Архив метки: Великие Луки

Перо и миномёт

Перо и миномёт

Проездом из Москвы, с дипломом третьего места ежегодной литературной премии «В поисках правды и справедливости» в номинации «Молодая поэзия России» и журналом «Роман-Газета», который опубликовал произведения всех лауреатов, в Великих Луках побывал Александр Сигида из луганского Молодогвардейска (ЛНР).
Любители поэзии могут знать известного краснодонского поэта и члена Союза писателей России Александра Ивановича Сигиду. Наш гость – это сын того самого Сигиды, Александр Александрович Сигида.
Он окончил Луганский лицей иностранный языков, Луганский педагогический университет им. Т. Шевченко (специалист по французскому и испанскому языкам), магистратуру по французской филологии (тема «Особенности стилистики прозы М. Уэльбека»). В 2011-2014 годах, до тех пор, пока не началась война на востоке Украины, работал в Киеве, занимался продвижением французских издательств учебной литературы.
Помимо, скажем так, профильных языков владеет немецким и английским языками. Широко публикуется как поэт и переводчик.
Александру Сигиде-младшему – 30 лет. Чувствуется, что война наложила и на творчество, и на личность человека свой отпечаток, а недавние лейтенантские погоны – не бутафория и дают о себе знать даже, когда человек не на передовой. Однако же, и поэтическую составляющую вместе с тягой к филологии никакая война вытравить не смогла.

На снимке (слева направо): Юрий Ишков, Андрей Канавщиков, Александр Сигида, Татьяна Лапко, Александр Сапрунов.

Встреча великолучан с нашем гостем состоялась в центральной городской библиотеке им. М.И. Семевского. Александр объяснил мотивы появления здесь. Они не только личные, связанные с конкретными людьми, но и более глубокие:
— Мне давно хотелось оказаться в ваших краях. Сначала посетил Москву, потом Владимир, потом поехал в Псков, Изборск, потом в Петербург, потом – сюда. Хотел оказаться здесь на севере, потому что мне, как русскому человеку, интересно увидеть места, где Русь начиналась.
В родных местах А. Сигиды сейчас, по счастью, всё более-менее спокойно:
— Есть определённые горячие точки на Донбассе. Это западная окраина Донецка и юг, всё, что между Новоазовском и Мариуполем.
На юге сейчас самое интересное происходит, там – маневренная война. То есть какие-то высоты, какие-то балочки переходят из рук в руки. А на западных окраинах Донецка идёт жёсткие позиционные бои в духе битвы при Сомме или Вердена, совсем как было 100 лет назад, под лозунгом «На Западном фронте без перемен». Там идут артиллерийские дуэли.
А в Луганске всё спокойно, только что работы нет. А если и есть, то зарплата 3 тыс. рублей. Или в шахте получает человек 4 тысячи. рублей, не гривен.
Словом, как следовало из разговора, ничего хорошего в войне нет. Даже когда вроде бы и не стреляют.
Что касается творческих предпочтений филолога Сигиды, то они вполне предсказуемы:
— Очень люблю Средневековье. Мне больше всего нравится скандинавская мифология, исландские саги… И прежде всего потому, что это связано с Древней Русью. Я разделяю норманнскую теорию.
А недавно открыл Ветхий Завет и с удивлением и радостью обнаружил, что там полно героических моментов, прочёл историю Самсона, который тоже в чём-то был похож на викинга.
Он спит, опьянён виноградной лозою,
Не видит, бессильный, сквозь сон
Как дщерь Филистима коварной гюрзою
На ложе вползает, Самсон.
— Я не пишу стихов про Донбасс, про эту войну напрямую. Но, безусловно, настроение войны присутствует.
У меня на войне был боевой товарищ, еврей, как раз из Израиля. В начале войны никому форму не выдавали. Каждый приходил кто в чём. Кто-то даже в тапочках, ну, а я, как человек предусмотрительный, купил заранее немецкую форму, её многие сейчас носят на рыбалку, она очень практичная, много карманов. И вот мой товарищ тоже пришёл в такой же форме. На этой почве мы познакомились, потом подружились.
Слава вам, патриоты Донбасса,
Добровольцы народных дружин!
На защиту рабочего класса
Поднимаются все, как один.
Посылает Майдан отщепенцев,
Посягая на добрую честь,
Но сплотились ряды ополченцев
И готовят священную месть.
Читал Александр Сигида и свои переводы. Иногда совершенно парадоксальные и оригинальные, как это бывает при глубоком погружении в иную языковую стихию.
— Есть у группы «Rammstein» песня, которая называется «Frühling in Paris» («Весна в Париже»). Она чем интересна? Эта песня на немецком языке, но припев там на французском. Знаменитое «Oh non rien de rien / Oh non je ne regrette rien» из песни Эдит Пиаф.
Я буду стараться, читая, не петь, — предупредил поэт, — потому что голос отвратительный, меня выгнали в детстве из школьного хора. Мне просто нравилась учительница хора, поэтому ходил, но это мне не помогло.
Конечно же, свою историю любви Тевтона и Эдит Пиаф Сигида всё-таки напевал, не вспоминая больше про запрет петь от давней учительницы. Нашёл в интернете искомую песню Тиля Линдеманна и тут же, под аккомпанемент гаджета, пояснял сюжет на русском и украинском:
Я помню этот светлый день,
Как будто бы вчера
Смущаясь, подошёл к тебе
О, юная пора.
Твой непереводимый крик,
Восторги юных тел,
Твой восхитительный язык
Забыть не захотел.
То есть немецкий текст«Rammstein» Сигида переводил на русский, а французский припев – на украинский.
— Почему так?
— В русских, мне видится, больше германского, научное мировоззрение, милитаризм, а украинский язык мелодичнее, сексуальнее, наполненный юмором, украинцы, мне кажется, в этом отношении ближе к романским народам, к французам и особенно к итальянцам.
От стихов разговор снова плавно перешёл к войне. И к старой советской военной технике.
— Были у меня миномёты, один 1937 года, другой 1938-го. Ничего страшного. Советские даже надёжнее. А ещё у меня был миномёт, вообще, сваренный в Донецке, свежий совсем. Но я предпочитал стрелять из старого советского. Потому что без ГОСТа существовали опасения, что он скорее меня убьёт, чем врага. Такие случаи бывали, кстати.
— А старые боеприпасы были?
— Однажды мне попались в ящике с минами варежки. Очевидно, девушки, которые комплектовали эти ящики, перед тем, как отправить на фронт, вкладывали в некоторые из них такие сюрпризы для солдат. Другие товарищи рассказывали, что находили там же кисеты. Такие вот артефакты эпохи…
И сами патроны попадались разные. В большинстве случаев были обыкновенные жестяные коробки, но попадались и цинковые, как раньше. И сами патроны попадались со старыми гильзами из латуни.
На вопрос о впечатлениях от Пскова, Изборска и Великих Лук Александр Сигида поделился размышлением о том, что Псков похож на Западную Украину:
— И там и там замки, крепости, много народных промыслов. Затем, тот же Ивано-Франковск – культурный пригород Львова, а Псков – пригород Питера. Заранее уточню, что речь идёт об очень далёких ассоциациях, чисто интуитивных и в них нет ничего оценочно-обидного ни для одной, ни для другой стороны. Просто так увиделось.
Встреча в Великих Луках завершилась приглашением Сигиды-старшего и Сигиды-младшего на фестиваль поэзии «Словенское поле» в Пскове и Изборске. Чтобы и увиделось побольше, и показать себя больше возможностей было.

А. КАНАВЩИКОВ
Фото Елены ЗИМИНОЙ

Творчество (к 50-летию Псковской писательской организации)

Творчество

(к полувековому юбилею Псковской писательской организации)

История Псковской областной организации Союза писателей началась в декабре 1967 года. Её первым ответственным секретарём стал участник Великой Отечественной войны, поэт Игорь Николаевич Григорьев (1923-1996).
Кроме него в организацию вошли М. А. Зверев, И. В. Виноградов, Л. Т. Колесников, Ю. Н. Куранов. В разные годы во главе псковских писателей находились Лев Тимофеевич Колесников (1926-2003), Станислав Александрович Золотцев (1947-2008), Александр Александрович Бологов (р. 1932), Олег Андреевич Калкин (1943-2007). В 2005 году председателем организации избран православный прозаик Игорь Александрович Смолькин (р. 1961), который и занимает эту должность по настоящее время.

В рамках предстоящего 50-летнего юбилея регионального отделения Союза писателей творческий десант писателей из Пскова 3 февраля посетил Великие Луки. Приехали Игорь Смолькин, Ирена Панченко, Иван Иванов, Тамара Соловьёва, Татьяна Гореликова, Игорь Исаев.
С утра наши гости выступили в центральной районной библиотеке и дали мастер-классы среди учащихся. А в 15 часов состоялась общая встреча членов СП России в конференц-зале центральной городской библиотеки им. М. И. Семевского.
Псковские и великолукские писатели говорили об истории организации, о перспективах и творческих планах, о книгах, читали свои стихи. От Великих Лук в разговоре участвовали Андрей Канавщиков, Людмила Скатова, Татьяна Лапко, Геннадий Моисеенко.
Желающие могли задать интересующие их вопросы. В частности, И. А. Смолькин подтвердил готовность организации помогать в вопросах отдания памяти ушедших авторов, много сделавших для литературы Великих Лук, с чем обратилась председатель городского краеведческого общества Г. Т. Трофимова.
Постоянно звучала и та мысль, что несмотря на естественные финансовые и организационные сложности творческие контакты северной и южной столиц Псковщины будут не только продолжаться, но и крепнуть. У писателей, где бы они ни жили, одни цели и задачи – развивать великую русскую литературу, то есть хранить её традиции, наполняя современным звучанием.
Да, у литературы сейчас гораздо меньше рекламы, чем было в советское время, а над фразой Евтушенко «Поэт в России больше, чем поэт» сейчас обычно принято лишь смеяться, но суть от рекламных оболочек не меняется.
Россия как жила своей культурой, своей духовной составляющей, так и будет жить в дальнейшем, если захочет оставаться Россией. Алгоритм тут очень простой: человек может лишь то (в экономике, промышленности или сельском хозяйстве), что позволяет ему сделать его внутреннее существо, которое воспитывается именно культурой, именно его духовным стержнем.
В этом смысле Псковская писательская организация подходит к своему 50-летию с оптимизмом. Россию нельзя отделить от её литературы и наоборот. Лишь бы хватило всем нам сил на этом большом и сложном пути по возрождению порушенного в 90-е годы прошлого столетия.
Во время посещения Великих Лук И. А. Смолькин также побывал в новом храме Святителя Тихона и новомучеников и исповедников Российских, а также благодаря Т. П. Случаевой ознакомился с экспозицией краеведческого музея.
— У города с такой великой историей не может не быть великого настоящего, — заметил Игорь Александрович. – Поэтому мы все желаем Великим Лукам лишь успехов!

А. КАНАВЩИКОВ
Фото Татьяны ЛАПКО, Виктора МАТВЕЕВА


Андрей Канавщиков получил гран-при фестиваля «Форпост»

Великолукский поэт Андрей Канавщиков получил гран-при поэтического фестиваля «Форпост»

17 октября 2016 года в центральном офисе ВОО «Трудовая доблесть России» состоялся III Всероссийский фестиваль патриотической поэзии «Форпост».
Участников фестиваля приветствовал Герой Социалистического Труда, председатель Центрального правления ВОО «Трудовая доблесть России» Алексей Гаврилович Лёвин: «То, что, здесь, у нас, в московском отделении нашей многомиллионной организации собрались лучшие поэты со всей России, — факт, достойный уважения и восхищения. Мы и впредь будем всячески поддерживать творческий потенциал поэтов, которые славят нашу великую Родину и людей труда».

В заключительном туре конкурса участвовали 30 соискателей-поэтов. Авторы из Калуги и Тулы, из Воронежа и Великих Лук, Тувы и города-героя Новороссийска… Согласно условиям конкурса, одно стихотворение посвящали людям труда.

Порадовал самый юный, шестнадцатилетний, участник конкурса Александр Нефёдов. Его строки о фестивале как трудовой победе поэтов задели за живое зрителей. Другая молодая участница, студентка из Туапсе, Алла Волвенкина, представила искренние размышления о любви.

Что касается признанных мастеров поэтического цеха, то патриотизм, не вымученный, не казённый, а льющийся из самого сердца, создавал атмосферу взаимопонимания людей разных национальностей, разных поэтических школ и литературных предпочтений, но единых в одном — в любви к своей Родине, России.

В завершение мероприятия Алексей Гаврилович Лёвин вручил награды победителям.
Гран-при жюри присудило поэту Андрею Канавщикову. Он был награждён почётным знаком «Трудовая доблесть. Россия».
Первое место занял Вячеслав Чижов, второе — Борис Рябухин, третье — Сергей Шкарпета. Были также вручены почётные грамоты ВОО «Трудовая доблесть России» и ценные подарки.

По материалам сайта «Трудовая доблесть России».

Вышла из печати новая книга Андрея Канавщикова

В московском издательстве «Образ» вышла из печати
новая книга известного поэта, прозаика, публициста
Андрея Канавщикова — «Смотритель маяка»

%d1%81%d0%bc%d0%be%d1%82%d1%80%d0%b8%d1%82%d0%b5%d0%bb%d1%8c-%d0%bc%d0%b0%d1%8f%d0%ba%d0%b0В книгу вошли стихи последних нескольких лет, а также поэмы «Иннокентий Сибиряков» и «Аэродром», основанные на реальных событиях.
В новой книге поэт переосмысливает чеховский образ маленького человека. Если у Чехова это человек «в футляре», слабый и безвольный, то сквозной персонаж «Смотрителя маяка» — человек «с секретом», себе на уме, с собственным пониманием добра и зла, правды и справедливости.
Кроме печатного издания выпущена онлайн-версия книги, посмотреть которую можно перейдя по ссылке: http://ru.calameo.com/books/0047682015a76b6ff45b0

Об авторе: Канавщиков Андрей Борисович, член Союза писателей России с 2000 года, с 2008 года – член правления Псковского регионального отделения Союза писателей. Лауреат всероссийской литературной премии им. М. Н. Алексеева, премии Администрации Псковской области, премий «Чернобыльская звезда», «Сталинград». Победитель и дипломант всероссийских конкурсов и фестивалей, в том числе посвященного 100-летию со дня рождения М. А. Шолохова (Краснодар, 2005). Живет и работает в городе Великие Луки Псковской области.

Забытые стихи. Андрей Власов

Забытые стихи1

Андрей Власов
(1952-2008)


*  *  *

Давняя тайная блажь – на ходу, на бегу,
будто обвал посреди старосветского вздора.
Это не я говорю – разве я так смогу?
разве рискну? разве выпрямлюсь до разговора?

Это не я. Это явлено издалека.
Это неявных щедрот вызревающий колос.
Я лишь орудье Господнее: горло, рука –
нечто извне превратившее в почерк и голос.

П. Горбунову

Пропусти меня, ночь, пропусти – ну хоть раз – не мишенью,
не шарахаться шорохов, только с порога – чужак,
пропусти меня в август услышать смятенье и шелест,
запрокинувшись к звёздам, как если бы к звёздам сбежав.
Пропусти меня в Спас, в ворожащие кроны и крыши,
в Божий сад, в спелый свод, на который не хватит молитв,
пропусти меня в мир, где негаданно длятся и дышат
позабытые в этой далёкие жизни мои.
Пробавляясь грошовым, к столетним стволам прислоняясь,
бредил вслух, торопя, как калиткою хлопнет – «Тесней!»
Пропусти меня в август, на муку, на крест, на Солярис,
где минувшее – плоть, пусть не так, не на столько, но с ней.
Пропусти меня в август, где звёзды и кроны полощет,
как в щемяще других, где такие же бродят в бреду,
перебором листвы – осторожным, вслепую, на ощупь,
точно яблони шарят в чужом и чернейшем саду.
Я хочу, чтобы память была, как касанье, – не сниться,
а как август, как в август, – руками нашарить в листве.
Пропусти меня с ним шаг ступить и немыслимо слиться,
как тогда, как тогда – в бесконечном и добром родстве.

*  *  *

Когда твоей крестной муки срывают кран
и гонят тебя, как зверя, на твой распыл,
Пилат умывает руки: «Ты выбрал сам», –
как будто на деле верит, что выбор был.
А был тебе голос тайный, что выбор – грех
и что не дано иного. Пусть мир оглох,
есть только предначертанье и боль за всех,
покуда ты верен Слову и Слово – Бог.

*  *  *

Все пройдет и проходит, а Ты проходить не спеши,
коли наша звезда отвернулась от нас и ослепла:
на краю милосердья, на скудных последках души –
все равно устоим и опять возродимся из пепла.

Революции, смуты, бесстыдь, крохоборство «реформ»,
прямизна послесловий и витиеватость прелюдий,
все сведется к тому, чтобы мы добывали прокорм
для себя и своих оголтелых кормильцев и судей.

И опять, путешествуя из ниоткуда в нигде,
в череде коренастых дождей и лубочных картинок,
на сквозь зубы нацеженных сотках, в подушной узде,
ковыряя запущенный, затравянелый суглинок,
обживаем свой угол, врастаем в сермяжный уклад,
забываясь на ноте простой и суровой.

И пытливое небо вбирает рассеянный взгляд
стороны робинзонов, где все по нулям и по новой.

*  *  *

И всяк при своем (не своем), и все вместе похожи.
Короче – смердит.
Не боги горшки обжигают? – я помню, и все же, и все же:
немножко от Господа – не навредит.
И это не горние выси, не дальние дали,
не явочный дух –
нет, это всего лишь такие простые детали,
как совесть и слух.

*  *  *

При хожденье в печать, что ни ходка – прикол и сюжет:
отсылаешь стихи, обнадеженный словом приватным,
чтоб, два года спустя, получить… публикацию? – нет! –
адресок-извещенье о некоем конкурсе (платном)

в виде новой наживки, крючочка, мол, на тебе – жри,
графоман стоеросовый, лох от сохи да телеги,
или – ноги в охапку и рысью – по членам жюри,
подучась хитроумным подходцам из книжки Карнеги.

Отравись полной ме-е-рой на кухнях приме-е-рных ме-е-ню
(что кому предпочтительней), но, становясь на котурны,
пой и веруй, как будто не нюхал семь пятниц на дню
и не в курсе убоя из практики литературной,

этих лунных ландшафтов на почве берез да осин,
трескотни о духовности там, где духовности – клизма.
Не гнушайся, подвой со слезой про спасенье Руси
в строевом православье взамен строевого марксизма.

Впрочем, юмор увечен. На низкой и вязкой струне
довод битого разума прочего дальше и дольше.
Коли в храме торгуют, пройди от него в стороне,
как босота, и помня, что Господа во поле больше.

А сердчишко заходится, стонет… – Уймись, идиот!
Ты ж на пятом десятке, забудь эти читки и верстки:
изведешься впустую, пока до тебя не дойдет,
что опять – шулера, и опять – обыграли в наперстки.

Нет уж – дудки! не надо, довольно, достаточно, из
этой ли-те-ра-ту-ры, где жухнешь, как рыба на суше,
в никуда и ничто, но от этих блатных экспертиз
и постыдных потуг достучаться в их мертвые души!

Доверяясь заветам других: путеводных светил,
не проси, не ловчи, не сфальшивь ни на гран, ни на волос.
Ты не гож в конкурсанты. Ты жизнью за все заплатил
и в кромешном отчаянье выстрадал СОБСТВЕННЫЙ голос.

*  *  *

Гори, гори, падучая звезда,
сжигай мосты – пусть путь назад провален.
Какое счастье сгинуть без следа
из толковищ, из сплетен и из спален!

Гори, гори… Мне больше дела нет
по чей хребет раскручены колеса.
Какое счастье умолчать ответ
там, где не смеют задавать вопросы!

Какое счастье быть не заодно
с удушьем доморощенных америк
и знать, что все устроится само
и ты пройдешь сквозь этот мнимый берег!

*  *  *

Говоришь «плоскодонка»? – любое название блеф,
просто помесь мычанья да ощупи с тыканьем пальцем:
дно не может быть плоским, поверхность имеет рельеф,
то есть все относительно, ибо, утративши кальций

однозначности, слово, что кроха, гулит,
примеряя обличия, перевирая картины,
из которых обычному глазу лишь век-инвалид
и доступен на чуть, впрочем, глаз – инструмент примитивный.

Далеко-далеко наважденья, наития, шир,
шире здешних широт, прозорливее здешнего зренья
то, что зреет в тебе прежде, чем изливаться на мир,
то, что было тобой до тебя и в другом измеренье.

Говоришь «плоскодонка»? – и впрямь твоя правда скудна,
словно эхо плюгавых вершин и пугливого зверства.
Эта перегородка не дно, а пародия дна,
ибо не было дна, и взаимные бездны разверсты.

Посошок

«И душа моя выпросит неба кусок,
побираясь в развалинах сна»
Геннадий Кононов

Не умея иметь, мы умеем терять,
обкорнавши цифирью тире.
Что ж теперь группу крови твоей примерять,
Забываясь в родном словаре
На чужом общаке, где никто не воскрес,
Распознав за незримой стеной
То, что плачем и причетом низких небес
Отдавалось кости теменной,
То, что тайно нашёптывал некто никто
В криминалом чреватой глуши,
Баскервильскими фарами поздних авто
Раздевая потёмки души
И развалины сна?
Финиш танцев навзрыд,
Сумасбродств и вершин на вершок
Не страшит: я и сам прежде времени сыт
И согласен испить посошок
За тебя, за себя, за спасительный кров,
За ответ на увечный вопрос
Станционных смотрителей утлых углов
В листопаде утраченных грёз.

*  *  *

Далеко-далеко – на волне, на луче, на мольбе –
в распрямленном и нерукотворном, в природе природы,
только там, где уже ни тебя, ни подобных тебе
соглядатаев и копиистов, увечного сброда

распрядителей тем, что неведомо, вчуже, вовне
оскопленных трехмерностью узких зрачков и привычек,
только там, в стороне, далеко-далеко в стороне,
для которой по счастью не найдено слов и отмычек.

Что ты можешь? присвоить названье? навесить ярлык?
даже кроны и гребни не стоят подобных америк,
ибо выше и шире дареных систем корневых,
как деревья растут и волна выбегает на берег.

Далеко-далеко… Ты напрасно глаза проглядел:
при своем багаже ты заложник немыслимой встречи,
ибо свет беспределен, а всякое слово – предел,
ибо ткань истончается и выпадает из речи.

*  *  *

Мне давно всё едино – на дне, на плаву,
я давно безразличен к блажным и облыжным,
где-нибудь как-нибудь я свой век доживу
под всегдашним давлением верхним и нижним.

Поперечный устоям души капитал
не похерят уже ни капрал, ни священник.
Все достали меня и никто не достал
(мимо кассы палили, видать, мимо денег).

Вот и чудненько. Загодя зная итог,
ни о чём не прошу, ничего не мусолю.
Пара-тройка друзей да поклонниц пяток –
вот уже и читатель. Мне этого вволю.

Где-нибудь… что-нибудь… как-нибудь… как с куста…
Пусть здесь всё преходящее и проходное,
пусть давно всё едино, но совесть чиста
перед Господом Богом и речью родною.

Марионетка

Это ведёт незримо, и эта власть
необходимее мудрости мудрых книг.
То, что её помимо, – не в кайф, не в масть
и не смертельно – даже пусть в кость и в стык.
Ибо немного значат мыльные пузыри,
кущи кофейной гущи, подсчёт ку-ку.
Коли язык утрачен – не говори
или смени партнёра по языку.
То, что серьёзно, ещё не совсем всерьёз,
так что пустым отчаяньем не греши,
а препиранья с миром себе под нос –
больше привычка, нежели крик души,
больше натура. Коль не сменить кровей,
не суетись, не шустри воровским трудом:
ты под своим числом, под звездой своей
определён единожды и ведом.
Чтобы пройти, как должно, свой путь земной,
это куда существеннее, чем тропа.
Не оборви верёвочку за спиной –
привод любого сюжета, поступка, па.
Чувствуешь, жертва сглазу, такой-сякой,
впору качать права да крушить бока,
но обрываешь фразу, махнув рукой,
будто бы по приказу издалека.
Воды сомкнутся, прощально блеснёт блесна…
– Выдернет, вытянет, чтоб отыграть на квит
смятым обрывком впервые цветного сна
неба закатного малахит.
Чтобы ни выпало – аут, расход, распыл, –
выдернет, вытянет из лабуды любой
Тот, Кто тебя задумал и сотворил
по своему подобью, но не собой.

*  *  *

(последнее, неопубликованное)

Вот уже и апрель, а еще не финал
удалить наболевшую жизни занозу
(все тащил и не вытащил).
Все просил: «Забери», – а Господь не забрал,
бережет ли, мурыжит, вливает глюкозу
по исколотым венам… Видать, не сезон
без больнички влететь под пиковую фишку.
Может, впрямь существует какой-то резон
задержаться и сделать последнюю книжку…

*  *  *

Тузы из рук или обуза с плеч –
не то, не так… А вся-то недолга –
прочувствовать, проникнуться, просечь:
ты получил своё от пирога.

Не стоит городить да бередить,
что жизнь была,
пора благодарить и выходить
из-за стола.

Поэты Псковщины вышли в финал конкурса им. Игоря Григорьева

Восемь поэтов Псковщины вышли в финал международного поэтического конкурса «Ничего душе не надо, кроме Родины и неба» посвященного памяти нашего земляка, поэта-фронтовика Игоря Николаевича Григорьева.

EmxCfxzh_o4Конкурс проводится ежегодно. Его организаторы Санкт-Петербургское отделение Союза писателей России и Фонд памяти поэта и воина Игоря Николаевича Григорьева. Тема конкурса, как правило, задаётся строкой из стихотворения Игоря Григорьева.

В конкурсе 2015 года приняли участие более 300 поэтов из Канады, Германии, Беларуси, Украины, Казахстана, Киргизии, Чехии и обширных просторов России: Якутия, Ямало-Ненецкий округ, Мордовия, Чувашия, Алтайский край, Башкирия, Хакассия, Карачаево-Черкессия и др.

Финалистами конкурса 2015 года стали 68 человек, среди которых великолукские поэты Александр Рябихин и Владимир Павлов, а также псковичи Андрей Бениаминов, Игорь Исаев, Надежда Камянчук, Николай Рассадин, Владимр Савинов и Александр Себежанин.

Итоги конкурса будут подведены 19 ноября 2015 года в Пушкинском доме (институт русской литературы РАН) г. Санкт-Петербурга на конференции посвященной творчеству Игоря Григорьева.

От Волгограда до Риги

С-П

Поступили первые заявки на поэтический фестиваль
«Словенское поле — 2014».

В фестивале планируют принять участие авторы Владимирской и Нижегородской областей, Волгограда, Москвы и Риги (Латвия). Псковская область представлена городами Себеж, Великие Луки и, конечно же, Псковом.

Всего, по состоянию на 6 июня, зарегистрировано 14 заявок, из которых 8 – на участие в конкурсной программе.

Приём заявок продолжается.

Конкурсные произведения: Светлана Парамонова, г. Великие Луки

Древний город Великие Луки

Один восхода светлый луч,
Сквозь горизонты облаков
Своим божественным перстом
Земли коснулся.

На этом месте вырос град —
Прекрасен, ясен и богат,
Он ликом светел и пригож,
К нам обернулся.

Бежит прибрежная волна,
Как будто локоны волос…
Его река — его жена —
И бликов свет и тайна грёз.

Иссякли жалко жемчуга,
В волнах русалочьих волос,
Но всё же, помнят берега
Ладей бегущих шумный воз.

Несли культуру и войну
Украшенные корабли,
Везли пеньку, меха, сурьму
Друзей, врагов, рабов везли.

Всё гонит киль вперёд волну,
Ты много нового открыл:
Его страну, мою страну
Неведомо соединил.

Трепещет сердце будто стяг —
По Ловати идёт варяг,
Идёт ли в дальнюю страну,
Всё гонит киль вперёд волну.

И времени бежит река,
Она веками глубока.
Шуршащий древностью песок…
Девятый век — немалый срок.

 

Всё так же птицей тройкой мчится Русь

Всё так же птицей-тройкой мчится Русь,
Века, часы и годы пролетают,
Нам не пристало помнить слово грусть,
Век XXI вряд ли унывает.

Пегасы — вдохновений эскадрон!
Препятствия они преодолеют!
И крыльев шум, и гул копыт — не стон,
Горячий, гордый взор, лишь!

Пусть покоряет жизни быстрый век,
Сравнимый так же с лошадиной долей,
Всё так же волю любит человек,
Нрав лошадей и откровений шорох.

Елене Николаевой

В 17 лет медсестрой великолучанка Елена Николаева ушла на фронт и дошла до Берлина. А после была мирная жизнь полная других испытаний и тонких строк. У Е. Н. Николаевой 8 персональных книг ( кроме этого участие в коллективных сборниках) . Она стала членом Союза писателей России. Людмила Скатова назвала Елену Николаевну фронтовичкой с лирою в руках. На 87 году Елена Николаева закончила свой земной путь

До последнего, до часа
Светел разум и стихи.
Нам не вспомнятся ни разу
Ни ошибки, ни грехи.

Вроде, все — обычным миром:
Здесь — не то, да там — не так,
Но Елену не касались
Склоки, дрязги — душный мрак.

Выше сплетен и раздоров,
Серой мелкой суеты,
Выше мелочных разборов —
Книги, свет, любовь, цветы.

Люди разными бывают
В свои восемьдесят пять,
Только бабушкой Еленой
Вряд ли каждый сможет стать.

В свои юные семнадцать —
Фронт, бомбёжки, медсанбат.
После боя днём и ночью
Стоны раненых солдат.

А любовь, что ждать не хочет,
К ней, явилась на войне,
И молитва каждой ночью:
«Чтоб живой пришёл ко мне!..»

За страну, за мать Россию
Не жалела ты себя,
Дошагала до Берлина,
Жизнь и Родину любя.

Красный реет над рейхстагом!
В небо очереди бьют!
Да победной горькой выдох,
Всюду праздничный салют!

Братцы! Вот она! Победа!
Слёзы хлынули из глаз:
«Неужели одолели?!!!»
Звук гармоники, и — в пляс!!!

После взрывов бомб и свиста
Миномётного огня,
Тишиною у рейхстага
Утро встретило тебя.

80 лет Николаю Новикову

Исполнилось 80 лет писателю — прозаику, публицисту
Николаю Степановичу Новикову

novikovНиколай Новиков родился 4 мая 1933 года в городе Великие Луки в семье потомственных железнодорожников, династия которых продолжается уже более 150 лет.
Трудовую деятельность начал на железнодорожной станции Великие Луки, учился в вечерней школе. Позже в Ленинградском и Великолукском сельскохозяйственных институтах. Работал агрономом в Псковской области, в Ялтинском Ботаническом саду, на Кавказе.
С 1961 г. он сотрудничает с главной молодежной газетой Псковщины — «Молодой ленинец». Затем более 30 лет – работа корреспондентом областной газеты «Псковская правда».
Печататься Николай Степанович начал с 1958 года. Автор книг очерков и повестей «Пора ромашек», «Неутомимая», «Каждый день на рассвете» и других. Лауреат премии еженедельника «Литературная Россия», победитель ряда областных, республиканских и всесоюзных конкурсов очеркистов.
Статьи и очерки Новикова печатались в сборниках «Лениздата», издательства «Современник», журналах и еженедельниках: «Наш современник», «Журналист», «Крестьянка», «Сельская новь», «Нева», «Волга», «Советская музыка», «Наше наследие», «Памятники Отечества», зарубежных изданиях: «Новое русское слово», «Русская мысль», «Искусство и словесность» и др. Многие его произведения отмечены союзными и республиканскими премиями.
Главная тема творчества Н.С.Новикова — архивные изыскания, касающиеся жизни выдающихся людей Псковской земли: поэта А.С. Пушкина, композитора М.П. Мусоргского, патриарха Тихона и их ближайшего окружения – родственников, знакомых, соседей.
Как отметил именитый псковский писатель Александр Бологов, « …Из псковских писателей Николай Новиков самый известный в мире, его книги переведены на многие языки, настоящий писатель, одаренный Божьей искрой в душе. Благодаря своему таланту, Н.С. Новиков написал замечательные очерки о простых людях, создал прекрасные книги о наших великих земляках…».
За создание книг о Мусоргском, Патриархе Тихоне, Пушкине «У истоков великой музыки» (переиздание «Молитва Мусоргского»), «Колыбель опального патриарха», «Легенды и были Пушкиногорья» автор занесён в Книгу «Золотая летопись славных дел к 1100-летию г. Пскова» и удостоен звания лауреата премии Администрации Псковской области (1999 год).