*  *  *
Белый храм, белый свет, белый звон,
В белых платьях берёзы босые,
И в цветах белозыбчатых склон…
Это всё – край мой отчий, Россия.

Выхожу в тишину поутру –
Небо плавится розовым воском…
И качаются в лёгком ветру
Уходящих времён отголоски.

Журавлей чуть приметный косяк
Серебрится в зените высоком…
Жизнь наша – совсем не пустяк,
Не пустяк, обозначенный сроком.

И когда на исходе тот срок,
Всё пронзительней видишь и строже,
И летящий багряный листок
Дорогих украшений дороже.

Потому и храню запах гроз
И кукушкиных песен пророчье…
Потому и люблю я до слёз
Русь мою, край завещанный отчий.

КРАЙ, ХРАНИМЫЙ МОЛИТВОЙ
Мой Псков – закаты и рассветы…
Мне люб в любое время ты.
Пою тебя, хоть ты воспетый
До необъятной высоты.
Люблю я храмов величавость,
И крепостных валов покой,
Черемух белую курчавость
Над тёмно-палевой рекой.
Люблю подумать я о вечном
И прошлое поворошить
У Крома, где сбиралось Вече,
Откуда шли врагов крушить.
Здесь цокал по каменьям колким
Довмонтов конь, звеня уздой,
И здесь босым ходил Николка

Юродивый и, знать, святой.
Отсюда начинался вольный,
Подхваченный со всех сторон,
Церковной каждой колокольней,
Зовущий к утрене, трезвон.
Здесь истово молились предки,
Быть может, как уже – нигде,
И были в той молитве – крепки,
Наперекор любой беде.
Их помнят стен седые гребни,
Всяк камень многовековой,
Как правили они Молебны
За край необоримый свой.
И часто думаю я, право,
Сейчас Земля, как никогда,
То – в сотрясенье, то – под лавой,
То разрушает всё вода…
Наш край стихии метят редко,
Как будто кто вздымает щит.
Молитва пресвятая предков
Нас и теперь еще хранит.

*  *  *

«Есть у родной природы опыт –
 Больную душу врачевать»
Н. Рачков

Заломили рученьки осины,
Опустились руки у берез…
Не избыть нам горюшка в России
Ни мольбами, ни ручьями слез.

И за что нам это наказанье? –
То война, то мор, то воровство,
То в святой Руси – святынь изгнанье,
То вогнанье люда в бесовство.

Испоконно Русью помыкая,
В царедворцах – плут да казнокрад…
А заря течет, как мёд, густая.
А снега алмазами кипят.

И от русской светлости безбрежной
На душе растаивает лёд,
И встаёт разбитая надежда
На крыло, чтоб ринуться в полёт.

Потому средь бед и выживаем,
Что нас укрепляет, как крестом,
Наша ширь и наша синь без края,
Наша даль в сиянье золотом.

НА ПЕРЕЛОМАХ  ВРЕМЁН
Родители родимые мои,
Вас переломы времени пытали…
Не потеряв ни чести, ни любви,
Вы на хозяев трона – не роптали.

Две Мировых, Гражданская война,
И Финская не обошла вас тоже,
И опыт революции до дна
Вы выпили и стали только строже.

И не было печали на челе,
Был тяжкий труд и тайная молитва…
Вы – ратоборцы. Вечно на земле,
Будь фронт иль поле с хлебом, всюду битва.

И в каждой битве были вы всегда
Неодолимы и непобедимы,
Вас не сломили голод и нужда,
Не выстудили души злые зимы.

Из вечности вы смотрите на нас,
Но не с улыбкой, а с тяжелым вздохом,
Ведь нам сейчас и мёд, что кислый квас,
Ведь нам сейчас и хорошо – всё плохо.

Вы помолитесь в Божьей вышине,
Но только не за устрицы и сУши,
А чтоб без переломов жить стране,
И чтоб Господь вложил нам совесть в души. 

СОКОЛЫ ЯСНЫЕ

«Но надо им не позабыться,
Должна быть память у Руси»
Автор

Наши вы ясные соколы,
Путь ваш – на звёзды высокие.
Льнёте к Творцу, яко голуби,
В брани сложившие головы.

Зори пылали за далями…
Явно, воочью видали вы –
Враг возле Родины мечется,
Встали стеной за  Отечество.

Воины, рОдные воины,
Души – с железною волею.
Взводами в небо и ротами,
В синь – журавлями двухсотыми.

Мы благодарны вам, соколы.
Вы там у Господа – около,
Каждый – геройством помеченный,
Жизнь обрёл свою вечную.

Матери плачут отчаянно,
Сердце – войной испечалено.
Милые, слёзы сотрите вы,
Вы же – героев родители!

Смерть на войне – не случайная.
Годы пройдут удручальные.
Рвы позатянет смородина.
Только б вас помнила Родина!

 ПУШКИН
Он Господом отмечен был
Небесной метою, особой,
Был дан ему творенья пыл,
Как золото, высокой пробы.

Стреляя сквозь холодный свет,
Он не убил тогда Дантеса
За то, что божий он поэт,
А не сбалованный повеса.

Его судьба, смыкая век,
Вмешалась в поединок чести,
Чтоб Чёрной речки алый снег
Бессмертьем стал, а не бесчестьем.

ЯНВАРЬ 1815 ГОДА
Посвящается двухсотлетию Царскосельского лицея

Кружился снег, весёлый и густой…
А Царскосельский парк, как будто замер.
И сад лицейский странно был пустой…
Лицей держал ответственный экзамен.
 
Волнуясь и затаивая дых,
Юнцы, как лист осиновый, дрожали.
Среди экзаменаторов седых
Полудремал сам! – старичок Державин.

Кто Римским правом судей удивлял.
Кто теорему доказать старался.
Но их предмет его не занимал –
Он в полудрёме скучной оставался…

Вдруг, как от грома, встрепенулся зал!
На слушанье литературных знаний
Свежо и звонко Пушкин представлял
Свой знаменитый стих «Воспоминаний…»

Читал, не замечая ничего!
И от восторга стёр слезу Державин.
И снег январский осенял светло
Певца новорождённого Державы.

И Муза зажигала свой светец
Ему, мальчишке с головой курчавой.
И Ангел примерял ему венец
Из терний колких и грядущей славы!

*  *  *
Скажешь  — Россия, а слышно – Есенин.
Скажешь – Есенин, а слышится  Русь
С далью безбрежной и кликом осенним,
С песней, в которой и радость, и грусть…

Жаль, что коротким был путь у поэта,
Но и за этот свой жизненный миг
Столько в наследство оставил он света,
Нежность оставил нам, шёпот и крик.

Плещется в строчках любовь неземная
К Родине, к женщине, к милой Оке…
Жил он и душу, и годы сжигая,
К Ангелам в синь улетел налегке.

Скажешь – Есенин, и ветер-проказник
Ивам подол задерет на бегу…
Скажешь – Россия, и слышится праздник
С песней есенинской в тесном кругу.

ЕСЕНИНУ И ДУНКАН

«Вынул я кольцо у попугая –
Знак того, что вместе нам сгореть…
В первый раз такого хулигана
Обманул проклятый попугай»
Сергей Есенин

Ни обмана не было, ни вздора –
Ничего не знаем наперёд.
Хоть ты и расстался с Айседорой,
Но судьбы неведом поворот.

Вынул ты кольцо у попугая,
Знак того, что вместе вам сгореть.
А теперь ты думал – шутка злая,
Всё – гадалки выдумка и бредь.

Ведь остался в прошлом путь тревожный
И союз, который был непрост
Как погибнуть вместе вам возможно,
Если между вами – тыщи верст?

Но случились страшные потери,
И совсем не помешала даль.
Зло тебя убили в Англетере,
Айседору задушила шаль.

Загрустила русская тальянка.
Танец Афродиты – скрыла мгла.
Всё ж права тогда была цыганка –
Вам обоим гибель предрекла.

*  *  *
За горой скучает дом
Не большой, не маленький.
Мальвы сломанным крылом
Виснут над завалинкой.

Пахнет яблоками сад,
Лопухом нескошенным…
Горьким сумраком утрат
Тропки запорошены….

Не скучай, мой отчий дом,
Не большой, не маленький.
Я приду и под окном
Я расправлю мальвинки.

Печку я разогнечу,
Если будет холодно.
Чай с тимьяном вскипячу
И помянем молодость.

И былое средь ночи
Будет виться завитью…
И с тобой мы у печи
Будем греться, памятью…

ФОТО НА СТЕНЕ
А в доме нашем маленьком
Все шепчут что-то мне
Не со скамеек стареньких,
А с фото на стене.

Здесь в рамках – папа с мамою
И вся моя родня.
Семья была немалая,
Осталась только я.

Идут бесшумно ходики
И скрип от половиц…
Уходят наши годики,
Черты смывая лиц.

И хоть ромашки пристально
Глядят в моё окно,
Да нету старой пристани
Под берегом давно.

Как в лунное затмение –
Ни ясности, ни сна.
Другое поколение,
Другие времена.

Но есть мой дом родительский,
Где солнышко в окне
И томик поэтический,
И фото на стене.