально каждую минуту начали входить медийные персонажи с именами: Владимир Крупин, Марина Кудимова, Владимир Силкин, Светлана Василенко, Юрий Поляков, Валерий Хатюшин, Максим Замшев…

Три флага
Но вот, наконец, в полдень делегаты и гости съезда вошли в зал. Неприятно резануло, что функционеры, напоминающие позднесоветских комсомольских работников неопределённого возраста (то есть от 30 до бесконечности), пытались ограничить прессу десятым рядом. А как же качественная запись звука?! Пресса ведь не для себя старается! Работа у неё такая!
Хорошо, что пресса, верная служебному долгу, всё равно по ходу процесса просочилась к сцене. Особенно за девушку одну я переживал. Она возмущалась в лицо охранникам: «Меня не пустили, а та группа уже у сцены! Тогда и я пойду!». И пошла!
Зачем надо было чинить такие нелепые препятствия для прессы так и осталось загадкой. Тем более, обижать красивых девушек. Прессу, я думаю, всё-таки лучше любить. Хотя бы в лице её красивых девушек. Куда катится мир?!
Тем временем, к микрофону на сцене вышел Н. Ф. Иванов:
— Проведение высшего форума организации обусловлено необходимостью внести изменения в Устав Союза, что входит в компетенцию исключительно делегатов съезда. Имеется настоятельная необходимость юридически закрепить вопросы управления имуществом, которое по поручению Президента передаётся СПР.
Из 126 делегатов съезда приехало 117. 12 часов 12 минут. Вносятся государственный флаг России, флаги Союза писателей СССР и Союза писателей России. Н.Ф. Иванов отмечает:
— Друзья, впервые за 34 года мы вновь поднимаем флаг Союза писателей СССР как символ верности нравственным традициям в литературе, преемственности поколений. Давайте поприветствуем возвращение этого символа.

Задачи СВО
Коллектив Московского государственного института культуры поднялся на сцену для исполнения гимна России. Затем Николай Фёдорович напомнил о том, что сейчас всей страной и, конечно, СПР выполняются задачи СВО по защите Отечества:
— Десятки членов Союза писателей с оружием в руках выполняли и продолжают выполнять свой долг перед Родиной. Среди нас уже десятки награждённых государственными и ведомственными наградами, в том числе, удостоенные звания Героя России.
Сегодня пришло сообщение, что медалью Александра Твардовского награждены члены СПР, поэты Михаил Душин и Александр Марфунин. Мы приветствуем и находящегося в зале нашего коллегу, писателя, Героя России Максима Бахарева.
Накануне вышел Указ Президента о награждении члена правления нашей организации поэта Алексея Полуботы орденом Мужества, к сожалению, посмертно.
Награду матери и детям поэта вручил первый секретарь В.Р. Мединский. Александра Алексеевна обратилась к залу:
— Алексей очень верил, что в Донбассе наступит светлый мир. В его последнем сборнике были такие строки «Мы победим беду, вставая в строй бойцов безвестных…». Всем, кто принимает участие в СВО, желаю прийти домой живыми и здоровыми.

За единство рядов
С докладом о достигнутых успехах выступил В.Р. Мединский:
— Уважаемые коллеги, рад приветствовать участников и гостей нашего съезда! Прежде всего, хочу поблагодарить вас за работу, которую мы вместе проделали за минувшие 9 месяцев. Работу кропотливую, порой не заметную широкой аудитории, но важную для обновлённого СПР.
Как вы помните, на прошедшем 27 февраля XVII съезде был принят курс на консолидацию писательского сообщества страны на основе Союза писателей России. Этот курс реализуется.
Единые писательские организации теперь в Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Ярославле, Башкортостане, Карелии, другие регионах. Осенью в Казани на съезде Союза писателей Республики Татарстан произошло событие, можно сказать, историческое, прорывное. Подавляющим большинством участники проголосовали за вхождение в состав Союза писателей России. И также большинством голосов – за объединение союзов: нашего Татарстанского реготделения и Союза писателей Татарстана. Сегодня делегаты от Татарстана впервые за постсоветское время принимают участие в нашей работе. Я всегда считал, что в Татарстане очень мудрые люди.
Мы возродили утратившее юридический статус Приморское отделение во Владивостоке, завершается решение подобных юридических вопросов на Сахалине, Камчатке. Недавно прошло учредительное собрание в Анадыре – воссоздаётся Чукотское отделение нашего Союза.
В связи с переходом в наши организации коллег из других союзов на вас, товарищи, легла огромная ответственность. Не всегда всё происходит гладко. Но нам должно хватить мудрости, выдержки и понимания. Хотел бы поблагодарить всех, кто осознаёт необходимость данного шага и, забыв старые, большей частью творческие, обиды, голосует за единство. 

Возвращается имущество
Владимир Ростиславович источал оптимизм:
— Время само подсказало нам новые формы работы, необходимые для решение текущих задач. В течение года прошли встречи руководителей РО Сибирского федерального округа в Красноярске, затем такая же сверка часов – в Северо-Западном федеральном округе в Санкт-Петербурге, Приволжского федерального округа – в Нижнем Новгороде. Подобная практика продолжится и в будущем.
Огромная работа проделана Союзом в плане выполнения поручения Президента по возврату собственности СП СССР – об этом, напомню, также шла речь на предыдущем съезде. 
Мы с вами приступили к управлению Центральным Домом литераторов. СПР возвращён легендарный Дом Ростовых на Поварской, Книжная лавка писателей на Кузнецком мосту, запущен переход в ведение СПР издательства «Художественная литература». Начинаем потихоньку наводить порядок в Переделкино.
Историческое здание СП РСФСР на Комсомольском, 13, также вернулось писателям в полном объёме. Даже остановка общественного транспорта теперь официально называется «Союз писателей России». 
Пользуется всё большим вниманием открытая нами «Книжная лавка писателей». Договорились с Москвой – запланировано благоустройство территории вокруг нашего Дома, и, если уж приоткрывать некоторые планы, то через год мы планируем во дворе Комсомольского, 13 заливать большой общественный каток для любителей книги. 

Логический парадокс
Конечно, В. Р. Мединский называл и некоторые проблемные моменты работы организации. В регионах. Но в целом его доклад был документом триумфа, торжества и прочих высоких эпитетов.
Рос градус восторга зала, но у меня лично росло лишь недоумение. Неужели, для развития писательского дела непременно, во-первых, нужны именно дома творчества, ЦДЛ и прочие литпремии, в которых участие начинается с тиражей 1-5 тыс. экземпляров?
Хотелось услышать об авторитете СПР, об общественных акциях, о неких ярких книгах, новых открытых авторах, но, увы. С трибуны съезда лишь считали будущие деньги и делали вид, что можно объединиться на основе этакого материального приоритета и быть едиными.
Не верю! Писание говорит, что нельзя построить дом на слабом фундаменте. И можно сколько угодно возвращать комплекс ЦДЛ писателям, но вряд ли что-то изменится без кардинального изменения сути. ЦДЛ этак опять уйдёт налево!
Суть ведь в том, что когда в 90-е годы одни писательские начальники воровали своё же писательское имущество у своих товарищей, то подавляющая масса писателей смотрела на все имущественные телодвижения предельно равнодушно. Судьба того же ЦДЛ или дач в Переделкино волновала лишь ограниченное число литгенералов, которые этими санаториями и бонусами пользовались.
Основной писательской массе было тогда лишь фиолетово. Да рядовой провинциальный писатель даже не видел через забор, какое оно, Переделкино! И что толку рядовому провинциальному писателю, что «возвращается издательство «Художественная литература», если всё равно ему там ничего не светит, разве что восторгаться выпуском в этом издательстве очередного генеральского собрания сочинений.

Дружным строем
Н.Ф. Иванов тем временем напомнил: — В эти дни 1958 года начал работу первый учредительный съезд Союза писателей РСФСР. Среди нас находится участник того съезда Исхак Шумафович Машбаш и делегат всех 18-ти съездов, Герой Труда России, председатель Союза писателей Республики Адыгея.
Писатель был избран почётным председателем съезда. Также состоялось избрание счётной комиссии — Т.И. Сушенцова (Казань), Ю.А. Мещеряков (Тамбов), А.К. Малышев (Калининград) и мандатной – И.Л. Виноградов (Мурманск), С.Н. Макарова-Гриценко (Краснодар), С.С. Антипов (Московская обл.). Хотя счётной комиссии поработать как раз и не пришлось. Все вопросы принимались единогласно.
Н.Ф. Иванов пояснил:
— Согласно поручению Президента нам стали возвращать объекты недвижимости, принадлежавшие ранее Союзу писателей СССР. Для того, чтобы мы могли полноценно выполнять поручения Президента по консолидации литературного сообщества, наполнить новым содержанием нашу деятельность при возвращении того же ЦДЛ, издательства «Художественная литература», городка писателей «Переделкино», «Комарово», «Коктебель» необходимо внести в наш Устав разрешительные меры.
Второй блок изменений в нашем Уставе – внесение в головной Устав положений уточняющих деятельность наших региональных отделений. Регистрация региональных Уставов, работа, которой мы с вами посвятили время с 27 февраля этого года, также выявила несколько узких мест. Их мы детально разбирали по пунктам на нашем предсъездовском собрании.
Да, вы поняли правильно. Изменения в Устав по существу на съезде озвучены не были. Затем произошли добыворы члена правления СПР. Всего их 50 человек. А когда ушёл руководитель Камчатского отделения А.А. Смышляев, В.Г. Мединский внёс кандидатуру В.В. Маленко.
— Эта кандидатура усилит нашу работу на данном направлении, — сказал Николай Фёдорович.

Вопросы без ответов
Начались выступления. Как правильно, интересные и с конкретными предложениями. Так, президент Российского книжного союза С.В. Степашин отметил:
— Призываю к активному участию писателей в просветительской работе: встречи в школах и вузах, поддержка литературных кружков, работа с талантливой молодежью.
Хотя разве сейчас всё это не делается?
Делегат от Крымской писательской организации Д.В. Табачник продолжил интонацию пафосной радости из-за «безвозмездной и бессрочной передачи в полное распоряжение Союза писателей России всего комплекса Дома творчества в Коктебеле – порядка 40 объектов».
Табачник окрестил происходящее «современной писательской реституцией». Красиво! Только вот очень сомнительно, что какой-то писатель из Великих Лук или Невеля приедет хоть когда-то в Коктебель. И дорого это, да и не пустят его туда, сермяжного через сито конкуренции. Как при СССР не бывали ни в Переделкине, ни в Комарово члены СП СССР Э.М. Жемлиханов и Н.С. Новиков.
Главный редактор журнала «Роман-газета» Ю.В. Козлов «предложил целый комплекс мер по поддержке авторов». Однако разберём по пунктам.
Учредить при СПР Библиотечный совет из видных литераторов и критиков, который будет рекомендовать библиотекам литературу, отвечающую высоким традициям русской культуры? А деньги где библиотеки будут брать, чтобы покупать эту «рекомендованную литературу»?
Создать при Союзе литературное агентство, которое займётся продвижением произведений членов СПР в издательствах, СМИ, кино и ТВ, а также защитой авторских прав в интернете? За чей счёт продвижение, не иначе самих авторов?
Разработать базовый договор с издательствами с фиксированной минимальной планкой гонорара для авторов – членов СПР? Но, спрашивается, а кто обяжет издательство заключать договор? Оно его просто не станет заключать, если не захочет!

Прения продолжаются
Кстати, с нашим земляком связана история-анекдот съезда, которая, думаю, была заранее заготовлена в качестве этакой домашней шутки. И. Машбаш назвал Козлова другой фамилией, а потом поправился:
— У нас на Кавказе, когда ты фамилию исковеркаешь, ты обязан ему купить рубашку.
Н.Ф. Иванов: — Дорогие друзья, призываю: ошибитесь в моей фамилии.
Действительно, весело.
Также Н.Ф. Иванов предоставил информацию по переходу членов Союза Российских писателей в СПР по упрощённой схеме с констатацией: процесс не может быть бесконечным и съезд подводит черту под упрощённым порядком.
Выступила директор Красноярского отделения СПР Е.А. Малиновская. Екатерина Андреевна возглавляла Союз Российских писателей, поэтому абсолютно в теме:
— В Союзе писателей России на сегодняшний день уже более 10 тысяч членов… Многие забыли, как вести литературную работу, но при этом ждут наград, поощрений и привилегий.
Здесь я оживился, ожидая, наконец-то, разговора о литературном процессе. Но отдельные мысли так и остались отдельными мыслями. Всё вернулось на круги своя.
Заместитель председателя Ярославского регионального отделения СПР А М. Рыжков, 1988 года рождения, очевидно, очень-очень хорошо помнящий советские времена, снова вернулся к судьбе Переделкино:
— В Переделкино пора жёстко навести порядок. Многие дачи стоят за высокими заборами, их содержание неясно. Такие места нужно сохранять, придавать им правовой статус и создавать внутри туристические маршруты.
Делегат от Санкт-Петербургского отделения СПР А.М. Буровский предложил «сократить число членов Союза на 80–90%», «ввести творческую аттестацию раз в 5 лет», «активно привлекать молодёжь к руководству СПР». Как говорится, а почему бы и нет? Тем более, что нет ни механизмов реализации этих идей, ни особой их общественной востребованности.

В ходе реконкисты
От маниловских прожектов снова порадовал Н.Ф. Иванов. Он напомнил, что СПР провёл вот уже 6 фронтовых приёмов:
— Мы отыскиваем творческих людей.
Выступил С.Ю. Рыбас, возглавляющий Совет по историческому просвещению СПР. Он рассказал, как идёт освоение цифрового пространства:
— Искусственный интеллект – это не ужас, это средство. Он способен подать литературу и историю на интерактивном языке молодого поколения.
И ещё важное:
— Организационные достижения Союза должны быть подкреплены созданием нового подразделения, которое будет заниматься именно творческими вопросами.
О процессе создания нового сайта СПР рассказал заместитель директора СПР В.А. Гемст:
— Мы создаём на основе сайта СПР экосистему для всех, кто любит литературу, и главный литературный портал России.
Новый ресурс задуман как консолидирующая цифровая платформа – единое пространство для региональных отделений, творческих советов, авторов и читателей, где слово СПР будет звучать чётко, авторитетно и объединяюще.
Забавно, но находящийся в работе сайт, которому всего полгода от роду, уже получил премию в номинации «Сайт сообщества». Не рановато ли будет? По крайней мере, подозрительная какая-то победа.
Как всегда ярко и образно выступил заместитель первого секретаря СПР, возглавляющий совет по драматургии и сценарному искусству СПР Ю.М. Поляков. Юрий Михайлович говорил о важности «свободной трибуны критики» на сайте, постановке современных пьес:
— Плодотворное развитие литературы невозможно без объективной, независимой, квалифицированной критики. А она сейчас – коммерческая обслуга крупных издательских концернов.
И ещё из сказанного:
— Минувший год стал своего рода патриотической реконкистой на литературном пространстве. И не все ещё укрепрайоны глубинного антигосударства мы взяли. Но победа здесь, как и на фронтах СВО, будет за нами.

Спас пресс-подход
После двух часов работы съезд завершился песней «Широка страна моя родная». Хотя думалось о перспективах как-то не слишком. И раньше считал, да и сейчас считаю, что все эти материальные излишества придуманы лишь литгенералами для литгенералов.
Считаю, что реальная поддержка провинциальных писателей должна заключаться не в ЦДЛ, Переделкино и Коктебеле, а для начала в возврате практики гонораров. Помню, как был удивлён, когда газета «День» опубликовала в 1992 году мою статью, и гонорар составил почти половину моей месячной зарплаты в Великих Луках. И это оппозиционная на тот момент газета!
Сейчас гонорары платятся лишь для избранных, да и по суммам они символические. Хотите помочь – дайте хоть мятую копейку (бонисты знают, что в отечественной истории были бумажные копейки – А. К.), но так, чтобы её сразу можно было почувствовать. А иначе это всё из разряда «Есть ли жизнь на Марсе» — «Кого ждут из Великих Лук в Коктебеле?».
Впрочем, ключевым моментом съезда СПР назвал бы его финальный штрих, пресс-подход В.Р. Мединского и Н.Ф. Иванова. В своём выступлении С.В. Степашин сказал: «Мы долго мечтали объединить писателей. И вот наконец-то процесс пошел. Мы живем в сложное время, а когда оно было простым? Вспоминая знаменитую статью Максима Горького «С кем вы, мастера культуры?», замечу, что сегодня такой же рубикон стоит и перед нами.
Владимира Ростиславовича спросили, возвращая к горьковскому вопросу. И услышали в ответ:
— Точнее говорить: зачем вы, мастера культуры? Для чего?
И это было уже умно и по-настоящему достойно. Показывая, что писательский руководитель реально находится в теме и никаких иллюзий не питает. Конечно же, хоть всё имущество СП СССР верни сейчас, а душу советскую, чистую, коллективистскую, гуманистскую – не вернёшь.
Не вернёшь на материальном пафосе и то, что породило мощнейший духовный подъём советского периода. Современные писатели, скажи им сейчас слова «миссия» или «служение» в голос смеяться начинают. После СВО, да, смеются уже меньше, но лишь безоглядная детская вера способна заставить гору сдвинуться.
А если «сейчас у нас рынок», то, хорошо, дайте ответ хотя бы Александру Боброву, автору одного из самых адекватных откликов на прошедший съезд:
«Например, государство финансирует почти 700 театров по всей стране. И без учета госсредств все они работают в убыток, доля бюджетного финансирования театров может доходить до 90%. Громадные средства! И добро бы они шли на создание новых спектаклей о сегодняшнем дне, поднимали, как велось на русских подмостках, насущные проблемы – нет, перебиваются классикой и перепевами. Почему только писатель, даже с новыми книгами о войне или о познании Родины, должен жить в условиях сурового «книжного рынка» – совершенно непонятно». 
Тоже нет ответа?

А. КАНАВЩИКОВ, член Союза писателей России с 2000 года
Фото Г. ЧЕРКАСОВА («МК»), С. МИХЕЕВА («РГ»), пресс-службы СПР