Юрий Ишков

Юрий Викторович
ИШКОВ

родился в Киргизии в 1954 году в семье врачей. Окончил факультет русского языка и литературы ЛГПИ имени Кирова и юридический факультет ТГУ имени Ленина. Произведения опубликованы в журналах «МОСТ», «Здоровый образ жизни» (США), «Великолукский вестник», поэтических сборниках «Российские поэты», «Современная поэзия», «Антология современной поэзии» (ЛТО «Эпиграф», г.Рязань), «Сборник стихов», «Чувства без границ», «Воинская слава», «Из варяг в греки», «Связующее слово», «Стихия природы», «Краски жизни» и других. Автор сборников стихов «Великолучье» и «В краю озёр».
Лауреат поэтического фестиваля «Словенское поле — 2016».
Член Союза писателей России. Член Регионального общественного фонда содействия развитию современной поэзии «СВЕТОЧ», г. Москва.
Живет и работает в г. Великие Луки.

ПУБЛИКАЦИИ
АВТОРА

На Псковском литературном портале

На сайте «Российский писатель»

ЛИТЕРАТУРНЫЕ СТРАНИЦЫ НА САЙТАХ:

Стихи.ру

Проза.ру

ЭТО РУСЬ!

Славят в рощах птичьи трубадуры
Рай земли и яркий небосвод.
Здесь любая чёрствая натура
Может прослезиться от красот.

Это Русь! Великая бескрайность,
Глубь озёр и даль ржаных полей,
Тонких верб извечная печальность
И задор танцующих дождей.

Сказывают, бросила на счастье
В речку Богородица звезду,
Чтобы непременно возвращаться
К заводи по лунному мосту.

С той поры восходит на рассвете
Зорька в ниспадающих шелках,
Призрачен, божественен и светел
След её на белых облаках.

Вряд ли где-то так же зреют росы,
Льётся тишь и виснут над прудом
Чудные берёзовые косы,
Лиственным сияя серебром.

А в деревне важничают гуси,
Лают псы, враждуют петухи,
Чьих хозяев сроду не отпустят
От себя родные уголки.

Это Русь с грехом своим и верой,
Правдой дум и дверью на засов!
Только Русь помолится усердно
О врагах своих у образов!

И понять не смогут иноземцы,
Яблоневым запахом дыша,
Что такое божья искра в сердце,
Русский дух и русская душа.

 

ФРОНТОВИК

Моему отцу Ишкову В.М.

Ты из тех, в ком лютая война
Взрывами на душах расписалась
И, на все изранив времена,
Породила мщение и ярость.

Ярость за рыданья матерей,
За стаканы с хлебом у иконок,
За приходы вместо сыновей
Извещений в виде похоронок.

Мстили за седых детей и вдов,
За калек и братские могилы,
За руины сёл и городов
И тротилом вспаханные нивы.

Ты из тех, кто всё сказал врагам
Надписью в их логове осколком
В русском духе с бранью пополам:
«Этот день запомните надолго!..»

У войны обугленный пейзаж,
Дикий нрав и крайняя бездушность,
У Победы был парадный марш
И была трагическая сущность.

Сколь уж раз удары голенищ
Травы и цветы претерпевали,
Сколь уж раз из чёрных пепелищ
Матушку-Россию возрождали!

Скорбь и героизм сороковых
Остаются притчей во языцех,
Но из тысяч выживших — в живых
Значатся сегодня единицы.

Ты из тех, кто выполнил свой долг,
Выдюжил премножество событий,
А вчера ушёл в Бессмертный Полк,
Отставной Отечества воитель.

БРЕСТСКИЕ КУПОЛА

Рядом с прозрачной речкой
Блещет соборный крест.
Здесь воцарилась вечность,
Здесь не сдавался Брест!

Снова бескрайней тенью
К стенам подкралась мгла,
Взмыли над Цитаделью
Алые купола.

Зорьки вечерней пламя
Вьётся, как яркий шёлк.
Словно большое знамя
Поднял воскресший полк.

Рвали снаряды в клочья
Всё на своём пути
И превращали в ночи
Те роковые дни.

Пули влетали градом
В каждую щель и брешь,
Местом земного ада
Огненный был рубеж.

Раненые вставали
И, отражая штурм,
Бились и умирали
Около амбразур.

Призраки-одиночки
Часто на вражьи лбы
Ставили ночью точки
Выстрелами из тьмы.

В бой уходя неравный,
Высек боец гвоздём
Клятву солдат на камне
Общую: «Не уйдем!»

Месяц бродил что старец,
Ищущий сыновей,
Светом своим касаясь
Павших в боях людей.

Встав пред ордой всесильной,
Фортом-щитом страны,
Стала легендой-былью
Крепость — герой войны.

Летом, когда над нею
Зорька ещё светла,
Стынут и багровеют
Брестские купола.

ПОСЛЕДНИЙ ВОИН

Затишье скорбно после боя!..
Земля сдвигалась, хороня
Живых и мёртвых под собою
Во время шквального огня.

Погибших рот солдат последний,
Крутя цигарку, сплюнул кровь,
На всех фронтах – без изменений,
А здесь атаки вновь и вновь.

Молчит сегодня батарея,
Темнея грудой у холма,
Где танки вермахта горели,
Как наши сельские дома.

Лежат в окопах– справа, слева –
Изрешечённые бойцы,
Над ними облачностью небо
Воздвигло белые кресты.

Убит Васильев-пулемётчик,
Не дописал письмо Петров,
Успев черкнуть жене две строчки
О том, что любит и здоров.

Сержант, отчаянный вояка,
Ещё хрипит и смотрит ввысь,
Куда взлетает быстрой птахой
Его оборванная жизнь.

Ползёт, сминая все преграды,
Бронёй обложенная смерть,
Чьи вновь нацелены снаряды
На исковерканную твердь.

Погибнуть — дело фронтовое,
И, в каску выложив кисет,
С гранатой встал последний воин
В свои неполных тридцать лет.

ТАКИЕ, КАК ОН И ТЫ!..

Ты встал на колени? А тот, в поту,
Измен подписал листы?
Сжигали дома и людей в войну
Такие, как он и ты!

Кто предал единожды, вновь предаст,
Останется подлым трус,
Продавший святое — себя продаст
За тот же купюрный хруст.

Иуда решился отдать Христа
За жалкую горсть монет,
А кто-то актёрствует у креста,
Кровавый оставив след.

Ты женщинам лжешь, как лжёт им другой,
С газонов даря цветы?
Позорят заведомо род мужской
Такие, как он и ты!

Не сказка – герои былых веков,
Не прошлое — щит и меч,
Красоты дубрав и благих лугов
Найдется, кому сберечь!

Вот ты после деда лесничим стал
И службу несёшь окрест,
И волчий тебя не смутит оскал,
И мил заповедный лес.

А тот, созерцая речную гладь,
Внимает мотиву волн.
Достойны Россией себя назвать
Такие как ты и он.

Коль имя твоё — из древнейших пор,
А отчество – от отца,
Тебе и дано сохранять простор,
Отмеренный от крыльца.

23 ФЕВРАЛЯ. ОБЕЛИСК.

Холоден лёд речной,
В рощицах спят дубы,
Издали c сединой
Выглядят их чубы.

Тянется в вышину
Мраморный обелиск.
В этих местах в войну
Пуль раздавался визг.

Огненную сирень
Мины несли, скуля.
Был двадцать третий день
Лютого февраля.

Щерился вражий дзот,
Дальний упрочив брег.
Падал за взводом взвод,
Белый кровавя снег.

Замерла медсестра
С клочьями вместо рук,
Зычно кричал «Ура!»
В бешенстве политрук.

Молвил боец: «Крепись!..
Господи, сохрани!..»
И, выдыхая жизнь,
Рухнул у полыньи.

Всех упокоил холм,
Фельдшер утёр слезу,
Поцеловав тайком
Маленькую звезду.

После атаки той,
Как и предполагал,
Путь начертил другой
Армии генерал.

ФРОНТОВАЯ ПЕСНЯ

Над полем движется туман,
Молчат в округе пулемёты,
И орудийные расчёты
Созвал для песен капитан.

Когда ещё, как не сейчас,
Им спеть о девушке Катюше,
Согрев обветренные души,
И вспомнить блеск любимых глаз.

Сыграл простой артиллерист
Мотив на стареньком баяне,
И поняли однополчане:
Пред ними – будущий артист!

Пилотку сдвинув набекрень,
Он пел высоким баритоном
В кругу бойцов дивизиона,
Избрав для сцены крепкий пень.

И подхватили с первых строк,
По-русски громко и от сердца,
На всю ближайшую окрестность,
Солдаты песню, кто как мог.

А через сутки в помощь им,
Затишье долгое нарушив,
Запели славные «Катюши»
Многоголосьем огневым.

БЛОКАДНИКИ

Святые достойны почести,
Их враг истреблял и голод.
Столпом первозданной прочности
Стоял осаждённый город.

Ему повторяли реквием
Бомбёжки и канонады,
Дымы простирались едкие
Над крышами Ленинграда.

Снаряды крушили улицы
И рвали на части небо,
А в тёмных руинах чудились
Краюхи ржаного хлеба.

Больные и невесомые
Сменили рабочих дети,
Сражались – боеспособные
В то чёрное лихолетье.

Всем миром внимали радио,
Роднясь под звучанье скрипок,
И были сердцами в прадедов
От малого до велика.

В кольце орудийных выстрелов
Их было священным братство,
А краткое слово «выстоять» —
Заветным для ленинградцев.

На многих пальто и ватники
Свисали не по размерам.
Варили ремни блокадники
С крапивой из местных скверов.

Общались они вполголоса
И знали: под смертной сенью,
Без слёз и последних возгласов
В домах умирают семьи.

Туманы воздушным саваном
Ложатся, беля берёзки,
На землю, святую самую,
На кладбище Пискарёвском.

История помнит ужасы
Младенцев с глазами старцев.
О том, что такое мужество,
Спросите у ленинградцев!

Я РОССИИ МОЕЙ — МГНОВЕНИЕ…

Я России моей — мгновение,
Очень русское, очень малое,
Но текут, словно воды талые,
По страницам стихотворения.

В них воспеты луга и тропочки,
Деревеньки и небо с птицами,
Где с утра золотыми спицами
Солнце вяжет для рощиц кофточки.

Будь искусником я талантливым,
Рисовал бы с утра до вечера
Храмов профили безупречные
И над ними — небесных ангелов.

Тем, кто вечно о ближних молится
И тому, кто за веру ратует,
Сотворил бы икону в радуге
С ликом плачущей Богородицы.

Слишком многое мы утратили,
Клинья бед вышибаем клиньями,
Оттого б заструились ливнями
Слёзы Божьей Пречистой Матери.

А закаты писал бы с горестью,
Как полымя времён антихристов,
Что царили в стране расхристанной
И следили за каждой совестью.

Мы за прошлое не квитаемся,
Всех готовы прощать и далее,
Были чадами православия,
Православными и останемся.

Жили мы и живём в терпении,
Крест великий несём без устали,
Потому что мы души русские
И России своей мгновения.

ЗВОНАРЬ

Дюж и мил звонарь! Голосиста медь!
Время веры не для безбожников!
Та свята страна, где умеют петь
Колокольни и небо с дождиком.

Породил трезвон беспокойство трав,
Рябь речную и рябь озёрную,
И восславил он посреди дубрав
Землю-матушку чудотворную.

Крепче бей, звонарь! Пробуди задор,
Силу жизни озвучь как надобно!
Не забудь о тех, кто душою хвор,
И того, чья дорога пагубна.

Да услышат все, кто с рожденья глух,
Эту песню другими нотами,
Донесёт её тополиный пух
Танцем музыки с разворотами.

Но сейчас, звонарь, погоди чуток,
Дай мгновение дня почувствовать,
Унесёт его наших лет поток,
Не догнать его, не сопутствовать!

А теперь хлещи, что есть силы, медь,
Пусть гласит она с переливами:
Та свята страна, где хранима твердь
С малой заводью и разливами!

ГЕЙ, РОДИМЫЕ, ЛИВНИ-КОНИ!..

Гей, родимые, ливни-кони,
Пробегая по небу вскачь,
Сбросьте каждому по подкове
Знаком скорых больших удач!

Будет ярко блестеть на стёклах
Этот символ узором струй,
Чтоб душа от тоски не сохла
И не знала гнетущих сбруй.

По утрам я по звонким росам
На луга вывожу коня,
Ходит мирным и безголосым
Он под алым восходом дня.

Эти слуги умны и горды,
Что им дождь или серый смог!
Мчат они, запрокинув морды,
Нас по пыли больших дорог.

Отчего же с кипучей злостью,
Понуждая бежать быстрей,
Бьют кнутами земные гости
В дикой гонке своих коней?

Хлещут истово братьев меньших,
До слезы лошадиной, в кровь!
Завтра спешки не будет меньше,
И хрипеть бедолагам вновь.

Гей, родимые, ливни-кони,
И не ведаем, жизнь любя,
Что за нею в лихой погоне
Мы пришпориваем себя.

ЗДЕСЬ ТИХО ЖИЗНЬ ТВОЯ СТРУИТСЯ…

Здесь мирно жизнь твоя струится,
И лучик падает всегда
С небес в окошечко светлицы,
Где ночью тихо спит звезда.

Вокруг села петлёй знакомой
Сомкнулись щупальца дорог,
Всё так же в доме — лик иконный
И тот же благостный мирок.

Узка садовая дорожка
К цветам и вишням от крыльца,
Летают пчёлы, дремлет кошка
Под трель пернатого певца.
В края великого раздолья
Заходят тучи по пути
И льют на здешние угодья
Свои обильные дожди.

Во время бурного ненастья,
Когда не видно за версту,
Всё рвется, кажется, на части,
И веришь небу и кресту.

Но жизнь меняется и длится,
И лучик вновь скользит сюда —
С небес в окошечко светлицы,
Где ночью тихо спит звезда.

НЕБЕСНЫЙ ВОЗНИЦА

Июньский день. Парят блаженно птицы.
Отрадны дуновенья ветерка.
Лучами в небе солнечный возница
Охаживает в небе облака.

Белеют их причудливые спины,
Ни гроз вокруг, ни ливневых завес,
И ярче нет полуденной картины,
Чем эта синь распахнутых небес.

Внизу поля и тихие озёра,
Дубравы и окрестные холмы,
Дорог замысловатые узоры
И высохших торфяников дымы.

Селение чарует каждой кроной,
Цветами в палисадах и прудом,
Где лилий золотистые короны
Красуются на фоне голубом.

В домах уют, забота и прохлада,
Но очевидно, где не окажись —
В тиши провинциального уклада
Не столь щедра размеренная жизнь.

А что возница?.. Так же понукает
Своих белёсых облачных коней,
Меняет их и вновь над нашим краем
Спешит за даль в один из новых дней.