Архив метки: Александр Казаков

Бессмертный полк русской поэзии

Бессмертный полк русской поэзии

33 года в одном строю в Борках

Праздник фронтовой поэзии в Борках, как всегда, начался 4 мая с возложения цветов к плитам братского захоронения, где покоится прах 320 советских воинов и памятнику «Скорбящей». Всё, как всегда, вот уже 33 года подряд. Поскольку все эти майские дни могут быть сейчас посвящены лишь одному – Великой Победе.
Ей мы продолжаем поверять свои мысли и мечты, с ней связаны все наши планы, на неё мы равняемся и по ней сверяем свои часы.
Церемонию возложения цветов предваряет лития, которую отслужил настоятель храма Казанской иконы Божией Матери протоиерей Александр (Яковлев). Затем, после минуты молчания, официальные лица и гости праздника, проходя мимо колонны кадет лицея № 10, совершают поклоны павшим, клянясь им в верности.
Чтобы идти к площадке праздника, расположенной у здания литературно-художественного музея имени И. А. Васильева, уже не просто самим по себе, а опираясь на корневую память своей земли, своего народа.

В новом формате
Да, в этом году праздник фронтовой поэзии претерпел существенные изменения. Вполне закономерные, впрочем.
Уход из жизни фронтовиков не мог не наложить свой отпечаток на изначальную сценаристику действа. Просто механически менять фронтовиков на «поэтов вообще» — вряд ли правильная позиция.
Неравноценная и достаточно фальшивая получается замена. Гудзенко и Симонов, Твардовский и Друнина, Сурков и Асадов, Старшинов и Дудин… КровЬ, порох, смерть, невыносимо пронзительная нота, от которой закладывает уши, словно от сирены воздушной тревоги в блокадном Ленинграде Ольги Берггольц.
Кто вправе выйти со стихами вместо них и не зазвучать пародией и самопародией?! Даже Высоцкий, не видевший войны, в этот ряд не вписывается без некоторого интеллектуального насилия.
Словом, праздник требовал перемен. И тогда литературный критик Валентин Курбатов, ведущий 28 праздников фронтовой поэзии из 33-х, предложил идею «Бессмертного полка русской поэзии», когда бы ныне ушедшие из жизни поэты встали рядом с живыми. Не гарниром, не экзотическим дополнением, а главными действующими лицами.
Но вначале, приглашая к разговору, праздник открылся песней Ирины Шведовой на стихи Николая Бандурина «Победа наша», которую исполнила сама московская гостья, заслуженный деятель искусств РФ, известная актриса театра и кино Ирина Шведова. Мощная, сильная песня, не менее сильно исполненная:
Победа наша на века
В скупой слезе фронтовика,
В огнях салюта и в детском смехе!
И память наша, как броня,
Как пламя вечного огня –
Войны священной помним вехи!

Ради добрых дел

Сергей Петров

С поздравлением к участникам и гостям праздника обратился глава Великолукского района С. А. Петров. Сергей Александрович подчеркнул:
— 2017 год для жителей Великолукского района – год особенный. Это год 90-летия со дня образования нашего района. За эти годы на нашей земле выросло множество замечательных людей.
14 Героев Советского Союза взрастила Великолукская земля. 11 тысяч уроженцев района погибли на фронтах Великой Отечественной войны. Прах более 20 тыс. солдат покоится на 42 захоронениях, расположенных на территории района. И количество имён погибших с каждым годом увеличивается в результате работы поисковых отрядов.
Прозвучали слова благодарности в адрес ветеранов и писателя-публициста И. А. Васильева, который 33 года назад решил в Борках придать нашей памяти материальное выражение.

Владимир Куприн

От Администрации Псковской области и руководителя областного комитета по культуре Ж.Н. Малышевой приветствия передал заместитель председателя Государственного комитета Псковской области по культуре В. Д. Куприн:
— Как уже сказал Сергей Александрович, мы находимся в замечательном месте, основанном Иваном Афанасьевичем Васильевым. Писателем, фронтовиком, человеком, который остро чувствовал судьбы людей, судьбу своей Родины.
И сегодня становится понятно, почему он назвал этот праздник праздником фронтовой поэзии, — сказал Владимир Даниилович. — Может быть, он и сам так глубоко не задумывался об этом, но мы спустя годы понимаем. Что этот фронт никуда не ушёл.
Только он теперь пролегает через наши умы и сердца, и этому фронту также нужны воины. Которые бы защищали эту линию от врага. Хорошо прозвучало это во вступительной песне.
И эти воины – это наши писатели, наши поэты, которые несут живое слово, которое доходит и будит спящие сердца и умы. Как сказала псковская поэтесса Ларина Федотова, «на Россию охотников много». И это, действительно, так.
И пусть не смущает кого-то, что мы, может быть, делаем так немногое, вроде как собрались, спели песни, почитали стихи. Как сказал о. Иоанн (Крестьянкин) нет в духовном мире понятия большое и малое, есть понятие «добрые дела» и есть понятие «дела недобрые».
Давайте делать добрые дела, особенно в преддверии этих великих дней. Дней, посвящённых нашей Великой Победе. С праздником вас!
В.Д. Куприн передал организаторам праздника приветственный адрес от первого заместителя губернатора В.В. Емельяновой и пожелал всегда соответствовать своей высокой миссии хранителей памяти:
— Здоровья, светлого настроения и заботы о своей Великой Родине!

Полк расквартирован в Борках

Валентин Курбатов

Затем бразды правления взял в свои руки член Президентского совета по культуре, лауреат Патриаршей премии в области литературы писатель В. Я. Курбатов:
— Здравствуйте, родные! Иначе не скажу, родные, мы 33 года вместе. Целая жизнь. Сегодня май, слава Богу, солнышко долгожданное, сколько его не было. Солнышко, весна, тепло.
Хочется обнять всех сразу, всю матушку-Россию и обнять каждого из вас. И если уж всю Россию обнять нельзя, то хотя бы родную Псковщину, на которой, на самом деле, и есть сердце русской земли.
В подтверждение этой самой причастности к великой исторической памяти, которая удерживает всех нас от распада и одичания, Валентин Яковлевич напомнил имена Римского-Корсакова, Мусоргского, Пушкина, которые и удерживают русское сердце в совершенном единстве.
— А военная нотка, самая, может быть, дорогая, самая сущностная на сегодняшний час, — говорил В. Я. Курбатов. — Бессмертный полк русской поэзии расквартирован сегодня здесь, в Борках.
Ещё у Твардовского в «Василии Тёркине» прозвучало мистическим эхом:
Этот бой в болоте диком
На втором году войны
Не за город шёл великий,
Что один у всей страны;
Не за гордую твердыню,
Что у матушки-реки,
А за некий, скажем ныне,
Населённый пункт Борки. (…)
Пусть тот бой не упомянут
В списке славы золотой,
День придёт — еще повстанут
Люди в памяти живой.
— Думаю, что когда Иван Афанасьевич в середине своей жизни, переменяя вектор, оставлял тверскую землю и переезжал сюда, в Великие Луки и в Борки, он выбирал это селение с памятью об этом стихотворении, с памятью о том, что рано или поздно придёт час, что должны встать эти люди, которые положили жизни не только за Борки, а за матушку-Россию.
И в 1985 году, когда Отечество наше пошатнулось, когда Советский Союз вдруг оказался не Советским Союзом, а Собранием Независимых государств, независимых от истины, от России, Иван Афанасьевич поднялся сюда, к «Скорбящей» не один, а с поэтами, со своими боевыми товарищами.
Они принимали на себя снова полноту ответственности за чистоту и стояние, за мужество удерживания этой земли. Они стояли вот на этой лестнице, где стоят они сейчас уже портретами только. Каждый год они или вместе или порознь поднимались на эту лестницу, ведущую в небо.

Общая Победа, общая интонация
В. Я. Курбатов кратко знакомил с поэтами-фронтовиками, глядящими с портретов «Бессмертного полка». Причём, что очень важно: цитируя стихи, он не называл их авторов. С одной стороны, они и так общеизвестны, а с другой – важны не их имена, а вот эта общая интонация, одна на всех, как одной на всех была в 1945-м Победа.
Прощайте! Уходим с порога
Над старой судьбой не вольны.
Кончается наша дорога –
Дорога пришедших с войны. (Михаил Дудин)
— Она кончалась для каждого постепенно из них и вот остались только портреты. Но мы сегодня соберёмся снова вместе. Смерти же, на самом деле, нет, — констатировал Валентин Яковлевич.
Встанет Виктор Федотов, ушедший на фронт с первого курса Литинститута. Встанут Овидий Любовиков, Фёдор Сухов…
Александр Шевчук некогда читал на лестнице в Борках:
Нас осталось… Сосчитай-ка, грамотный!
Единицы нас. Мы нынче — мамонты.
Новые пришли планетожители.
Просим, панихиды не служите!
Но для воспитанья пополнения…
Вы в беседе так о нас скажите:
«Правильное было поколение!».
Ключевое слово для понимания всей той эпохи и всего поколения – «правильное». Пятая колонна сейчас так и норовит выставить предвоенные годы Советской империи расцветом лагерей, расказачивания, раскулачивания, но оно сложилось именно тогда, это поколение победителей, оно вышло готовым в свой подвиг.
Николай Старшинóв, очевидно, ставивший так ударение, чтобы не путали с Вячеславом Старшѝновым, знаменитым хоккеистом, не зря утверждал, что останавливаться никогда нельзя:
Ну как же мне сдаваться неохота!
И всё-таки подходит мой черёд…
Но я твержу: «Не унывай, пехота,
Перемотай обмотки и — вперёд!».
— Он, кажется, всегда стоял с Юлией Друниной, своей женой, хотя её здесь не было, — говорил В. Я. Курбатов. — Было ощущение, что они всегда стоят вместе Она – сердце русской женской военной поэзии.
Вносили свой заметный вклад и поэты, которых вырастила псковская земля – Игорь Григорьев, Лев Маляков… А Иван Виноградов стал даже автором подлинного гимна того времени противостояния смерти и жизни, фашизма и созидания:
Скорей умрём, чем станем на колени,
Но победим скорее, чем умрём.

Александр Павлов

О своём старшем товарище Марке Лисянском рассказал поэт из подмосковного Подольска Александр Павлов:
— Почти четверть века тому назад, 4 мая 1993 года, здесь в Борках на этой площадке, под этими соснами, под этим куполом небесного храма выступал замечательный поэт-фронтовик, мой дорогой трижды земляк по Одессе, Николаеву и Москве Марк Самойлович Лисянский.
В этом же году, в августе, его не стало, но он тоже присутствует сейчас в Бессмертном полку, один из этих бессмертных поэтов.
Прозвучали стихи Лисянского «Волоколамское шоссе», «Под Ржевом, где Волга течёт…» и «Счёт»:
Свой счёт я веду почти от ноля
До нынешних этих дней.
Четыре года война отняла
У молодости моей.

Самое главное в жизни

От стихов фронтовиков Великой Отечественной закономерным стал переход к современным военным конфликтам. Ирина Шведова исполнила свой знаменитый «Белый вальс» (музыка Игоря Демарина, стихи Юрия Рогозы). Когда наши войска возвращались из Афганистана, эта песня Шведовой стала поистине народной:
Белый танец, белый танец…
Как же это? Так нечестно!
Где ты, русский мой афганец?
Ждёт тебя твоя невеста…
Возвращайся, возвращайся
От обугленной границы!
Не могу я в белом вальсе
Со своей бедой кружиться!
— Я в 1990 году исполнила эту песню, — рассказала Ирина Игоревна. — Она стала «Песней года». После этого меня стали называть своей сестрёнкой не только «афганцы», воины-интернационалисты, но и все военнослужащие и даже приняли меня в своё «Боевое братство».

Ирина Шведова

В Афгане у меня не получилось побывать, а вот была дважды в Чечне во время боевых действий и 23 февраля с группой артистов пела в Сирии. Вы знаете, мне кажется, что, может, эта линия – самое главное, что сделала в своей жизни.
Также Шведова исполнила песни «Путь-дорожка», «Враги сожгли родную хату», «Ах эти тучи в голубом», «Давай закурим»… Завершила концерт под открытым небом Борков «Кружечка», слова к которой написал фронтовик Александр Лесин, а музыку Ирина Грибулина.
— В нашей семье воевали все мужчины. Все ушли на фронт, но не все вернулись. А те, кто пришёл домой, у них были и ранения, и награды.
А как ждали дома писем! В Харькове в домике, который построил своими руками мой прадед, собирались на кожаном диванчике у круглого стола под абажуром, и, когда письмо приходило, кто-то один брал его в руки и читал вслух. Письмо короткое, может быть, несколько строк, но снова письмо переходило в другие руки, и снова кто-то из членов семьи читал его с начала и до конца. Я однажды спросила: «Мама, как складывалось это письмо-треугольник». Она показала…

С нами вместе
Трагическую ноту войну, которая всегда идёт рядом с торжественностью момента, подчеркнул В. Я. Курбатов. Он процитировал, опять-таки мудро не называя фамилии, известные стихи Ильи Эренбурга «В мае 1945-го»:
Она пришла и постучалась в дом.
Открыла мать. Был стол накрыт к обеду.
«Твой сын служил со мной в полку одном,
И я пришла. Меня зовут Победа».
Был чёрный хлеб белее белых дней,
И слёзы были соли солоней.
Все сто столиц кричали вдалеке,
В ладоши хлопали и танцевали.
И только в тихом русском городке
Две женщины как мёртвые молчали.
— Нам бросают вызов и мужество не должно покинуть нас, — говорил Валентин Яковлевич. — Почему мы и встаём с Бессмертным полком поэзии, чтобы плечом к плечу, локтем к локтю подпоясаться, перемотать обмотки и вперёд! Чтобы держать русское сердце в военном положении.
Двадцать первый век на дворе. Астафьев писал, что, возможно литература XXI века будет литературой отпевания человека и его банкротства. То, что сегодня происходит с русской литературой, с молодой в особенности русской литературой похоже на банкротство и отпевание. В это надо вслушаться.
Распутин, ушедший недавно, и тот говорил, что мы так устали от борьбы со злом, что оно, кажется, победило нас навсегда, что мы с усталостью своей смирились и сложили руки. Вот чтобы этого всего не было, мы и собираем русскую поэзию с тем, чтобы с мужественным покоем стоять перед врагом.
И с нами Семён Гудзенко, который в 1941 году добровольцем ушёл на фронт. Юрий Белаш, который начал войну рядовым, а закончил лейтенантом, был тяжело ранен и только через 22 года после войны, в 1967-м написал первое своё стихотворение, чтобы с той поры всё, что он писал, было только о войне. Ведь всё остальное было меньше и ниже того, что держало его музу.
С нами Эдуард Асадов, который ушёл на фронт со школьной скамьи в 1941-м. Был ранен в лицо, ослеп. Он носил всю жизнь чёрную маску. Над ним наше глумливое поколение чуть посмеивалось. Он был слишком лиричен и нежен. Он – довоенного времени, он не видел мир потом, он видел сквозь эту чёрную маску только то довоенное счастливое светлое ликующее время со своей любовью, своим счастьем, своими восторгами.
Поэты-фронтовики не искали славы, не искали личных выгод. Константин Симонов, завещавший развеять свой прах на поле под Могилёвом, где в 1941 году наши солдаты подожгли 39 немецких танков, писал «Жди меня» конкретному адресату. «Землянка» Суркова, вообще, одно время запрещалась, как слишком домашняя.

Наталья Тонких

Плечом к плечу
Но в конечном итоге эта поэзия состоялась. И стала явлением. И состоялась, прежде всего, потому, что за ней было своё время, глубокая выстраданная боль, а не просто литература, не просто некие слова, модные или умные.
Стихи «Бессмертного полка русской поэзии» 33-го праздника читали актёры Великолукского драмтеатра Михаил Морозов, Екатерина Кудаева, Иван Недорезов, Николай Трушляков, Елена и Василий Владимировы. Представленная Ириной Шведовой пела москвичка Наталья Тонких. Квартет студии «Терминал» Александра Ярового исполнил песню «Мир придёт».
В. Я. Курбатов, выйдя к микрофону с заключительным словом, сказал, что даже и расставаться не хочется:
— С Победой! Спасибо Бессмертному полку. Спасибо вам,

Владимир Львов

помнящим и войну, и человеческое сердце. С Богом, с надеждой, вперёд!
Впрочем, никто и не собирался расставаться. Во время неофициального продолжения праздника, который перерос в живое общение, мнениями обменялись поэты Александр Казаков (Псков), Иван Демидов, Владимир Львов, Владимир Юринов (Тверская область), Александр Рябихин, Юрий Ишков, Татьяна Лапко, Андрей Канавщиков, Татьяна Дроздова, председатель Псковского регионального отделения Российского союза писателей Светлана Размыслович (Великие Луки), Алексей Бордаков (Борки).
И чем больше шло общение, тем яснее становилось, что потенциал праздника фронтовой поэзии далеко не исчерпан. Да, нет уже многих ветеранов-фронтовиков, а те, кто живы, уже не могут выбираться в дорогу.
Но, по счастью, остаются книги, остаются стихи, остаётся сама наша память, а это уже – немало.

А. КАНАВЩИКОВ
Фото автора

Пока жива муза, и люди бессмертны

«…Неужели нам пора настала, чтобы выжить — журавлями стать?»
Иван Демидов

ПобедаЕдинственный в России праздник фронтовой поэзии, традиционно проводимый в литературном музее им. И. А. Васильева п. Борки, в этом году, 31-й по счёту, состоялся 6 мая — в день Святого великомученика Георгия Победоносца. В празднике приняли участие губернатор Псковской области А.А. Турчак,  глава Великолукского района С.А. Петров., председатель комитета культуры Псковской области Ж.Н. Малышева, поэты городов России.

????????????????????????????????????Торжественное мероприятие началось с возложения цветов к братскому захоронению. Литию служил настоятель Казанской церкви в Великих Луках протоиерей Александр Яковлев. Встречу открывал известный писатель, литературный критик, член Президентского Совета по культуре и Союза писателей России, академик Академии российской современной словесности, лауреат Патриаршей премии в области литературы и премий им. А. Пушкина, Л. Толстого, М. Горького — В. Я. Курбатов:

— В этом году отмечается Год Литературы. И, по счастью, надо вспомнить, что у нас была великая военная литература. Она не просто писалась, как сегодня часто дежурно отмечают по праздникам лихие и ловкие ребята… Вспомните великую песню «Священная война». Текст её был написан 23 июня. За 24-е Александров уже написал музыку. А 25-го, уже на Белорусском вокзале, провожая солдат на войну, пели «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой…».

Валентин Курбатов вспомнил участников предыдущих встреч, когда ещё был жив писатель Иван Васильев:

— Пусть они сегодня снова сойдутся на этой лестнице, как стояли и по одному уходили, и — затем — каждый год незримо, но вместе с нами присутствовали… Иван Афанасьевич Васильев — создатель этого самого музея и праздника фронтовой поэзии. Его товарищи: Иван Васильевич Виноградов, Евгений Павлович Нечаев — дошедший до Берлина, Фёдор Сухов, Овидий Любовиков, Николай Старшинов… На празднике фронтовой поэзии выросли дети, уже внуки начинают расти. С изумлением подумал, какое же счастье, что мы живы, что все здесь… За фронтовыми плакатами, за высокой героической нотой — как-то забываешь, что эти мальчики и девочки, сидящие среди нас здесь — они живы, потому, что ТЕ пали, отстаивая Великую Победу.

????????????????????????????????????Первыми, кому после того, как участников праздника приветствовал глава Великолукского района С. А. Петров, слово у микрофона Валентин Курбатов предоставил поэтам Тверской области. Член Союза писателей России Иван Демидов сказал:
— На Руси не было ничего более святого, чем узы товарищества. Это единство, прежде всего, не позволило фашистам захватить нас…

Конечно, наших врагов, в первую очередь, интересует не богатство наших душ, а богатство нашей земли. Дело только в том, что нельзя удержать землю, если наши души не наполнены поэзией нашей удивительной жизни.

Распрощалось солнце с тёплым летом,
Загрустила неба синева,
И висят мелодии неспетой
О любви к Отечеству слова.
Журавли за дальним перевалом
Покидают Родину опять,
Неужели нам пора настала,
Чтобы выжить — журавлями стать?
Улететь от зимушки холодной
В тёплый край, за дальнею горой
Из страны, где честным быть немодно,
А вернуться вешнею порой…

DSC_4555Один из руководителей «Тверского содружества писателей», член Союза писателей России Владимир Львов, написавший когда-то «О, Русь — моя большая птица, взмахни крылами, наконец!..», и в эту встречу читал сокровенное. В стихотворении «22 июня» высказал свою боль об отце, тоску, что никогда не покидает:

В день скорби прихожу на кладбище к отцу,
Букетик возложу, и — слёзы по лицу.
Отец! А мог бы жить, ещё не год, не два…
Кто мог предположить, что в пятьдесят едва…

И в заключении стихотворения поэт говорит пронзительное:

…Тяжёлый, как свинец, кладбищенский гранит.
Мне с карточки отец о чём-то говорит.
Досталось что ему, осталось то и мне,
Как вспомню про войну — «мурашки» по спине.

Владимир Ильич прочитал и стихотворение, которое создал от имени солдатской вдовы:

Бегут года, а ты всё не идёшь,
А я всё жду, вот-вот ко мне примчишься,
Стучит в окошко крупный летний дождь,
Стучат часы, а ты всё не стучишься…
Наш домик на яру ещё стоит,
Хоть с каждым днём стареет и стареет,
Здесь каждый гвоздь в себе ещё таит
Твоё тепло, оно меня и греет.
Любимый мой, у нас теперь светло,
Но без тебя мне мало, всё же, света,
Я часто вечерами под ветлой
Сижу и жду хозяйского совета.
Никто не назовёт меня женой,
Гляжу на обручальное колечко,
Ох, родненький, не сладко мне одной,
Пиявка-грусть сосёт, сосёт сердечко.
Желанный, приходил бы — поласкал,
Я, что такое ласка, уж забыла,
Дровец, водички б в баньку натаскал,
А я б тебя попарила б, помыла!
А я б блинов тебе бы напекла!
Я — щец тебе б наваристых сварила,
Смеялась бы… Слеза текла бы и текла,
Вся вытекла теперь уже, мой милый.
Лишь горький ком катается в груди,
Сижу одна, ни слова — ни пол слова,
О, Господи! Спаси и огради,
Других от испытания такого.

Как не проникнуться стихами и словами Владимира Львова? Об очевидных вещах, он говорит просто и велико, как чувствует Отечество русский человек:

— Мои предки стояли на этой земле! Мы стоим на этой земле, и будем стоять! И наши внуки будут стоять здесь. И никому мы не сдадимся! И никто никогда нас не победит!

DSC_4572Первый раз у микрофона праздника поэзии выступала поэт и прозаик, член Союза писателей России Валентина Карпицкая.

— Я много лет живу в Твери. Даже считаю себя уже русской, хотя родилась в Белоруссии. Белоруссия первой приняла на себя огненный удар. Одну четвёртую часть населения Белоруссия потеряла в войне, и 80 % её земель было превращено в пепел. Все знают Брестскую крепость, все знают Хатынь, ставшей символом всех сожжённых деревень, а их — вдумайтесь в цифру — 4 885. Из них 630 были сожжены вместе с жителями.

И ещё — Могилёв. О нём знают меньше. Когда немцы шли широким фронтом, удар по городу был неожиданным. Могилёв держал оборону 23 дня. Мужество горожан так тронуло Симонова, что он написал завещание, чтобы после смерти его пепел развеяли над полем, где шло сражение за Могилёв. Так и было сделано…

Валентина Карпицкая прочитала стихи, которые она посвятила тем, кто ценой своей жизни отстоял право жить:

Громко музыка играла,
Чуть слабел июньский зной,
А в стенах большого зала
Бал кружился выпускной.
Так легко порхали пары,
Платья — радужный костёр,
А в углу учитель старый
Всё глаза украдкой тёр.
Может всё же сдали нервы,
Всё же годы за спиной…
Год он вспомнил — сорок первый
И такой же выпускной…

????????????????????????????????????Не осталось незамеченным выступление гостя из Вышнего Волочка. Александр Калиткин поздравил всех с Днём Великой Победы и исполнил свою песню «Проклятая война», припев которой говорит сам за себя.

Проснись, солдат, проснись!
Прошу тебя, родной!
Вернись, прошу, вернись!
Живым вернись домой!
Но только тишина
Мне эхо шлёт в ответ…
Проклятая война,
Тебе прощенья нет!..

????????????????????????????????????Псковская поэтесса, член Союза писателей России Вера Сергеева прочитала стихи Юлии Друниной, затем свои — «Незабудки», которые никого не оставили равнодушными:

Незабудки ведь цветы — голубые крупиночки,
При канавах лесных и в прибрежном лугу,
А, быть может, они — голубые слезиночки
Тех, ушедших от нас, перед кем мы в долгу.
Над обрывом грустят голубиночки влажные,
Хоть заласкан обрыв шелковистой волной,
В сорок третьем здесь взвод переправу налаживал,
Да остался в холодной глуби ледяной.
Незабудки грустят в полумрачной расщелине,
Где упавшим кострищем рванул самолёт,
И грустят они там, где солдатик прострелянный
Смог заставить молчать злобно лающий дзот.
Время лечит холмы, что изрыты окопами,
Время лечит поля, что стонали в боях,
Но тоскуют леса неторёнными тропами
О смоленских, рязанских, псковских парнях.
Ходят парни геройски тропами млечными,
Там, где звёзды прозрачнее яблок перси,
А чтоб мы не забыли, и помнили вечно их,
Незабудки рассыпаны в травах Руси.

В. Я. Курбатов, восхищаясь 70-летию Величайшей Победы, бессмертной Победы героев-отцов, признал, что молодые люди сегодня пишут о войне также пронзительно. Война, действительно, на генетическом уровне вошла в состав нашей крови, отчего и рождаются строки, задевающие за живое.

Потому интересно было услышать выступление поэта из Москвы, в своё время воевавшего в Афганистане. Кавалер ордена Мужества Влад Исмагилов в канун праздника фронтовой поэзии встретился с детьми Пореченской школы, считая разговор со школьниками важной частью своего визита в Борки. Перед прочтением своих стихов поэт Исмагилов сделал небольшую ремарку:

— Когда начались украинские события, многие наши ребята, проживающие на Украине, начали удивляться: «Как же так произошло, как случилось так, что выросшее поколение теперь говорит возмутительные слова и делает ужасные вещи?». Просто к детям в школы приходили люди, которые прививали ненависть к русскому народу. Учили тому, что и происходит сейчас. Влад Исмагилов призвал ветеранов приходить в школы, чтобы нести ребятам правду о войне, воспитывать в них патриотизм:

— Действительно, через боль в своих сердцах к детям надо приходить постоянно, чтобы не упустить благодатное время воспитания.

Снова даты сменяются датами,
Новый год опостылел дó смерти,
Мы хорошими были солдатами,
А, Твоими — не очень, Господи!

Виноваты мы все — виноваты… — длились это стихотворение, а на смену ему, Влад прочёл ещё одно, посвящённое коллегам одного из батальонов спецназа и своему товарищу — легендарному человеку, о котором люди знают мало. Прозвучали стихи о православном казахе, Герое Советского Союза Николае Майданове. Герой был в Чечне, отслужил два срока в Афганистане, сам продолжал водить боевые машины. На одном из заданий, когда в его задачу входила высадка группы, ребята попали в засаду, после чего им грозила гибель, Николай Майданов принял для себя решение эвакуировать группу. Забрал всех ребят, и на взлёте получил пулю. Посадку осуществлял уже правый лётчик.
Великолукский поэт, член Союза писателей России

????????????????????????????????????Александр Рябихин прочитал стихотворение в память о своей маме — Ирине Фёдоровне:

Мать с войны хранила похоронки,
Четыре пожелтевшие листа,
Все они лежали за иконкой
Под охраной самого Христа…

Поэт читал свои строки, и слушатели праздника сразу же представили картину, в которой мать в День Победы читает сыну похоронки и говорит ему: «Вот как надо Родину любить!»:

Мать всегда добру меня учила.
Довелось Отечеству служить
И, когда мне очень трудно было,
Я не мог слова её забыть!

Последовало новое признание поэта в стихотворении «Русь»: «Как счастлив, что в России я родился, на этой доброй сказочной земле…».

Продолжая рассказывать о поэтах и поэзии, Валентин Курбатов высказал своё пожелание о том, чтобы не было больше военной поэзии в России. Ведь страна по-прежнему мужественна, сильна:

— Лучше бы была высокая лирика и нежность. Для чего погибают эти люди? Небесные войска там, за нами, которые сейчас вот на этой лестнице — все восходящие, скорбящие, и они — не с нами. Все, до единого, чтобы мы слышали и понимали.

????????????????????????????????????…А сейчас выступит псковский поэт, прозаик, член Союза писателей России — Александр Казаков.

Александр Петрович сказал:

— У меня есть одна фотография, которую я очень берегу. На этой маленькой, чёрно-белой фотографии мои мама и отец 2 мая 1945 года у Бранденбургских ворот. И вот, однажды мне, тогда к совсем ещё молодому, пришла вдруг такая мысль «А почему я там не был?».

С этой мыслью я живу всю жизнь.
Висит в шкафу армейский китель мой,
И только раз его я надеваю,
В тот день, когда над всей землёй
Минута скорби тихо проплывает.
И в нём иду я к Вечному огню,
И голову пред ним свою клоню,
И вспоминаю тех, кто в той войне
И знать не мог, конечно, обо мне,
В атаку поднимая батальон
В то проклятое Богом воскресенье,
И в кулаке последний свой патрон,
Сжимая без надежды на спасенье,
Я замираю, ощутив вину,
За то, что не попал на ту войну.
И не был с ними под родным мне клином,
И не дошёл до Праги и Берлина.
Прошли года… И мы теперь живём
С их памятью, как будто под огнём.
Она в наследство нам передана,
Как все медали их и ордена.
Так пусть всегда у Вечного огня
Лежат цветы от вас и от меня,
Чтоб памяти святой не рвались нити,
Я в День Победы надеваю китель.

DSC_4641Великолукский поэт, член Союза писателей России Андрей Канавщиков читал на празднике посвящённое Новороссии. О стихотворении «Танк «Иосиф Сталин — 3», пояснил:

— Как вы знаете, ИС — это тяжёлый советский танк, и немцы за его подбитие давали или крупную денежную премию, или отпуск на родину в течение 10 дней. Этот танк может и сейчас успешно воевать. И 1 июля 2014 года танк ИС-3 был снят с постамента и принял участие в бою под Константиновкой.

Помнят взрослые и дети,
Как годами до зари
Мирно спал на постаменте
Танк «Иосиф Сталин 3″….

Чётко выверенные строки поэта били в цель, и мы все вынуждены согласиться с заключительными словами этого произведения, где поэт утверждает:

Отзвучат однажды взрывы,
Всё равно нам жить в ладу,
Мир и память неразрывны,
Если танки на ходу.

Вот так после поэтических истин Андрея Канавщикова все снова почувствовали, что каждый выступающий перед гостями поэт читал свои стихи, утверждая живущую в народе правду. Об этом далее и сказал В. Я. Курбатов:

— Иногда строки стихотворений поневоле жёстки. Хотелось бы вам говорить, благословенные слова, высокие и торжественные слова «на бис» и славить без конца Победу, Победу, Победу! Но как видите, не всегда доходят руки до этого. Всегда жёстче и больнее ранит сердце происходящее. И поэтому мы говорим так жёстко. Когда-то и Твардовский советовал, что не прожить без правды, из самого сердца бьющей, была б она погуще, как бы не была горька. Эту горькую правду мы написали — не немцы, не враги. Самые жёсткие книги о войне написаны нами. «Прокляты и убиты», «Дожить до рассвета», «Годы и люди»… Каждая из них, она мучительно страшна. Потому наши произведения и страшны, чтобы все прямее держали спины.

Обнявшись, вместе мы всё одолеем. И пусть никто из тех господ, которые когда-то рассчитывали Россию стереть с карты мира, не думают это сделать. 24 декабря мы были с Андреем Анатольевичем Турчаком в Москве в Георгиевском зале, и Владимир Владимирович Путин об этом же с горечью говорил. Мир, кажется, только тем и озабочен, чтобы нас не было на карте мира.

Но пусть они не рассчитывают на Победу. Победа у нас одна — это наша с вами Победа. К сожалению, сегодня очень трудно и губернаторам. Вы же видите, что Отечество только начинает приходить в себя. Только-только… Думаю, что мы присутствует перед чем-то сейчас значительным и сущностным, видя эту громадную ношу, которую принимают на себя сейчас довольно часто молодые губернаторы. Принимают эту ношу с полным чувством ответственности, ясности, строгости от своего чистого служения. И дай, Бог, сил.

К микрофону вышел губернатор Псковской области А.А. Турчак. Приветствуя участников праздника фронтовой поэзии, Андрей Анатольевич рассказал, что он только что вернулся из Риги, где проходила встреча одиннадцати ветеранских организаций республики. Всем присутствующим наш губернатор передал привет от ветеранов Латвии, рассказал, как трудно им там приходится, ведь они на самом переднем крае, давление, которое на них оказывается нынешней латвийской властью, беспрецедентно:
— Однако, с этим давлением возможно бороться силой слов. Сила слова — это то, что объединяет нашу встречу вчерашнюю и наш сегодняшний праздник фронтовой поэзии. Потому, что вы лучше меня знаете, насколько может быть сильным слово, и слово может быть сильнее самого современного оружия.

Хочется низко поклониться организаторам праздника фронтовой поэзии, Традиция хранится и сегодня — на 31-м празднике. Чтобы в сумасшедших головах не возникало даже желание ставить Великую Победу под сомнение и тот огромный вклад, который внёс весь советский народ в победу над коричневой чумой.

Ещё раз хочу нашим ветеранам низко поклониться, пожелать здоровья, крепости сил. И душевных, и физических. Чтобы вы, как можно дольше нас радовали. Впереди парад 9 мая, парад Победы в Москве, парад Победы в Пскове, в Великих Луках. Уверен, что мы с вами достойно встретим эту дату. Мы достойно к ней подошли. И ещё раз хочу пожелать, как можно дольше быть рядом с нами, как можно дольше нас радовать, а мы для этого будем делать всё, что от нас зависит.

Сказанному губернатором прониклись все. В. Я. Курбатов заметил:

— При всех упомянутых передрягах истории, которые у нас часто зовутся реформами, а иногда и революцией, при всех этих передрягах, Слава Богу, жива в России муза! Муза Николая Алексеевича Некрасова — крестьянская, земная, коренная, есенинская муза, муза Рубцова, никогда не отрывавшаяся от земли. И пока эта муза жива, Слава Богу, и мы бессмертны. С днём нашей Победы, дорогие товарищи!DSC_4677После традиционного концерта поэты общались в неформальной обстановке, свои стихи читали Андрей Бениаминов (Псков), великолучане: Татьяна Дроздова, Татьяна Лапко, Владимир Павлов, Валентина Спиридонова и, снова те, кто участвовал в официальной части праздника. И это было хорошо.

Татьяна ЛАПКО
Фото автора

Видео на канале «Псковский писатель»:

Свидетельство эпохи

ПобедаРешение опубликовать автобиографию отца на литературном сайте пришло не сразу: столь краткая и сжатая по изложению биография, на мой взгляд, – не совсем литературный жанр: это не мемуары, коих участниками Великой Отечественной написано немало, а, скорее, официальный документ, предназначенный для служебного, хотя и не секретного, пользования, своего рода рапорт с просьбой о переводе на другую работу. Думаю, можно сказать даже так: это рапорт, подкреплённый автобиографией, доказывающей, что всю свою жизнь — и в мирное, и в военное время — мой отец прослужил в строевых частях, и кабинетная работа – не для него…
Однако главное в этом небольшом документе (12 страниц машинописного текста) – это не судьба одного конкретного человека, рассказанная им самим; это судьба целого поколения, на долю которого выпали такие испытания и трудности, что нам, их детям (а тем более – внукам) и представить себе трудно, а порой – почти невозможно.
И пока это всё, что я могу сделать в память об отце…

АВТОБИОГРАФИЯ
генерал-лейтенанта авиации
КАЗАКОВА ПЕТРА ГРИГОРЬЕВИЧА

16Родился 25 января 1903 года на станции Бугуруслан Куйбышевской железной дороги, в семье рабочего-железнодорожника. Отец мой, Григорий Тарасович Казаков, проживал на станции Бугуруслан, Советская улица, дом № 77, работал в колхозе сторожем, умер в 1952 году. Мать по происхождению из бедной крестьянской семьи, умерла ещё в 1911 году.
Брат Александр, рождения 1905 года, до войны работал в г. Ленинграде на Кировском заводе помощником начальника мартеновского цеха. Как командир запаса был призван в армию, командовал артиллерийской батареей, после прорыва блокады Ленинграда убит в бою и похоронен в городе Гдов Ленинградской области.
Второй брат Иван, рождения 1907 года, работал на элеваторе при станции Бугуруслан, в начале войны был призван в армию, также погиб под Смоленском в 1941 году. Где в настоящее время проживают семьи братьев – не знаю.
Две мои сестры – Мария и Вера, мужья которых погибли в Отечественную войну, проживают в городе Бугуруслан Чкаловской области, работают и занимаются домашним хозяйством.
Сам я с 11-летнего возраста начал самостоятельно работать, помогая отцу кормить семью. Летом 1914 года пас овец, осенью пахал барскую землю, зимой учился. В 1915 году работал рабочим по ремонту железнодорожных линий. В этом же году отца призвали в армию, а я один содержал семью, работая на кирпичном заводе фабриканта Биневольского, на паровой мельнице братьев Клементьевых. В 1917 году работал на подвеске прямого телеграфного провода на участке Самара – Оренбург. В 1918 году – снова на мельнице братьев Клементьевых.
В 1915 году закончил начальное четырёхклассное училище.
10 апреля 1919 года, когда армия Колчака продвигалась к Волге, я с группой товарищей добровольно вступил в ряды Красной Армии и был назначен красноармейцем на бронепоезд «Ермак» 5-й армии Восточного фронта. Когда части Красной Армии перешли в наступление, а колчаковцы, отступая, взрывали железнодорожные мосты и полотно, бронепоезда отстали от наступающих частей, и часть личного состава с них была переведена в другие части. Меня перевели в 1-й головной железнодорожный эксплуатационный отряд, где я занимался восстановлением телеграфных линий.
В июле или августе 1919 года я был переведён в коммунистический отряд особого назначения 5-й армии, с которым продвигался вглубь Сибири до весны 1920 года, когда отряд остановился в г. Красноярске. В мае 1920 года меня направили на командные курсы в г. Самару, но курсы оказались не командные, а артиллерийско-технические со сроком обучения шесть месяцев. В августе весь состав курсов перебросили под Новороссийск на станцию Тоннельная, где мы простояли до октября 1920 года и откуда были переброшены на Северный Кавказ, в г. Георгиевск. Срок обучения в связи с окончанием гражданской войны увеличился, и я был выпущен в июне 1922 года младшим артиллерийским техником и по собственному желанию был назначен в Сибирь, в г. Иркутск, в распоряжение начальника артиллерии 5-й армии. В штабе 5-й армии я получил назначение в Отдельную гаубичную батарею 26-й Златоустовской стрелковой дивизии в г. Красноярск на должность младшего артиллерийского техника, куда и прибыл осенью 1922 г. В 1924 г. из артиллерии 26-й дивизии был сформирован 26-й артиллерийский полк, в котором я был назначен старшим артиллерийским техником полка, а позднее эта должность была переименована в должность боевого питания полка (служебная категория К-7). В этой должности и с этим полком летом 1929 г. из-под г. Красноярска, где полк стоял лагерем на Юрчинском полигоне, я был переброшен на Дальний Восток в г. Никольск-Уссурийский (Ворошилов) , откуда после небольшой подготовки полк был продвинут в м. Гродеково, а затем участвовал в боях под станцией Пограничная, городом Санчагоу, а один дивизион перебрасывался на запад и принимал участие в боях под Джалайнором и Хайларом. После окончания конфликта на КВЖД наш полк остался в составе ОКДВА с дислокацией в г. Спасск-Дальний.
Осенью 1930 г. за выслугу двух сроков в отдалённой местности и по моей просьбе я был переведён в 31-й Артиллерийский полк ПРИВО в г. Сталинград на старую должность начальником боевого питания полка. Поскольку 31-й полк был территориальным, и времени у меня было достаточно, я поступил учиться в Сталинградский вечерний комвуз и за восемь месяцев службы в г. Сталинграде успешно окончил его первый курс.
В мае 1931 г., узнав о наборе в лётные школы (а в авиацию я стремился всё время, но не отпускали), я подал рапорт, прошёл в 7-й Сталинградской школе лётчиков медицинскую комиссию, был признан годным к лётной работе и направлен в г. Красногвардейск для стажировки лётчиком-наблюдателем. Стажировался один месяц при управлении 1-й авиабригады, а затем четыре месяца приобретал практические навыки летнаба в 12-м авиаотряде. Летнабом в отряде не остался, а пожелал закончить школу, в силу чего и был направлен осенью 1931 г. в г. Оренбург (Чкаловск), в 3-ю школу лётчиков и летнабов.
Ознакомившись с планом и программой подготовки летнабов, я пришёл к выводу, что весь курс можно пройти не за год, как требовалось, а сократить его в два раза и закончить, не в ущерб качеству подготовки летнабов, за шесть месяцев. Будучи секретарём партогранизации и заместителем командира звена, я собрал два своих классных отделения, посоветовался с коммунистами по этому вопросу, и они со мной согласились. Обо всём этом я доложил начальнику отдела и начальнику учебной части, и они предложили мне на деле доказать эту возможность и добиться хорошей общей оценки отделений к середине января 1932 г., т. е. ко времени открытия школьной партконференции. К началу открытия школьной партконференции отделения, которыми я командовал, получили за период обучения общую оценку 4,85, т. е. лучшую из всех отделений школы. Я, как делегат конференции, рассказал, каким путём мы добились такой оценки, и попросил организовать во всех классах до 23-х часов ежедневное дежурство преподавателей для консультаций слушателей школы и помощи отстающим. Меня в этом поддержали слушатели отделений, которые были приглашены для приветствия конференции.
На этой конференции я был избран делегатом на партконференцию ПРИВО, где также выступил по вопросу сокращения подготовки летнабов до шести месяцев. После выступления меня пригласили на беседу к Командующему Войсками ПРИВО тов. Шапошникову , который задал мне целый ряд вопросов о том, как качественно подготовить летнаба за такой срок.
После конференции ПРИВО начальник учебной части школы тов. Машков был направлен в Москву на доклад по этому вопросу. По его возвращении нам было объявлено, что тов. Ворошилов предложил в порядке опыта выпустить летнабов с шестимесячной подготовкой не два, а шесть отделений. Таким образом, через шесть месяцев, в мае 1932 г., школа выпустили шесть отделений летнабов, пропустив всех нас через серьёзную испытательную комиссию с участием представителей ВВС РККА.
По окончании школы я был назначен младшим летнабом в 5-ю тяжелобомбардировочную эскадрилью ВВС Балтийского моря в г. Ленинград. Прибыв с группой товарищей в г. Ленинград, мы узнали, что никакой эскадрильи не существует, что её надо формировать заново. Меня допустили к временному исполнению обязанностей начальника штаба эскадрильи и приказали формировать её. Спустя пару месяцев, когда эскадрилья заканчивала формирование, прибыл командир эскадрильи тов. Кукин Иван Васильевич (в настоящее время работает в отделе боевой подготовки ВВС ВМС ) и начальник штаба эскадрильи. Я был утверждён помощником начальника штаба эскадрильи. Вторую половину 1932 г. и 1933 год я работал по устройству эскадрильи в гарнизоне Едрово под Бологое и много летал в качестве штурмана корабля, отряда, эскадрильи, имел ряд поощрений за «отличное» бомбометание, штурманскую подготовку, воздушную стрельбу и за штабную работу. Осенью 1933 г. меня послали учиться на КУКС при ВВА им. Жуковского , морское отделение по подготовке командиров штаба морской авиации, которое я окончил на «отлично» и в мае 1934 г. вернулся в 5-ю тяжело-бомбардировочную эскадрилью 2-й бригады ВВС Балтийского моря, где продолжал работать помощником начальника штаба по оперативной части (практически всё время работал врид. начальника штаба эскадрильи).
Осенью 1934 г. приказом НКО меня назначили командиром неотдельного отряда 8-й тяжело-бомбардировочной эскадрильи той же 2-й авиабригады ВВС Балтийского моря, а осенью 1935 г. я со своим отрядом занял первое место в ВВС Балтморя по всем показателям.
В тяжёлой авиации и в то время командиром вполне мог быть летнаб. В марте 1936 г. я был вызван в штаб ВВС ЛВО и получил приказание организовать оперативное дежурство в штабе. Сначала это дежурство организовывалось в Ропшинском дворце, на что были затрачены крупные суммы денег и материальных средств; достаточно сказать, что одних приёмников на радиоприёмном центре было шестьдесят и ещё три передаточных станции. К 1 мая 1936 г. радиоцентр был готов, рота связистов в 120 человек была также подготовлена к работе. Прибывший в Ропшу Командующий ЛВО тов. Шапошников одобрил эти мероприятия, но использовать радиоцентр было нельзя, т. к. протянуть требуемые провода от радиоцентра в г. Ленинград оказалось невозможным, и штаб ЛВО использовать подготовленный радиоцентр не мог. Эту затею отложили, а я получил задание организовать оперативное дежурство непосредственно из штаба ВВС ЛВО — при помощи телефонной связи, что мною в течение месяца было исполнено и дежурство налажено.
В июне 1936 г. приказом НКО я был назначен командиром Отдельного авиаотряда особого назначения, подчинённого непосредственно Военно-Техническому Управлению РККА. Задача сводилась к тому, чтобы самолёты летали без человека при помощи автопилотов, радио- и телемеханики. Отряд был единственным в стране, опытным, и на него возлагалось много надежд. За вторую половину 1936 г. и за период до осени 1937 г. личным составом авиаотряда была подготовлена материальная часть, выполнена программа опытных полётов, в том числе — безотказный полёт на самолёте ТБ-1 без вмешательства в управление человека, управление самолётом с другого самолёта и с земли по радио. Время полётов было доведено до 2-х часов 45 минут без всяких отказов. Для дальнейшего усовершенствования работы телемеханических самолётов нужна была новая, усовершенствованная техника и, в частности и главным образом, подлежали замене автопилоты системы Коренева на автопилоты АВП-10. Но вскрытое осенью 1937 г. в техническом управлении РККА вредительство сначала приостановило деятельность отряда, а в январе 1938 г. отряд был и вовсе расформирован. К этому времени (февраль 1938 г.) командир авиапарка в авиагарнизоне Едрово майор Игнатьев был снят с занимаемой должности за развал хозяйства, и на эту должность временно назначили меня. Затем, в апреле 1938 г., я был назначен командиром вновь формируемой 13-й авиационной базы в должности, в которой проработал до ноября 1938 г., после чего меня назначили начальником вооружения и снабжения ВВС ЛВО (приказ НКО № 01329-39). В этой должности я проработал до осени 1940 г. По окончании войны с белофиннами я просил перевести меня на работу оперативную или строевую, т. к. чисто снабженческая работа мне не нравилась, тем более что поздней осенью 1938 г. была введена должность начальника тыла ВВС округа, и я, как начальник снабжения, ведал только авиатехимуществом и боеприпасами. В сентябре 1940 г. меня назначили заместителем начальника штаба ВВС ЛВО по тылу (приказ НКО № 04326), в этой должности я проработал до весны 1941 г., принимая активное участие в организации Районов авиационного базирования в ЛВО. По моей просьбе перед началом Великой Отечественной войны я был назначен на должность Начальника 5-го РАБ ВВС ЛВО. Район сформировал в окрестностях г. Ленинграда (Осиновая роща) и в канун войны приступил к обеспечению частей ВВС 23-й Армии и частей авиакорпуса г. Ленинграда на Карельском перешейке, имея в своём распоряжении три авиабазы, 18 БАО , зенитную артиллерию и другие части, входящие в состав РАБ.
В бытность мою начальником 5-го РАБ каких-то особенных трудностей я не встречал, потому что долгое время противник на Карельском перешейке особой активности не проявлял. Когда же начался отход наших частей к старой границе с Финляндией – по р. Сестра и к Лемболовским болотам, части 5-го РАБ с работой справлялись – вывозили имущество, приводили в негодность оставляемые аэродромы, эвакуировали технику и были готовы к работе по обеспечению лётных частей на новых аэродромах ближе к г. Ленинграду. Исключением является аэродром Яппеля, что в 40 км западнее Териоки, с которого последний эшелон с имуществом лётных частей, боеприпасами и личным составом попал под миномётный огонь просочившихся к железной дороге финнов, и разрывом мины была порвана сцепка поезда, в результате чего паровоз и два вагона упали в Териоки, а весь состав укатился обратно на ст. Яппеля. Личный состав в большинстве своём лесом и другими путями вернулся в свои части, имущество же и боеприпасы по распоряжению Командующего ВВС 23-й Армии полковника тов. Жданова (ныне – командующий 3-й ВА авиации дальнего действия) были сожжены вместе с вагонами штурмовиками подполковника Витрука, т. к. были уже захвачены финнами.
После отхода наших частей к старой границе с Финляндией распоряжением Командования ВВС Ленинградского фронта части 5-го РАБ баржами через Ладожское озеро были передислоцированы в район аэродромного узла Плеханово в резерв. В начале октября 1941 г. я был назначен нештатным начальником авиагарнизона Комендантского аэродрома с задачей навести на аэродроме порядок по приёму транспортных самолётов с продовольствием и эвакуацию этими же самолётами рабочих и служащих заводов и предприятий г. Ленинграда. В этой должности я проработал до 5 ноября 1941 г., а затем был назначен на должность нештатного заместителя Командующего оперативной группы ВВС ЛФ по тылу и этого же числа прилетел в г. Тихвин, где оперативной группой ВВС ЛФ командовал генерал-майор авиации Журавлёв . Получалось так, что непосредственно в Ленинграде, в окружении, остался один 6-й РАБ, а остальные районы авиабазирования (5-й – в Плеханово, 82-й – в Тихвине, 11-й в Хвойной, 10-й – в Боровичах и 68-й – в Вологде) вошли в подчинение оперативной группы, причём начальник тыла ВВС ЛФ генерал-лейтенант Кобелев дал мне для работы лишь небольшую группу, а всё управление тыла ВВС оставил у себя в Ленинграде. Трудность в нашей работе заключалась в том, что связь с районами авиабазирования осуществлялась только при помощи самолётов, а проводной и радиосвязи не было совершенно. Связь с Ленинградом была трудной даже для управления лётными частями, говорить же о связи для решения тыловых вопросов вообще не приходилось.
7 ноября 1941 г. немцы захватили станцию и город Тихвин, и положение ещё более ухудшилось. Грузы авиатехнического имущества, боеприпасы, продовольствие шли через Вологду, Череповец, Бабаево, автотранспорт по перевозу всего этого имущества работал с большим перенапряжением. И всё же аэродромы жили и действовали.
В декабре 1941 г. в связи с разделением Ленинградского фронта на Ленинградский и Волховский я был вызван в г. Ленинград. В начале января 1942 г. возвратился на свою штатную должность Начальника 5-го РАБ – в район Старой Ладоги и в течение полутора месяцев обеспечивал боевую работу 39-й истребительной дивизии, 55-го полка СБ и двух полков У-2 . В середине февраля 1942 г. я получил назначение на Северо-Западный фронт заместителем Командующего ВВС СЗФ по тылу.
Моя работа на Северо-Западном фронте с февраля 1942 г. по 1 октября 1943 г. ничем существенным от обычной работы не отличалась. Части стояли стационарно, аэродромов было достаточно, да кроме того мы строили новые и усовершенствовали старые. Запасов имущества, продовольствия и боеприпасов также было достаточно, фронт стал стабильным, а проводимые операции обеспечивались легко. Кроме того, Москва была рядом, и многое имущество возили только автотранспортом непосредственно на аэродромы.
Неоднократные мои просьбы о переводе меня на активно действующий фронт увенчались успехом. 1 октября 1943 г. я был вызван в Москву и там получил назначение начальником тыла 15-й воздушной Армии, на Брянский фронт, куда и прибыл 5 октября 1943 г.
Командование и штаб 15-й ВА я нашёл в г. Унеча и узнал, что армия боевые действия прекратила и будет перебазироваться на 2-й Прибалтийский фронт в район г.г. Торопец, Старая Торопа, Великие Луки. Ознакомившись с планом перебазирования, я нашёл, что он составлен неправильно; эта неправильность заключалась в том, что эшелоны подавались сначала под лётные части, а уже потом – под тыловые (БАО, Инжбаты). Но план перебазирования уже был утверждён Генеральным Штабом, поэтому переделывать его не стали.
Ознакомившись с готовностью частей к погрузке в эшелоны и вступив в исполнение своей должности, я был вызван Командующим 15-й ВА к новому месту базирования; это было 12 октября 1943 г, а 16 октября лётные части воздухом начали перелёт на новый фронт. За трое суток с небольшой группой офицеров тыла и штаба армии я принял три БАО от 3-й ВА, которая ушла в район г. Невель. Горючее и боеприпасы я также получил от 3-й ВА, и на 3-й БАО в течение 16, 17, 18 октября мы посадили один САП и две АД . Затем подошёл ещё один БАО из района Ленинграда и 35-й РАБ из-под Сталинграда, которые приняли на себя остальные лётные части армии.
Таким образом, задолго до прихода тыловых частей 15-й ВА и 42-го РАБ все лётные части были встречены, рассажены по аэродромам и вели боевую работу без каких бы то ни было задержек.
Этот случай – единственный в моей практической работе, когда Воздушная Армия в полном составе, с тыловыми частями и имуществом, перебазировалась с одного фронта на другой, показал, что организация тыла ВВС, независимая от лётных частей (как и лётных частей — от тыла), является гибкой и вполне себя оправдывающей. С приходом РАБ 15-й ВА последние два включились в обеспечение боевой работы частей, разгрузив перегруженные БАО, а третий РАБ был оставлен в резерве и готовился к продвижению вперёд.
После захвата нашими войсками г.г. Невель и Ново-Сокольники части 15-й ВА в январе 1944 г. перебазировались на приготовленные аэродромы в районы Невель, Усть-Долыссы, Чернецово, Маево и до весны действовали с занятых аэродромов. В мае 1944 г. армия в тяжёлых условиях бездорожья была перебазирована на северный участок фронта в район г. Ново-Ржев. Заново была построена аэродромная сеть и частично восстановлены аэродромы, разрушенные немцами, подвезено горючее, боеприпасы, продовольствие и другое имущество; всё это подвозилось тракторами, транспортными самолётами и автомашинами большой проходимости. Но и на этом участке наступление не состоялось. В июле 1944 г. части армии перебазировались на центральный участок фронта, вновь была для этого приготовлена аэродромная сеть и перевезено всё имущество по дорогам, уже просохшим и немного приведённым в порядок.
В июле 1944 г. фронт перешёл в наступление на Пустошку, Идрицу, Себеж, Опочку и далее по территории Латвии до г. Мадонна и почти не останавливался. Лётные операции 1944 года приходилось обеспечивать с большим напряжением и трудностями, т. к. противник взрывал мосты, разрушал железные и шоссейные дороги и воздействовал на подвоз своей авиацией с воздуха. Но хорошо натренированные автобаты с подвозом всех средств справлялись, и мы не имели ни одного случая срывов боевых вылетов. Дальнейшее продвижение на Ригу было более спокойным, и работа тыла особых трудностей не встречала, да и дороги были в хорошем состоянии.
В январе 1945 г. в состав 15-й ВА вошли некоторые части 3-й ВА, дислоцировавшиеся в Литве, и армия заняла аэродромы по дуге всей окружённой Курляндской группировки немцев от Митавы до Вайноде, с которых и работала до капитуляции немцев, т. е. до окончания Великой Отечественной войны.
По окончании войны, т. е. вторую половину 1945 г. и до августа 1946 г., работая в должности начальника тыла 15-й ВА, я занимался устройством частей в авиагарнизонах по мирному времени, сбором и обработкой боеприпасов и другого имущества с оперативных аэродромов на постоянные места складирования и обеспечением УБП частей армии.
В августе 1946 г. я дал согласие и получил назначение в 10-ю Воздушную Армию на Южный Сахалин, на должность начальника тыла армии, где проработал до сентября 1948 г.
В работе на Сахалине трудностей было много — как по устройству частей, всё ещё прибывавших с материка, так и особенно по их материальному обеспечению и аэродромному обслуживанию. Части и соединения дислоцировались по всему острову Сахалин – от порта Корсаков на юге и до г. Оха на севере, а также на Камчатке, Чукотке, Курильских островах и на материке в районе г. Комсомольск-на-Амуре. Трудности вызывались недостаточным количеством морского тоннажа для перевозки материально-технических средств и хозяйственных грузов, отсутствием железных и шоссейных дорог, короткими сроками навигации по Охотскому морю и Тихому океану. В значительной части гарнизонов навигация ограничивалась тремя месяцами в году, поэтому приходилось создавать запасы всех необходимых материальных средств на полтора года.
Недостаточная сеть аэродромов базирования потребовала напряжённой работы инженерных батальонов, тыловых и лётных частей по строительству новых аэродромов, жилого и служебного фондов для размещения личного состава, техники и материальных средств.
Все эти трудности усилиями командования Армией, соединений и частей преодолевались, боевая подготовка проходила планово, снабжение было бесперебойным.
За два с лишним года работы начальником тыла армии на Сахалине никаких замечаний от командования и Военного Совета я не имел, получил несколько благодарностей и был награждён ценным подарком, а в 1947 г. был избран депутатом районного совета депутатов трудящихся и работал членом райисполкома.
В сентябре 1948 г. неожиданно для меня пришёл приказ Военного Министра Союза ССР о назначении меня начальником тыла истребительной авиации войск ПВО страны в г. Москву. Этого назначения я не просил, желания работать в Москве в Центральных управлениях у меня не было, т. к. я привык работать непосредственно в частях и в объёме начальника тыла Воздушной Армии, и с этой работой, по отзывам командующих, я справлялся неплохо как в условиях военного, так и мирного времени.
На новой должности в Москве мне пришлось столкнуться с целым рядом трудностей.
Во-первых, объём работы в сравнении с работой на ранее занимаемой мною должности увеличился примерно в пять-шесть раз, повысилась ответственность за обеспечение Воздушных Истребительных армий, вооружённых реактивными самолётами, о которых я понятия не имел, а главное я, как начальник тыла, не имел в своём распоряжении никаких материальных средств. Отвечая за всё, я не имел ничего. Кроме того, все попытки Командования Истребительной авиации ПВО создать свой тыл в центре успеха не имели, и я, таким образом, со своим аппаратом занимался исключительно функциями планирования и контроля за обеспечением частей.
Во-вторых, ежегодные реорганизации Главного Штаба войск ПВО страны, его управлений и отделов не улучшали работы тыла как войск ПВО, так и истребительной авиации войск ПВО, а вносили в его работу путаницу и безответственность. И в-третьих, параллельное существование двух тылов в войсках ПВО страны, не подчинённых один другому, были излишними и ненужными. Достаточно сказать, что за пять лет работы в Главном Штабе войск ПВО страны, исполняя одни и те же функции планирования и контроля за обеспечением Истребительной авиации войск ПВО страны всеми видами материально-технических средств, работая в одном и том же здании, я занимал должности начальника тыла Истребительной авиации войск ПВО, затем заместителя начальника тыла войск ПВО страны (когда два тыла объединили), а через год, когда тылы снова разъединили, был назначен начальником авиатехснабжения Истребительной авиации и, наконец, в 1953 г. – начальником Отдела авиационного вооружения с теми же функциями.
Видя, что на протяжении пяти лет соединения и части Истребительной авиации бесперебойно снабжаются всеми видами материально-технических средств тылом ВВС Советской Армии, а я со своим аппаратом только планирую, контролирую, согласовываю и посредничаю, т. е. занимаюсь ненужной перепиской, бумажным руководством, а в частях бываю хоть и часто, но в порядке инспектирования, к тому же имея для работы очень небольшую группу офицеров-тыловиков, принял решение уйти из системы ПВО и проситься в ВВС или ДА на должность начальника тыла армии, которую я хорошо знаю и где могу принести больше пользы Советским Вооружённым Силам.

Послесловие
Он добился своего. Следующим местом службы отца стал Смоленск, в окрестностях которого в 41-м погиб его брат и где в 54-м родился я, наречённый именем другого его брата, сложившего свою голову в бою под г. Гдов, на древней псковской земле, где теперь я и живу…
Генерал-лейтенант авиации Пётр Григорьевич Казаков умер в 26 августа 1960 года в одном из московских военных госпиталей. Похоронен в г. Клин Московской области.